Социологическая система Вильфредо Парето

Социологическая система Вильфредо  Парето

Осипов Г.

1. Парето и его  время

На рубеже двух веков  в философской мысли Италии господствовал  позитивизм, отличавшийся только своей  пестротой и заимствованиями [5, с. 16]. Позитивистская социология также  была эклектичной, сочетая элементы механицизма, эволюционизма, вульгарного  биологизма и других течений. Таковы были концепции Чезаре Ломброзо (1836—1909), Энрико Ферри (1856—1929) и др. Известность  получили идеи представителей итальянской  школы политической социологии Гаэтано  Моски (1858—1941), Роберта Михельса (1876—1936) [2], к которым непосредственно  примыкают и взгляды Вильфредо  Парето (1848—1923).

Сын аристократа, эмигрировавшего  во Францию по политическим причинам, Парето получил инженерное образование  и начал работать в римской  железнодорожной компании. Рано включившись  в политическую борьбу, он стал выступать  в печати с критикой экономической  политики правительства, требуя свободы  торговли и невмешательства государства  Б частные дела.

На формирование научных  интересов Парето оказали влияние  видный итальянский экономист Матео  Панталеони и профессор кафедры  политэкономии в Лозаннском университете Леон Вальрас.

Разработанная Вальрасом  теория экономического равновесия, перенесенная Парето на область общетеоретических  представлений об обществе, стала  впоследствии той основой, на которой  строилась его социологическая  система. Парето опубликовал ряд  статей, посвященных доктрине Вальраса, в «Экономическом журнале», а после  ухода Вальраса в отставку в 1.893 г. стал руководить его кафедрой.

Первой крупной  публикацией Парето был основанный на университетских лекциях «Курс  политической экономии». Позже он подвергал  критике политику правительства, был  в дружеских отношениях со многими  социалистами, выступал в защиту Дрейфуса.

Около 1900 г. в настроениях  и убеждениях Парето произошел перелом, обусловленный крушением прежних  либеральных иллюзий.

Уверенный, что время  либерализма прошло, что общество вступило в период стагнации и  для обеспечения стабильности социальной жизни необходимо насилие, он занял  откровенно антидемократическую и  антилиберальную позицию. Его новые  взгляды нашли отражение в  книге «Социалистические системы» (1901), «Учебнике политической экономии» (1906), а также в ряде статей.

Болезнь сердца заставила  Парето прервать профессорскую деятельность, а в 1907 г. — отказаться от руководства  кафедрой, оставив за собой лишь чтение лекций (до 1917 г.). В 1912 г. он закончил свой основной труд, названный «Трактатом по общей социологии», который из-за начавшейся войны появился на свет только в 1916 г. Некоторые из статей, написанные социологом в последние  годы жизни, были опубликованы в сборниках  «Факты и теории» (1920) и «Трансформация демократии» (1921). В последнем описано  разложение итальянского государства  под властью правительства, неспособного применить силу. Так Парето явился провозвестником фашизма.

Оказавшись у власти, фашисты окружили Парето почестями. Он получил звание «сенатора королевства», был привлечен к участию в  журнале «Иерархия» и т. п. Умер Парето через год после прихода к  власти фашистов, так и не определив  своего отношения к новому режиму, который хотя и применил рекомендованные  им методы насилия, однако не разрешил ни одного из социально-экономических  противоречий.

В философском отношении  социология Парето была синтезом позитивизма  с волюнтаристским иррационализмом. Большое влияние на него оказали  идеи французского социолога, теоретика  анархосиндикализма Жоржа Сореля (1847—1922), особенно его теория насилия и  отождествления революционных принципов  с религиозными мифами, а также  концепция Гаэтано Моски об универсальности  деления общества на два класса —  господствующий, монополизирующий власть и подчиненный, руководимый первым.

2. Методология

По замыслу Парето, его социологическая система  должна была положить конец метафизическим и спекулятивным рассуждениям об обществе, занимавшим доминирующее положение  в социально-политической мысли XIX в. Основная идея, вдохновлявшая Парето, состояла в том, чтобы разработать  такие принципы построения социологического знания, которые обеспечили бы его  достоверность, надежность и обоснованность. Поддерживая в целом концепцию  общественной науки, разработанную  основоположниками позитивизма  — Контом, Миллем и Спенсером, Парето справедливо критиковал их за непоследовательность в проведении принципа эмпирической обоснованности знания.

Итальянский социолог считал, что социология является синтезом различных специальных общественных дисциплин: права, политэкономии, политической истории, истории религий, — «цель  которого — в изучении человеческого  общества, взятого в целом» [10, 1, р. 3].

Метод, при помощи которого Парето намеревался открыть  всеобщие принципы устройства, функционирования и изменения обществ, он назвал логико-экспериментальным. Стремясь сделать социологию такой  же точной наукой, как физика, химия  и астрономия, он предлагал пользоваться только эмпирически обоснованными  описательными суждениями, строго соблюдая логические правила перехода от наблюдений к обобщениям. Этические и вообще ценностные элементы в теории, по мнению Парето, всегда ведут к искажению, фальсификации фактов, поэтому подлежат устранению.

С точки зрения Парето, каждую теорию можно рассматривать  в трех аспектах: 1) объективном —  независимо от автора и воспринимающего  ее реципиента; 2) субъективном — в  соотнесении как с автором, так  и с реципиентом, когда выясняется, почему автор создает свою теорию, а данный индивид ее воспринимает; 3) утилитарном — с точки зрения ее полезности, индивидуальной или  общественной. Полезность, по мнению Парето, не зависит от объективности или  субъективности теории. Сама по себе истина нейтральна и обнаруживает свое общественное качество только в результате применения или достижения определенных целей. Если результаты окажутся полезными  для общества, окажется полезной и  теория. Если результаты вредны, значит, теория принесла вред [Ibid., p. 172]. При  этом Парето считал, что по содержанию все общественные теории в равной степени ложны, ограниченны, деформированы, поскольку ни один социолог до него не руководствовался логико-экспериментальным  методом.

Трактовка итальянским  социологом проблем причинности, закономерности, социального факта и некоторых  более второстепенных методологических вопросов несет на себе печать влияния  механицизма. Как и большинство  позитивистов, Парето требовал отбросить  понятия «абсолютный», «необходимый», поскольку они якобы заключают  в себе априорное содержание —  признак метафизики и теологии.

Зависимости между  социальными фактами Парето предлагал  изображать в виде количественных формул и показателей. Социолога, утверждал  он, интересует интенсивность, сила, вес  разных социальных фактов и условий, а не сущностный, необходимый характер взаимосвязей между ними. Понятие  «сущность», так же как и понятие  «необходимость», казалось ему архаическим  пережитком. «Сущность — это предмет, неизвестный науке» [Ibid., р. 16], — писал  он и истолковывал научный закон  как «единообразие», повторяемость  событий, которая имеет вероятностный  характер и не содержит момента необходимости. Закон в понимании Парето также  лишен универсального характера  и имеет силу только «внутри границ известного места и времени» [Ibid., p. 54]. Близость к конвенционалистской  интерпретации закона выражалась не только в утверждении им гипотетического  и вероятностного характера закона, но и в утверждении его зависимости от той или иной точки зрения исследователя, от субъективного выбора им аспекта рассмотрения связи явлений. Парето не проводил четкой границы между объективными законами, выражающими независимые от человека объективные необходимые связи в природе и в обществе, и законами, формулируемыми людьми с определенной целью и в соответствии с задачей исследования, т. е. гипотезами.

Отсутствие четкой границы между объективным и  субъективным характерно и для интерпретации  Парето понятия «социальный факт». Он не видел различия между фактами  с точки зрения их гносеологической природы, материальной или идеальной, а также с точки зрения их истинности или ложности.

Такой подход был  чреват глубокими противоречиями и  вел к непониманию специфики  тех или иных идеологических явлений (например, религии). В теоретико-методологическом плане он вел либо к функционалистской  трактовке истины (истинно все  существующее), либо к исключению из науки проблем истинности (как  соответствия знания действительности), якобы не имеющей отношения к  методологии.

Понятие причинности, поскольку оно выражает отношение, которое нельзя наблюдать, Парето также  подверг сомнению. Критикуя принцип  монокаузальности, он делал вывод, что  отношение причинности должно быть заменено отношением взаимозависимости  или взаимодействия. Отрицая факт каузального приоритета какого-либо одного явления, он требовал заменить причинную связь функциональной, причинное объяснение — функциональным. Поскольку каждое социальное явление  — функция многих переменных, социальная теория должна принимать во внимание все факторы, действующие в обществе, и устанавливать между ними отношения  постоянных зависимостей.

На том же основании  Парето отвергал понятие однолинейной эволюции, утверждая, что «эволюция  не совершается по непрерывной прямой линии» [Ibid., p. 312].

Парето придавал большое  значение точности научной терминологии. Однако он не дал строгого и точного  определения основным понятиям, которые  употреблял. Декларативным осталось и его намерение придать «Трактату...»  математическую форму. Дальше геометрических и алгебраических иллюстраций и  графиков Парето не пошел.

Отождествляя ценностный аспект теории с ложью, добавленной  к ее логико-экспериментальной структуре, Парето занял позицию «свободы от ценностей». Но отрыв теории от общественной практики, сведение истинности к формально-логической правильности, отрицание детерминизма как принципа исследования и объяснения социальных явлений лишали Парето возможности  не только правильно истолковывать  интересовавшие его факты социальной жизни, но и понять происхождение  и сущность тех общественных теорий, от которых он пытался отойти и  которые во многом справедливо критиковал.

3. Общество как система  взаимодействия индивидов

Одной из центральных  идей Парето было рассмотрение общества как системы, находящейся в состоянии  постепенно нарушаемого и восстанавливаемого равновесия (equilibrium). Понятие равновесия было им заимствовано из экономической  теории Вальраса, которой Парето придал механистический характер, увидев прообраз общества в модели равновесия, все  части которой жестко взаимосвязаны  и механически влияют друг на друга. Изменения в одной части системы  немедленно передаются другой ее части, и вся система приходит в движение, пока вновь не восстановится «динамическое  равновесие» [11, р. 104].

Парето рассматривал экономику как подсистему социальной системы. Экономическая система, по его мнению, состоит из особых молекул  — людей, приводимых в движение потребностями  и рациональными интересами, встречающих  препятствия на пути к достижению экономически желаемого. Социальная система  является более сложной. В социальном действии участвуют человеческие индивиды, наделенные чувствами. Именно чувства, обусловленные психическим складом индивидов, — главная пружина, приводящая в движение всю систему. Понять же чувства значительно труднее, чем любые рациональные соображения.

Парето разделял социальные действия на логические и нелогические, а чтобы найти критерий их различения, разлагал действие на его составные  элементы — внешне наблюдаемое действие, рациональное его обоснование (которое  обычно дается задним числом), психическое  состояние действующего лица. Последнее  рассматривалось как та постоянная величина, лежащая в основе действия, которая определяет его характер. Психическое состояние индивида Парето считал «объективной» основой  социального феномена в отличие  от его субъективной основы, под  которой он понимал аргументы, рационально  выдвигаемые действующим лицом [10, vol. 1, p. 80].

Ошибка всех предшествующих социологов, полагал Парето, заключалась  в том, что они пренебрегали объективной  стороной дела и изучали только возникающие  на ее почве теоретические концепции, т. е. ограничивались изучением субъективного  аспекта действительности. «Объективное»  же социологическое исследование должно быть направлено на изучение психических  установок и обусловливаемых  ими «нелогических» действий, составляющих основную массу всех человеческих действий вообще. «Нелогические» действия, согласно Парето, обусловлены особой логикой  чувств. В отличие от логических они являются результатом не сознательных рассуждений и соображений, а  чувственного состояния человека, иррационального  психического процесса.

«Нелогические» действия характеризуются тем, что люди, их совершающие, не знают истинных объективных  связей между явлениями и поэтому  используют неадекватные средства для  достижения целей, «нелогически» соединяя цели и средства. Связь средств  и цели в данном случае иллюзорна  и существует только в представлении  действующего субъекта. Таковы, например, жертвоприношения и другие религиозные  обряды, цель которых умилостивить божество и добиться тем самым  поставленной цели. Такого рода средства не связаны с целью объективно и потому не ведут к ее достижению.

«Логические» действия руководствуются не чувствами, а  разумом и регулируются нормами. Они характерны для деятельности в области экономики, науки, отчасти  политики. В данном случае средства и цели связаны между собой  объективной логикой, основанной на действительно существующих связях, и потому ведут к достижению целей. Иными словами, средства здесь адекватны  целям. Парето указывал на важность последнего момента, поскольку с субъективной точки зрения все действия кажутся  логичными тому, кто их совершает.

Стремясь нащупать объективную почву для рассмотрения «нелогических» действий и в другой плоскости, Парето предлагал считать  критерием субъективности мнения наблюдателей как «лиц, обладающих более обширными  знаниями» [Ibid., p. 81].

Само по себе рассмотрение структуры и элементов социального  действия, равно как и их классификация  по уровню осознанности или преобладающему типу мотивации, безусловно, правомерно. Однако концепция социального действия Парето имела индивидуалистический и иррационалистический характер, односторонне подчеркивая эмоциональную природу  человеческих побуждений, которым итальянский  социолог не находил иного объяснения, кроме того, что указывал на их природное  естественное происхождение. Побудительные  причины социальных действий больших  социальных групп, классов объяснить  с этих позиций невозможно. Ведь классы объединяют индивидов, обладающих самыми различными психическими чертами, однако это не мешает этим индивидам  действовать в те или иные моменты  истории солидарно.

В основе концепции  социального действия, разработанной  Парето, лежала определенная концепция  человека. Подчеркивая нелогическую, иррациональную природу индивида, он утверждал, что действия человека никогда  не являются тем, чем они кажутся  ему самому. Специфически человеческое состоит не в разуме, а в способности  использовать разум для маскировки своих «нелогических» действий при  помощи кажущихся логическими теорий и аргументов. Человек, писал Парето, в отличие от животного имеет  способность мыслить и поэтому  набрасывает покрывало на свои инстинкты  и чувства [Ibid., vol. 2, p. 4]. Именно потому, что все люди являются как чувствующими, так и разумными существами, возникает  проблема соотношения чувств и разума, чувств и идеологий. Парето без колебаний отдавал приоритет чувствам, считая их истинными движущими силами человеческой истории. Исторические закономерности он сводит к закономерностям иррациональной психической жизни отдельных индивидов, а идеологии называет «языками чувства».

Считая основой  динамизма социальной системы эмоции, Паре-то тем самым подводил под  социальную систему биологический  фундамент, поскольку психика человека, ее черты и особенности истолковывались  им вне и независимо от социально-экономического контекста. Хотя сам подход к обществу как к системе был правомерен, принцип механического равновесия, механической взаимосвязи элементов  не мог удовлетворительно объяснить  функционирования общества как целого.

Идея функциональной зависимости, взятая в отрыве от принципа социального детерминизма и призванная заменить его, в качестве объясняющего принципа обнаружила свою теоретическую  несостоятельность. Чтобы найти  источник движения системы, Парето вынужден был встать на позиции биологизма и психологизма, т. е. искать источник социальной жизни в психических  склонностях и предрасположениях  людей, притом таких, которые не имели  никакой связи с производственно-экономической  деятельностью и были выбраны  весьма произвольно.

4. Психологический  редукционизм

Сделав эмоциональную  сферу человеческой деятельности главным  звеном своей социологической системы, Парето сделал оговорку, что не все  чувства достойны внимания социолога, а только такие, которые проявляются  в определенного рода действиях, что дает возможность строго их классифицировать. Они неизменны, постоянны и потому являются теми элементами социальной среды которые «детерминируют социальное равновесие» [10, vol. 2, р. 242] Итальянский  социолог дал этим элементам необычное  и трудно переводимое название —  «резидуи» (residui), что на языке химических наук означает «остатки» или «осадки», желая этим подчеркнуть их устойчивость, способность оставаться после того, как из социального действия вычтены  все рациональные соображения.

«Остатки» как основа чувств, эмоций, страстей, инстинктов, психических состояний и предрасположений имеют, согласно Парето, врожденный, естественный, не поддающийся влиянию внешних  условий характер. Они являются внутренними  биологическими импульсами, детерминирующими социальное поведение человека. На основе шести главных классов  «остатков», подразделенных на множество  подгрупп, Парето попытался объяснить  все многочисленные варианты человеческого  поведения. Еще более схематизировав исторические действия, итальянский  социолог подчеркнул главную роль двух первых классов остатков.

Первый класс включает «остатки», названные «инстинктом  комбинаций» [Ibid., vol.1, p. 528], который якобы  лежит в основе всех социальных изменений. Это внутренняя психологическая  склонность человека собирать, по-разному  переставлять, комбинировать вещи, отчасти ради получаемого от этого  удовольствия, отчасти потому, что  человеку трудно удержаться от собирания  и комбинирования.

Второй класс —  «остатки» «постоянства агрегатов» [Ibid., p. 600], выражающие тенденцию поддерживать и сохранять однажды сформировавшиеся связи. Это консервативное чувство  лежит в основе неприятия всего  нового, в основе враждебного отношения  к любым переменам и изменениям.

В остальные классы «остатков» Парето включил стремление человека проявлять свои чувства  в общественных действиях и поступках, чувства социальности, собственности  и, наконец, половой инстинкт.

В заключительных частях «Трактата...» Парето попытался применить  теорию «остатков» к объяснению европейской  истории, изображая ее в виде конфликта  «остатков» первого и второго  классов — инстинкта изменений  и консерватизма, новаторства и  ретроградства. «Нелогические» действия, совершаемые на основе «остатков», рассматривались им как главная клеточка общественной жизни, определяющая собой ход циклических изменений и возвращений в истории.

Неясность понятия  «остаток», его комплексность, множественность  входящих в него терминов, например «чувства», «инстинкты», «проявления  чувств в действии», двойственная субъект-объектная  природа понятия (психологическая  и социальная) в его толковании привели к тому, что оно не вошло  в словарь западной социологической  науки.

Иррационализм паретовской  концепции имел глубокие гносеологические и социальные корни. Его реальной основой был кризис позитивистской рационалистической модели человека. Вместе с тем подчеркивание решающей роли иррациональных психических сил  было связано с глубоким общественным пессимизмом, утратой веры в человеческий разум, дискредитированный в эпоху  социального кризиса. Вместо идеи разумности всего существующего выдвигается  идея его неразумности, нелогичности; идея рациональности сменяется иррационализмом  биопсихологического толка. Социологическая  концепция Парето — яркое свидетельство  невозможности создать научную  теорию личности и социального действия без опоры на адекватное понимание  общества.

Убеждение в решающей роли «остатков» питало паретовский  политический неомакиавеллизм: «Искусство управления, — писал он, — сводится к умению извлекать выгоды из эмоций, не тратя энергии на тщетные попытки  их разрушить. Единственным результатом  подобных попыток часто является только их усиление» [Ibid., vol. 2. p. 391].

Утвердив основополагающую роль чувственных сфер человеческой психики, Парето выводил из них свои теории идеологии, социальной стратификации  и смены правящих элит.

5. Концепция идеологии

Интерес Парето к  теории идеологии, которая является интегральной частью его социологической  теории, был не случаен. Разочарование  в политике буржуазных либеральных  партий, неспособных к эффективному действию, погрязших в интригах и  борьбе за власть, вызывало сугубо негативное отношение социолога к демагогическим ухищрениям и уловкам господствующих социально-политических группировок, суть которых он справедливо усматривал в их стремлении замаскировать свои неблаговидные политические цели. Вместе с тем рост популярности марксизма  в Италии, который, по словам Парето, стал служить «новым евангелием» [11, р. 11] для лучшей части итальянской  молодежи, убеждая ее в силе и  общественной значимости идеологии, стимулировал поиски зачастую скрытых причин ее распространения и влияния на социальную жизнь. Оставаясь на позициях защиты буржуазного порядка, Парето попытался объяснить природу, особенности  и социальные функции идеологии  в современном мире.

Псевдологические  рассуждения, пустые разглагольствования, ложные аргументы, фальшивые оправдания являются продуктом «мыслительного голода, испытываемого человеческим существом» [10, vol. 2, р. 5]. Потребность  в оправдывающих социальное поведение  псевдологических теориях, в которых  средства, предлагаемые для достижения целей, не связаны с целями объективной  логикой, выражается в создании теологических  учений, этических и политических доктрин, затушевывающих истинную сущность религии, морали, политики. Социальная наука должна поэтому раскрывать основу этих учений, т. е. обусловливающие  их эмоции. Идеология, по Парето, — это  чисто словесные покровы, ловкие демагогические ухищрения, которым  придана теоретическая форма  с целью маскировки нелогического  характера действия. Идеологии создаются  для того, чтобы скрыть истинные побудительные мотивы действий, корни  которых — в иррациональных пластах  человеческой психики. Идеологические концепции, верования, теории Парето обозначил  термином «деривации» (derivazioni), что значит «производные», подчеркнув тем самым  их вторичный, производный характер от чувств.

Итальянский социолог разработал классификацию дериваций, разделив их на четыре класса [Ibid., p. 15—16].

Первый класс образуют утверждения, преподносимые как  абсолютные истины, аксиомы или догмы. Второй класс — это некомпетентные суждения, оправдываемые ссылкой  на авторитет. Третий класс составляют апелляции к общепринятым принципам  и чувствам; часто обоснование  подобного рода покоится на чувствах действующего лица, обладателя определенного  «остатка», но изображается как совпадение с чувствами «всех людей», «большинства», или «всех уважающих себя людей» [Ibid., p. 44]. Последний, четвертый класс  дериваций образуют чисто словесные  доводы, «вербальные доказательства», выражения, не имеющие никакого объективного эквивалента. Таковы известные из формальной логики софизмы. Этот род дериваций, употребляемый обычно ораторами, особенно действен, потому что при помощи ловко употребляемых оборотов пробуждает в слушателях нужные чувства, и притом так искусно, что они этого  даже не замечают. Такие деривации  высоко ценятся в политике и судопроизводстве. Сюда же относится простое жонглирование  словами, употребление ходовых метких словечек и оборотов речи [4].

Парето считал, что  фальшивые словесные образования, деривации идеологии, религии едва ли поддаются точному научному анализу. Однако он пытался найти пути объяснения идеологических явлений. Неверно считать, утверждал итальянский социолог, эти псевдологические построения просто абсурдом или патологией или же рассматривать  их как плоды фантазии, созданные  кастой священников для одурачивания масс. Противопоставляя деривации (идеологии) истине, Парето вместе с тем подчеркивал, что их логическая несостоятельность  вовсе не уменьшает их социального  значения, их ценности для общества в целом и для отдельных  действующих лиц. «Факты ясно доказывают, — писал он, — что мифологии  не соответствуют действительности и все же имеют большое социальное значение» [10, vol. 2, р. 299].

Следует отметить меткость некоторых наблюдений Парето. Так, он подчеркивал активную роль идеологий  в обществе, их мобилизующую силу: «Обобщая, можно сказать, что деривации  принимаются не столько потому, что  кого-то убеждают, но потому, что ясно выражают идеи, которые люди уже  имели в неосознанно виде. Этот последний факт всегда является главным  моментом ситуации. Поскольку деривация  была принята, она придала силу агрессивность  соответствующим эмоциям, которые  теперь нашли путь к проявлению» [Ibid., p. 312]. Раскрывая механизм манипулирования  массовым сознанием, он писал: «Важно обладать просто деривацией, принимаемой с  готовностью каждым, даже самым большим  невеждой, а потом повторять ее снова и снова» [Ibid., p. 313]

Подчеркивая роль неосознанных элементов человеческой психики, Парето сформулировал некоторые идеи психологии подсознания, хотя не был знаком с  трудами Фрейда.

Но, оторвав проблему нелогического действия от общественной практики, Парето вставал на позиции  релятивизма. По его мнению, нет принципиальной разницы между аргументацией, и| пользуемой язычниками, христианами, сторонниками прогресс гуманизма, общественной солидарности, демократии и т. п. Все эти теории в равной мере характеризуются преобладанием  эмоций над фактами и с научной  точки зрения не имеют никакой  ценности. Итальянский социолог отрицал, что идеологии существенно отличаются друг от друга хотя бы тем, что рождаются  на разных уровнях развития общества и в различной пропорции содержат различные стороны общественного  бытия. Историческая конкретизация  проблемы отсутствовала и тогда, когда речь шла о сопоставлении  научной ценности идеологий, существующих одновременно. Согласно Парето, идеологии  меняются только по форме, заменяя одну систему аргументации другой, одни словесные формулировки другими, более  гибкими и изощренными. По сути дела, Парето замыкал проблему идеологии  в узкие рамки (границы) индивидуальной психики, отрывая ее от реальной истории  и борьбы классов, в которой собственно и происходит развитие идеологии.

Логическим следствием рассуждений Парето было положение  о существовании отдельных индивидов, которые могут освободиться от эмоций, деформирующих образ действительности. «Опыт показывает, — писал социолог, — что индивид может как  бы разделиться надвое и до некоторой  степени освободиться от своих эмоций, предрассудков и верований, когда  борется за научное исследование» [Ibid., p. 76]. Эти люди, по мнению Парето, гении. Отдаваться во власть эмоций и  предрассудков — удел заурядных  личностей с умеренным талантом. Гении же «именно благодаря своим  качествам возвышаются над обыденностью и отделяются от человеческих масс... менее подвержены господствующим верованиям, идеям и чувствам» [Ibid., vol. 1, p. 329].

Приведенное высказывание свидетельствует о том, что, несмотря на иррационализм своей теории, Парето далеко не был свободен от иллюзий  позитивистского рационализма. Согласно его концепции, гении, вожди, вообще выдающиеся личности — носители разума, тогда как массы способны руководствоваться  только неосознанными эмоциями и  страстями.

Характерно, что Парето попытался разграничить задачи логика и социолога. «Когда логик открывает  ошибку в выводе, софизм разоблачается  и работа логика закончена. Только тогда  начинается работа социолога, который  должен исследовать, почему вообще ложные аргументы принимаются многими  людьми, почему эта софистика убеждает... Логика исследует, почему вывод является ошибочным, социология — почему он получает широкое распространение [Ibid., vol. 2, p. 10—11]. Однако ответ Парето на этот вопрос отнюдь не социологичен: «Утверждения принимаются и завоевывают  престиж благодаря пробуждению  в слушателях эмоций различного рода, которые получают статус доказательства. Они убеждают потому, что высказываются  ученым сентенциозным тоном, с большой  силой убедительности, изысканным литературным языком» [Ibid., p. 21].