Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Соборное уложение. 4

Причины Создания Соборного Уложения.

Начало XVII века характеризуется политическим и экономическим упадком России. В значительной мере этому способствовали войны со Швецией и Польшей, закончившиеся поражением России в 1617 году.

Последствия войны, вылившиеся в упадке и разорении хозяйства страны, требовали срочных мер по его восстановлению, но вся тяжесть легла, главным образом, на черносотенных крестьян и посадских людей. Правительство широко раздает земли дворянам, что приводит к непрерывному росту крепостничества. Первое время, учитывая разорение деревни, правительство несколько уменьшило прямые налоги, зато выросли различного рода чрезвычайные сборы (“пятая деньга”, “десятая деньга”, “казачьи деньги”, “стрелецкие деньги” и т.д.), большинство которых вводилось почти непрерывно заседавшими Земскими соборами.

Однако, казна остается пустой и правительство начинает лишать денежного жалования стрельцов, пушкарей, городовых казаков и мелкий чиновный люд, вводится разорительный налог на соль. Многие посадские люди начинают уходить на “белые места” (освобожденные от государственных налогов земли крупных феодалов и монастырей), эксплуатация же остальной части населения увеличивается.

В такой ситуации невозможно было избежать крупных социальных конфликтов и противоречий.

В начале царствования Алексея Михайловича начались бунты в Москве, Пскове, Новгороде и других городах.

1 июня 1648 года вспыхнуло восстание в Москве (так называемый “соляной бунт”). Восставшие в течение нескольких дней удерживали город в своих руках, разоряли дома бояр и купцов.

Вслед за Москвой летом 1648 года развернулась борьба посадских и мелких служилых людей в Козлове, Курске, Сольвычегодске, Великом Устюге, Воронеже, Нарыме, Томске и других городах страны.[1]

Таким Образом непосредственной причиной создания Соборного уложения 1649 г. послужило восстание в 1648 г. в Москве и обострение классовых и сословных противоречий. Но были и более глубокие причины: эволюция социального и политического строя России, и процессы консолидации основных классов - сословий того времени - крестьян, холопов, посадских людей и дворян - и начавшийся переход от сословно-представительной монархии к абсолютизму. Указанные процессы сопровождались заметным ростом законодательной деятельности, стремлением законодателя подвергнуть правовой регламентации возможно больше сторон и явлений общественной и государственной жизни. Интенсивный рост числа указов за период от Судебника 1550 года до Уложения 1649 года виден из следующих данных: 1550-1600гг. - 80 указов;1601-1610 гг. -17; 1611-1620 гг. - 97;1621-1630 гг. - 90; 1631-1640 гг. - 98; 1641-1948 гг. - 63 указа. Всего за 1611-1648 гг. - 348, а за 1550-1648 гг. - 445 указов.[2]

Главнейшая причина принятия Соборного уложения заключалась в обострении классовой борьбы. Царь и верхушка господствующего класса, напуганные восстанием посадских, стремились в целях успокоения народных масс создать видимость облегчения положения тяглового посадского населения. Кроме того, на решение об изменении законодательства повлияли челобитные дворянства, в которых содержались требования об отмене урочных лет.

По самой цели самобытных нововведений, направленных к охране или восстановлению разрушенного Смутой порядка, они отличались московской осторожностью и неполнотой, вводили новые формы, новые приемы действия, избегая новых начал. Общее направление этой обновительной деятельности можно обозначить такими чертами: предполагалось произвести в государственном строе пересмотр без переворота, частичную починку без перестройки целого.[3] Прежде всего необходимо было упорядочить людские отношения, спутанные Смутой, уложить их в твердые рамки, в точные правила.

Разработка Соборного Уложения.

Для выработки проекта Уложения была создана специальная комиссия во главе с князем Н. И. Одоевским. В неё вошли князь С. В. Прозоров, окольничий князь Ф. Ф. Волконский и два дьяка — Гаврила Леонтьев и Фёдор Грибоедов. Тогда же было решено начать практическую работу Земского собора 1 сентября.

Ему предназначалось рассмотреть проект Уложения. Собор проходил в широком составе, с участием представителей посадских общин. Слушание проекта Уложения проходило на соборе в двух палатах: в одной были царь, Боярская дума и Освященный собор; в другой — выборные люди разных чинов.

Депутаты дворян и посадов оказали большое воздействие на принятие многих норм Уложения. 29 января 1649 года было закончено составление и редактирование Уложения. Внешне оно представляло собой свиток, состоящий из 959 узких бумажных столбцов. В конце шли подписи участников Земского собора (всего — 315), а по склейкам столбцов — подписи дьяков. В настоящий момент оригинал хранится в Оружейной палате. С этого подлинного свитка (для хранения которого более века спустя, при Екатерине II, был изготовлен серебряный ковчежец) была составлена копия в виде книги, с которой дважды в течение 1649 Уложение было напечатано по 1200 экземпляров в каждом тираже. Соборное Уложение 1649 явилось новым этапом в развитии отечественной юридической техники.

Все делегаты Собора своими подписями скрепили список Уложения, который в 1649 году был разослан во все московские приказы для руководства к действию.

В. О. Ключевский выделяет в процессе составления Уложения несколько технических стадий:

Кодификация (работа с источниками, редактирование) — её осуществляла комиссия во главе с князем Одоевским.
Совещание — обсуждение подаваемой в Думу челобитной.
Ревизия — пересмотр и редактирование Думой и царём представленных им законопроектов.
Законодательное решение — совместно принимаемое решение по вопросу того или иного пункта Уложения.
«Заручная скрепа» — подписание свода законов всеми без исключения членами Собора.

В Соборном Уложении впервые чувствуется стремление законодателя сформировать систему норм и классифицировать их по отраслям права.

При необходимости изменений в области правовых отношений к Соборному Уложению добавлялись новоуказные статьи:

В 1669 году были приняты дополнительные статьи по «татебным делам» (о кражах, грабежах, разбоях и т. д.) в связи с повышением уровня преступности.

В 1676—1677 годах — о поместьях и вотчинах в связи со спорами о статусе вотчины и поместья.

В дополнение к Уложению были приняты также несколько уставов и наказов.

1649 год — Наказ о городском благочинии (о мерах по борьбе с преступностью).

1667 год — Новоторговый устав (о защите отечественного производителя и продавца от иностранной конкуренции).

1683 год — Писцовый наказ (о правилах межевания вотчин и поместий, лесов и пустошей).

Важную роль сыграл «приговор» Земского Собора 1682 года об отмене местничества (то есть системы распределения служебных мест с учётом происхождения, служебного положения предков лица и, в меньшей степени, его личных заслуг.)

Источники Соборного Уложения.

Уложение составлялось наспех, кое-как и сохранило на себе следы этой спешности. Не погружаясь в изучение всего приказного материала, комиссия ограничилась основными источниками, указанными ей в приговоре 16 июля.

Источники Уложения отчасти были указаны законодателем при назначении редакционной комиссии, отчасти взяты самими редакторами. Этими источниками были:

1) Судебник царский и указные книги приказов; первый составляет один из источников Х гл. Уложения – «о суде», которая, кроме того, по всей вероятности, черпала из указанных книг приказ. Указаные книги послужили источниками каждая для соответствующей главы Уложения. Эти указные книги – самый обильный источник Уложения. Целый ряд глав свода составлен по этим книгам с дословными или измененными выдержками: например, две главы о поместьях и вотчинах составлены по книге Поместного приказа, глава «О холопье суде» – по книге приказа Холопьего суда, глава «О разбойниках и о татиных делах»... по книге Разбойного приказа.

2) Источники Уложения греко-римские взяты из Кормчей, а именно из Эклоги, Прохирона, новелл Юстиниана и правил Василия В.; из них более обильным источником был Прохирон (для гл. Уд. X, XVII и XXII); новеллы послужили источником 1 гл. Ул. («о богохульниках»). Вообще же заимствования из кормчей немногочисленны и фрагментарны и иногда противоречат постановлениям, взятым из русских источников о том же самом предмете и включенным в то же Уложение (ср. Ул. XIV гл., ст. 10 гл. XI, ст. 27). Многие черты жестокости уголовного права проникли в Уложение из кормчей.

3) Важнейшим источником Уложения был Литовский статут 3-й редакции (1588 г.). Заимствования из статута отменены (но далеко не все) на подлинном свитке Уложения. Путь для заимствований был облегчен тем, что уже раньше (как уже было сказано) приказные дьяки брали и переводили из статута некоторые пригодные артикулы. Способ заимствования разнообразен: иногда заимствуется содержание статута буквально; иногда берется только система и порядок предметов; иногда заимствуется только предмет закона, а решение дается свое; большей частью Уложение дробит один артикул на несколько статей. Заимствования из статута иногда вводят в Уложение погрешности против системы и даже разумности узаконений.

Но вообще статут как памятник также русского права, весьма сходный с Русской Правдой, может быть признан почти местным источником Уложения. Несмотря на такое множество заимствований из чужих источников. Уложение есть не компиляция иноземного права, а кодекс вполне национальный, переработавший чужой материал по духу старомосковского права, чем он совершенно отличается от переводных законов XVII в. В сохранившемся подлинном свитке Уложения встречаем неоднократные ссылки на этот источник. Составители Уложения, пользуясь этим кодексом, следовали ему, особенно при составлении первых глав, в расположении предметов, даже в порядке статей, в подборе казусов и отношений, требовавших законодательного определения, в постановке правовых вопросов, но ответов искали всегда в своем туземном праве, брали формулы самых норм, правовых положений, но только общих тому и другому праву или безразличных, устраняя все ненужное или несродное праву и судебному порядку московскому, вообще перерабатывали все, что заимствовали. Таким образом. Статут послужил не столько юридическим источником Уложения, сколько кодификационным пособием для его составителей, давал им готовую программу.

Что касается новых статей в Уложении, то их, вероятно, немного; надо думать, что комиссия (до собора) сама не составляла новых узаконений (кроме заимствований). [4]

На комиссию возложена была двоякая задача: во-первых, собрать, разобрать и переработать в цельный свод действующие законы, разновременные, несоглашенные, разбросанные по ведомствам, и потом нормировать случаи, не предусмотренные этими законами. Вторая задача была особенно трудна. Комиссия не могла ограничиться собственной юридической предусмотрительностью и своим правовым разумением, чтобы установить такие случаи и найти нормы для их определения. Необходимо было знать общественные нужды и отношения, изучить правовой разум народа, а также практику судебных и административных учреждений; по крайней мере, мы так посмотрели бы на такую задачу. В первом деле комиссии могли помочь своими указаниями выборные; для второго ей надобно было пересмотреть делопроизводство тогдашних канцелярий, чтобы найти прецеденты, «примерные случаи», как тогда говорили, чтобы видеть, как решали не предусмотренные законом вопросы областные правители, центральные приказы, сам государь с Боярской думой. Предстояла обширная работа, требовавшая долгих и долгих лет. Впрочем, до такого мечтательного предприятия дело не дошло: решили составить Уложение ускоренным ходом, по упрощенной программе. [5]

Судебная система.

Судебное право в Соборном Уложении 1649 года составило особый комплекс норм, регламентировавших организацию суда и процесса. Еще более определенно, чем в Судебниках, здесь происходила дифференциация на две формы процесса: «суд» и «розыск». Это в полной мере отражено в Соборном Уложении 1649 г. Вопросам судоустройства и судопроизводства посвящена в нем в Х глава — «О суде», самая большая, содержащая 287 статей. Правовые нормы даны в Х главе не по отраслям права, а по объектам правонарушений. Поэтому в одной и той же статье, а иногда и в группе соседних статей, посвященных одному и тому же вопросу, нормы материального и процессуального права, как уголовного, так и гражданского, сопряжены.

Важная особенность судопроизводства того времени — отсутствие отделения суда от административных органов. Более того, следует подчеркнуть, что судебная функция была важнейшей задачей администрации; этим, надо полагать, и вызвано то, что судебные и процессуальные вопросы получили в законодательстве до Уложения и в Уложении детальную регламентацию.

Все судебные органы XVII в. делились на государственные, церковные и вотчинные. Таким образом, система судебных органов соответствовала системе органов государственной власти и управления. Уложение не касается вотчинного суда, хотя изымает из его ведения дела о татьбе и разбое и узаконивает некоторые нормы отношений феодалов с крестьянами и холопами.

Государственные судебные органы состояли из трех инстанций:

1) Губные, земские учреждения, воеводы на местах;

2) Приказы;

3) Суд Боярской думы и царя.

Суд полковых воевод и судей при них над воинскими людьми в период их службы и полках тоже был разновидностью государственного суда. Уложение, развивая установление Судебника 1550 г., провозглашало: «Суд государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея Русии, судити бояром и околничим и думным людем и диаком, и всяким приказным людом, и судьям...» (глава X, статья 1). Здесь в форме перечисления чинов и должностей названы все категории лиц государственного аппарата, причастные к судопроизводству. [6]

Важнейшим центральным судебным звеном были приказы, среди которых имелись судебные (судные, четвертные приказы) и приказы со специальной подсудностью (Земский, Поместный, Разбойный, Холопий).

Высшей судебной и апелляционной инстанцией в отношении приказов были Боярская дума и царь: «А спорные дела, которых в приказех зачем вершити будет не мощно, взносити из приказов в доклад к государю царю и великому князю Алексею Михайловичю всея Русии, и к его государевым боярам и околничим и думным людем» (глава X, статья 2). В данной статье, возможно, заключена другая мысль - приказы могли быть некомпетентны в рассмотрении некоторых дел, относящихся к компетенции царя и Боярской думы.[7] Аналогичная ситуация предусмотрена и в отношении местного суда в лице воеводы или губного старосты. Не будучи в состоянии решить судебное дело, они обязаны отправить его в Москву, в приказ, и одновременно выслать поручные записи на истца и ответчика об их явке в суд. В противном случае с них взыскивались проести, волокиты и судебные пошлины (глава X, статьи 130-131).

Уложение регламентировало порядок работы судей прежде всего в приказах и на местах. В приказах обычно было несколько судей. Во главе некоторых приказов стоял боярин, или окольничий, или думный человек «с товарищи» — человека три-четыре. Уложение предписывало решать судебные дела коллегиально («всем вопче»). При отсутствии кого-либо по болезни или по другой уважительной причине остальные судьи решали дела самостоятельно (глава X, статья 23). За злостное уклонение от явки в приказ «многие дни» судья повергался наказанию, «что государь укажет» (глава X, статья 24). По воскресеньям, крупным церковным праздникам и в дни тезоименитств в приказах никаких дел не рассматривала, кроме «самых нужных государьственных дел» (глава X, статья 25). Судебное решение считалось окончательным и могло подлежать пересмотру только в порядке апелляции в высшую инстанцию. Поэтому добавлять какие-либо документы к судному списку - новые свидетельские показания и т.п. — после судопроизводства не допускалось. Предписывалось судьям «после суда своим вымыслом в судном деле никому по дружбе или по недружбе... ничего неприбавливати, ни убавливати...» (глава X, статьи 21-22). Вслед за Судебником 1550 г. закон предусматривал возможность судебной ошибки, когда судья «просудится... без хитрости». Если это подтверждалось, то в отношении судьи определялось то взыскание, которое «государь укажет», а дело передавалось на рассмотрение «всем боярам» (глава X, статья 10). Уложению допускало отвод судей сторонами по мотивам родства или пристрастного отношения к одной из тяжущихся сторон, но не иначе как до судебного процесса. Такие жалобы после суда во внимание не принимались (глава X, статьи 3-4).

Судебное делопроизводство в приказах, как и всякое другое, лежало на дьяках и подьячих: «А судные дела в приказех записывати подьячим». Запрещались при этом исправления (черненье, скребление) и вписывание между строк. Подьячий был обязан положить дело «на стол к вершению вскоре». После судебного решения стороны «прикладывали руки» к записям. Затем подьячий переписывал дело набело, а дьяк, сверив беловой экземпляр скреплял его своей подписью. Черновой экземпляр тоже сохранялся «впредь для спору». Запрещалось показывать судное дело сторонам и выносить из приказа. Если подьячий делал это, дело от него отбиралось и передавалось другому подьячему. Подьячие вели в приказах и книги записи судебных дел и сбора судебных пошлин с точным обозначением даты слушания дела. Книги скреплялись подписями дьяков. Такое делопроизводство применялось для менее важных уголовных и гражданских дел, которые рассматривались в порядке обвинительного процесса, т. е. суда, при активном участии сторон. К гражданским делам такого рода относились исковые дела вызванные нарушением условий договоров мены, купли-продажи, займа, поклажи-сделки, не требовавшие утверждения крепостным порядком.

Инквизиционный процесс.

Розыскной процесс (инквизиционный) возбуждался и проводился по усмотрению государственных органов. Он применялся по всем уголовным делам, исключая лишь мелкие, незначительные. Государственное учреждение вело активное следствие по делу. Уложение вводит очную ставку и пытку как необходимые элементы розыскного процесса (глава ХХI, статья 64).

Уложение подчеркивает привилегированное положение господствующего класса. Так, если оговору (обвинению) подвергались феодалы и зависимые от них люди, то при производстве розыска пытка применялась к феодально-зависимым. Феодалы же могли быть подвергнуты пытке лишь в том случае, если их оговорят (обвинят) на пытке собственные крестьяне или холопы (глава ХХI, статья 47).

При этом если оговоренными (обвиненными) являлись знатные люди (дворяне, дети боярские, торговые люди), Уложение запрещало применение пытки до назначения обыска (глава ХХI, статья 39). При оговоре же феодалами зависимых от них людей в разбое, татьбе или подвод оговоренные (обвиненные) подвергались пытке без назначения обыска и при отсутствии на них оговора (обвинения) со стороны других людей, что закрепляло неограниченную власть феодала над подвластными ему людьми (глава ХХI, статья 48).

Назначение и производство обыска заключалось в опросе окольных людей о спорных обстоятельствах дела. Люди окольные – это люди, близко живущие, посторонние для тяжущихся сторон, выступающие при сыске в качестве свидетелей и очевидцев.

Обыск проводился особыми сыщиками. Каждого обыскного человека допрашивали отдельно. Как и всякие свидетель он приносил присягу, по окончании допроса подписывал протокол (глава Х, статьи 156-157).

По оводу какого-либо факта, имеющего принципиальное значение для рассмотрения дела в суде, проводился специальный вид обыска – повальный обыск, касающийся массового опроса населения. Показания при обыске светских лиц приносились под присягой. Иноверцы не подвергались процессуальным ограничениям. Они наряду с русскими людьми (православными) могли участвовать в повальном обыске.

Результаты повального обыска оценивались на основе формальных признаков. Подсчитывались показания опрошенных людей, и в пользу какой стороны было больше ответов, та сторона и выигрывала дело. Голоса всех опрашиваемых, в том числе и нерусских людей, были равны. Крепостные крестьяне как участники обыска выступали наравне с феодалами, но закон требовал записывать отдельно показания феодалов и их крестьян, избегая воздействия первых на вторых (глава Х, статьи 161).

Соборное уложение 1649 г. допускало расследование дел, возникших по частным жалобам, устанавливая обстоятельства, при которых иски, начатые по заявкам частных лиц, подлежат расследованию розыскным процессом. При этом истец мог начать дело розыском только на основании поличного, повального обыска или язычной молки (по словесным показаниям, по словесной молве).

Обвинение в разбое со стороны частного лица предполагало общий, исковой порядок в Судебном приказе. Однако при определении неподсудности рассматриваемого дела Судному приказу или необходимости применения пыток в процессе рассмотрения дело передавалось в Разбойный приказ для решения его по существу, где татя, пойманного с поличным, подвергали пытке (глава XXI, статьи 49-51).

После опроса свидетелей, повального обыска, применения пыток выносился приговор. Наиболее жестким было следствие по делам, называемым «государевым словом и делом» – о преступлениях против государя и государства (глава II, статья 1). В подобных процессах господствовали откровенно розыскные формы и пытки с целью выбивания показаний, хотя лишь небольшое число случаев действительно представляли реальную государственную опасность. Многие из них были связаны просто с «пьяным делом», желание отомстить недругам, скрыться с места жительства и т.д.

Судебный процесс складывался из двух этапов: собственно суда и вершения дела. На стадии суда происходит судебное следствие. На стадии вершения дела по имеющимся, собранным на первой стадии материалам, выносится решение. Поэтому дополнение материалов после окончания суда запрещается. Вершение может проводиться судьями, разбиравшими дело по существу, так и иными лицами. Уложение умалчивает о том, кто должен проводить вершение дела. Но приказы имели право не только на судебное разбирательство, но и на вершение дела (глава Х, статья 23).

Закон предусматривал возможность всякого рода нарушений порядка в суде, вплоть до драки между сторонами и убийства. При этом виновные несли двойную ответственность: за неправомерные действия против другого лица и за нарушение порядка в суде. Предусматривались также незаконные действия, направленные против самого судьи, и ложное обвинение в таких действиях (глава Х, статьи 105-107).

Обвинительно-состязательный процесс.

Обвинительно-состязательный процесс (суд) сохранялся для рассмотрения имущественных споров и мелких уголовных дел. Дело возбуждалось после подачи заявления (челобитной), в котором должна была быть изложена суть первого и обязательно указана цена иска. Дьяк, принимающий это заявление, делает на нем надпись с указанием приставу (недельщику) обеспечить явку ответчика, который называется в челобитной, в суд. Поэтому документ и назывался «приставная память». Уложение, однако, разъясняет, что исковая челобитная и приставная память — разные документы, между которыми возможны даже расхождения. Дело могло быть решено в самом же начале судебного рассмотрения признанием иска ответчиком. Для этого достаточно было, чтобы ответчик хотя бы не возражал против иска (глава Х, статьи 105—107).Стороны могли договориться о сроке явки в суд. В этом случае сторона, не явившаяся в назначенное время без уважительных причин, проигрывала дело. В случае болезни какой-либо стороны предусматривался институт представительства.

Впервые в русском праве вводился институт освидетельствования больного участника процесса. При тяжелой болезни стороны процесс откладывался (глава Х, статья 108).

Ответчик, вызванный зазывной грамотой в суд, обязан был ждать неявившегося истца в течение недели, начиная с указанного срока, после чего автоматически выигрывал дело. Возбуждать это же дело вторично не разрешалось (глава Х, статья 109).

Истец, который, возбудив дело и создав тем самым определенные неудобства ответчику, не проявляет далее никакой активности в движении дела, создает прецедент, последствием которого является прекращение дела (глава Х, статья 110).

Ответчик, связанный с возбуждением дела, был обязан выставить поручителей, которые, в свою очередь, должны были гарантировать его явку в суд. Если ответчик и его поручители не являлись в суд, то он (ответчик) проигрывал дело. Процессуальный срок тот же, что и для истца — неделя. Юридическим фактом, определяющим начало течения процессуальных сроков, являлось для ответчика «отобрание» поручной записи (глава Х, статьи 111—112).

Первая стадия процесса заканчивалась подписанием протокола (судного списка) сторонами. Это означало, что дело засужено. При его вершении можно было обойтись и без сторон, но присутствие ответчика желательно, поскольку надо будет приводить решение в исполнение. Поэтому только служебные обстоятельства могли извинить отсутствие ответчика на стадии вершения дела (глава Х, статья 113).

Параллельно с порядком вызова ответчика через пристава существовал и другой порядок — вручение зазывной грамоты, которая выдавалась самому истцу после предъявления иска. В ней предписывалось местным властям принять меры к обеспечению явки ответчика в суд. При неявке ответчика в суд по зазывной грамоте она должна была быть послана трижды. Только неявка после третьей зазывной влекла за собой проигрыш дела.

Закон допускал доставку лица в суд приводом. При этом оно (лицо) подлежало наказанию за неисполнение предписания о явке. Принудительная доставка была возможна и в другом случае. Недельщик, предъявив ответчику приставную память, требовал, чтобы он (ответчик) нашел лиц, готовых поручиться за то, что ответчик явится в суд. Если таких поручителей не найдется, пристав обязан был привести ответчика в суд.

Стороны могли примириться до начала судебного разбирательства, но в этом случае от судебных пошлин по делу не освобождались. Уложение предусматривало институты представительства и поручительства сторон. Представительство допускалось в случае невозможности для сторон явиться в суд. Представителем мог быть в равной степени и родственник, и посторонний человек.

Соборное уложение 1649 г. впервые ввело термин «приговор». Этот документ венчал не только уголовное, но и гражданское дело (глава Х, статьи 114—123).