Создание общего права Англии

Феодальное право Англии отличалось сложностью, запутанностью, казуистичностью, что было связано с особыми путями его формирования, в частности с тем, что оно не испытало действенного влияния римского права, римской правовой мысли.

До нормандского завоевания в XI в. основными источниками права  в Англии были обычай и королевское  законодательство. Провозглашение законов  очень рано стало у англосаксонских  королей одним из средств  поднятия их престижа и удовлетворения материальных притязаний. Первые правовые сборники стали появляться здесь еще в VI в. В 601—604 гг. в Кенте была провозглашена Правда Этельберта. В VII в. была составлена в Уэссексе Правда Инэ, в IX в. в первом относительно централизованном государстве англосаксов — Правда Альфреда, в XI в.— Законы Кнута.

Все эти сборники отразили постепенные процессы социального  расслоения, феодализации англосаксонского общества, становление государственности, влияние христианской религии, принятой здесь в начале VII в. В основу Правды Этельберта были положены нормы старого обычного права, но она отразила и новые правовые положения, устанавливающие, например, повышенные штрафы за преступления против короля и церкви, материальные взыскания короля по ряду исков свободных (дела о краже, убийстве). Так, за убийство свободного человека выплачивался не только вергельд семье убитого, но и штраф (в 50 шиллингов) королю в качестве возмещения господину.

В IX в. король уже выступает  как главный гарант "королевского мира", как защитник и господин своих подданных. Устанавливается  высшая юрисдикция короля по целому ряду правонарушений. Усиливается охрана жизни короля. Злоумышление против его жизни влечет за собой смертную казнь.

Основываясь на обычном праве, последующие сборники заимствовали правовые нормы предшествующих. Король Альфред, например, создавая свою правду, указывал, что он заимствовал многое из прежних законов, особенно Этельберта, "которые ему понравились", но многое и опустил "по совету мудрых".

Политика первых нормандских  королей, начиная с Вильгельма Завоевателя, также была направлена на соблюдение "старинных и добрых англосаксонских  обычаев". В это время, таким  образом, уже зарождается традиция стойкой исторической преемственности  английского права, а роль главного гаранта соблюдения его норм переходит  к сильной королевской власти, к складывающейся системе общегосударственных  королевских судов.

С деятельностью на постоянной основе королевских разъездных судей при Генрихе II и было связано формирование "общего права" (Common law) страны.

Единое английское "общее право" стало образовываться лишь начиная с XII в., когда королевские суды получили преобладание над судами графств, сотен и феодалов. Королевские суды в своей деятельности руководствовались обычаями, судебной практикой (предыдущими решениями судов) и указаниями, содержавшимися в королевских "указах", которые ничего общего не имели с законодательными актами. Такой "указ" выдавался за плату лицам, обращавшимся за судебной защитой. "Указ" (Wirt) был обращен к шерифу — представителю королевской власти в графстве и содержал распоряжение принудить правонарушителя или ответчика удовлетворить претензию или, в случае его отказа, принудить его явиться в королевский суд и дать объяснения по поводу своих действий. Затем стали издавать специальные судебные приказы, требование которых было обращено непосредственно к обидчику — явиться "перед нами или нашими судьями в Вестминстере" и дать ответ на жалобу, то есть опровергнуть или признать нарушение прав другого лица. Со временем в приказах стал четко формулироваться вид требования, иска; приказы стали классифицироваться по определенным видам правонарушений. Истец, таким образом, получал уверенность, что если нарушение его прав, нашедшее выражение в соответствующем приказе, будет доказано в суде, то он выиграет дело.

Общее право рассматривало прежде всего "тяжбы короны", то есть дела, представляющие прямой интерес с точки зрения возможных доходов казны: о феодальных правах монарха, об обнаружении кладов, о подозрительных смертях и нарушениях королевского мира, о злоупотреблениях королевских должностных лиц.

Кроме того, рассматривались  ими и "общие тяжбы" или "тяжбы  народа" по жалобам, поступающим  к королю. Одним из первых центральных  королевских судов и стал суд "общих тяжб", созданный в 1180 году. В начале XIII в. функции разрешения дел по жалобам королю перешли в "Суд королевской скамьи".

Стороны с этого времени  не могли свободно обосновывать свои права, а обязаны были опираться  на эти образцы, что неизбежно  должно было привести к окостенению  системы приказов, к сокращению притока  новых формул исковых требований. Так и произошло. Если лорд-канцлер  как глава королевской канцелярии выпускал какой-либо приказ по собственной  инициативе, то судьи часто отказывались его применять. Ограничения издания  новых приказов нашли отражение  в Оксфордских провизиях в 1258 году, в период обострения борьбы крупных  феодалов (баронов) с королем.

Поток жалоб, поступавших  к королю и не находивших судебной защиты, был столь велик, что он заставил английского короля Вестминстерским  статутом 1285 года предписать лорду-канцлеру как хранителю "реестра приказов" расширить действие "общего права" путем выпуска новых приказов по аналогии, подобных прежним. "Реестр приказов" пополнился после этого универсальным иском "применительно к данному случаю" (action in the case). Но и с помощью этих временных мер предусмотреть все жизненные ситуации было невозможно. "Общее право" продолжало окостеневать. С XV в. канцлер уже не составлял формулу приказа, она писалась самостоятельно истцом, который только обращался за печатью короля.

Королевские "указы" сыграли большую роль в образовании  английского общего права, на основании  его источником были решения королевских  судов. "Общее право" — это  решения и приговоры королевский судов, закрепленные в судебных протоколах. Протоколы каждого суда назывались "свитки тяжеб". Основным принципом "общего права" было то, что решение вышестоящего суда, записанное в "свитке тяжеб", являлось обязательным при рассмотрении аналогичного дела этим же судом или нижестоящим судом. Этот принцип получил название судебного прецедента. Но при этом для высших судов допускалась и свобода судейского усмотрения, что давало возможность некоторого развития "общего права".

Другим каналом формирования норм "общего права" стала сама практика королевских судов. Записи по судебным делам, сначала в форме  краткого, затем подробного заявления  сторон и мотивировки судебного  решения, велись с момента возникновения  института разъездных судей. С начала XIII в. судебные протоколы стали публиковаться  в "Свитках тяжб". Содержащиеся в них материалы, мотивировки  удовлетворения иска, подтверждали наличие  того или иного обычая и могли  быть использованы в последующей  судебной практике в качестве прецедента. Хаотичный характер записей, однако, крайне затруднял возможность судей  отыскать в них нужные им сведения. С середины XIII в. эти сведения о  наиболее важных судебных делах судьи  стали черпать из официальных  отчетов — "Ежегодников". В 1535 году на смену им пришли систематизированные  судебные отчеты частных составителей.

Вместе с публикацией  материалов судебных дел стала формироваться  и теория судебного прецедента, еще  далеко не завершенная в это время. Руководящий принцип, закрепленный в предшествующем решении королевских  судов по определенному правовому  вопросу, стал приобретать постепенно силу образца при рассмотрении аналогичных  вопросов в будущем.

Наряду с "общим  правом" все большее значение в качестве источника права начали приобретать законы. Законодательная  деятельность английских королей (после  нормандского завоевания 1066 г.) выражалась в издании нормативных актов, носивших название "хартий", "статутов", "ассиз", "провизий". В середине XIV в. парламент стал органом законодательной  власти, и его участие в принятии статутов стал обычной практикой.

В XV. палата общин стала подавать королю петиции, содержавшие готовый текст статутов, что еще более усилило законодательную власть парламента.

В эпоху феодализма в области права  центральное место принадлежало земельной собственности.

Земельные отношения налагали свой отпечаток  на все прочие правовые институты  гражданского права: сделки, семейные отношения, наследование.

В главном земельные отношения  средневековой Англии были построены  на системе "держаний" — всякий обладатель земли держал от другого  лица, стоящего выше его в феодальной иерархии. Атк, Вильгельм I, захватив при  завоевании Англии большое количество земель, жаловал их частично своим  приближенным (баронам). Бароны, лорды, державшие земли непосредственно  от короля, считались "головными  держателями". Владения этих крупнейших землевладельцев составляли поместья — маноры; лорды, бароны в свою очередь  имели своих держателей, которых  они наделяли землей из своего фонда. При этом получение земли всегда налагало на держателя те или иные обязанности по отношению к вышестоящему господину, сеньору. Основным различием  в обязанностях было различие между  свободными и несвободными держателями. На свободных держателях лежали определенные повинности, из которых основными  были рыцарская служба и сокаж.

Рыцарская служба заключалась в воинской службе в течении 40 дней в году; сокаж был связан с уплатой денежной ренты. Другие повинности как при держании на рыцарской службе, так и при держании по сокажу заключались в определенных платежах лорду при переходе земли к наследникам держателя. Кроме того, лорд имел право опекать малолетних детей, оставшихся после смерти держателя, и пользоваться доходами их имущества, а также получать денежную помощь от держателя при выдаче замуж старшей дочери, при посвящении в рыцари старшего сына.

Неразрывная связь системы земельных держаний с определенными повинностями, лежавшими  на держателях в интересах вышестоящих  феодалов, придавало особые значения вопросу об отчуждении держаний. История  земельной собственности в Англии в период феодализма — это история  борьбы за право распоряжения земельными держаниями. В 1290 г. статут установил, что  держания могут быть отчуждены при  условии возложения на нового держателя  соответствующих повинностей. Но свободная  передача держаний в пользу церкви не разрешалась.

Отчуждение  земельных держаний в феодальной Англии было весьма сложным делом. Приобретатель  всегда стоял перед риском, что  земля будет у него отобрана наследниками отчуждателя или третьим лицом, имеющим те или иные права на эту землю.

Поэтому при отчуждении земли  прежний держатель, как правило, давал особую гарантию приобретателю, обещая ему возмездие в случае, если земля будет у него отобрана.

Для передачи земли требовалось фактическое  вступление во владение ею и удаление с участка прежнего владельца. Составление  земельных документов было в Англии сложным и ответственным делом, так как в них должны были оговариваться  гарантии и предусматриваться могущие возникнуть осложнения земельных держаний.

Английское "общее" право знало закон  как средство обеспечения обязательства  по договору займа. Но залог совершался чаще всего в виде временной передачи собственности на землю с условием ее возврата после уплаты долга. Следует  отметить, что королевские суды не склонны были признавать за должником  бесспорного права на обратное получение  земли по уплате долга. Только суд  канцлера, появившийся в середине XIV в., стал защищать интересы должников, отдавшим свои земли кредиторам в  качестве залога при договоре займа.

Особо следует сказать о так называемой доверительной собственности ("трэсте"), суть которого заключается в том, что одно лицо передает другому в собственность свое имущество например, (землю) с тем, чтобы получатель, сделавшись при этом формально собственником, управлял имуществом и использовал его в интересах прежнего собственника или членов его семьи. Так, рыцари, отправляясь в дальние походы, передавали свои земли родственникам, друзьям с указанным целевым назначением. С точки зрения "общего права" лицо, отдавшее имущество с целевым назначением, теряло на него какие-либо права, так как получатель становился собственником. Но это было связано с риском, т. к. королевский суд совершенно не защищал интересы доверителя. В связи с возникшими на этой почве конфликтами суд канцлера стал защищать права собственников, передававших кому-либо свое имущество с определенной целью. Следует отметить значительную роль суда канцлера в развитии простых, неформальных договоров.

Начиная с XIII в. в Англии широкое распространение  получил договор аренды земли  свободными землевладельцами. При этом "общее право" стало защищать интересы арендатора, если землевладелец самовольно досрочно прекращал действие договора аренды.

Заключение  брака, его действительность, личные отношения супругов регулировались каноническим правом. Но имущественные  отношения супругов, правовое положение  замужней женщины и детей определялись "общим правом", закреплявшим главенство мужа и отца в семье. Движимое имущество  жены переходило к мужу; принадлежащая  ей недвижимость находилась в управлении и пользовании мужа и возвращалась ее родственником после ее смерти в случае бездетности брака. Подарки, сделанные жене, в этом случае, возвращались мужу. Фактически жена была лишена дееспособности: она не могла самостоятельно участвовать  в договорах и сделках, не могла  завещать свое имущество.

В низших слоях феодального общества замужняя женщина имела дееспособность: во многих городах и графствах  Англии она имела права на управление своим имуществом, на заключение договоров  и даже на самостоятельные занятия  торговлей.

Положение внебрачных детей было очень тяжелым, они не имели никаких прав не только в отношении отца, но и матери: даже узаконенные их последующим  вступлением в брак родителей  было запрещено.

Иерархический и ограниченный характер права собственности  сказался и на права наследования.

Держания  непосредственно от короля в пользу так называемых "головных держателей" (баронов) и держателей этих последних  переходили к их наследникам. В конце XII в. появилось право первородства (майорам), в результате которого держания (феодалы) стали переходить к старшему сыну. В случае отсутствия прямых наследников  феод возвращался сеньору.

В рассматриваемый период "общее  право" не знало наследования по завещанию. Движимое имущество переходило по наследству в ином порядке. При наличии у наследодателя мены и детей движимая собственность делилась на три части: межа и дети получали по одной трети, а оставшаяся треть ("доля мертвого") поступала церкви. В отношении движимого имущества допускалось наследование по завещанию.

В XIV в. в Англии бурно развиваются  рыночные, частнособственнические отношения, но они не находят адекватного  отражения в нормах "общего права", формализм которого препятствует этому.

Развитие "общего права" стало останавливаться, так как королевские судьи крайне неохотно шли на создание новых прецедентов. Но потребности торгового оборота, меняющейся обстановки, новых общественных отношений были причиной появления, начиная с XIV в., новой системы права — "права справедливости" (eguity), существовавшей одновременно с системой "общего права". Суд "справедливости" возник в результате подававшихся королю прошений и жалоб по вопросам, не получившим защиты в общих судах. В связи с ростом этих жалоб король поручил рассмотрение их канцлеру. Так появился суд канцлера (суд "справедливости"), который, не будучи связан практикой общих судов, рассматривал дела единолично по "справедливости", руководствуясь своей совестью, используя отчасти естественное и римское право. Суд канцлера явился в целом защитником интересов нарождающейся буржуазии против феодальной аристократии.

Первые английские судьи, те же клирики и чиновники, были открыты  для восприятия высоких достижений римской правовой культуры. Но с конца XIII в. при Эдуарде 1 их стали назначать из профессионалов. Именно тогда складываются замкнутые корпорации судей с принадлежащими им подворьями (Inn's of Court), где готовились будущие судьи и правозаступники (баристеры и солиситоры). Монополизировав в своих руках охрану английского миропорядка, они выступали, защищая прежде всего свои профессиональные интересы, ярыми апологетами "общего права", доказывая его несравненные преимущества перед правом римским. При этом утверждалось, что они не создают право, а лишь открывают его извечно существовавшие нормы. К тому же самобытная система "общего права" уже в XIV в. занимала прочные позиции в этой стране.

Результатом формализма, дороговизны, медлительности, общей неспособности "общего права" решительно трансформироваться в связи с меняющимися историческими  условиями стало появление в  Англии в XIV в. "суда справедливости" и последующего формирования еще  одной правовой системы, "права  справедливости" (equity).

Возникновение "суда справедливости" было связано с деятельностью  лорда-канцлера — "проводника королевской совести", который сначала от имени короля, а с 1474 года — от своего имени стал оказывать защиту истцам, жалующимся на "плохое правосудие", на то, что их обидчики не преследовались, а они не защищались в судах "общего права".

На основе обращения потерпевших  к королю с просьбой "ради Бога и милосердия" защитить их права  лорд-канцлер стал издавать приказы  о вызове под страхом штрафа обидчика в канцлерский суд, где без  формальной процедуры разбирались  жалобы, выносились решения, невыполнение которых грозило ответчику тюремным заключением на основе специального приказа за неуважение к суду. В  начале XIV в. при Эдуарде II аппарат  при лорде-канцлере окончательно превращается в суд, не связанный нормами "общего права", а руководствующийся нормами "справедливости".

"Право справедливости" не обладало жесткой детерминированностью, оставляя решение многих вопросов  на откуп судей, что неизбежно  должно было привести к созданию  ряда принципов, ограничений,  соответствующего "инструментария" справедливости. Эти принципы и  стали создаваться по мере  того, как накапливались решения  "судов справедливости". Судебные  отчеты по рассматриваемым делам  начали публиковаться поздно, с  1557 года, когда резко возросло  количество дел в судах справедливости.

Основные принципы "права  справедливости", часть которых  была заимствована из "общего права", сведенные в определенную систему  норм в XVII в., сохранили свое значение до наших дней. Главный из них  заключается в том, что "право  справедливости" — это "милость  короля", а не исконное право потерпевшего. На "право справедливости" нельзя претендовать во всех случаях нарушения  прав, так как оно носит дискреционный  характер, то есть зависит от усмотрения суда.

Среди других принципов можно  отметить следующие:

— "право справедливости" не может быть дано в ущерб правам лиц, основанным на "общем праве", если только эти лица не совершили  каких-либо неправомерных действий, вследствие которых было бы несправедливым с их стороны настаивать на своих  правах;

— там, где возникает коллизия между нормами "права справедливости", действует норма "общего права";

— там, где возникает коллизия прав по "праву справедливости", следует защищать те права, которые  возникли раньше по времени;

— равенство есть справедливость. Тот, кто ищет справедливости, должен сам поступать справедливо;

— "право справедливости" признает приоритет закона, но не допускает  ссылки на закон в целях достижения бесчестных намерений и пр.

"Право справедливости" создавалось не для того, чтобы  заменить "общее право", а чтобы  придать ему большую эффективность  путем отхода от старых формальных  правил, создать средства защиты  нарушенных прав и интересов  в тех сферах общественных  отношений, которые не затрагивались  нормами "общего права". Если  сначала "право справедливости" дополняло "общее право", то  со временем, в силу изменившихся  исторических условий, оно стало  приходить в прямое противоречие  с ним. Столкновения между "судами справедливости" и судами "общего права" начались в 1616 году, когда Э. Кок, главный судья "Суда общих тяжб" в Вестминстере, поставил вопрос о том, может ли "суд справедливости" выносить решение после соответствующего решения суда "общего права" или вместо него? Резко конфликтную ситуацию вызвали прежде всего приказы канцлерского суда (inqunction), запрещающие исполнение некоторых решений судов "общего права".

Яков 1, предпоследний абсолютистский король в Англии, решил этот конфликт в пользу "суда справедливости", судьи которого отстаивали абсолютную и неограниченную власть монарха, имеющего право вмешиваться "через своих  слуг" в отправление правосудия. Королем был издан указ, что  в случае, когда нормы "общего права" и "права справедливости" оказываются в противоречии, последние  имеют преимущественное значение.

Справедливость основывается на праве. Вмешательство канцлера никогда  не состояло в создании новых норм права, которые судьи должны были применять в будущем. В этом смысле канцлер не изменял права, которое  применялось судами общего права. Наоборот, канцлер всегда высказывал уважение к этому праву: «Справедливость основывается на праве» («Equity follows the Law») — одна из аксиом, провозглашенных канцлером. Однако следовать праву не значит пренебрегать законами морали. И именно во имя последней осуществляется вмешательство канцлера. Нельзя же было допустить, чтобы складывались ситуации, иллюстрирующие римскую формулу summum jus summa injuria. В других странах у судей были способы избежать подобной ситуации; так, они могли запретить злоупотребление правом или же прибегнуть к понятиям публичного порядка или добрых нравов. И все это лежало в рамках общих принципов права. Английские королевские суды были связаны узкой компетенцией и строгой процедурой и поэтому не имели такой свободы маневра. Отсюда необходимость в специальной юрисдикции, основанной на королевской прерогативе, которая могла бы смягчить жесткость общего права, дополнить его и сделать все это в соответствии с требованиями морали и совести.

По нормам общего права  в случае неисполнения договора можно  только взыскать убытки, причиненные  неисполнением. Иск «о принятии на себя» («assumpsit»), которым защищались договоры, был действительно иском, деликатным по происхождению (trespass). Он мог привести только к присуждению убытков. Во многих случаях этого было недостаточно и сторона была заинтересована в реальном получении того, что ей было обещано по договору. Ни один из исков, принимаемых королевским судом общего права, не позволял добиться такого результата. Обращаясь же к суду канцлера, можно было получить предписание о принудительном исполнении, в силу которого контрактант обязан был исполнить в натуре принятое им на себя обязательство (specific peerformance).

Общее право рассматривает  судебный процесс как своего рода турнир, в котором судья играет роль простого арбитра. Каждая сторона  должна представить свои доказательства; ни одна из сторон не имеет возможности  заставить другую предъявить, например, имеющийся у нее документ. Суд  канцлера в данном случае может вмешаться  и предписать одной из сторон (discovery order) предъявить тот или иной документ.

Общее право — система  архаичная, оно придерживается в  вопросе о договорах теории порока воли, очень примитивной и мало разработанной. Например, концепция  принуждения подразумевала только физическое принуждение, исключая моральное. Канцлер мог вмешаться и здесь против того, кто, бессовестно пользуясь своей властью отца, опекуна, хозяина, духовника, врача, заставил другую сторону заключить договор или получил какое-либо иное не полагающееся ему преимущество. Канцлер мог запретить воспользоваться таким договором и запретить требовать его исполнения. Эта доктрина так называемого «недолжного влияния» вносила какой-то моральный критерий в концепцию принуждения.

Если одно лицо передало другому, доверяя ему, какое-то имущество  для управления им в интересах  третьего лица и передачи последнему доходов, полученных от этого имущества, то, согласно общему праву, лицо, получившее имущество (trustee), становится его единственным собственником. Принятое им обязательство управлять имуществом в пользу третьего лица и передать ему полученные доходы не имеет силы. Канцлер придает силу этому обязательству. Он не нарушает норм общего права и не отрицает, что трасти — собственник имущества, но он дополняет общее право, санкционируя обязанность, взятую на себя трасти.

Канцлер признает принципы общего права и следует правилу  «справедливость уважает право». Но в ряде случаев в результате вмешательства канцлера возникают  дополнительные нормы, называемые нормами  права справедливости, совершенствующие в интересах морали систему права, применяемого судами. Лучше было бы, если бы эти дополнительные нормы  создавались самими судами общего права, но в силу целого ряда причин суды не могли этого сделать и не сделали. Такие нормы выработал другой государственный орган — канцлер.

Этот орган, во всяком случае первоначально, не рассматривался как суд, применяющий право. Это могло бы вызвать конфликт с судами, заинтересованными и с материальной, и с моральной точек зрения в сохранении своей монополии в области отправления правосудия. Это подтверждает и терминология, которой пользовался суд канцлера. Ему подавался не иск, а жалоба, спор шел не о правах, а об интересах, выносилось не решение, а приказ и т.д. Канцлер вмешивался «во имя справедливости» и не претендовал при этом на изменение норм, установленных судами. Это вмешательство обосновывалось «велением совести». Действовать, пользуясь несовершенным состоянием права, — значит вступать в противоречие с совестью.

Список использованной литературы:

1. К. Е. Ливанцев. История средневекового государства и права.

2. Крашенинникова Н., Жидкова О. История государства и права зарубежных стран.

3. Черниловский З. М. Всеобщая история государства и права.