Статистика репрессий 30-х-50-х годов

Введение

1. Идеологическая основа репрессий
2. Причины массовых репрессий
3. Политика «Красного террора»
4. Раскулачивание
5. «Социально чуждые элементы»
6. Большой террор
7. Империя лагерей
8. Смерть Сталина. Ослабление репрессий
9. Статистика репрессий 30-х-50-х годов

Заключение

Введение

Политические  репрессии 20-50-х гг. ХХ века отложили большой отпечаток на Российскую историю. Это были годы произвола, беззаконного насилия. Этот период Сталинского главенства историки оценивают по-разному. Одни из них называют это «черным пятном в истории», другие - необходимой  мерой для укрепления и возрастания  могущества Советского государства.

Репрессии 30-х годов — важное явление  в судьбе России и русского народа. Его объективного анализа еще  не было и не могло быть. Боль утрат  еще слишком велика, и любая  попытка хладнокровного анализа  выглядит аморальной. На политической арене большую роль играют сыновья  погибших в 30-е годы политиков. Сам  образ репрессий — настолько  важный инструмент политики, что все  средства создания или изменения  этого образа охраняются жесткой, хотя и не всегда явной цензурой. В  результате общественное сознание пока что не готово к восприятию не только логического анализа, но и просто достоверной информации о явлении.

Само  понятие репрессия в переводе с латинского означает подавление, карательная мера, наказание. Иными словами, подавление путём наказания.

Цель  данной работы заключается в рассмотрении политических репрессий на протяжении всего руководства Иосифа Виссарионовича Сталина.

Сталин (настоящая фамилия — Джугашвили) Иосиф Виссарионович 21.12. 1879, г. Гори, ныне Грузинская ССР, — 5.3.1953, Москва), один из руководящих деятелей Коммунистической партии, Советского государства.

  Причины массовых репрессий

Переход к политике коллективизации сельского хозяйства, индустриализации и культурной революции, который требовал значительных материальных вложений или привлечения бесплатной рабочей силы (указывается, например, что грандиозные планы освоения и создания промышленной базы в районах  севера европейской части России, Сибири и Дальнего Востока потребовали перемещения огромных людских масс.

Приготовления к войне с Германией, где пришедшие  к власти нацисты провозгласили  своей целью уничтожение коммунистической идеологии.

Для решения  этих задач требовалось мобилизовать усилия всего населения страны и  обеспечить абсолютную поддержку государственной  политики, а для этого - нейтрализовать потенциальную политическую оппозицию, на которую мог опереться противник.

Политика коллективизации  и ускоренной индустриализации привела  к резкому падению уровня жизни  населения и к массовому голоду. Сталин и его окружение понимали, что это увеличивает число недовольных режимом и пытались изобразить "вредителей" и саботажников - "врагов народа", ответственными за все экономические трудности, а также аварии в промышленности и на транспорте, бесхозяйственность и т.п. По мнению российских исследователей, показательные репрессии позволяли объяснять тяготы жизни наличием внутреннего врага.

Идеологическая  основа репрессий

Идеологическая база сталинских репрессий (уничтожение «классовых врагов», борьба с национализмом и «великодержавным шовинизмом» и т. д.) сформировалась ещё в годы гражданской войны. Самим Сталиным новый подход (концепция «усиления классовой борьбы по мере завершения строительства социализма») был сформулирован на пленуме ЦК ВКП (б) в июле 1928 года:

«Нельзя представлять дело так, что социалистические формы будут развиваться, вытесняя врагов рабочего класса, а враги  будут отступать молча, уступая дорогу нашему продвижению, что затем мы вновь будем продвигаться вперед, а они - вновь отступать назад, а потом "неожиданно" все без исключения социальные группы, как кулаки, так и беднота, как рабочие, так и капиталисты, окажутся "вдруг", "незаметно", без борьбы и треволнений, в социалистическом обществе.

Не  бывало и не будет того, чтобы  отживающие классы сдавали добровольно  свои позиции, не пытаясь сорганизовать  сопротивление. Не бывало и не будет  того, чтобы продвижение рабочего класса к социализму при классовом обществе могло обойтись без борьбы и волнений. Наоборот, продвижение к социализму не может не вести к сопротивлению эксплуататорских элементов этому продвижению, а сопротивление эксплуататоров не может не вести к неизбежному обострению классовой борьбы.»

Политика «красного  террора»

Начало  красного террора можно считать  убийство 30 августа 1918 г. председателя Петроградской ЧК М. С. Урицкого в  Петрограде и тяжелое ранение  в Москве вечером этого же дня  В. И. Ленина. Эти два события обозначили начало нового этапа в карательно-репрессивной политике советской власти. Совершенные  в двух столицах в один день террористические акты убеждали советское руководство  в существовании заговора против всех видных большевиков, в возможности  новых покушений. В этих условиях прежний подход к политическим противникам  представлялся уже допущенной ошибкой, которую необходимо исправить самыми резкими и суровыми мерами.

Отличительной чертой нового периода являлась особая роль чрезвычайных комиссий в разворачивании масштабных репрессий. Еще до постановления  о красном терроре по России прокатывается  первая волна террора, масштабы которого не сопоставимы ни с каким другим аналогичным периодом гражданской  войны.

Значительные  масштабы красный террор принял в  Поволжье, где до 30 августа 1918 г. смертная казнь применялась чаще, чем в  целом по России. Наиболее крупные  масштабы политика красного террора  в первую неделю его осуществления  приобрела в Петрограде. Особую роль в разворачивании репрессий сыграла  непримиримая позиция руководства  Северной Коммуны, в первую очередь  Г. Е. Зиновьева и отдельных представителей коллегии Петроградской губчека, в  том числе Н.К. Антипова. Общее  количество жертв красного террора в Петрограде к октябрю 1918 г. достигло почти 800 человек расстрелянных и 6229 арестованных. Массовые расстрелы в городе преследовали цель запугивания населения и предотвращения новых террористических актов.

В «Постановлении о красном терроре», принятом 5 сентября 1918 г., были изложены методы террора, его  направленность и организация. После  этого репрессии приняли более организованный и упорядоченный характер. В первую очередь удар был нанесен по офицерству и генералитету бывшей царской армии, а также по лицам, служившим в жандармерии.

Вследствие  этого офицерство составило значительную часть из взятых по постановлению  заложников. В Петрограде из 476 заложников 407 были офицеры.

Другим  объектом террора стала буржуазия. При этом не делалось особого различия между сельской и городской буржуазией, зачастую к ней причислялось даже духовенство и интеллигенция. По сравнению с офицерством расстрелы  коснулись этих категорий в меньшей  степени. В основном террор коснулся буржуазии в виде мер изоляции: концлагерей и заложничества, а  также в виде многочисленных контрибуций, налогов и других денежно-товарных поборов.

Политика  красного террора распространилась также и на другие группы населения, в том числе интеллигенцию (профессура, студенты, фельдшеры, учителя) и священнослужителей. Процентное выявление этих категории  затруднительно, в виду того, что  в советской печати подобные данные чаще всего опускались, либо в них  фигурировали расплывчатые понятия  «белогвардеец» и «контрреволюционер». Священнослужителей, по опубликованным в прессе данным ЧК, расстреляно  в сентябре 44 (по итогам года— 83), студентов— 7, учителей -4, врачей — 8.

В еще  большей мере это касалось крестьянства. Для осени 1918 г. характерны жестокие подавления крестьянских выступлений. Массовые аресты и расстрелы крестьян-мятежников имели место по всей России, в  том числе газетами фиксировались  случаи расстрелов заложников из числа  кулаков. Значительная часть расстрелов в период красного террора приходилась  здесь на сельское население, а большое  количество злоупотреблений провоцировало  крестьян на вооруженные выступления. В Тамбовской губернии против крестьян использовались денежные поборы, наказания  плетьми и прямой военный нажим. Всех сопротивлявшихся объявляли контрреволюционерами и жестоко карали за всякое неповиновение. В целом на селе карательная политика была направлена против тех же социально  опасных для советской власти слоев населения, что и в городе: буржуазии, торговцев, священнослужителей, а также крупных и средних  землевладельцев.

Заложников  чаще содержали в обычных тюрьмах, в том числе уездных. Показатели за 1918 г., выглядят следующим образом:

Концентрационный  лагерь— 1791 человек;

Тюрьмы  — 21 988 человек;

Заложники — 3061 человек;

Всего арестовано — 42 254 человека.

К ноябрю 1918 года красный террор был частично закончен. Об этом наглядно говорит  статистика: Если в сентябре 1918 г. чрезвычайные комиссии приговорили к смертной казни свыше 5 тысяч человек, то в  любом из последующих месяцев  число жертв ЧК не превышало тысячи. От политики нейтрализации середняка  советское руководство постепенно переходило к союзу с ним. Репрессии укрепляли и ускоряли становление единоличной диктатуры Сталина.

Раскулачивание

В ходе насильственной коллективизации сельского  хозяйства, которая была проведена  в СССР в период с 1928 да 1932 года, одним  из направлений государственной  политики стало подавление антисоветских  выступлений крестьян и «ликвидация  кулачества как класса», иными словами - «раскулачивание». Оно предполагало насильственное и бессудное лишение  зажиточных крестьян всех средств производства, земли и гражданских прав, и последующее выселение их в отдаленные районы страны.

Таким образом, государство уничтожало основную социальную группу сельского населения.

Попасть в списки кулаков, мог любой крестьянин. Масштабы сопротивления коллективизации  были настолько велики, что захватили  далеко не только кулаков, но и многих середняков, противившихся коллективизации.

Протесты  крестьян против коллективизации, против высоких налогов и принудительного  изъятия «излишков» зерна выражались в его укрывательстве, поджогах и  даже убийствах сельских партийных  и советских активистов.

30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП (б)  приняло постановление «О мероприятиях  по ликвидации кулацких хозяйств  в районах сплошной коллективизации». Согласно постановлению, кулаки были разделены на три категории:

1.Контрреволюционный  актив, организаторы террористических  актов и восстаний

2.Остальная  часть контрреволюционного актива  из наиболее богатых кулаков  и полупомещиков

3.Остальные  кулаки

Главы кулацких семей первой категории  арестовывались, и дела об их действиях  передавались на рассмотрение спецтроек  в составе представителей ОГПУ, обкомов (крайкомов) ВКП (б) и прокуратуры. Члены  семей кулаков первой категории  и кулаки второй подлежали выселению  в отдаленные местности СССР или  отдаленные районы области, края, республики на спецпоселение.

Кулаки, третьей категории, расселялись  в пределах района на специально отводимых  для них землях.

Семьи арестованных, заключенных в концлагеря или приговоренных к расстрелу, подлежали высылке в отдаленные северные районы СССР.

Приказ  предусматривал также и массовое выселение наиболее богатых кулаков, т.е. бывших помещиков, полупомещиков, «местных кулацких авторитетов» и «всего кулацкого кадра, из которых формируется  контрреволюционный актив», «кулацкого антисоветского актива», «церковников и сектантов», а также их семей  в отдаленные северные районы СССР. А также первоочередное проведение кампаний по выселению кулаков и  их семейств в следующих районах СССР.

В связи  с этим, на органы ОГПУ была возложена  задача по организации переселения  раскулаченных и их трудового  использования по месту нового жительства, подавления волнений раскулаченных  в спецпоселениях, розыск бежавших из мест высылки. Непосредственно руководством массовым переселением занималась специальная  оперативная группа под руководством начальника Секретно-оперативного управления Е.Г. Евдокимова. Стихийные волнения крестьян на местах подавлялись мгновенно. Лишь летом 1931 года потребовалось привлечение  армейских частей для усиления войск ОГПУ при подавлении крупных волнений спецпереселенцев на Урале и в Западной Сибири.

Всего за 1930—1931 годы, как указано в справке  Отдела по спецпереселенцам ГУЛАГа ОГПУ, было отправлено на спецпоселение 381 026 семей общей численностью 1 803 392 человека. За 1932—1940 гг. в спецпоселения прибыло  еще 489 822 раскулаченных.

«Социально чуждые элементы»

Если  крестьянство заплатило самую тяжелую  дань волюнтаристскому сталинскому  плану радикального изменения общества, то другие социальные группы, называемые «социально чуждыми», были под разными  предлогами выброшены на обочину  нового общества, лишены гражданских  прав, изгнаны с работы, оставлены  без жилья, спущены вниз по ступеням социальной лестницы, отправлены в  ссылку

С конца 1928 года тысячи промышленных кадров, «старорежимных инженеров» были уволены, лишены продуктовых  карточек, бесплатного доступа к  врачам, иногда выселены из своих жилищ.

Кампания  по «чистке» отдельных учреждений ужесточилась летом 1930 года, когда Сталин, желая  навсегда покончить с «правыми», и в частности с Рыковым, в  тот момент занимавшим пост главы  правительства, решил продемонстрировать связи последних со «специалистами-саботажниками». В августе-сентябре 1930 года ОГПУ многократно  увеличило число арестов известных  специалистов, занимавших важные посты  в Госплане, в Государственном  банке и в наркоматах финансов, торговли и земледелия. Среди арестованных был, в частности, профессор Кондратьев — открыватель знаменитых циклов Кондратьева, заместитель министра сельского хозяйства по продовольствию во Временном правительстве, руководивший смежным с Наркомфином институтом, а также профессора Чаянов и Макаров, занимавшие важные посты в Нар-комземе, профессор Садырин, член правления Государственного банка СССР, профессора Рамзин и Громан, бывший одним из видных экономистов и самых известных в Госплане статистиков, и многие другие известные специалисты.

В последующие  месяцы состоялось несколько аналогичных  процессов. Некоторые из них происходили  при закрытых дверях, такие, например, как процесс «специалистов ВСНХ»  или о «рабоче-крестьянской партии». Другие процессы были публичными, например, «процесс промпартии», в ходе которого восемь человек «признались» в том, что создали обширную сеть, состоящую из двух тысяч специалистов, чтобы на деньги иностранных посольств организовать экономический переворот. Эти процессы поддержали легенду о саботаже и заговорах, которые были столь важны для укрепления сталинской идеологии.

За  четыре года, с 1928 по 1931 год, 138 000 специалистов промышленности и управленческого  аппарата оказались выключенными из жизни общества, 23 000 из них были списаны  по первой категории («враги советской  власти») и лишены гражданских прав. Травля специалистов приняла огромные размеры на предприятиях, где их заставляли необоснованно увеличивать  выпуск продукции, отчего росло число  несчастных случаев, брака, поломок  машин. С января 1930 до июня 1931 года 48% инженеров Донбасса были уволены  или арестованы: 4 500 «специалистов-саботажников»  были «разоблачены» в первом квартале 1931 года в одном только секторе  транспорта. Выдвижение целей, которые  заведомо не могут быть достигнуты, приведшее к невыполнению планов, сильному падению производительности труда и рабочей дисциплины, к  полному игнорированию экономических  законов, закончилось тем, что надолго  расстроило работу предприятий.

Антирелигиозное наступление 1929—1930 годов разворачивалось  в два этапа. Первый — весной и  летом 1929 года — был отмечен ужесточением действия антирелигиозного законодательства периода 1918—1922 годов. 8 апреля 1929 года было издано постановление, усиливающее  контроль местных властей за духовной жизнью прихожан и добавляющее новые  ограничения в деятельности религиозных  объединений. Отныне всякая деятельность, выходящая за рамки «удовлетворения религиозных потребностей», попадала под действие закона об уголовной ответственности, в частности, 10 пар. 58 ст. УК, предусматривающего наказание от трех лет тюремного заключения и до смертной казни за «использование религиозных предрассудков для ослабления государства». 26 августа 1929 года правительство установило пятидневную рабочую неделю — пять дней работы и один день отдыха, выходной; таким образом, указ устранял воскресенье как день отдыха для всех групп населения. Эта мера должна была помочь «искоренению религии».

В октябре 1929 года было приказано снять церковные  колокола: «Колокольный звон нарушает право широких атеистических  масс городов и деревень на заслуженный  отдых». В последующие годы открытое активное наступление против церкви сменилось негласным, но жестким административным преследованием духовенства и верующих

Что касается Православной церкви в целом, то число  служителей и мест проведения служб  сильно уменьшилось под постоянным давлением властей, несмотря на то, что перепись населения 1937 года, позднее  засекреченная, показала наличие 70% верующих в стране.

В январе 1930 года власти начали кампанию по искоренению  «частного предпринимательства». Эта  операция была направлена против торговцев, ремесленников, а также многих представителей свободных профессий, в целом  их было зафиксировано около полутора миллионов. Во времена НЭПа они весьма мирно трудились в «частном секторе». Эти предприниматели, частный капитал  которых в торговле не превышал 1000 рублей (98% из них вообще не использовали наемных работников), были мгновенно  лишены возможности продолжать свою деятельность из-за увеличения налогообложения  в десять раз. Они подверглись  конфискации имущества как «деклассированные, паразитические или «социально чуждые элементы», были лишены всех гражданских  прав как представители «бывших» или как «члены прежнего класса имущих и царского аппарата».

Постановление от 12 декабря 1930 года зафиксировало  более 30 категорий лишенцев: бывших землевладельцев, бывших торговцев, бывших кулаков, бывших дворян, бывших полицейских, бывших царских чиновников, бывших «владельцев частных предприятий», служителей культа, монахов, монахинь, бывших членов оппозиционных политических партий, бывших белых офицеров и т.д. Дискриминационные меры, жертвами которых стали лишенцы, представлявшие в 1932 году 4% избирателей, составлявшие вместе с семьями 7 миллионов человек, не ограничивались лишением избирательных прав. В 1929—1930 годах их лишили права на жилье, на медицинское обслуживание и на продуктовые карточки. В 1933—1934 годах были приняты еще более строгие меры, возникшие в ходе операций по паспортизации, направленных на чистку городов от «деклассированных элементов».

С конца 1928 по конец 1932 года советские города были наводнены крестьянами, число  которых близилось к 12 миллионам  — это были те, кто бежал от коллективизации и раскулачивания. Только в Москве и Ленинграде появилось три с половиной миллиона мигрантов. Среди них было немало предприимчивых крестьян, предпочитавших бегство из деревни самораскулачиванию или вступлению в колхозы. В 1930—1931 годах бессчетные стройки поглотили эту весьма неприхотливую рабочую силу. Но начиная с 1932 года власти стали опасаться беспрерывного и неконтролируемого потока населения, который превращал города в подобие деревень, тогда как властям нужно было сделать их витриной нового социалистического общества; миграция населения ставила под угрозу всю эту, начиная с 1929 года, тщательно разрабатываемую продовольственно-карточную систему, в которой число «имеющих права» на продуктовую карточку увеличилось с 26 миллионов в начале 1930 года до почти 40, к концу 1932 года. Миграция превращала заводы в огромные становища кочевников. По мнению властей, «новоприбывшие из деревни могут вызвать негативные явления и развалить производство обилием прогульщиков, упадком рабочей дисциплины, хулиганством, увеличением брака, развитием преступности и алкоголизмом».

Чтобы победить стихию, власти решили в ноябре-декабре 1932 года принять репрессивные меры к нарушителям производственной дисциплины на работе и тем самым попытаться очистить города от «социально чуждых элементов». Постановление от 15 ноября 1932 года предусматривало за прогул следующие меры наказания: немедленное увольнение, лишение продовольственных карточек, выселение нарушителей с места жительства. Его очевидной целью было разоблачение «псевдорабочих». Постановление от 4 декабря 1932 года предоставляло предприятиям право самим решать, кого следует лишить продуктовых карточек, и преследовало цель выявления и удаления всех «мертвых душ» и «паразитов», несправедливо внесенных в муниципальные списки на продовольственные карточки.

Но  чуть ли не самым главным стало  введение 27 декабря 1932 года внутригосударственного паспорта. Паспортизация населения  отвечала многим целям, обозначенным во вступлении к этому закону: ликвидации «социального паразитизма», ограничению  проникновения кулаков в города, а также их рыночной деятельности, ограничению исхода сельского населения, сохранению чистоты городов.

В течение 1933 года было выдано 27 миллионов паспортов, при этом паспортизация сопровождалась операциями по «очистке» городов от нежелательных категорий населения. Начавшаяся в Москве 5 января 1933 года первая неделя паспортизации работающих на двадцати промышленных предприятиях столицы помогла «выявить» 3 450 бывших белогвардейцев, бывших кулаков и других «чуждых и преступных элементов». В закрытых городах около 385 000 человек не получили паспортов и были вынуждены покинуть места проживания в срок до десяти дней с запретом на устройство в другом городе, даже «открытом».

В течение 1933 года были проведены наиболее впечатляющие операции «по паспортизации»: с 28 июня по 3 июля арестовали и депортировали  к местам работы в Сибирь 5470 цыган  из Москвы. С 8 по 12 июля были арестованы и депортированы 4750 «деклассированных  элементов» из Киева; в апреле, июне и июле 1933 года произведены облавы и высылка трех составов «деклассированных  элементов из Москвы и Ленинграда», что составило в целом более 18 000 человек. Первый из этих составов оказался на острове Назино, где за один месяц  погибло две трети депортированных.

Весной 1934 года правительство предпринимает  репрессивные меры в отношении малолетних беспризорников и хулиганов, число  которых в городах значительно  возросло в период голода, раскулачивания и ожесточения социальных отношений. 7 апреля 1935 года Политбюро издало указ, в соответствии с которым предусматривалось  «привлекать к суду и применять  необходимые по закону санкции к  подросткам, достигшим 12 лет, уличенным  в грабежах, насилии, нанесении телесных повреждений, членовредительстве и убийствах». Спустя несколько дней правительство направило в прокуратуру секретную инструкцию, где уточнялись уголовные меры, которые следует применять в отношении подростков, в частности, там было сказано, что следует применять любые меры, «включая высшую меру социальной защиты», иначе говоря — смертную казнь. Таким образом, прежние параграфы Уголовного кодекса, в которых запрещалось присуждать к смертной казни несовершеннолетних, были отменены.

Однако  размах детской преступности и беспризорничества  был слишком велик, и эти меры не дали никакого результата.

Несколько цифр помогут представить размах этого явления. В течение только одного 1936 года более 125 000 малолетних бродяг прошли через НКВД; с 1935 по 1939 год  более 155 000 малолетних были упрятаны в колонии НКВД. 92 000 детей в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет прошли через судебные органы только за 1936—1939 годы. К 1 апреля 1939 года более 10 000 малолетних были вписаны в систему лагерей ГУЛАГа.

В первой половине 30-х годов размах репрессий, которые осуществлялись государством и партией против общества, то набирал  силу, то немного ослабевал. Серии  террористических актов и чисток с последующим затишьем позволяли  сохранять определенное равновесие, каким-то образом организовать тот  хаос, который мог бы породить постоянное противостояние или, хуже того, незапланированный  поворот событий.

  Большой террор

1 декабря  1934 года в 16 часов 37 минут по  московскому времени в Смольном  был убит первый руководитель  Ленинградского обкома ВКП (б)  Сергей Миронович Киров. Это  убийство было максимально использовано  Сталиным для окончательной ликвидации  оппозиции и дало начало новой  волне репрессий, развернутых  по всей стране.

С декабря 1934 г. начались аресты бывших деятелей оппозиционных групп, прежде всего  троцкистов и зиновьивцев. Их обвинили в убийстве С.М.Кирова, в подготовке террористических актов против членов сталинского руководства. В 1934-1938 гг. был сфабрикован ряд открытых политических судебных процессов. Почти  все подсудимые на открытых процессах  лгали на себя, подтверждали вздорные обвинения в свой адрес, славословили Коммунистическую партию и её руководство  во главе со Сталиным. Это объясняется, очевидно, и давлением на них со стороны следствия, лживыми обещаниями сохранить жизнь им и их родственникам. Одним из главных же аргументов следователей был: « так надо для партии, для  дела коммунизма».

Процессы  над лидерами оппозиции послужили политическим обоснованием для развязывания небывалой волны массового террора против руководящих кадров партии, государства, включая армию, органы НКВД, прокуратуры, промышленности, сельского хозяйства, науки, культуры и т. д., простых тружеников. Точное число жертв в этот период еще не подсчитано. Но о динамике репрессивной политики государства говорят данные о численности заключенных в лагерях НКВД (в среднем за год): 1935 г.— 794 тыс., 1936 г.— 836 тыс., 1937 г.— 994 тыс., 1938 г.— 1313 тыс., 1939 г.— 1340 тыс., 1940 г.-1400 тыс., 1941 г.- 1560 тыс.

Страну  охватил массовый психоз поисков  «вредителей», «врагов народа», доносительства. Партийцы не стесняясь, открыто, ставили  себе в заслугу количество разоблачённых  «врагов» и написанных доносов. Например, кандидат в члены московского  горкома партии Сергеева-Артёмова, выступая на IV городской партконференции  в мае 1937 г. с гордостью говорила , что она разоблачила 400 «белогвардейцев». Доносы писали друг на друга, друзья и подруги, знакомые и сослуживцы, жёны на мужей, дети на родителей.

Миллионы  партийных, хозяйственных работников, учёных деятелей культуры, военных, простых  рабочих, служащих, крестьян были репрессированы без суда, решением органов НКВД. Его руководителями в это время  были одни из самых мрачных фигур  отечественной истории: бывший питерский  рабочий, человек почти карликового  роста, Николай Ежов, а после его  казни - партийный работник из Закавказья Лаврентий Берия.

Пик репрессий  пришёлся на 1937-1938 гг. Задания по организации  и масштабам репрессий НКВД получал  от Политбюро ЦК и лично Сталина. В 1937 г. было дано секретное указание о применении физических пыток. С 1937 г. репрессии обрушились и на органы НКВД. Были расстреляны руководители НКВД Г.Ягода и Н.Ежов.

Сталинские  репрессии имели несколько целей: уничтожали возможную оппозицию, создавали  атмосферу всеобщего страха и  беспрекословного подчинения воле вождя, обеспечивали ротацию кадров за счёт выдвижения молодёжи, ослабляли социальную напряжённость, взваливая вину за трудности  жизни на «врагов народа», обеспечивали рабочей силой Главное управление лагерей (ГУЛАГ).

Однако  следует помнить, что в ходе террора  возмездие настигло многих большевистских деятелей, совершивших кровавые массовые злодеяния, как в годы гражданской  войны, так и в последующее  время. Сгинувшие в застенках  НКВД высокопоставленные партийные  бюрократы : П.Постышев, Р.Эйхе, С.Косиор, А.Бубнов, Б.Щеболдаев, И.Варейкис, Ф.Голощёкин, военные , в т.ч. маршал В.Блюхер; чекисты: Г.Ягода, Н.Ежов, Я.Агранов и многие другие сами были организаторами и вдохновителями массовых репрессий.

К сентябрю 1938 года основная задача репрессий  была выполнена. Репрессии уже начали угрожать новому поколению партийно-чекистских руководителей выдвинувшихся в ходе репрессий. В июле-сентябре был осуществлён массовый отстрел ранее арестованных партфункционеров, коммунистов, военачальников, сотрудников НКВД, интеллигентов и прочих граждан, это стало началом конца террора. В октябре 1938 были распущены все органы внесудебного вынесения приговоров (за исключением Особого Совещания при НКВД, так как оно получило после прихода в НКВД Берии).

Империя лагерей

Тридцатые годы, годы беспрецедентных репрессий, отмечены рождением чудовищно разросшейся  системы лагерей. Архивы ГУЛАГа, ставшие  сегодня доступными, позволяют точно  обрисовать развитие лагерей в течение  этих лет, различные реорганизации, приток и число заключенных, их экономическую  пригодность и распределение  на работу в соответствии с типом  заключения, а также пол, возраст, национальность, уровень образования.

В середине 1930 года около 140 000 заключенных уже  работали в лагерях, управляемых  ОГПУ. Одно только огромное строительство  Беломорско-Балтийского канала требовало 120 000 рабочих рук, иными словами, значительно ускорялся перевод  из тюрем в лагеря десятков тысяч  заключенных. В начале 1932 года более 300 000 заключенных отбывали повинность на стройках ОГПУ, где ежегодный  процент смертности равнялся 10% от общего количества заключенных, как это  было, например, на Беломорско-Балтийском канале. В июле 1934 года, когда проходила  реорганизация ОГПУ в НКВД, ГУЛАГ  включил в свою систему 780 небольших  исправительных колоний, в которых  содержались всего 212 000 заключенных; они считались экономически малоэффективными и неудовлетворительно управляемыми и зависели тогда только от Народного  комиссариата юстиции. Чтобы добиться производительности труда, приближающейся к той, что была в целом по стране, – лагерь должен был стать большим и специализированным. 1 января 1935 года в объединенной системе ГУЛАГа содержалось более 9б5 000 заключенных, из которых 725 000 попали в «трудовые лагеря» и 240 000 – в «трудовые колонии», были и небольшие подразделения, куда попадали менее «социально опасные элементы», приговоренные к двум-трем годам.