Становление российской многопартийности: особенности, проблемы, значение. 2

Министерство образования  и науки Российской федерации

Волгоградский государственный  технический университет

Кафедра политологии

Реферат по политологии

Тема: «Становление российской многопартийности: особенности, проблемы, значение»

Выполнил:

студент группы ИВТ-361

Махалин Артём  Сергеевич

Руководитель работы:

старший преподаватель,

Австрийсков Евгений Викторович

Волгоград 2012

План работы:

1. Введение

2. Предыстория отечественной многопартийности

3. Всплеск политической активности в Российской империи на рубеже XIX–XX веков

4. Формирование и функционирование политических партий в период 1905 – 1918 гг.
5. Заключение
6. Хронологическая таблица
7. Список литературы

1. Введение

В своей работе я решил  рассмотреть процесс становления многопартийности в России в начале XX в.

Актуальность данной темы обусловлена прежде всего интересом  к данной теме в историческом плане, а так же переходя к современности и рассматривая возрождение российской многопартийности в конце 80-х – начале 90-х гг. XX в., можно выявить ряд закономерностей.

Задачей данной работы является детальное рассмотрение предыстории российской многопартийности, в частности, общественное движение XIX в., практику Земских соборов и т.п., а так же собственно процесс формирования и становления политических партий в России в начале XX в., особенности и проблемы данного процесса.

При написании работы я опирался как на исторические учебники, так и на статьи и монографии.

2. Предыстория отечественной многопартийности

Сложный, а  порой и драматичный процесс возникновения, ожесточенного соперничества, а в последствии – гибели и распада первых российских политических партий, после установления большевистской диктатуры, заслуживает пристального внимания и представляет весомый научный интерес.

Политические партии возникли в старой, императорской России намного позже, чем на Западе. Видимо, не случайно в “Толковом словаре живого великорусского языка” В.И.Даля, увидевшем свет в 60-х годах прошлого века и прекрасно отразившем русскую ментальность того времени, среди многочисленных значений слова “партия” еще отсутствует его толкование как определенной политической организации, отражающей интересы тех или иных общественных кругов. В лучшем случае под партиями понимали тогда лишь идейные течения, например, западников и славянофилов или придворные группировки, боровшиеся между собой за место у трона, а порой и менявшие одних царственных особ на другие. Собственно, первыми, кто применил к своей организации обозначение партии, были революционеры-народники.

В ведущих европейских странах процесс формирования политических партий занял очень длительный период (тори и виги – прообраз позднейших английских консерваторов и либералов – появились, например, еще в XVII в.). Западные партии рождались на фоне острых сословных и классовых конфликтов, являясь одновременно и их продуктом, и активными участниками парламентской и внепарламентской политической борьбы. Трудно представить себе западные политические партии вне парламентских дебатов, избирательных кампаний, газетной и журнальной полемики, в ходе которых выдвигались и приобретали популярность их лидеры и ведущие публицисты.

В то время как на Западе кипели политические страсти, российские самодержцы с помощью послушно исполнявшей их волю полицейско-бюрократической машины, наоборот, делали все, чтобы искусственно деполитизировать общественную жизнь страны, превратив политику, идеологию, искусство и даже историю в монопольную собственность императора и правительственных канцелярий. Поистине убийственно звучал вывод французского маркиза А. де Кюстина, посетившего Россию в 1839 г.: здесь нет свободы, а значит, нет жизни.  [2, c.71]

Конечно же нельзя сказать, что Россия никогда не имела собственных демократических традиций. Вспомним хотя бы Новгородскую Феодальную республику, с ее вечем, или, например, практику созыва Земских соборов в XVI–XVII веках. Но все позывы к демократизации общества, а так же к введению хоть какого-нибудь сословно-представительного органа, действовавшего на постоянной основе и наделенного законодательными функциями, закончились ничем. С середины XVII века в нашей стране надолго утвердилась абсолютная монархия. С начала XIX века начинаются попытки пересмотреть основы государственного устройства «снизу»: декабристские организации с проектами «Русской правды» П.И. Пестеля и «Конституции» Н.М. Муравьева, организации западников и славянофилов, петрашевцы, наконец, народники с их идеологами, родоначальниками теории «русского социализма» – А.И. Герценом и Н.Г. Чернышевским.

Революционеры попробовали подтолкнуть процесс модернизации России террористическими методами, убив 1 марта 1881 г. Александра II. Однако этот антигуманный акт не принес ожидаемого результата: он не всколыхнул народ и не испугал нового царя, Александра III. Скорее наоборот: в России началась корректировка великих реформ в консервативном направлении, хотя об их отмене не было и речи, а процесс адаптации к новым, посткрепостническим реалиям российской жизни успешно продолжался. Генеральная линия на модернизацию страны пересмотру не подлежала.

2. Всплеск политической активности в Российской империи на рубеже XIX–XX веков

Какова же была Империя на начала XX века?

Сохранялась сословность, социальная структура носила переходный характер. Общая численность рабочих, включая сельскохозяйственных, в 1900 г. составляла 12,2 млн. — менее 10% населения. Индустриальный же пролетариат насчитывал лишь 2,6 млн. (2% населения), причем среди них потомственных рабочих было лишь около 40%, остальные же пришли из деревни. К 1917 г. 31% (в Москве — до 40%) рабочих имели землю! Сила молодой отечественной буржуазии (примерно 1,5 млн. человек к концу XIX в.) не соответствовала уровню индустриального развития страны вследствие огромной роли государства и иностранного капитала в развитии экономики. Из-за слабости средних слоев буржуазия не приобрела прочной социальной опоры; не успев в целом обрести свою классовую самоидентификацию, буржуазия не только не стояла у власти, но и не очень-то к ней стремилась, по крайней мере до 1905 года. 77% населения (до 97 млн. человек) составляло забитое, бесправное крестьянство, в большинстве своем общинное, опутанное остатками докапиталистических отношений. Дворянское сословие (1,85 млн. вместе с классными чиновниками, менее 1,5% населения), несмотря на постепенное ослабление своих позиций, все еще господствовало в обществе и прежде всего в политике, в государственном аппарате, где потомственные дворяне в конце XIX в. составляли 37% (среди офицеров— 51%), а среди высших чинов — подавляющее большинство. Россия, по заключению Н. А. Бердяева совмещала в себе несколько исторических и культурных возрастов, от раннего средневековья до ХХ века». [4, c. 30]

Россия была страной резких социальных и культурных контрастов, страной крайностей. Если на одно помещичье хозяйство в среднем приходилось 2300 десятин земли, то на один крестьянский двор – только 7 десятин. Поистине огромен был вклад нашей страны в мировую культуру, однако 80% ее населения в конце XIX в. не знало грамоты. Русские рабочие работали и жили в гораздо худших условиях, чем их товарищи за рубежом, а средний заработок у них был в 4 раза ниже, чем, например, в США. Не забудем также колоссальной разницы в уровне развития Европейской и Азиатской России, причем на долю последней приходилось в 1913 г. лишь немногим более четверти населения страны и меньше 10% ее сельскохозяйственной и промышленной продукции, хотя по площади она превосходит первую в 4 раза.

Конечно, экономика России в XIX – начале XX в. прогрессировала. Достаточно сказать, что среднегодовой  прирост валового национального  продукта на рубеже веков составлял у нас 3,4% против 2,7% в странах Западной Европы. Россия замыкала пятерку наиболее развитых промышленных держав мира, однако по производству промышленной продукции на душу населения она находилась где-то между Италией и Испанией, пропустив вперед (и с большим отрывом) не только все ведущие страны, но и Австро-Венгрию, и Скандинавию.

Сельское хозяйство, и  прежде всего земледелие, было основным источником дохода для трех четвертей  населения России и давало в 1913 г. чуть больше половины национального дохода, тогда как на долю промышленности приходилось лишь 27%. По валовым сборам пяти важнейших зерновых культур Россия прочно занимала второе место в мире после США. Однако в аграрном секторе российской экономики преобладали экстенсивные методы хозяйствования, крестьянство страдало от малоземелья, а резервная армия труда в деревне достигала почти 30 млн. человек. Россия остро нуждалась в эффективной переселенческой политике, хорошо организованной системе сельскохозяйственного кредита, расширении крестьянских наделов за счет казенных, удельных, церковных и главное – помещичьих земель, о которых мечтали многие поколения российских крестьян.  [2, c.73]

В политическом отношении Россия в конце XIX – начале XX веков представляла собой монархию с неограниченным самодержавным царем. О свободе слова, собраний, печати не было и речи. Что же касается политических партии и организаций, то они могли возникать и существовать лишь нелегально, подвергаясь всяческим гонениям со стороны властей.

Учитывая все сказанное выше, нетрудно понять и некоторые особенности процесса формирования политических партий в России.

• На рубеже XIX-XX вв. интенсивно шел процесс формирования единой политической партии рабочего класса – РСДРП.
• Образование партии рабочего класса ускорило создание других партий в России. В течение 1900 – 1901 гг. оформилась партия социалистов – революционеров (эсеров), претендовавшая на роль выразителей интересов крестьянства. Партии господствующих классов сложились в годы первой российской революции. И сразу были вынуждены приспосабливаться к быстро меняющейся обстановке. Им требовалось определенное время, чтобы осмотреться, выработать свои программные и политические лозунги, стратегию и тактику.
• Происходило образование многочисленных национальных партий (в Польше, Литве, Латвии и др.).
• Ни одна страна в мире не имела такого количества партий, как Россия. Если в конце XIX в. было создано всего три политические партии, то только за первые шесть лет XX в. – свыше 50, а в 1917 – 1920 гг. – около 90. Это объясняется прежде всего многонациональным составом население и разновременностью созревания самосознания различных слоев населения.
• Как и в других странах, в России партии не появились сразу в готовом виде. Вначале в передовых группах класса или даже классов возникали идейно-политические настроения. Они чаще всего закреплялись созданием кружков. Затем оформлялись направления общественно-политической мысли, представители которых группировались вокруг журналов или газет, имеющих литературно-художественный или общественно-политический характер. Среди этих аморфных образований как в области мировоззрения, так и в организации постепенно происходило классовое и политическое размежевание, и чаще всего образовывалась не одна, а несколько партий.

[1, c. 237]

Сложный и противоречивый характер социально-экономического и политического развития страны обусловил возникновение революционного кризиса. В конце концов народное недовольство вылилось в Первую Русскую Буржуазно-демократическую революцию. «О, русский бунт! Бессмысленный и беспощадный» - вспоминается фраза Александра Сергеевича Пушкина по этому поводу.

В числе предпосылок  революции можно выделить:

• Экономические: как внешние (мировой финансовый кризис начала XX в. больно ударил как по головам зарождавшейся российской буржуазии, так и по экономике в целом), так и внутренние (противоречие  между начавшейся капиталистической модернизацией и сохранением докапиталистых форм хозяйства – общиной, помещичьем землевладением, малоземельем, аграрным перенаселением, кустарной промышленностью);
• Социальные: комплекс противоречий, сложившихся в обществе как вследствие развития капитализма, так вследствие его незрелости (помещики – крестьяне, буржуазия – рабочие, кулаки – бедняки, власть – народ, власть – интеллигенция - народ);
• Политические: кризис «верхов», борьба реформаторской и реакционной линии в правительстве (в основном, между реформаторскими планами С.Ю. Витте и консервативно настроенным В.К. Плеве), активизация левых сил в стране, а так же обострение социально-политической обстановки вследствие поражения в Русско-японской войне 1904 – 1905 гг. (Тезис Вячеслава Константиновича Плеве о «Маленькой победоносной войне» явно не оправдался):
• Национальные: полное политическое бесправие, отсутствие демократических свобод и высокая степень эксплуатации трудящихся всех наций, а так же политика насильственной русификации и государственный антисемитизм.

Расстановка социально-политических сил накануне революции была представлена тремя основными направлениями:

1. Консервативное, правительственное направление, основу которого составляли  представители значительной части дворянства и высшего чиновничества. Существовало несколько течений – от реакционного до умеренно- или либерально-консервативного (от К.П. Победоносцева до П.Д. Святополк-Мирского). Программа: сохранение в России самодержавной монархии, создание представительного органа с законосовещательными функциями, защита экономических и политических интересов дворянства, расширение социальной опоры самодержавия за счет крупной буржуазии и крестьянства. Власть была готова пойти на реформы, но выжидала, колебалась, не могла выбрать определенную их модель;
2. Либеральное направление, выражавшее интересы дворянства и буржуазии, а также части интеллигенции (профессоров, адвокатов и т.д.). Выделялись либерально-консервативное и умеренно-либеральное течения. Основными организациями были «Союз земцев-конституционалистов» И.И. Петрункевича и «Союз освобождения» П.Б. Струве. Программа: обеспечение демократических прав и свобод, отмена политической монополии дворянства, диалог с властями и осуществление реформ «сверху»;
3. Радикально-демократическое направление, представленное радикальной интеллигенцией, стремившейся выражать интересы рабочего класса и крестьянства. Основными партиями были партия социалистов-революционеров (ПСР) и РСДРП. Программа: уничтожение самодержавия и помещичьего землевладения, созыв Учредительного собрания, провозглашение демократической республики, решение аграрного, рабочего и национального вопросов радикально-демократическим путем. Отстаивали революционную модель преобразований «снизу».

[1, c. 244–245]

Такова была общая  палитра сил, которым еще предстояло объединиться, официально оформиться в политические партии, хотя, как  мы можем наблюдать, некоторые успели это сделать либо за границей, либо нелегально. Новые партии возникли в начале века и в национальных районах империи: Революционная украинская партия (1900); Белорусская революционная партия (1902), переименованная год спустя в Белорусскую социалистическую громаду; Литовская демократическая партия (!902); Партия социалистов-федералистов Грузии (1904); Партия активного сопротивления Финляндии (1904) и др.

Все они так или иначе подрывали  основы самодержавного строя, а марксистская “Искра”, эсеровская “Революционная Россия” и либеральное “Освобождение”, издававшиеся одновременно за границей, немало сделали для того, чтобы русская революция стала в январе 1905 г, совершившимся фактом.

Несмотря на свое поражение, революция многое изменила в Российском государстве и в жизни самих  россиян. Несколько улучшилось материальное положение рабочих и крестьян, условия труда промышленного и сельскохозяйственного пролетариата. Были узаконены профсоюзы, сокращены сроки военной службы, ограничена цензура, принят указ о веротерпимости. Значительно смягчена была русификаторская политика царских властей в национальных регионах. Правительство взяло курс на превращение крестьян в собственников своих земельных наделов, что должно было укрепить их доверие к существующему строю. Параллельно с этим имевшие землю крестьяне, а также рабочие крупных и средних промышленных предприятий получили наряду с высшими сословиями право участвовать в выборах в Государственную думу.

Важные сдвиги произошли  и в политической системе страны. Сохранив титул самодержца, царь вынужден был разделить свою власть с двумя  законодательными органами – Государственной  думой и реформированным Государственным  советом (половина его членов теперь избиралась), которые обсуждали и принимали законы, контролировали большую часть бюджета, могли делать запросы министрам и т. д. Таким образом, Николай II перестал быть неограниченным монархом, хотя права его были по-прежнему поистине огромны. И хотя историки и правоведы до сих пор спорят о том, можно ли назвать государственный строй России после 1905 г. конституционной монархией, а Думу – настоящим парламентом или это был лишь лжеконституционный режим, значение происшедших перемен трудно переоценить.

Решающую роль сыграла революция и в процессе партийного строительства.

[2, c.77]

4. Формирование  и функционирование политических  партий в период 1905 – 1918 гг.

Революция создала в  России совершенно новую политическую атмосферу. Страна словно стремилась выговориться после многовекового молчания. Ослабление цензуры, появление сотен новых газет и журналов, созыв весной 1906 г. Государственной думы, публичное обсуждение самых острых политических вопросов – все это способствовало стремительной политизации российского общества и готовило благодатную почву для образования все новых и новых политических партий. Появившийся в разгар всероссийской стачки царский Манифест от 17 октября 1905 г. обещал даровать россиянам “незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов”. Последнее обещание можно было истолковать как завуалированное разрешение на создание не только разного рода профессиональных и профессионально-политических союзов, которые стихийно стали возникать после начала революции, но и политических партий как таковых, хотя никакого специального закона о них ни тогда, ни позже в России принято не было.

[2, c.78]

В отечественной советской  историографии было принято делить партии на четыре категории: буржуазные, мелкобуржуазные, помещичье-монархические и пролетарские. Такая классификация связана с оценкой с точки зрения классового подхода: пролетарские – революционные, все остальные – контрреволюционные. В такую классификацию необходимо внести существенные изменения.

В зависимости от политических целей, средств и методов достижения целей партии следует разделить  на несколько категорий:

• Левые [социал-демократическая – меньшевики; социалистическая (пролетарская) – большевики; неонародническая (социалисты-революционеры) – эсеры, трудовики и др.];
• Либеральные [кадеты (конституционные демократы)];
• Консервативные [октябристы (Союз 17 октября)];
• Монархические [«Союз русского народа», «Русский народный союз имени Михаила Архангела»];
• Анархические [более 20 групп, разделявших идеи П.А. Кропоткина, М.А. Бакунина].

[1, c.238]

Что касается партий революционно-социалистической ориентации, то они теперь могли  хотя бы временно перейти на полулегальное  положение и даже открыто выступать  в 1906–1907 гг. с трибуны I и II Государственной думы. Либералов же и консерваторов к созданию партийных объединений подтолкнула именно революция. Первые хотели объединиться, чтобы противопоставить себя самодержавному режиму, с одной стороны, и отмежеваться от революционеров – с другой, вторые для того, чтобы защитить самодержавие и православие не только от революционеров и либералов, но и от колебаний самой власти, проявлявшей, по их мнению, излишнюю уступчивость по отношению к “смутьянам”.

В последние месяцы 1905-го и в 1906 г. процессы партийного строительства проходили в России очень бурно. В октябре 1905 г. родились Конституционно-демократическая партия (кадеты) и Партия правового порядка, в ноябре – Союз русского народа и Торгово-промышленная партия, в декабре – Партия демократических реформ, в феврале 1906 г. прошел I съезд Союза 17 октября (октябристов) и т. д. Происходили определенные организационные подвижки и в уже существующих партиях. Так, весной 1906 г. объединились большевики, меньшевики, польские, литовские и латышские социал-демократы, а несколько позже к ним присоединился также Бунд. У эсеров, наоборот, от основного ядра партии откололся в 1906 г. левацкий Союз эсеров-максималистов, а с другой стороны, возникла более умеренная Народно-социалистическая партия реформистского толка (энесы). 

Если учесть, что вновь  создаваемые партии не должны были проходить официальной регистрации  и создавались, по существу, явочным  порядкам, удовлетворяя личные амбиции  своих лидеров и тягу тех или  иных социальных слоев и национальных групп к самоидентификации и самовыражению, то легко понять, почему процесс партийного строительства принял в России в 1905–1907 гг. такие необычные формы. По данным энциклопедии “Политические партии России” (1996), в период первой российской революции в стране действовало не менее 100 партий и 25 союзов, организаций и течений консервативной, либеральной и социалистической ориентации, что намного превосходило соответствующие показатели по другим странам.

Чем объяснить эти  поражающие воображение цифры? Во-первых, не будем забывать, что Россия была многонациональной империей. Поэтому значительная часть партий и союзов имела ярко выраженную национальную окраску: так, в Царстве Польском и на Украине было по 12 партий, в Литве – 11, Латвии – 9, Финляндии – 8, Эстонии – 5 и т.д. Существовало также около десятка еврейских партий и союзов, что отражало большую активность евреев в сопротивлении самодержавному режиму, ставившему их в особо унизительное положение по сравнению с другими национальными меньшинствами (“черта оседлости”, процентная норма при приеме в учебные заведения и т.д.). Во-вторых, многие партии и союзы носили эфемерный характер и исчезали столь же быстро, как и возникали, не оставляя даже следа в исторической памяти народа. В-третьих, существенную роль в возникновении российской супермногопартийности играли сложная социальная структура населения России и та гипертрофированная, по сравнению с другими странами, роль, которую играла в общественно-политической жизни России интеллигенция, доминировавшая во всех без исключения политических партиях. Наконец, нельзя не учитывать и специфику той обстановки, которая сложилась в России в 1905–1907 гг. и была связана с резким переходом от полного отсутствия политической свободы к некой полусвободе, когда у многих возникало вполне объяснимое желание как-то обозначить себя в политическом пространстве, найти свою нишу, завербовать сторонников, завести печатный орган и т.д. Причем если раньше путь от скромного политического кружка или группы до оформления партии растягивался на многие годы, то в обстановке революции он занимал часто месяцы, а то и недели.

При этом самыми крупными, массовыми политическими партиями в период первой российской революции  были следующие пять; Союз русского народа, Союз 17 октября (октябристы), Конституционно-демократическая партия (кадеты), Партия социалистов-революционеров (эсеры) и Российская социал-демократическая рабочая партия, в которой были две фракции – большевики и меньшевики. Была ли в этом внешне хаотическом конгломерате партий, союзов и организаций какая-то система, внутренняя логика их взаимоотношений? Безусловно, ответ должен быть утвердительным. Прежде всего, все партии можно подразделить на общероссийские, региональные и национальные. Если говорить об их программных установках, то можно выделить партии консервативные, либеральные и социалистические. С точки зрения тактики их можно разделить на правых и левых радикалов, с одной стороны, и умеренных – с другой. В Государственной думе депутаты, открыто заявившие о своей партийной принадлежности или партийных симпатиях, образовывали правый и левый фланги и находившийся между ними “центр”, в который входили кадеты, а временами и октябристы. Иными словами, здесь все зависит от угла зрения, под которым рассматривается история политических партий, от критериев подхода к их деятельности.

С известной долей  условности можно говорить и о  социальной ориентации отдельных партий. Так, социал-демократы открыто называли себя рабочей партией; эсеры, выступавшие  от имени всего “трудового народа”, постепенно превращались преимущественно в крестьянскую партию. Само за себя говорит и название Совета объединенного дворянства. Связи же кадетов и октябристов с буржуазией носили уже более сложный, во многом опосредованный характер, так же как и связи Союза русского народа с помещиками. Так или иначе, социальные критерии при классификации политических партий нужно применять очень осторожно и ни в коем случае их не абсолютизировать, как это делали марксисты.

Вместе с тем следует  подчеркнуть, что вплоть до 1917 г. ни одна политическая партия в России не прошла испытания властью и не имела опыта конструктивной государственной деятельности. Все партии, даже самые консервативные, занимались в основном критикой правительства, причем за исключением очень короткого периода, когда октябристы поддерживали Столыпина, в стране вообще не было правительственной партии или партий. С декабря 1905 г. действовала инструкция, запрещавшая государственным чиновникам вступать в какие бы то ни было партии, а в 1908 г. Сенат официально отказал кадетам в легализации их партийной деятельности.

По экспертным оценкам, в 1906–1907 гг. совокупная численность  всех российских политических партий не превышала 0,5% населения страны (в 1917 г. она возросла примерно до 1,5%). Крестьянская Россия и российская “глубинка” были охвачены партиями очень слабо.

Все эти многочисленные оговорки не меняют, однако, того факта, что в начале XX в. и особенно в 1905–1907 гг. политическая жизнь России вступила в совершенно новую фазу, одной из главных примет которой была оживленная деятельность и бешеная конкуренция различных партий, союзов и организаций.

[2, c.80]

Таким образом, к началу Первой Русской революции в стране были созданы или находились в  процессе формирования политические партии, представлявшие интересы различных социальных слоев общества. Особенности системы политических партий России в начале XX в. были следующими:

• Ни помещики, ни деловая торгово-промышленная буржуазия, ни крестьянство не имели в то время «своих», выражавших интересы партий;
• Не было правительственной (в западном понимании) партии, поскольку Совет министров назначался не думой, а лично царем и все российские партии в той или иной мере находились в оппозиции правительству, критикуя его политику либо слева, либо справа;
• Ни одна российская политическая партия до февраля 1917 г. Не прошла испытания властью;
• Слабым местом политической системы России начала XX в. был механизм функционирования многих партий (нелегальный или полулегальный);
• В Государственной думе были представлены далеко не все партии, особенно национальные;
• Крестьянская Россия, российская «глубинка» была слабо охвачена процессом партийно-политического строительства, который шел в основном в административных и промышленных центрах страны.

[1, c.244]

Однако, несмотря на специфику образования как общероссийских, так и (особенно) национальных политических организаций, партии возникали и развивались в русле общих закономерностей. Тем самым было положено начало многопартийности в России.  

4. Заключение

Таким образом, рассмотрев ключевые моменты формирования и становления политических партий в России в начале XX в., я пришел к выводу, что в нашей стране этот процесс был достаточно самобытен, и отличался от аналогичных в истории западноевропейских стран.

Процесс отличался прежде всего супермногопартийностью, т.е. политических партий было рекордно много (во многом, благодаря национальным партиям различных народов). Так же интересы некоторых слоев населения просто не были представлены. Отсутствовал полноценный законодательный орган, а трибуна Государственной думы играла очень маленькую и посредственную роль в законотворчестве.