Специфика эстетики Возрождения

Слова мораль, этика воспринимаются в наше время неоднозначно. С одной  стороны, все мы будто бы понимаем, что без морали жить нельзя. С  другого - моральное легко приобретает  в нашем сознании привкуса чего-то надоедливого, неискреннего: «моральный кодекс», «нравственно-трудовое воспитание», «моральная стойкость» людини-гвинтика. . . Чуть ли не заложенные эти неискренность  и докучливость в самой природе  морали? Одвични поиски и проблемы человеческой души, что мы их зовем  моральными, - это, конечно, интересно, важно для каждого. Но, возможно, правый Фридрих Ницше, и найсуттевише в жизни человека начинается в  самый раз «по ту сторону добра  и злая»? Так, порядочный человек  должен учитывать требования морали. Тем не менее разве же мы не видим, как раз в раз празднует  жизненные победы именно тот, кто  способен через эти требования переступить? И о какой порядочности может  идти на голодный желудок? Может, высокие  моральные переживания - привилегия тех, кто уже имеет благосостояние? А может, вся мораль и заключается именно в том, чтобы приобретать благосостояние, освобождая себя и своих близких от убожества и унижений, несовместимых с человеческим достоинством? А разные герои и альтруисты-фанатики - ли не лучше вообще без них?

Может, и в самом деле, счастливая и страна, которая не нуждается в героях? Чему же тогда  невольно замирает сердце, сталкиваясь  с проявлениями настоящего морального благородства? С одной стороны, нам  твердят о познании добра и  злая. С другого - ком не приходилось  встречать простых и искренних  людей, которые и предположения  не имели ни о которых философии  морали, а тем не менее отличались безупречной добротой? И наоборот - высокообразованных негодяев, которые  со знанием дела создавали зло? Впрочем, ставя все эти вопросы, мы уже  погружаемся в околицу этики, околицу раздумий о человеческой нравственности. Так как же от этих горьких и насущных вопросов невозможно просто отмахнуться, к ним снова  и снова подводит нас самая  жизнь. И еще одно: или могут  вообще существовать какие-то окончательные  общезначимые ответы на такие вопросы, или не идет каждый здесь своим  путем и избирает то, что ему  ближе? А когда так - зачем нужна  тогда наука этика? Посудим. Прежде всего учтем то, что и в самом  деле понятие морали и моральных  ценностей у нас, мягко говоря, заэксплуатируемые. За годы советской  власти вошло в привычку латать «моральным фактором» все дырки дряхли-ючого  общественного организма; не удивительно, что в своем падении обанкротившаяся  система потащила за собой все  связанное с ней - так кризис морали социалистической обернулся на девальвацию  морали вообще. Тем временем чем  гостриши проблемы возникают перед  нами, чем непевниши перспективы  на будущее - тем невидворотнише стремление современного человека найти какой-либо твердый Грунт под ногами, то, ради чего следовало бы жить, что  могло бы служить своеобразным камертоном ее возбужденной душе, мерилом ее поступков. Сознательно или бессознательно она снова и снова обращается к кардинальным вопросам нравственности, вопросов выбора моральных ценностей. Мы не можем отвергнуть их вообще - так тот, кто решил бы не дышать, минутой раньше или позднее все же таки глотнет свежего воздуха. Впрочем, очерченная ситуация заслуживает на то, чтобы присмотреться к ней внимательнее. Ведь - вопреки всюзаяложенисть традиционных моральных стереотипов, которые давно всем набили оскомину - или можем мы искренне сказать, что наша жизнь, наша культура в самом деле строились на началах нравственности? Что в ходу повседневного существования весьма много взвешивали и взвешивают представления о добре и зле, достоинстве и чести, обязанности, уважение к человеку, верность слову и убеждениям? Нет, сказать так мы не можем; сегодня от нас, к сожалению, очень далекое нормальное состояние человеческой культуры, сердечником которой являются перечисленные понятия и ценности. Вскоре после первой мировой войны и фатальных социальных изменений, с которыми совпало ее завершение, всемирно известный мыслитель-гуманист Альберт Швейцер (1875-1965) ставит эпохе медично точный диагноз: культура, в которой деградируют основы этики, обреченная на упадок1. Как не досадно, подтверждение этого диагноза мы ныне наблюдаем на примере нашего общества. Горький парадокс заключается в том, что нашу культуру еще и до сих пор, после всего пережитого на протяжении последних лет, наиполнее, наверное, характеризуют три знаменитейшие принципа бывшего социалистического культурного строительства - принципы партийности, идейности, народности, - но в наиболее низкому, гротескно обезображенном их воплощении. Так, наша культура была и остается партийной (хотя теперь уже и многопартийной), по крайней мере в том понимании, что она призвичаюе нас соотносить слова и поступки людей прежде всего не с общечеловеческими критериями справедливости, истины, добрая, а с частичными, собственное партийными (лат. pars, partis - это и есть частица) интересами тех или других, явных или скрытых сил. Жестокую прозу современной жизни мы, кажется, уже не можем воспринимать иначе, чем как определенное перетягивание бечевы - «левые» против «правых», «Восток» против «Запада», одна группа дельцов против всех инших. . . Тем временем если в действиях своего оппонента люди способны розгледити лишь проявление какой-то тенденции, а не самостоятельный поиск добра и истины - истина и добро убегают и от них. Остается наша культура и «высокоидейной» в том смысле, который, как и раньше, плохо отличает реальное состояние вещей от абстрактных представлений о том, которыми бы эти вещи должны были быть «за идеей». Просто место «нового человека» и «светлого коммунистического будущего» заступили более современные идеи, которые так же скрывают от нас

неповторимость реального  окружающего бытия -такого, которым  оно есть. И, в конце концов, культура наша зостаеться «народной» - к сожалению, не столько в плане выражения  настоящего народного сознания и  реальных традиций народного бытия, сколько в совсем другом значении. И сегодня довольно в нашей  стране любителей скрывать личную безответственность за плечами «широких народных масс», мыслить «народами» и «нациями»  там, где доречнише было бы позаботиться о конкретном человеке. Нет сомнения, что все перечисленные черты  не только не могут подменить собой  этического потенциала культуры, но и  противоречат самой природе человеческой нравственности. С усилением партийности, идеологии и ориентации на массы  почти теряется собственно этическая  позиция, связанная с уважением  к реальности, осознанием незыблемости моральных ценностей, незаменимости  и серьезности жизненного призвания  каждого лица, - позиция «са-мостояння» свободного человека в мире. Не удивительно, что когда свобода в конце  концов пришла и когда от собственного выбора и собственного достоинства  людей стало зависеть больше, чем  раньше, - сразу дался взнаки страшный недостаток этих основ. Все мы каждый день видим, как низко упала культура человеческих отношений, как звульгаризувався все устройство жизни ныне, когда  страх репрессий больше не тяготеет над людьми. Кто-то готов на все, лишь бы нажиться за счет ближнего, кто-то находит  утеху в глупом щеголянье физической силой и наглостью, кто-то грустит  за прошлыми временами генсеков и  Гулагу, когда ничего не нужно было решать самому, - такая, к величайшему  сожалению, нынешняя наша реальность, самая уродливость которой будто  «от зворотнього» еще раз демонстрирует  важность для людей и общества крепкой, духовно содержательной, укорененной  в реальной жизни системы моральных  ценностей. Хотя бы на этом отрицательном  опыте сплошного наступления  грубости и жестокости, засилие преступных структур и т.п. мы имеем убедиться  в том, что ни экономическая или  политическая жизни, ни право, ни элементарные деловые отношения между людьми не могут приобрести нормальное развитие, пока для них отсутствующая минимальная  этическая основа. Взглянем на современную  культуру еще с одной точки  зрения. Всегда, за любых исторических условий человек испытывает потребность  в высших, неизменных ценностных ориен-тирах, которые укрепляли бы ее духовные силы, обогащали смыслом, определяли деятельную направленность ее жизни. Для  человека верующей - глубоко и серьезно, так, как в Европе, скажем, верили во времена средневековья - такими ценностными  маяками были и есть сакральные представления  религиозного мировоззрения. Для человека Нового времени с ее секуляризированным сознанием - «фаустивськой человека», как окрестил ее Освальд Шпенглер, - приоритетного значения приобретают  ценность познания и деятельности; именно со своими достижениями в этих двух сферах соотносит такой человек  смысл собственного бытия. Для романтика XIX - начала XX ст. важнейшими оказываются ценности органического развития и внутренней бесконечности вечно нового и таинственного в каждом со своих проявлений бытия - ценности, которые имеют преимущественно эстетичный характер, и т.д. Свою систему смисложиттевих ценностей сформировала и марксистская идеология. На протяжении многих десятилетий эта система ценностей, связанная с идеями материальной практики, социальной борьбы, предметности (т.е. чувствительной конкретности) человеческого бытия и т.п., определяла духовные горизонты сознания преобладающей части населения бывшего СССР. Даже без принуждения, добровольно и охотно, люди верили в неизбежность коммунизма, в историческую правоту класса-гегемона и партии, которая его возглавляет, в социальную справедливость по-марксист-ськи, в освободительную миссию своей страны и мудрость и вождей. Ради этих ценностей отдавали жизнь, шли на подвиги и невероятные страдания. . . И вот эта система упала. Ценностные маяки советского марксизма угасли, оставив миллионы людей в состоянии тяжелого духовного кризиса, с ощущением напрасно прожитой жизни и полнейшей неопределенности вокруг; настоящий масштаб этой трагедии человеческого духа оценят, возможно, лишь наши потомки. Естественно, что при таких условиях резко обостряются потребность в «изменении вех», жадность духовного обновления, которое чаще всего, впрочем, мыслится как возвращение до чего-то, что уже существовало где-то и когда-то в спасательном отдалении от фатального исторического движения нашего общества. Поиски таких ценностей ведут одних к философии и идеологии классического европейского гуманизма, других - к христианскому вероучению в его традиционном толковании или же к какой-то другой из существующих религий.

Общий период Возрождения  датируется от последней трети ХИП  к киния XVI ст. В отдельных странах  Возрождения длилось к началу XVII ст.

Важным периодом в развитии европейской  эстетики были пор Возрождения (от франц. Кепаикзапсе - возрождение). В зависимости  от исторических условий конкретной страны ренессансные процессы оказывались  с определенными отличиями. Найпослидовнише  эволюция Возрождения происходила  в Италии, где четко отличаются конкретные этапы:

Из эпохи Возрождения  начинается становление современной  науки, прежде всего развитие естественного  знания. Своеобразными источниками  научного процесса эпохи Возрождения  были, во-первых, античная культура, философия, идеи античных материалистов - натурфилософов, а во-вторых, восточная, в частности  арабская, философия, наука, которая  в XII-XVIII ст. обогатила Западную Европу знаниями в естественной сфере.

Естетика Возрождения, как и философия этого периода, обусловленная развитием товарного  производства, торговли, расцветом  городской культуры на границе XIV-XV ст. Как уже отмечалось, эпоха  Возрождения начинается в Италии, а позднее охватывает большинство  стран Европы. В этот период возникает  профессиональное искусство, происходит окончательный разрыв искусства  и ремесла, полностью определяется понятие «ремесло» - совершенное  знание дела, которым человек занимается, ремесло - это путь к профессионализму. В условиях Возрождения формируется  связь «ремесло - профессионализм - творчество», проявление которого довольно четко прослеживается в научной  деятельности и в художественном творчестве. Особый интерес в этом аспекте вызывают работы ЛЕОНА БАТПСТА  АЛЬБЕРТЕ (1404-1472) - научный работника, теоретика искусства итальянского Возрождения, теоретические разработки ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ (1452-1519) - итальянского художника, инженера, архитектора, философа и теоретика искусства, природодослидника, который утилив в себе универсальный  гений эпохи Возрождения, МИКЕЛАНДЖЕЛО БУОНАРРОТИ (1475-1564) - выдающегося итальянского скульптора, живописца, поэта, представителя  Высокого и Позднего Возрождения, АЛЬБРЕХТА  ДЮРЕРА (1471-1528) - немецкого живописца, теоретика искусства, наивидомишого  представителя немецкого Возрождения.  Довольно упомянуть о научных разработках в околице механики, оптики, химии, которые связаны с именем Леонардо да Винчи; об изобретении печатного станка, компаса, о гелиоцентрической концепции Миколая Коперника, о географических открытиях Христофора Колумба, Васко да Гаммы и Фернана Магеллана; о досвидний методе научного познания Френсиса Бекона; о морально-этической бескомпромиссности Джордано Бруно, чтобы осознать величие Возрождения, его особое место в истории человеческой цивилизации.

В эстетике Возрождения  делается ударение на роли человека как  в реальной жизни, так и в искусстве. Значительно распространяется проблематика науки, происходит активное взаимодействие эстетичного и искусствоведческого  подходов к действительности, искусству, обращает внимание заинтересованное отношение, например, Леонардо да Винчи к проблеме цвета, перспективы, законов пространственного  изображения: «Предмет, который отдаляется от глазу, теряет в величине и красках  столько, сколько он приобретает  на расстоянии».

Специфика эстетики Возрождение  заключается и в том, что именно в это время происходит постепенное  распределение эстетики и теории искусства. Лишь необходимость глубокой связи между научными знаниями и  художественной практикой воспринималась представителями Возрождения как  путь к истинному, объективного отражения  действительности искусством. Такое  понимание связи научного знания и искусства наиболее четко высказано Леонардо да Винчи: «Изучай сначала науку, а потом обратись к практике, рожденной этой наукой».

Следует отметить, что теоретики  пор Возрождение не обминали найскладниших  проблем эстетики, в частности  проблемы прекрасного, специфики художественного  творчества, эстетичного идеала и  т.п.. По их мнению, красота, прекрасное, идеал является свидетельством эстетичной наполненности реального мира, природы, человека. Эстетичное, по одному из теоретиков этих пор Лоренцо Валла, стимулируется  человеческими чувствами, прежде всего  зрением, слухом. Ориентация на чувствительные возможности человека, на красоту  ее реальной земной жизни дала возможность  пор Возрождение постепенно сформировать свой идеал - яркая, сильная, непересекающаяся личность, которая стремится совершенства, счастье через саморазвитие, самосовершенствование, реализацию творческих возможностей. Человек новых пор - натура активная, даже титаническая за своим интеллектуальным и эмоциональным потенциалом.

Важное место в истории  ренессансной эстетики занимают проблемы теории искусства. Следует заметить, что и Леонардо да Винчи, и Альбрехт Дюрер, и нидерландский искусствовед Варель ван Мандер

продолжают развивать предложенную Аристотелем тезис об искусстве  как наследование природы («мимесис»). Так, Дюрер утверждает, что, чем точнее произведение искусства отвечает природе, тем и [он] кажется прекраснишим: «Не фантазируй никогда, что ты можешь сделать что-нибудь лучше, чем та творческая сила, которую бог предоставил  созданной им природе». Мысли, близкие  к высказыванию Дюрера, можно встретить  в роботах практически всех теоретиков пор Возрождения. Так же наиболее распространенной точкой зрения этого  периода есть признания живописи «найгидни-шим и найрозумнишим» видом искусства, а другие искусства - музыка, архитектура - должны подчиняться  требованиям живописи. Такая высокая  оценка живописи во многом предопределялась убеждением представителей Возрождение, что искусство должно опираться  на принципы реализма, а живопись наиболее выразительно воплощала представление  о реализм.

Опираясь на теоретический  опыт, накопленный на первых этапах своего становления, естетика продолжала активно развиваться в пределах общефилософского знания и в следующих  столетиях, занимая весомое место  в динамике формирования европейской  и мировой культуры. В истории  развития эстетики в пределах общефилософского знания важное значение малая эстетика средневековья. Для более четкого представления о специфике эстетики средневековья, ее место и роль в истории науки вообще следует учитывать особенности этой эпохи: собственность феодала на землю и частичную собственность на крестьянина, профессионализацию населения и его жесткое социальное размежевание, распространение и укрепление религиозной идеологии. Пор средневековья связанные с упадком экономической и культурной жизни Западной Европы и вместе с тем с концентрацией духовной жизни вокруг представителей религиозного мировосприятия.

Понятие «средневековье», «средние возрасты» охватывает довольно продолжительный и пестрый исторический период: от конца V - к началу XVI ст. , а  на севера Европы - к середине XVII ст.

Становлению средневековья  предшествовал раскол римского мира после учреждения императором Константином в 324 г. города Константинополя - так  называемого Нового Рима. В 330 г. Константинополь  становится резиденцией императора, и с того времени Запад и  Восток (Византия) начали развиваться  разными путями. Приблизительно в  это самое время начинается характерное  для средних возрастов смешение народов, которое предоставило культуре средневековья особого колорита.

Именно в этот сложный  период формируется представление  о творческом потенциале новой религии - христианства, о консолидирующей  роли нового Бог - Христоса. Постепенно христианство становится основным элементом  мировоззрения средневековой Европы.

Христианство - одна из мировых  религий, которая возникла в Ґ  ст. н.э. Имеет три направлений: православие, католицизм и протестантизм. Главный  источник вероучения - Библия.

Естетика раннего средневековья  связанная прежде всего со взглядами  АВРЕЛИЯ АВГУСТИНА - одного из первых теоретиков средневековья, который  прошел сложный путь формирования собственной  теоретической позиции. Родившись  в семье римского патриция, Августин был воспитан в традициях языческого мировосприятия. Тем не менее позднее  он начинает исповедовать христианство, постепенно присоединяясь к католицизму. Вместе с тем Августин старался широко использовать античное наследство, знакомить  своих современников с философскими взглядами этих пор.

Позиция Августина относительно решения эстетичных проблем была довольно противоречивая. Как высокообразованный человек, Августин захватывался искусством, в частности музыкантом и скульптурой, склонялся перед красотой внешнего мира, совершенством природы. Вместе с тем, как глубоко религиозный человек, он осуждал себя, как казалось ему, за греховную любовь

АВРЕЛИИ АВГУСТИН (БЛАЖЕННЫЙ)

(354-430) - христианский теолог  и церковный деятель. Епископ  г. Гиппон в Северной Африке. Автор книги «О граде Божий», в которой он «земному граду» - государству - противопоставляет  «град Божий» - церковь. Важное  место в культуре Европы занимает автобиографическая работа Августина «Исповедь», на страницах которой воспроизведена психология становления личности.

к красоте, к искусству. Преодолеть эти разногласия, по мнению философа, помогала пифагорийская концепция  красоты как гармонии. При этом он считал, что гармонию следует  толковать как гармонию пропорций, как числовой порядок, который, опираясь на позицию Пифагора, можно противопоставить чувствительной красоте красоту  духовную, сверхчувствительную. Философ  делает ударение на определении земной красоты как отражения красоты  божественной.

Важное место в эстетике Августина занимают проблемы видовой  специфики искусства, прежде всего  художественные возможности зрелищных  искусств. Особое внимание Августин уделяет  театру и анализирует его роль в римской культуре, в жизни  обычных римлянинов. Он особенно отрицательно оценивает театр и считает, что  драматурги и актеры оказывали содействие формированию аморального поведения, «греховности» граждан Риму. В  работе «О граде Божий» философ старается  создать образ идеального, «морального» города, в котором нет театра - символа греховности.

Взгляды Августина повлияли на дальнейшую традицию отношения церкви к искусству: церковь использовала искусство и вместе с тем применяла  жесткую цензуру.

Если говорить о средневековой  литературе, то на территории современной  Англии сохранились памятники рунической письменности англосаксов (надписи  на мечах и предметах домашнего  быта, надпись на высеченном с камне  кресте в селе Рутвелл в Шотландии). Известно о существовании песен, которые выполнялись во время  свадебных и похоронных обрядов, в процессе работы, во время военных  походов. Сказание, легенды и песни  передавались из рода в род. Их выполняли  певца, который имелись в каждом племени.

Различались певцы-поэты (скопи), что были творцами песен, которые  выполняются ими, и певцы-исполнители (глимени), что исполняли песни, созданные  другими.

Языческие жреци запрещали  записывать поэтические произведения; их запись начала осуществляться учеными  монахами после принятия христианства. Но записано было далеко не все; много  записей не сохранились, а много  которые из них неоднократно изменялись в дальнейшем и подвергались христианизации.

Датирование сохраненных  произведений представляет значительные трудности. Точные даты создания многих произведений средневековой литературы не установленные. Время возникновения  произведения, его первоначальная запись и появление сохраненной до сих  пор редакции не всегда совпадают.

Так, наиболее значительный с сохраненных произведений средневековой  поэзии - поэма Beowulf - дийшла к нам  в списках Х в. , а возникновение  этого памятника относится приблизительно к VIII ст. Первое английское издание  поэмы осуществлено в 1833 г.

Beowulf - один с образцов  средневекового героического эпоса.  Поэма возникшая на основе  старинных немецких пересказов, которые относятся к языческим  временам. Эти пересказы появились  в среде немецких племен задолго  к их переселению на территорию  Британии. Действие поэмы происходит  на берегах Балтийского моря, и в поэме нет вспоминания  о Британии.

Beowulf повествует о приключениях  отважного геатського витязя  Беовульфа, который лишил Данию  от страшного морского чудовища  Гренделя.

По своему составу поэма  о Беовульфе - явление сложное. Редакция, которая дошла к нам, свидетельствует  о том, что положенные в основу рассказа сказочные мотивы были переработаны со временем соответственно принципам  героической эпопеи. Мотивы сказаний времен раннего средневековья (описания боев с морскими чудовищами и драконом, которые имеют параллели с  народных сказках и исландских сагах) соединяются в поэме с элементами, которые свидетельствуют о более  поздней переработке их в духе христианской религии. Из текста поэмы  исчезли имена языческих богов, но упоминаются библейские имена (Авель, Ной) и библейские пересказы (о потопе); Грендель названный потомком Кайна, а морские чудовища - исчадием ада; в уста Беовульфа вложенные наставления  христианского характера. В поэме  неоднократно упоминается о вмешательстве бога в событии, которые происходят, (Беовульф побеждает чудовище, так как этого желает бог); в первую часть поэмы включены строки.

Книга становится более  привязанной к реальной жизни, которая  обозначилась на ее формате, который  значительно уменьшился, приобретает  распространение учебная литература, а также записи поэтических и  прозаических произведений. Создание книг перестает быть делом исключительно  церковных осиб.

Литература XII-XIII ст. имела  преимущественно разоблачительное направление относительно существующих порядков. Особое место занимала поэзия вагантив (от немецкого - бродячие люди), которые впервые появились в  Германии и Франции. Творчество вагантив была вольнодумной, озорной, а итак очень далекой от аскетических идеалов  средневековья - они воспевало беззаботное  веселье, свободная жизнь, разоблачали  зажерливисть католического духовенства.

В XI-XII ст. сформировался  героический эпос. Наиболее известным  произведением этого жанра в  Франции стала "Песня о Роланде", в какой коварной измене противопоставляется  патриотичная верность. Ради своего сеньора  главный герой готов вытерпеть  большие страдания и, даже, отдать свою жизнь. Выдающейся памяткой немецкого  героического эпоса есть "Песня  о Нибелунгив", в которой рассказывается о гибели Бургундского королевства  под ударами гуннов в 437 г. , возвеличиваются  рыцарские обычаи Германии XII ст. Морально-этический  образ рыцаря наделялся чертами, которые могут быть признаны общечеловеческими  моральными ценностями, - рыцарь должен молиться, избегать греха, спесивости и негодных поступков, защищать вдов и сирот, воевать лишь за справедливое дело.

При дворах сеньоров появилась  куртуазная поэзия, которая прославляла  интимные чувства и культ служения "прекрасной даме". Этот культ  занимал центральное место в  творчестве трубадуров - провансальских поетив, среди которых были и рыцари, и большие феодалы, и простые  люди. Поэзии трубадуров присущий разнообразие жанров: песни любовные, лирические, политические, песни, которые высказывают  тугую по поводу смерти какого-то сеньора. Большой популярностью пользовались и куртуазные романы с таинственными  приключениями, очарованными людьми, чудотворными явлениями и т.п..

Розвий византийской эстетики связан с IV-VI ст. Опираясь на достояние  эстетики античности, в частности  на основные идеи неоплатонизма Плотина, византийская школа приобрела черты  самобытности и оригинальности. Со временем именно естетика Византии будет представлять основу средневековой эстетики и активно будет влиять на художественную культуру Киевской Движении, Европы, Грузии, Армении.

Неоплатонизм - философское  учение, которое сложилось в III ст. и активно развивалось к VI ст. Неоплатонизм - это попытка реставрации  античной философии и греческой  мифологии. Основателем этого направления  был римский философ Плотин (III ст. н.э. }, который старался объединить в новом философском учении идеи Платона. Аристотеля и пифагорийцив.

Эстетичную проблематику последовательно разрабатывали  Григорий Нись-кий, Иоанн Златоуст, Псевдо-Дионисий Ареопагит. Укажем, что  их интересовали не только проблемы красоты  и прекрасного - уже традиционные для естетики того времени, а и  проблемы образа, символа, значение слова, его внутреннее содержание. Особое внимание они уделяли анализу  роли цвета, звука в становлении  художественной ценности произведения искусства.

Определив бога как источник красоты, византийци разрабатывают  идею универсуму - системы образов, символов, знаков, которые связывают  человека с богом. Наголос при  этом делался прежде всего на чувствительной природе человека, который должна иметь высокий уровень развития культуры восприятия цвета, звука, ощущение формы предмета. На мысль ПСЕВДО-ДЮНИСИЯ  АРЕОПАПТА (V или поч. VI ст. ), передача «высшего знания» - от бога до человека - происходит через «свитлодаян-ня» - чувствительные символы, определенные изображения, музыкальные звуки, мелодии, цветные объединения. Именно они  формируют художественное произведение, и отдельным личностям присущий «видение», т.е. умение дешифровать  световые импульсы. Красота как причина  гармоничности всего существующего  в мире абсолютно трансцендентная (от лат. игапзсепсиепз - тот, что выходит  за пределы).

Среди византийских теоретиков привлекает внимание фигура ИОАН-НА ДАМАСКИНА (675-753), который известный прежде всего как религиозный деятель, борец за независимость церкви от государства и вместе с тем  как писатель, автор очерков из философии, риторики, искусства. Ему  принадлежит работа «О девяти муз  и семь свободных искусств», в  которой он, в сущности, старался построить приблизительную структуру  видов искусства и видов творческой деятельности человека. К первый он относит иконопись и музыку, к  второй - риторику и грамматику. Силой, которая стимулирует художественную деятельность, Дамаскин считал красоту. Самая красота, как и непосредственно творческий процесс в искусстве, имеет, по его мнению, божественную обусловленность.

Драматически составляется судьба византийской эстетики в XIII- XV ст. - периоде столкновенья гуманистических  идей с реакционно-мистической школой исихастив.

Исихазм (от грец. Некуспиа) - покой, молчание, зреченисть. В широком  значении исихазм - это этико-аскетическое учение о путях единения человека с богом через «очищение сердца»  слезами и самоконцентрацию сознания.

ГРИГОРИЙ ПАЛАМА (1296-1359), который возглавлял византийских исихастив, настаивал на «освобождении от познания», пропагандировал идею примату внутреннего  сознания, йсихасти пропагандировали аскетизм, сознательное отречение жизни. Едиными возможными формами познания провозглашались молитва, религиозно-мистическое  созерцание. Относительно конкретного  человека, то ее исихасти ориентировали  на полную покорность богу. йсихасти, опираясь на постулаты своего учения, тормозили  развитие византийской культуры.

Особое место в эстетике Византии занимает разработка эстетико-искусствоведческих функций иконы и правил изображения  бога. Для решения этой проблемы вводятся такие понятия, как «канон», «условность», «лаконизм», «декоративность», а искусствоведческий аспект начинает преобладать в понимании предмета эстетики.

ЕСТЕТИКА КИЕВСКОЙ ДВИЖЕНИИ

Киевская Русь охватывает сложный исторический период между IX-XIII ст. В 882 г. две большие восточнославянские государств Куявия и Славия объединяются в одну - Киевскую Русь. Тем не менее  окончательно процесс объединения  славянских племен в едином государстве  завершается лишь в Х ст. , когда  к Киевской Движении присоединяются земли кривичей, в'ятичив, радимичей  и восточных сиверян.

Становление эстетичных представлений  Киевской Движении обусловлено прежде всего мифопоетичною сознанием  давнего славянства, своеобразным «творческим  диалогом» этого сознания с византийским христианским мировоззрением. Этот диалог исследователи называют «двовир'яму> и, опираясь именно на эту самобытную ситуацию, утверждают специфику диалога  культур, диалога языческого и христианского  сознания.

Для культуры стран Востока  были присущий традиционность и консерватизм. Эти черты довольно часто превращались в догмы: вдоль тысячелетий воспроизводились те самые формы в экономической, социально-политической и культурной царинах.

СТАРИННАЯ ИНДИЯ

Исследование эстетичных проблем в Старинной Индии  отображало общую тенденцию интереса к научному знанию, его специфике  и практическому значению. Следует  вместе с тем учитывать, что научные  поиски индийских ученых отличались от европейской теоретике-пизнавальной традиции. И хотя такие сферы познания, как география, космология, физика, история, были скованные тесными  религиозными представлениями, однако, как отмечают современные исследователи  культуры Индии, на протяжении культурного  существования индийцам было присущее стремление к систематизации и методической классификации каждой сферы мышления, каждой области познания, искусства  и деятельности.

Стремлением к классификации  и систематизации пронизанный первый эстетичный трактат Старинной Индии  «Натья-Шастра», который был известен уже в И ст. н.э. Его материал можно отнести к первым попыткам анализа проблем художественного  творчества, ведь трактат содержит рассмотрение вопросов воспитания актера, освещает вопрос художественного мастерства. Позднее были написаны теоретические  комментарии к «Натья-Шастра», которые  уже имеют непосредственный выход  на эстетичную проблематику: разработка понятия «раса» - эстетичное переживание, а также рассмотрение собственное  эстетичного переживания - «раса» - и жизненной эмоции - «бхава». Жизненные  эмоции положены в основу эстетичного  переживания, т.е. «бхава» может вызвать  к жизни «раса», а состояние  «раса» - это возможность эмоционального сопереживания разных людей. Эстетичное переживание обусловливается эмоциональным  состоянием предыдущих поколений и  вплетается в сложную цепь перевоплощений живых существ. Так действует  закон «карма». Переживание «раса» можно привести к мистическому экстазу, а через экстаз достичь этического совершенства.