Русские монастыри

СОДЕРЖАНИЕ:

I Введение. 
II Основная часть:

1. Русские монастыри в IX-XVI веках.

2. Русские монастыри в период 1601-1860 годов.

3. Русские монастыри в период 1861-1917 годов. 
III Заключение. 
IV Список литературы.

ВВЕДЕНИЕ

Монахи и монастыри появляются в христианском мире с  IV века. Традиционно монастырь считался местом уединения, куда человек уходил, чтобы посвятить свою жизнь служению Богу. Само слово “монастырь” в переводе с греческого означало “уединенное место”. Монастырь населяла община монахов, жившая в соответствии с уставом – особым сводом правил монастырской жизни.

Кто же такие монахи? Их часто называют иноками, так как в отличие от мирян они выбрали “иную” жизнь, “иной” путь. Монах – это тот, кто покинул бренный греховный мир, отказался от “радостей земной жизни”, чтобы с помощью каждодневного аскетического подвига (молитва, пост, милостыня), совершаемого ради Христа, достичь духовной чистоты. Конечная цель инока – личное спасение для личной жизни. Но, уподобляясь Христу, принявшему на себя грехи всего человечества, монах молится за весь мир, за каждого человека. 

Цель данного реферата – проследить историю происхождения и, в какой- то степени, становления и развития русских монастырей в период с IX века по 1917 год, а также на конкретных примерах показать, какова их роль в культурной, общественной и государственной жизни нашей страны, а также в освоении и колонизации русских земель.. В основе написания реферата лежит принцип повествования о всех сторонах деятельности монастырей в различные периоды истории Русского государства.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

РУССКИЕ МОНАСТЫРИ В IX-XVI ВЕКАХ

В Древней Руси монастыри появились одновременно с принятием христианства. Русью были восприняты  византийские образцы монашеского бытия, и поэтому в отличие от Западной Европы здесь никогда не было воинских монашеских организаций (рыцарских орденов) и нищенствующих монахов.

С Византии пришло в Древнюю Русь деление монашества на несколько категорий. Прежде чем стать монахом мирянин должен пройти период послушания – выполнение тех или иных работ в монастыре. Если настоятель монастыря убеждается, что послушник твердо намерен стать монахом, он совершает обряд пострижения, восходящий к ветхозаветной символике посвящения человека богу. И обрезанию волос, как знаку рабства в греко-римском мире. Следующие две  степени – это пострижение в малую схиму и великую схиму. Постригаемый в схиму приносит новые, более строгие обеты. После пострижения в малую схиму монах одевает мантию, откуда и пошли выражения “постричь в мантию” и “мантийный монах”. После пострижения в великую схиму ему дают куколь – головная                 накидка, спускающаяся на плечи, груди и спину с изображенными на нем крестами. По традициям всех русских монахов, монахи не должны есть мясо, а молочные продукты и рыбу могут употреблять в пищу в ограниченном количестве и в особые дни.

Первоначально монастыри появились в Киеве и Новгороде. Они основывались  представителями княжеской династии или же частными лицами, т.е. ктиторские монастыри, и обычно обустраивались на окраинах городов, на земле, принадлежащей знатным людям.

Больше всего монастырей в XI столетии было основано в Киеве – девять, из них два женских. Среди мужских были сохранившиеся до наших дней Киево-Печерский и Выдубецкий. На Правобережье возникло еще четыре мужских монастыря: в Луцке, Владимире-Волынском и два Сельских.

На Левобережье появилось тоже четыре мужских: в Чернигове (два), Переяславле и Новгороде - Северском.

Всего два монастыря были основаны в Новгороде: мужской Юрьев и женский Петропавловский.

Три мужских монастыря возникли в Северо - Восточной Руси: в Ростове, Суздале и Торжке.

Больше всего христианизация охватила Киевскую землю - на ней было основано 17 (2 женских) монастырей. Но почему так мало их было в Новгороде и Северо – Восточной Руси?

Видимо, процесс христианизации шел там медленно. Это находит косвенное подтверждение в летописном рассказе о вооруженном сопротивлении новгородцев попыткам их крещения в конце Х в. По археологическим данным, полную христианизацию Новгорода следует отнести, вероятно, к концу XIII века. До конца XIII века рядом с именем, полученным при крещении, существует мирское имя. В берестяных грамотах до конца XIII века христианские имена встречались очень редко. С. М. Соловьев отмечал, что при Владимире христианство распространялось преимущественно по узкой полосе, вдоль водного пути из Киева в Новгород, “к востоку же от Днепра, по Оке и верхней Волге, даже в самом Ростове, несмотря на то что проповедь доходила до этих мест, христианство распространялось очень слабо… иноки Печерского монастыря будут проповедниками у витячей и мери и будут мучениками там; летописец прямо говорит, что в его время витячи сохраняли еще языческие обычаи”.

Даты основания первых монастырей – в IX и X вв. – могут быть и неточными, а сведения о них неполными. Так, по В. В. Зверинскому, первый монастырь в Киеве был основан в IX в. и назывался “Пустынно-Николаевский на Угорском”, у С. М. Соловьева же сообщается, что первый монастырь был построен первым киевским митрополитом Михаилом “на горе против холма Перунова”. Видимо, что это один и тот же монастырь, но если его построил Михаил, то это произошло не в IX в.,  а в конце Х в. Тут же С. М. Соловьев приводит “иностранное известие, что киевский митрополит встречал Святополка и Болеслава Храброго в монастыре св. Софии”, о котором у В. В. Зверинского не упоминается (может быть, в этом “иностранном известии” монастырем назван Софийский собор, построенный в XI в.).

В XII в. было основано втрое больше монастырей, чем за предшествующий период – 71, в том числе 53 мужских и 18 женских. В княжествах на Правобережье и Левобережье появилось 13 монастырей, все в городах – Киеве 7, Переяславле 4, Каневе и Галиче.

В Новгородско-Псковской земле возникло 23 монастыря.

В этом столетии новгородцы активно заселяют и осваивают Приладожье, где появились 2 мужских монастыря. Остальные – в городах: 17 в Новгороде, 3 в Пскове и один в Старой Руссе.

В Северо-Восточной Руси было основано 19 монастырей, в том числе 14 городских и 5 сельских. Больше всего их было во Владимире – 8, 2 в Переяславле-Залесском, по одному в Ростове, Суздале, Ярославле и Муроме

На Севере, в Сухоно-Двинском районе, встретились миграционные потоки из Новгородской земли и Северо-Восточной Руси (Владимиро-Суздальской земли). Здесь были основаны 2 мужских монастыря – в Вологде и Великом Устюге (известный впоследствии монастырь-вотчинник Троицко-Гледенский, рядом с городом).

Один женский монастырь возник в Рязанской земле (в Пронске), 8 мужских – в Смоленске, 5 – в Белоруссии: 4 в Полоцке и один мужской в Турове.

Таким образом, из 71монастыря 64 было основано в городах и только 7 в сельской местности. Чем объясняется рост монастырей?

В начале XII в. Киевская Русь распалась на ряд княжеств, которые были, по существу, вполне независимыми  феодальными государствами. Процесс христианизации в их стольных городах зашел уже далеко; князья и бояре, состоятельные купцы, жизнь которых отнюдь не соответствовала христианским заповедям, основывали монастыри, стремясь замолить в них грехи. При этом богатые вкладчики не только получали “обслуживание специалистов” – монахов, но могли и сами провести остаток жизни в привычных условиях материального благополучия. Возросшее количество населения в городах обеспечило и рост численности монахов. Суровый, аскетический образ жизни монахов  и высокая книжная культура этой монашеской обители долгое время служили образцом для других русских монастырей.

Жития русских святых и чудотворцев подробно повествуют о том, как основатели наиболее значительных монастырей стремились уединиться, уйти от мира, чтобы “безмолвствовать” (в монашеской практике слово “безмолвие” означает полный отказ от разговоров с другими людьми и погружение в молитвы). Но, если взглянуть на карту, где отмечено расположение русских  средневековых монастырей, нетрудно заметить, что эти обители нередко стояли на пересечении торговых путей, что способствовало их обогащению и росту. Так, река Шексна, протекавшая близ Кирилло – Белозерского монастыря, издавна была одной из важнейших торговых артерий Севера. Волоколамск, где появился Иосифо – Волоцкий монастырь, находился на древнем пути “из варяг в греки”. Многочисленные монастыри создавались в уединенных уголках вдоль берегов Оки и Волги, после завоевания Казани и Астрахани это сделало их местами отдыха и торговли для путешествующих по рекам купцов. 

Монашеские обители часто занимали ключевые позиции на путях, ведущих к крупным городам. Еще  XI-XII веках на подступах к Новгороду возникли Юрьев, Антониев, Зверин и другие монастыри. Та же картина наблюдалась близ Владимира, Ростова. Постепенно монастыри окружили Москву. Эти настоящие крепости надежно охраняли русские города. Твердыней Русского Севера стал Соловецкий монастырь.

Малоосвоенные земли, окружавшие новые монастыри, само расположение обителей на пограничье разных княжеств ( примеры тому – Иосифо-Волоцкий, Кирилло-Белозерский монастыри) – все это делало их притягательными для крестьян, стремившихся покинуть прежних владельцев и найти покровительство  у церкви. Основанные, как правило, на малонаселенных поначалу землях, монастыри быстро обрастали сельскими поселениями. Правители княжеств, на чьих землях или границах находились крупные монастыри, стремились заручиться их поддержкой, особенно в территориальных спорах и различных конфликтах с соседями. Кроме того, окруженные ореолом благочестия, основатели наиболее влиятельных монастырей, были моральной опорой князей в моменты выбора ими новых направлений политики.. Яркий пример тому – обращение князя Дмитрия Донского  к Сергию Радонежскому с просьбой благословить на битву с ордынцами. История сохранила немало свидетельств участия монахов в политических делах, где подчас им удавалось играть важную роль. Важной привилегией монастырей был судебный иммунитет – предоставление монастырю права самому вести расследование и вершить суд за определенные преступления, совершенные на его территории. Это могли быть дела, связанные с землевладением (нарушение межи, вырубка лесов, потрава скотом посевов) или с уголовными преступлениями, совершенные в монастырских селах (драки, нанесение увечья, воровство). Судебные пошлины были немаловажной статьей дохода каждого монастыря. Существенной привилегией являлось и освобождение монахов от всех видов общегосударственных податей. Таким образом, государь передавал монастырю частицу своей власти. Однако вновь вступивший на престол князь мог отменить все ранние льготы: без его подтверждения старые грамоты становились недействительными. Сам сбор пошлин и ведение судебных дел были “жалованием”, источником обогащения для тех монастырских слуг, которым они поручались игуменом. Такие слуги могли быть светскими лицами или старцами монастыря. Обычно слуги были богатыми людьми. Среди них встречались и дворяне, которые возглавляли в походах отряды монастырских крестьян, так как общее государственное правило – выставлять в армию определенное количество воинов в зависимости от размеров земельных владений.

Всего в конце XIII в. насчитывалось 120(24) монастырей, из них 99(24) городских и 21 сельский. Отметим существенное преобладание городских монастырей – они составляли 83%. Чем это объяснить?

По-видимому, здесь сыграло роль распространение христианства сначала среди богатых и состоятельных людей, близких к князьям и живших вместе с ними в городах. Богатые купцы и ремесленники тоже жили в них. Конечно, и простые горожане принимали христианство скорее, чем сельские смерды.   

 Динамика основания и особенности  распространения монастырей подтверждают, что дата крещения Руси – 988 г. – условна и обозначает только  начало активных действий правящей  верхушки Киевского государства  по христианизации населения.  

 Прослеживая размещение монастырей  по регионам, можно видеть, что  распространение христианства, начавшись  в Киевской земле, пошло затем  в Новгородско-Псковскую и Смоленскую  земли, в Белоруссию и потом  в Северо-Восточную Русь. Нашествие  татаро-монголов ускорило заселение Северо-Восточной Руси, и соответственно в ней возросло число монастырей.  

 Необходимо в связи с этим  остановиться на вопросе так  называемой “монастырской колонизации”  Севера. Хотя еще А. А. Савич убедительно  показал, а И. У. Будовниц не менее убедительно подтвердил, что говорить о ней не приходится, потому что монастыри основывались в уже заселенных местах и встречали сопротивление местных крестьян, понимавших, что это грозит им закабалением, все же понятие “монастырская колонизация” продолжает появляться в печати. На территорию Севера славяне приходят в IX в., а к концу XII в. они уже заселяют ее вплоть до Пермско-Вятской земли. По мнению некоторых исследователей, “монастырская колонизация” Севера наблюдается уже в XI-XIII вв. Однако в XI в.  там монастырей еще не было, в XII в. – основано лишь 2 монастыря; в Вологде и Великом Устюге, в XIII в. – еще 3: в Великом Устюге и один на Кубенском озере, недалеко от Вологды. О какой же “монастырской колонизации” можно тут говорить? Ее не было.  

 Монастыри в рассматриваемый  период имели земельные владения, но сведения о их источниках скудны и отрывочны. Так, уже в XI в. Киево-Печерский монастырь получил земли от князя Изяслава Ярославича; три волости (с крестьянами) – от Ярополка Изяславовича; пять сел – от его дочери; села в Суздальской земле – от тамошнего епископа; новгородский Юрьев монастырь получил в XII в. погост Ляховичи “с землею, и с людьми, и с коньми, и  лес, и борти, и ловища на Ловати”, село Буйцы; Изяслав Мстиславович дал новгородскому Пантелеймонову монастырю  в том же XII в. село Витославич с крестьянами и землями; другой новгородский же монастырь, Антониев, получил от своего основателя – Антония Римлянина купленную последним землю; Хутынский монастырь получил землю тоже от своего основателя – новгородского боярина. “Не приходится сомневаться, - отмечал И. У. Будовниц, - что и другие крупные монастыри, о землевладении которых  источники не сохранили нам прямых известий, по самой природе своей также обладали землями и зависимыми людьми, причем монастырское землевладение уже в этот ранний период обнаруживало тенденцию к непрерывному росту”.

Во время монголо-татарского ига усугубляется феодальная раздробленность между южнорусскими княжествами и северо-восточными, а Новгород и Псков и вовсе обособились (XIII–XIV вв.). Северо-восточная Русь претерпела серьезные изменения. Из разоренных монголами городов Владимира, Суздаля, Ростова, Переяславля, Юрьева население уходит в более безопасный лесной район реки Москвы и верхнее течение реки Волги. Московское и Тверское княжества от этого только выиграли. Переселенцев в Волжско-Окское междуречье охотно принимали крупные землевладельцы – местное боярство, князья и духовенство.

В период правления на Руси Золотой Орды происходит большое развитие монастырей в междуречье Волги и Оки. Нашествие монголов людям казалось наказанием Божьим за грехи, поэтому многие уходили в обители или уединенные места для покаяния, т. е. «уходили из мира». Сначала монастыри были бедные, затем у них стали появляться богатства и собственные земли, для обработки которых требовались работники. Иго заставило людей искать спасения и помощи в монастырях, так как ордынцы их не притесняли (духовенство у них почиталось), а князья освобождали от подати людей, переселившихся на церковные земли. Поэтому вынужденные переселенцы охотно шли в монастыри, образовывая близ них села и слободы. Ими прокладывались дороги и заводились новые торговые отношения. У монастырских стен в определенное время собирались ярмарки, куда съезжалось множество народа даже с отдаленных областей. Большую известность получила Макарьевская ярмарка, начинавшаяся у Макарьевского Желтоводского монастыря.

Монастыри в то время играли важную роль, оказывая помощь поселенцам и активную деятельность в хозяйственной жизни страны. Они служили так же оплотом веры на Руси (особенно в тяжелые для страны периоды), так как за их укрепленными стенами русские неоднократно отбивались от неприятеля.

Наряду с волжско-окскими землями активной колонизации подверглось и Заволжье. Так возник город Пронск, превратившийся в центр самостоятельного княжества.

Переселение людей в преимущественно лесные области междуречья Волги и Оки привело к изменению земледельческой системы. Перестройка сельского хозяйства в XIII–XV вв. и внедрение пашенного земледелия после расчистки лесных участков под поля, плюс рост большого количества деревень привели к новому способу обработки земли – трехполью. Это качественно повышало степень эффективности использования пахотных земель, а соответственно и прокорм населения.

С середины XIV в. начинается возникновение монастырей нового типа, которые основывались людьми, не имевшими земельных владений, но обладавших энергией и предприимчивостью. Они добивались от великого князя пожалования земель, принимали пожертвования от соседей-феодалов «на помин души», закабаляли окрестных крестьян, скупали и выменивали земли, вели собственное хозяйство, торговали, занимались ростовщичеством и превращали монастыри в феодальные вотчины.

Этот процесс, отмеченный еще В. О. Ключевским, хорошо был изучен 
И. У. Будовницем, который убедительно показал, что он был связан с деятельностью митрополита Алексея и основателя Троице-Сергиева монастыря Сергия Радонежского. «Алексей, отметил И. У. Будовниц, - вместе с великим князем Дмитрием Ивановичем повсюду насаждал общежитейные монастыри, на которые как митрополиту, так и великокняжеской власти было опираться удобнее, чем на мелкие монастыри старого типа, находившиеся в полном подчинении местных феодалов». Дело здесь, конечно, не столько в политической опоре – мелкие монастыри не могли иметь политического значения, - сколько в том, что появление монастырей-вотчинников означало материальное укрепление церкви в целом, превращало ее тоже в крупнейшего землевладельца, возможность поддержать великокняжескую власть деньгами, натуральными продуктами и войском, набранным из зависимых крестьян.

 Со второй половины XIV в. монастыри начинают приобретать владения. Основными способами приобретения земельных владений были пожалования великокняжеской, а впоследствии царской власти, дарения 
(вклады) светских феодалов, захват земель у оставшихся еще свободных крестьян и их закабаление, а позднее главным образом покупка земель у средних и мелких феодалов.

К сожалению, общие данные о величине землевладения церковных иерархов и монастырей имеются только с XVII в., и то весьма приблизительные. До этого времени о формировании церковного землевладения можно составить некоторое представление только по числу монастырей.

В. О. Ключевский полагал (и И. У. Будовниц с ним согласился), что все монастыри, основанные вне городов и их ближайшей округи, были землевладельцами. Это логично: поскольку монастырь основывался в отдалении от города, он должен был иметь свое хозяйство, то есть владеть землей. Но были, конечно, и монастыри-землевладельцы, основанные в городах.

  Свержение татарского ига, объединение княжеств в единое государство способствовало укреплению церкви как феодальной организации. В сложившемся Русском государстве она сразу стала крупнейшим землевладельцем. Попытка отнять у нее землю, которую предприняло правительство в середине XVI в., окончилась неудачей – царское самодержавие еще нуждалось в поддержке церкви и не пошло на открытый конфликт в сложной обстановке борьбы с потомками удельных князей и крупными землевладельцами-боярами, стремившимися ограничить власть царя. Строительство монастырей и, само собой разумеется, расширение земельных владений церкви продолжалось в возрастающем темпе вплоть до 1580 г., когда окрепшее самодержавие и алчущие расширения своих владений боярство и дворянство все же добились от церковников согласия на запрещение монастырям приобретать земли от служивых людей. Но монастыри, как и раньше, расширяли свои владения, получая от правительства свободные земли и призывая на них крестьян на льготных условиях. По истечении срока льгот крестьяне оказывались в крепостной зависимости от монастырей.

Образованию крупных вотчин способствовали привилегии, которые архиереи и игумены получали от великих князей. «Привилегированность митрополичьих и монастырских земель, - указывал С. Б. Веселовский, - выражалась не столько в свободе от тех или иных налогов и повинностей, сколько в том, что во владениях этих учреждений, сравнительно более крупных, крестьяне были лучше защищены от притеснения княжеской администрации и от обид со стороны посторонних людей, чем в мелких поместьях и вотчинах. Затем эти учреждения, располагая большими средствами, имели возможность привлекать к себе крестьян ссудами и различными льготами».

В качестве примера формирования крупной монастырской вотчины приведем данные по истории московского Симонова монастыря.

Этот монастырь возник около 1370 г. вблизи Москвы. С самого начала он был общежитийным, и его монахи вели хозяйство собственными силами. Но монастырь был основан племянником Сергия Радонежского, близкого к великому князю и митрополиту Алексею, и, видимо, очень быстро стал получать земельные владения. На первых порах это были промысловые угодья.

В первой половине XV в., особенно во время феодальной войны 1425-1453 гг., монастырь сильно увеличил свои владения за счет великокняжеских пожалований и вкладов постриженников и «на помин души». В результате войны и сопутствующих ей голода и эпидемий запустело немало крестьянских участков. Монастырь воспользовался этим и захватил 13 пустошей, 2 селища, 3 земельных участка, луг, пашню. Всего же за это время он приобрел около 50 сел, селец и деревень, 5 селищ, 43 пустоши, соляную варницу, 5 крестьянских участков и другие угодья. Его владения оказались в 11 уездах; в Москве он имел двор и каменную церковь. У него скопились большие средства и он начал строительство каменных зданий монастыря и стен.

Во второй половине XV в. вотчина продолжала расширяться, но теперь в основном за счет покупок, так как правительство стало стремится ограничить монастырское землевладение путем запрета вкладов. Вследствие этого темп увеличения вотчины замедлился. Характерным для этого периода являлось большое количество споров о земле с государственными («черносошными») крестьянами; обычно они решались правительством в пользу монастыря.

В первой половине XVI в. рост вотчины продолжался по-прежнему главным образом путем покупок.

В целом в XIV-XVI вв. Симонов монастырь приобрел около 500 селений. В начале XVII в. его владения находились в 19 уездах, в них было около 8 тыс. десятин пашни, не считая лугов и лесов, что выдвинуло монастырь в крупные вотчинники.

Основание монастырей-вотчинников и пожалование им земель (даже без крестьян) вызывали сопротивление окрестного населения. Крестьяне прогоняли отшельников, основавших монастыри. Это испытали Дмитрий прилуцкий, Стефан махрищский, Арсений комельский, Антоний сийский. Несколько раз пытались поджечь келью Кирилла белозерского. Убили Григория и Кассиана авнежских, Агапита тотемского. Примеры можно было бы продолжить. Но это не могло остановить основание монастырей и рост их вотчин. «Многие их этих монастырей, если не большинство, - отмечал В. О. Ключевский, специально изучавший жития святых – основателей монастырей, - разрослись в крупные землевладельческие общества со сложным хозяйством и привилегированным хозяйственным управлением, с многообразными житейскими суетами, поземельными тяжбами и запутанными мирскими отношениями. Окруженное монастырскими слободами, слободками и селами, братство такого монастыря представляло из себя черноризческое барство, на которое работали сотни и тысячи крестьянских рук, а оно властно правило своими многочисленными слугами, служками и крестьянами».

В XVI в. обилие монастырей и монахов бросалось в глаза современникам и удивляло иностранцев. «Монашествующих у них бесчисленное множество, - писал Дж. Флетчер в конце XVI в., - гораздо более, чем в других государствах, подвластных папе. Каждый город и значительная часть всей страны ими наполнены… все лучшие и приятнейшие места в государстве заняты обителями и монастырями… монашеская жизнь наиболее отстранена от притеснений и поборов, падающих на простой народ… Кроме того что монахи владеют поместьями (весьма значительными), они самые оборотливые купцы во всем государстве и торгуют всякого рода товарами».

Все это – хозяйственная деятельность церкви, сосредоточение в ее руках огромных земельных владений, закрепощение крестьян, нарушение церковных заповедей архиереями и монахами – вызывало недовольство и осуждение не только со стороны посторонних людей, но и самих церковников, среди которых развернулось движение за отказ от церковных богатств. Один из самых видных деятелей этих «нестяжателей», Вассиан, писал: «Господь сказал: раздай имение твое. А мы, войдя в монастырь, не перестаем, по нашему безумию, всячески приобретать себе чужие села и имения, то бесстыдно выпрашивая у вельмож лестью, то покупая… Господь повелевает: отдай нищим. А мы, заразившись ненасытным сребролюбием, различным образом оскорбляем братий наших, живущих у нас в селах, обижаем их неправедными поборами, налагаем на них лихву на лихву... И если они не имеют сил отдать нам лихвы, то мы без жалости лишаем их имущества, отнимаем и них корову или лошадку, а самих с детьми, как поганых иноверцев, далеко прогоняем от своих пределов, а иных, предав княжеской власти, доводим до конечного разорения… Иноки, забыв свой обет и отринув всякое благоговенство, уже в седой старости поднимаются из своих обителей и толкаются в мирских судилищах, то тягаясь с убогими людьми о своих многолихвенных заимоданиях, то судясь с своими соседями о границах земель и сел… Сами вы изобилуете богатством и объедаетесь сверх иноческой потребы… все годовые избытки берете себе: или обращаете их в деньги, чтобы давать в рост, или храните в кладовых, чтобы после, во время голода, продавать за большую цену».

В целом прирост числа монастырей составил в XV в. 65(8), а в XVI в.– 204(23) монастырей, несмотря на то, что уже с конца XV в. правительство начинает пытаться ограничить рост землевладения. Чем же объяснить это увеличение темпов основания монастырей?

По-видимому, здесь сыграл свою роль целый ряд факторов.

Главный из них был медленный (замедленный татаро-монгольским разорением и установившимся игом), но все же рост производительных сил страны, которому способствовало развитие и укрепление феодальных отношений, в то время еще прогрессивных.

Развитие экономики сопровождалось и в значительной мере обуславливалось ростом численности населения. Этот рост тоже шел замедленно вследствие феодальных войн и вызванных ими голода и эпидемий, но он был. Войны, голод, эпидемии увеличивали число увечных, инвалидов, одиноких женщин, прибежищем для которых были монастыри-богадельни (характерен рост количества женских монастырей). «Иногда монастырь строился, - писал В. О. Ключевский, - при содействии целого общества, городского или сельского. Монастырь был нужен городу и сельскому округу, чтобы обывателям было где постричься в старости и при смерти и «устроить душу» посмертным повиновением», и далее он приводит пример «убогого» монастыря (то есть богадельни) на Северной Двине, о котором крестьяне показали, что «у него было 14 деревенек, что тот монастырь строили и деревни к нему «подпущали и прикупали» их прадеды и деды и отцы, проча его себе и своим детям и внучатам «на постригание и поминок»; монастырем и его деревнями заведовали они же, волостные крестьяне, и монастырскую казну держали у себя в волости».

Укрепление феодальных отношений выражалось в увеличении зависимости крестьян от феодалов, росте налогов, стеснении их жизни. Для части населения уход в монастырь был средством облегчить себе жизнь. На церковном соборе 1551 г., как указывал С. М. Соловьев, отмечалось, что «в монастырях некоторые постригаются для покоя телесного, чтоб всегда бражничать… в кельи женки и девки приходят, ребята молодые по всем кельям живут… монахи и попы пьянствуют… в монастырях монахи и монахини и миряне живут вместе».

К этому надо добавить, что церковь получала привилегии как от татар, освободивших ее от дани (при условии проповеди покорности хану), так и от великого князя, что также способствовало росту числа монастырей.

РУССКИЕ МОНАСТЫРИ В ПЕРИОД 1601-1860 ГОДОВ

Источники XVII в. позволяют – несмотря на то что они все еще разработаны недостаточно – получить более полное представление о монастырях вотчинниках и о землевладении духовенства в целом.

Прежде всего, оказывается возможным выделить монастыри, имевшие в середине и конце XVII в. населенные имения, то есть земли с крепостными крестьянами. Затем можно также установить, сколько крестьян было у епархий и церквей в конце XVII в. и сколько было земли у духовенства во второй половине XVII в.

Хотя приобретение земель монастырями было в конце XVI в. ограничено правительством, оно все же продолжалось, и владения духовенства возросли. Сильно увеличилось и количество монастырей (правда, часть из возникших в XVII в. без указания года, возможно, была основана еще в XVI в.)