Социальные опасности: вандализм и терроризм

Социальные  опасности: вандализм и терроризм.

Вандализм

Вандализм – одна из форм разрушительного поведения  человека. В последние годы это  явление обсуждается в российской печати, опубликовано несколько научных  работ, посвященных отдельным проявлениям  вандализма [1-4]. В статье будут рассмотрены  понятие вандализма, степень распространенности и социальные последствия разрушений, социально-психологические характеристики лиц, склонных к разрушениям, мотивы их действий, основные теории вандализма, а также способы его предотвращения и контроля.

Слово "вандализм" произошло от названия древнегерманского  племени вандалов, разграбивших в 455 г. Рим и уничтоживших многие памятники  античной и христианской культуры. Вандалы отличались особой жестокостью, они не только разрушали святыни  и храмы, но старались сделать  это особенно унизительным образом [5]. Изобретение термина приписывают  члену конвенции Генеральных  Штатов аббату Грегуару [6, 7]. В 1794 г. он выступил с "Докладом о разрушениях, творимых вандализмом, и средствах их предотвращения", призывая самым суровым образом пресекать уничтожение памятников искусства. В XIX в. слово "вандализм" вошло в литературный обиход как обозначение разрушения или порчи произведений искусства и памятников архитектуры. Так, в 1846 г. появилась книга графа де Монталамбера, в которой автор осуждал разрушение католических церквей [8].

Масштабы  вандализма в обществе и социальные последствия

Количественные оценки этой социальной проблемы затрудняются из-за ряда обстоятельств. Прежде всего, во всем мире случаи вандализма не полностью  учитываются статистикой. Люди, чье  имущество пострадало от разрушений, обычно не склонны обращаться в полицию. Даже в странах с развитой системой социальной статистики не существует учета многих форм вандализма, например, в школах. В России такой учет вообще не ведется. Уголовное преследование  за вандализм введено недавно, и  юридическая практика применения наказания  заданное преступление еще не разработана. Кроме того, трудности возникают  и в связи с отсутствием  однозначного определения вандализма.

Распространенность  и финансовый ущерб. В США за вандализм  ежегодно арестовывается около 200 тыс. человек (и 15 тыс. за поджоги [23]). По данным обследования 899 домохозяйств в сельской местности штата Огайо, за год 15,5% хозяйств испытали хотя бы один случай вандализма, более 40% пострадали 2 раза и более. Наиболее частые виды вандализма: разрушения или порча почтовых ящиков молотком или битой; наезд на газоны и посевы; битье стекол домов, гаражей, сараев; пачканье машин краской; порча  заборов и фонарей [24]. В Канаде 37% жителей Торонто и 56% жителей  пригородов выделяют вандализм как  значимую проблему в местах своего проживания [25]. По данным опросов канадских школьников, до 85-92% из них признают за собой совершение разрушений (учитывались и мелкие, такие, как вырезание инициалов на партах) [25].

Оценки латентности  вандализма колеблются от 14-15 раз [19] до 30 [17]. В Канаде, например, 65 из 100 пострадавших от вандализма не сообщают в полицию  об ущербе [25]. Многие исследователи  констатируют, что за последние десятилетия  в Европе и Америке происходит рост числа различных проявлений вандализма [18, 19, 26, 27].

Финансовый ущерб  от вандализма огромен. Хаубер сообщает, что ежедневные материальные потери от вандализма в Нидерландах составляют 4 млн. долларов [18]. В 1991 г. убытки Лондонского метро от вандализма составили 20 млн. долларов, французских национальных железных дорог – 14 млн. долларов. В последние десятилетия увеличился ущерб от граффити. По данным американских исследователей, в 1970 г. ущерб, связанный с устранением рисунков и надписей на станциях и в вагонах метро Нью-Йорка, оценивался в 250 тыс. долларов, в 1974 г. – 2 млн. долларов [28]. В 1989 г. округ Лос-Анджелес, города Нью-Йорк и Сан-Франциско потратили на борьбу с этим явлением соответственно 50, 55 и 2 млн. долларов [29]. Согласно Голдштейну, общий ущерб от вандализма в США превышает 1 миллиард долларов. Убытки от вандализма только в американских школах составили в 1969 г. – 100 млн. долларов, а в 1990 г. – 600 млн. долларов [19].

В России социальная нестабильность сопровождается увеличением  различных форм хулиганства и  вандализма. Только в Санкт-Петербурге в 1991 г. убытки из-за регулярных поломок  и хищений уличных таксофонов возросли в 4 раза по сравнению с 1989 г. [30]. На Московской железной дороге за один только 1992 г. было похищено 12 360 мягких сидений, повреждено 73 800 диванов, с  сидений снято 251 тыс. кв. метров обшивки, разбито 49 800 кв. метров стекла [31]. По некоторым  оценкам, в Санкт-Петербурге 30% затрат на ремонт в жилищно-коммунальной сфере  приходится на ликвидацию последствий  вандализма. Зачастую единичные разрушения незначительны, но, накапливаясь, они  приводят к заметному ущербу. Учет косвенных финансовых убытков еще  больше увеличит оценки ущерба.

Социальные последствия. Разрушения и поломки существенно  меняют воздействие городской среды  на эмоциональное состояние личности. Известно, что некоторые характеристики окружающей среды ассоциируются  у людей с опасностью и нестабильностью. Разбитые стекла, грубые надписи и  рисунки, поврежденные телефоны, мусор  и т.п. воспринимаются как симптом  социальной деградации, признак ослабления социального контроля, что порождает  беспокойство, чувство страха и уязвимости. Ощущения беспорядка и упадка, в  свою очередь, провоцируют дальнейшие деструктивные действия, увеличивают  вероятность новых разрушений. Некоторые  исследователи высказывают предположение, что деградация среды меняет идентификацию  личности, создавая ассоциации с низким социальным статусом [32]. Люди, чье имущество  подверглось разрушениям со стороны  вандалов, испытывают повышенный страх  оказаться жертвой насильственных преступлений [24]. Добавим, что у жертв  возникает также желание отомстить  и усиливается подозрительность и враждебность по отношению к  молодежи в целом. Некоторые виды вандализма (например, порча культурных символов, надписи, содержащие агрессивные  высказывания в адрес отдельных  национальных групп) могут провоцировать  социальные конфликты.

Наиболее важным социальным последствием вандализма является то, что усвоенные модели деструктивного поведения в дальнейшем повторяются  в усиленной форме. Это значит, что вандализм потенциально содержит опасность разнообразных, в том  числе более тяжелых форм агрессивного поведения личности в будущем [19].

Социальные  характеристики лиц, склонных к вандализму

Вандализм – преимущественно  мужской феномен. Этот факт констатируется практически во всех исследованиях  и обзорах [19, 33, 34]. Но, хотя в целом  доля лиц женского пола среди вандалов крайне мала, абсолютная численность  женщин, задержанных за вандализм, впечатляет. В 1995 г. в США за разрушение собственности  были арестованы более 30 000 женщин [23]. В  исследовании вандализма среди школьников, проведенном П. Ричардс, взаимосвязь между полом и крупными формами вандализма (битье стекол, порча школьной мебели и т.д.) была подтверждена, однако оказалась не очень сильной [35]. К. Тайгарт в аналогичном исследовании не обнаружил зависимости сообщаемого нанесенного ущерба от пола [36]. В отношении же мелких форм вандализма можно довольно уверенно утверждать, что они распространены среди девочек не меньше, чем среди мальчиков. По некоторым данным, девочки даже чаще мальчиков сообщают о том, что совершали мелкие разрушения и порчу школьного оборудования [2, 35, 36] Интересную тенденцию отмечает А. Голдштейн в отношении такой разновидности вандализма, как поджоги. Если в 1965 г. на 12 арестованных поджигателей-мужчин приходилась 1 женщина, то в 1993 г. это соотношение было уже 6 к 1 [19]. При оценке половых различий в подростковом вандализме следует учитывать различную структуру возможностей мальчиков и девочек [35]. Крупные формы разрушений, о которых чаще сообщают мальчики, обычно происходят поздно вечером, когда подростки гуляют по улицам. Возможно, что родители разрешают поздно гулять скорее сыновьям, чем дочерям. Это обстоятельство может вызвать некоторое преувеличение указанных различий.

Многочисленные исследования и статистические данные показывают, что большинство актов вандализма совершается молодыми людьми, не достигшими 25 лет [37]. По данным выборочных обследований подростков, пик вандализма приходится на 11-13 лет [39, 40]. Затем доля вандализма в структуре правонарушений резко  падает. По данным Ле Блана, разрушения имущества чаще всего совершаются импульсивно, под влиянием ситуации. В 66% случаев акт вандализма не подготавливался, при этом в 65% случаев подростки применяли какие-либо орудия разрушения. Хотя 18-20% сообщили, что нервничали во время и после акта вандализма, в котором они участвовали, в целом разрушение признается развлекательным времяпрепровождением [40]. Вандалы, как правило, совершают разрушения там, где сами и живут [17, 24]. Важная характеристика подросткового вандализма – присутствие сообщников [25]. Их обычно 3-4, они того же возраста или отличаются по возрасту не более чем на 1-2 года [40]. Вандализм занимает заметное место в структуре криминальной активности подростков 13-17 лет [40]. Вандализму сопутствуют и другие, часто более серьезные правонарушения. По данным Д. Эллиота, 53% вандалов совершили по меньшей мере 3 правонарушения из разряда более тяжелых [39]. Л. Шэннон провел ретроспективный анализ подросткового вандализма в преступной карьере. По данным его исследования, те, кто задерживался полицией за вандализм в возрасте от 6 до 17 лет, к 21 году имели более серьезную преступную карьеру [41].

В общественном сознании существует определенный стереотип  подростка-вандала. Разрушитель предстает  примитивным существом с отклонениями в умственном и психическом развитии. Эти характеристики ассоциируются  с низким социальным статусом семьи. Данные исследований не подтверждают этот образ. Исследования не выявили  корреляции между склонностью к  вандализму у подростков и их принадлежностью  к определенному социальному  классу, расой, национальностью [19, 34, 37, 39]. В исследовании вандализма среди  старших школьников Тайгарт даже обнаружил слабую положительную корреляцию с социальным статусом [36]. По результатам лонгитюдного выборочного обследования подростков-правонарушителей, наличие эмоциональных проблем в целом не влияет на уровень вандализма [39]. В исследованиях вандализма среди школьников было обнаружено, что подростки-вандалы не отличаются по характеристикам личностной дезадаптации от остальных. В частности, они не отличались по степени оптимизма-пессимизма, уровню самоуважения [35]; их самоощущение было не хуже, чем у остальных школьников [36]. Подростки-вандалы обладают примерно таким же уровнем интеллекта, как их сверстники, однако успевают в школе гораздо хуже. Именно успеваемость, в отличие от социального класса, является тем фактором, который предсказывает деликвентность подростка, в том числе и вандализм [33]. Во многих американских школах существует система, при которой учащиеся распределяются по учебным группам соответственно успеваемости. Тайгарт обнаружил, что помещение ученика в худший класс является сильным фактором стимуляции вандализма [36]. Другим важным фактором вандализма является конфликт с родителями или школьными учителями, а также наличие друзей, которые часто разрушают и ломают что-нибудь [35].

Исследование А. Хаубера, опросившего 500 подростков 12-18 лет, задержанных полицией за вандализм, показало, что большинство "злостных" вандалов находятся в кризисной жизненной ситуации [18]. Для 58% из них были одновременно справедливы следующие характеристики: ими не интересуются родители, они плохо успевают в школе и их друзья также являются "трудными подростками". Только 4% "злостных" вандалов не имели ни одной из упомянутых характеристик. Подростки-вандалы более негативно относились к школе, чаще прогуливали занятия, больше предпочитали находиться вне дома, обычно вместе с друзьями. Их родители чаще не знали, где их дети проводят вечера. 96% подростков-вандалов регулярно употребляли алкоголь или различные наркотики, 48% употребляли и алкоголь, и наркотики [40]. Эмпирические исследования вандализма среди школьников показали, что успехи в школе являются фактором, снижающим вероятность вандализма среди подростков, имеющих другие неблагоприятные факторы [33, 35].

Хотя большинство  задержанных за вандализм составляют подростки, было бы неверно считать вандализм исключительно подростковым явлением. Так, например, в США в 1995 г. 32% лиц, арестованных за вандализм, были старше 25 лет, среди арестованных за поджог доля лиц старше 25 лет также составляет около 32% [23]. Немецкие криминологи отмечают, что доля лиц старше 21 года среди задержанных за нанесение материального ущерба весьма значительна и составляет 48,4% [17].

Мотивы  разрушительных действий

В общественном сознании вандализм часто предстает бесцельным, бессмысленным, немотивированным поведением. Выявление мотивов вандализма стало  одной из главных задач социальных исследователей с момента появления  первых публикаций по этой проблеме. Мы остановимся на двух мотивационных  типологиях вандализма. Рассмотрим типологию  С. Коэна [20], наиболее часто упоминаемую  в литературе. В зависимости от доминирующего мотива разрушения С. Коэн выделяет шесть типов вандализма.

1. Вандализм как  способ приобретения. Основной мотив  разрушения составляет материальная  выгода. Эта форма вандализма по сути является разновидностью кражи. Примеры подобных явлений легко найти в современной российской действительности. Известно, что большой вред наносится всякому оборудованию, содержащему цветные металлы. Снимаются дверные ручки, мемориальные доски, детали приборов и устройств. Широко распространена эта разновидность вандализма на кладбищах, когда крадут цветы, венки, золото надписей.

2. Тактический вандализм.  Разрушение используется как  средство для достижения других  целей. Например, чтобы не допустить  снижения цен, уничтожаются целые  партии товара.

3. Идеологический  вандализм. Этот вид похож на предыдущий, и их иногда объединяют. Об идеологическом вандализме говорят, когда разрушитель преследует социальные или политические цели. Объект разрушения имеет ярко выраженный символический смысл. Он может обозначать тип власти, социальные институты, какую-либо социальную или национальную группу. Социальные революции и катаклизмы обычно сопровождаются усилением этой разновидности вандализма. Разрушения памятников архитектуры во время Великой Французской революции носило антимонархический, антифеодальный и антикатолический характер [7]. Именно эти символы уничтожались особенно интенсивно. Так была разрушена Бастилия, бывшая символом королевского суда. На королевском кладбище Сен-Дени за 3 дня был уничтожен 51 памятник. Всего же за 1789-1800 гг. во Франции были разрушены 168 памятников искусства и архитектуры [7]. Хорошо известно, сколь интенсивно уничтожались символы предшествующего строя и в революционной России. Например, за период с 1917 г. разрушено 25-30 тыс. церквей и соборов, около 500 монастырей, уничтожено не менее 20 млн. икон, около 400 тыс. колоколов [42].

4. Вандализм как  мщение. Разрушение происходит в  ответ на обиду или оскорбление.  Особенность этой разновидности  состоит в том, что разрушение  имущества представляет собой  отложенный ответ на действие  противной стороны и совершается  анонимно. Обида может быть воображаемой, а объект разрушения может  быть лишь косвенно или символически  связан с первичным источником  враждебности. Такая форма мщения  привлекательна тем, что эмоционально  эффективна, но позволяет избежать  личного столкновения. Кроме того, объект мести не всегда достижим. Отмечается, что такая форма мести к тому же "часто безопасна, обычно надежна и всегда сладка" [20, p. 45]. Некоторые исследователи трактуют все разновидности вандализма как месть, то есть ответную агрессию.

5. Вандализм как  игра. Это распространенная разновидность  детского и подросткового вандализма. Разрушение рассматривается как возможность поднять статус в группе сверстников за счет проявления силы, ловкости, смелости. Такое времяпрепровождение часто имеет характер соревнования.

6. Злобный вандализм.  Злобный вандализм представляет  собой акты, вызванные чувствами  враждебности, зависти, неприязни  к другим людям и удовольствия  от причинения вреда. При этом  объект не столь специфичен, как  в случае мстительного вандализма. Например, в 1977 г. некий мужчина  облил кислотой 23 художественных  полотна, среди которых были  произведения классической живописи. Свой поступок он объяснил  так: "Мне нужно было уничтожить  то, что дорого другим" [27, p. 96]. Еще более зримо передано настроение, сопровождающее подобные акты  разрушения, в романе Ф. Сологуба "Мелкий бес", для героев  которого получение удовольствия  путем причинения зла другим  людям является составляющей  повседневной жизни. В одном  из эпизодов романа описывается,  как они выплескивают остатки  кофе на обои, а потом начинают  колотить ногами по стенам  комнаты, стараясь их запачкать.  Тем самым они надеются навредить  квартирной хозяйке, которая ничего  плохого им не сделала. "Мы  всегда, когда едим, пакостим стены, – говорит герой Сологуба, – пусть помнит" [43, с. 27].

Другая классификация  мотивов вандализма представлена Д. Кантером [44]. Кроме уже рассмотренных мотивов мести и приобретения, Кантер называет следующие причины.

Гнев. Разрушительные действия объясняются чувством досады, переживанием неспособности достигнуть чего-либо и могут быть попыткой справиться со стрессом.

Скука. Причиной подросткового  вандализма часто является желание  развлечься. Строго говоря, скука не является мотивом. Как замечают некоторые  исследователи, состояние скуки  является тем психологическим фоном, на котором происходят многие правонарушения молодежи, в том числе и вандализм [4]. Мотивом выступает поиск новых  впечатлений, острых ощущений, связанных  с запретностью и опасностью. Важную роль в формировании такого поведения  играют субкультурные полоролевые стереотипы. Особое значение имеет представление о маскулинности как способности испытывать сильные эмоции, открыто их проявлять, действовать быстро, не думая [4].

Исследование. В этом случае целью разрушения является познание. В частности, причиной разрушений, совершаемых  детьми, бывает любопытство, желание  понять, как работает система. Это  касается не только физических объектов, но и социальных. Разрушение является способом проверить границы допустимого, установить, насколько сильны общественные нормы и авторитет взрослых.

Эстетическое переживание. Наблюдение физического процесса разрушения создает новые визуальные структуры, сопровождается звуками, которые кажутся  приятными. Более подробно этот аспект разрушения мы рассмотрим ниже.

Экзистенциальное  исследование. Расшифровывая этот мотив, Кантер поясняет, что вандализм может выступать как средство самоутверждения, исследования возможности своего влияния на общество, привлечения внимания к себе. Пожалуй, наиболее древним примером акта вандализма подобного рода является поступок Герострата, который сжег храм ради личной славы. Как отмечают исследователи вандализма в искусстве, "причудливое" стремление к привлечению внимания часто является мотивом порчи крупных произведений живописи [27]. Как правило, разрушители такого типа не пытаются избежать ареста и стараются сделать из своего поступка публичное событие. Так недавно поступил российский художник А. Бренер, который вывел баллончиком с зеленой краской знак доллара на всемирно известной картине Казимира Малевича "Супрематизм. 1921-1927", находившейся в музее современного искусства Амстердама. "Я террорист в искусстве, хотел обратить внимание на положение художников в мире и лично на себя", – объяснил он свой поступок [45].

Предотвращение  и контроль вандализма

Вандализм влечет за собой серьезные финансовые, материальные и социальные издержки. Существуют две стратегии борьбы с этим социальным явлением. Первая делает акцент на устранении возможности разрушения. Вторая же связана с воздействием на установки  и мотивы потенциальных вандалов.

Стратегия устранения возможностей проявляется в следующих  способах (тактиках).

"Укрепление мишени". Способ заключается в создании  физических барьеров для разрушения  за счет использования более  прочных материалов и конструкций,  уменьшении количества деталей,  которые можно оторвать, отбить  и т.п. Нужно стараться изменить  конструкцию таким образом, чтобы  ее разрушение доставляло наименьшее  удовольствие. Так, например, для  борьбы с рисунками и надписями  рекомендуют делать поверхности  стальными, ребристыми, шероховатыми, избегать контраста грунта и  верхнего слоя. Возможно и полное  устранение потенциальных объектов  разрушения. Тактика "укрепления  мишени" имеет существенные ограничения.  Во-первых, ее реализация может  оказаться слишком дорогостоящей,  так как потребует использования  не серийного, а специально  созданного оборудования. Во-вторых, изменение дизайна в соответствии  с этим способом трудно совместить  с эстетическими требованиями, вплоть  до того, что эстетика дизайна  входит в противоречие с целями  организации. Так, например, школа,  оформленная в стиле "укрепления", будет больше походить на тюрьму  с минимумом необходимой мебели, стальными решетками и бетонными  полами. В-третьих, укрепление конструкций  и деталей может восприниматься  как вызов и не снизит, а  увеличит вероятность намеренных  разрушений и поломок [19]. Если  основным мотивом вандализма  является поиск острых ощущений, связанных с опасностью и запретностью, то возможность наказания может  только усилить притягательность  такого поведения.

Оперативный ремонт. Как указывалось ранее, появление  первых разрушений резко увеличивает  вероятность дальнейшей порчи объекта. Поэтому следует быстро устранять  дефекты как естественного происхождения, так и появившиеся по вине человека.

Ограничение доступа. Предлагается ограждать уязвимый объект от потенциальных разрушителей. Используются замки, ограды, заборы, решетки на окнах. Устраняются деревья, по которым  можно забраться в окна здания. Уменьшается количество растительности, затрудняющей обзор и наблюдение за объектами, улучшается освещенность улиц и помещений.

Охрана и наблюдение. Данная тактика предусматривает  как формальный контроль (сторожа, охранные патрули, сторожевые собаки, дежурства), так и облегчение возможности  неформального контроля (прохожие, служащие учреждений). Практика показывает, что использование помещения  школы во внеурочное время снижает  вероятность вандализма.

Стратегия воздействия  на мотивы и установки потенциального разрушителя проявляется в следующих  способах.

Задержание, наказание, возмещение ущерба. В качестве наказания  могут применяться штрафы, исключение из школы, уголовное преследование. Многие исследования показывают, что  акцент на санкциях зачастую вызывает ответное увеличение вандализма и агрессии, активизируя ценности силы, протеста и вызова. Одновременное ограничение  карательных мер и одобрение желаемых моделей поведения снижает вандализм [29].

Отвлечение. Перенесение  возможных деструктивных действий в просоциальное русло. Например, создание специальных досок для надписей, привлечение рисовальщиков для оформления города и мест отдыха молодежи. Некоторые исследователи полагают, что снизить ущерб помогает более четкая локализация пространства для детских игр [62]. Важным способом уменьшения количества разрушений является информирование о возможностях альтернативных действий. Так, например, грубые удары по телефону, вызванные раздражением от поломки, можно предотвратить, указав адрес организации, куда можно сообщить о неисправности [63].

Воспитание. Осознание  просоциальных норм поведения или изменение уже сложившихся деструктивных мотивов и установок. Первое подразумевает информирование потенциального вандала относительно стоимости и последствий разрушительных действий. Эти меры способствуют возникновению чувства социальной ответственности. Г. Стоэп и Д. Граманн установили, что предварительная беседа с группой школьников, в которой разъяснялись правила поведения в парке, уменьшила число нежелательных действий на 88% по сравнению с контрольной группой [22]. М. Гоук и М. Мерфин сообщают, что размещение в библиотеке объявлений, предупреждающих о невозможности замены вырванных страниц, сократило порчу журналов на 23% [64]. Другое направление подобных программ связано с воспитанием чувства причастности к потенциальным объектам вандализма. Это участие в принятии решений, сотрудничество с администрацией, самостоятельный ремонт зданий школы и игровых площадок.

Какова эффективность  уже реализованных программ? По данным Д. Ван Влаета, из 14 программ, направленных на предотвращение и контроль вандализма в 1973-1982 гг. в США и Англии, только 5 имели какой-либо положительный результат. Остальные не увенчались успехом или об их результатах не сообщалось [38]. Исследования эффективности внедряемых программ контроля и снижения вандализма – область слаборазработанная [19]. Ей недостает теоретической обоснованности и методической точности. Оценка эффекта происходит односторонне, не учитываются прямые и косвенные последствия программ. Поэтому исследования их эффективности можно считать одним из приоритетных направлений в изучении вандализма.

Несмотря на выраженный интерес к данной проблеме среди  социальных психологов и социологов, крупных теоретических достижений здесь не наблюдается. Ни исследования агрессии, ни криминологические, ни работы в области девиантного поведения не привели к каким-либо развернутым концепциям вандализма, сопровождающимся последовательной эмпирической проверкой [19]. Немногочисленные концепции были разработаны в 1970-1980-х гг. и с тех пор не получили развития и уточнения. Требует разработки само понятие вандализма. Главную трудность здесь представляет различение намеренных и ненамеренных разрушений. Это разделение определяет выбор способов борьбы с вандализмом. В первом случае акцент должен быть сделан на изменении мотивов поведения, во втором – на усвоении правил поведения и изменении дизайна потенциальных объектов разрушения.

Обычно вандализм  рассматривается как разновидность  подростковой деликвентности. Этот подход не объясняет всех форм данного явления. Создание целостного образа данного феномена требует более широких обобщений и междисциплинарных исследований. Усиление вандализма обычно рассматривается как симптом кризиса нравственности. Конкретные морально-психологические механизмы совершения разрушений и та особая структура этических представлений личности, которая к ним приводит, могли бы стать предметом эмпирического изучения. 
 
 
 

         ТЕРРОРИЗМ- ГЛОБАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА МИРА.  
 
Терроризм сегодня - Это - мощнейшее оружие, инструмент, используемый не только в борьбе против Власти, но очень часто - и самой Властью для достижения своих целей.  
 
Современный терроризм выступает в форме: международного терроризма (террористические акты, имеющие международный масштаб); Внутриполитического терроризма (террористические действия, направленные против правительства, каких-либо политических группировок внутри стран, или имеющие цель дестабилизации внутренней обстановки); уголовного терроризма, преследующего чисто корыстные цели.  
 
КОРНИ ТЕРРОРА Терроризм появляется, когда общество переживает глубокий кризис, в первую очередь - кризис идеологии и государственно-правовой системы. В таком обществе появляются различные оппозиционные группы - политические, социальные, национальные, религиозные - для которых становится сомнительной законность существующей власти Методы террора - люди в большинстве стран отвыкли от политического насилия и боятся его. Поэтому сегодня самые ходовые и эффективные методы террора - насилие не в отношении представителей власти, а против мирных, беззащитных и, что крайне важно, не имеющих отношения к "адресату" террора людей, с обязательной демонстрацией катастрофических результатов террора как было, а Америке при взрыве зданий торгового центра в сентябре 2001 г. Или теракт в Буденовске. Объект атаки - больница, роддом. Или события, которые произошли в Кизляре, Первомайском, а также взрыв в Москве и т.п.  
 
ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ БАЗА ТЕРРОРА Задача терроризма - вовлечь большую массу людей, для которых либо цели террора столь высоки, что оправдывают любые средства, либо столь неразборчивы в средствах, что готовы реализовать любую мерзость.  
 
Через "возвышенные мотивы" обычно вовлекают молодежь, которая, в силу умственной и моральной незрелости, легко "клюет" на радикальные национальные, социальные или религиозные идеи. Вовлекают ее чаще всего через тоталитарные (т.е. полностью подавляющие волю людей и подчиняющие их только воле "вождя" "учителя"), религиозные или идеологические секты. Самым известным примером является секта "Аум Синрике"  
 
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БАЗА ТЕРРОРИЗМА Главный способ финансирования - криминальная деятельность. Которая включает в себя "обычную" организованную и неорганизованную преступность, беря под свой контроль ключевые сферы криминального бизнеса. Сегодня главный источник финансирования терроризма - контроль наркобизнеса, рэкета, проституции, торговли оружием, контрабанды, игорного бизнеса и т.д.  
 
Например, основной источник финансирования перуанского движения "Сендеро луминосо", афганского движения Талибан, ливанской "Хезболлах" -наркобизнес, а цейлонских "Тигров освобождения Тамил Ислама" - наркотики и сделки "оружие - драгоценные камни".  
 
Такой "экономически оформившийся" терроризм способен уже к серьезной самостоятельной деятельности, и не только в масштабах "своей" страны. Однако сегодня развертывание такой деятельности возможно лишь при наличии структур для "отмывания" денег - в виде контролируемых банков, фирм, производственных предприятий. " "Отмывание" чаще всего производится в кризисных зонах мира, где ослаблен государственный контроль. По этой причине Россия сейчас входит в число крупнейших "прачечных".  
 
ЗАКАЗЧИКИ И ИСПОЛНИТЕЛИ Захват "черной" и "серой" экономик с их многомиллиардными оборотами и армиями организованной преступности превращает лидеров террора в хозяев мощной экономико-политико-военной силы. Эта "сфера террористических услуг" не может оставаться невостребованной, в том числе и "легальными игроками" - государствами. Многие государства используют терроризм в своих целях - пример - американский "ирангейт", где ЦРУ на деньги, вырученные от продажи оружия "врагу" - Ирану, финансировало террор "контрас" в Никарагуа.  
 
Оставшиеся после ухода СССР из Афганистана 8-15 тыс. боевиков-террористов сегодня стали одной из опор развития терроризма в Северной Африке, Боснии, Ближнем Востоке, Чечне, Таджикистане и... самих США.  
 
То, что происходило и происходит в Боснии, показывает, в свою очередь, что США планомерно создают исламскую террористическую среду в Европе, чтобы препятствовать чрезмерной самостоятельности последней.  
 
СОТРУДНИЧЕСТВО СО СПЕЦСЛУЖБАМИ Сотрудничество спецслужб с терроризмом создает качественно новое явление - спецтерроризм. Наиболее известный пример - Колумбия, где только чрезвычайные международные меры сумели вырвать государство из-под практически полного контроля наркомафии. И турецкие террористы - "серые волки" - как внутри Турции, так и за ее пределами, в том числе в Азербайджане, действуют не только под контролем, но и с активным участием турецких спецслужб.  
 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ Терроризм как массовое и политически значимое явление - результат повальной "деидеологизации", когда отдельные группы в обществе легко ставят под сомнение законность и права государства, и тем самооправдывают свой переход к террору для достижения собственных целей.  
 
Тайные операции, к сожалению, стали необходимым и повсеместно используемым инструментом межгосударственной борьбы. Россия тоже не может отказаться от них в одностороннем порядке. Но безответственно играть этим крайне опасно, в чем США убедились на примере Афганистана, попытавшись выступить против Бен-Ладена и его движения «Аль-каида».  
 
Главные стратегические условия борьбы с терроризмом с учетом изложенного: - воссоздание устойчивого блокового мира;  
 
- упреждение; блокирование терроризма на начальной стадии и недопущение его становления и развития структур;  
 
- недопущение идеологического оправдания террора под знаменами "защиты прав нации", "защиты веры" и т.п.; развенчание терроризма всеми силами СМИ;  
 
- передача всего управления антитеррористической деятельностью наиболее надежным спецслужбам при невмешательстве в их работу любых иных органов управления;  
 
- использование договора с террористами только этими спецслужбами и только для прикрытия подготовки акции по полному уничтожению террористов;  
 
- никаких уступок террористам, ни одного безнаказанного теракта, даже если это стоит крови заложников и случайных людей - потому что практика показывает, что любой успех террористов провоцирует дальнейший рост террора и количества жертв.