МОСКОВСКИЙ ПСИХОЛОГО-СОЦИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

     ЭЛЕКТРОСТАЛЬСКИЙ ФИЛИАЛ 
 
 
 
 
 

     Дисциплина : «Психология масс».

     Реферат на тему :

«Структурный анализ психологии масс ».

     Выполнила студентка группы ПП-06 Рожина М.Р.

     Проверила _______________ 
 
 
 
 
 

     Электросталь 2012 г. 
 
 
 
 

Содержание

стр. 

Глава 1. Масса  и ее характеристики…………………………………………………………..3  

Глава 2. Идентификация  внутри массы. Необходимость принуждения, насилия 

и вождя………………………………………………………………………………………….7 

Глава3. Вождь  и масса. Управление массой…………………………………………………15 

Заключение……………………………………………………………………………………...20 

Список литературы……………………………………………………………………………..21 
 
 
 
 

Глава 1. Масса и ее характеристики

     Проблеме  исследования человеческих масс посвящена  не одна книга и концепция. Еще  в древности философы пытались объяснить  особую природу поведения людей, собирающихся вместе или хотя бы чувствующих  свою общность. Интерес к данной теме был, во-первых, связан с тем, что  развитие человеческой истории происходило  так или иначе при непосредственном и главном участии людских  масс, т.е. масса – есть главный  творец истории, ее двигатель, или как  сходным образом выражался Л.Н. Толстой в своем романе-эпопее «Война и мир»: «Народ – творец истории». Во-вторых, любого человека, находящегося не в массе, стоящего как бы в стороне  и наблюдающего за ней, всегда поражала разительная перемена, происходившая  с людьми, которые позволяли себе делать то, на что не решились бы в  своей обычной жизни гражданина-индивидума. Наблюдателя просто изумляло, что тихий, скромный, спокойный человек, к тому же хороший семьянин в своей обычной жизни вдруг становится бесстрашным и жестоким, когда он оказывался среди массы людей, выдвигающей свои требования касательно немедленного исполнения своих желаний, массы людей, которая состоит из таких же, как он средних обывателей. Приведем пример:

     «В  горном городке Сарцано вожаки социалистических организаций произвели разгром жилищ и избиение местных националистов. Власти отправили туда небольшой отряд войск на двух или трех грузовиках. Революционеры оказались предупрежденными и

устроили  ловушку. Грузовики с присланными  восстанавливать порядок моряками застряли в узенькой улочке, перегороженной баррикадами. Сидевшие в засаде "дружинники" подвергли моряков обстрелу из-за прикрытия, забросали камнями. Моряки оказались вынужденными сдаться  на капитуляцию. Разъяренная толпа  набросилась на сдавшихся и обезоруженных  людей и почти всех их перебила. Расправа носила неописуемый зверский характер. Особенно неистовствовали женщины социалистки. Они не только убивали моряков, но еще и издевались над умирающими самым циничным образом. Подробности таковы, что в печати о них нельзя говорить». [13]

     Согласитесь, что женщину по праву считают  существом хрупким и мягким с  врожденным инстинктом материнства, не способным на агрессивные действия насильственного характера, тем  более на описанные выше зверства над пленными и безоружными соотечественниками.

       «Как типичный пример можно  привести убийство губернатора  Бастилии де Лоней. После взятия этой крепости губернатора окружила очень возбужденная толпа, и со всех сторон его стали осыпать ударами. Одни предлагали его повесить, другие - отрубить ему голову или привязать его к хвосту лошади. Отбиваясь, он нечаянно ударил ногой одного из присутствующих. Тотчас же кто-то предложил, чтобы получивший удар перерезал горло губернатору, и это предложение было немедленно принято толпой. Тот, кому пришлось выполнить роль палача, был повар без места, отправившийся вместе с другими зеваками в Бастилию посмотреть, что там делается. Повинуясь общему решению, он был убежден, что совершает патриотический подвиг и даже заслуживает медали за то, что убил чудовище. Врученной ему саблей он ударил губернатора по голой шее, но сабля оказалась плохо заточенной. Тогда он преспокойно вынул из своего кармана маленький ножик с черной ручкой, и так как в качестве повара он научился резать мясо, то при помощи этого ножа благополучно окончил операцию, которую должен был сделать». [5]

            Но толпа способна не только  на животную жестокость, но и  на отчаянные поступки благородства  и великодушия, с готовностью  и беспрекословностью жертвуя  жизнями своих членов, чему история  неоднократно может свидетельствовать.  Мне как русскому человеку, достаточно  хорошо знающему прошлое своей  страны, сразу же приходят на  ум фанатический героизм жителей  первых русских городов во  время татаро-монгольского нашествия, когда мирные жители предпочитали неминуемую смерть для себя и всех своих близких пленению и владычеству «басурманов»; мне вспоминается искренний патриотизм крепостных крестьян во время похода Наполеона в Россию, когда те сжигали все свое добро и уходили в леса, оставляя французам лишь горы пепла и километры выжженной земли, хотя порядки, которые с собой нес Наполеон, были несравнимо лучше для крестьян, чем существовавшее рабство помещиков; и как тут забыть подвиг всего советского народа в годы Великой Отечественной войны, с религиозной нетерпимостью по отношению к фашизму и верой в Сталина и в коммунистическую партию проливавшего свою кровь на полях сражений. Далее можно до бесконечности продолжить приводить примеры бесстрашного героизма или звериной жестокости массы, что даст нам только поверхностный материал следствий, не дав самого главного – причин такого поведения. Поэтому здесь я вынужден перейти от красочного изложения эпизодов человеческой истории к более скучному, но необходимому анализу психологии индивидов, составляющих массу.

      Предыдущие  примеры поведения человеческой толпы наталкивают нас на тот  вывод, что у человека, находящегося в массе, появляются новые мотивы и психологические установки  собственного поведения, в корне  отличающиеся от тех, которые были у  него до этого. Миролюбивый гражданин, для которого на первом месте стоят  собственное благополучие и благополучие своей семьи, в одночасье становится воинственным радикалом, для которого понятия общечеловеческого гуманизма  и личные интересы мало что значат по сравнению с интересами общими. Человек, который обычно принимает  решение после долгих взвешенных раздумий, в массе принимает решения  с поражающей быстротой, точно такое  же как и другие члены массы, при этом все они верят в его истинность и абсолютность. Верят в истинность и абсолютность даже в том случае, если это решение или идея заведомо бредовы и не поддаются логическому объяснению, а зачастую просто противоречат какой-либо логике. Налицо значительное снижение интеллектуального уровня человека из массы до аффективного, сверх эмоционально напряженного состояния, когда холодный ум и трезвый рассудок уступают место, как бы сказали сентиментальные поэты, «велениям сердца», неконтролируемым инстинктам и нервно-психическим импульсам. Человек деградирует до уровня первобытного животного. Человек в таком состоянии чрезвычайно подвержен влиянию со стороны, он словно ищет этого влияния – достаточно его направить в нужную сторону и он с фанатизмом туда последует. Человек в массе является овцой, ищущей своего пастуха, а когда находит его, то служит ему как преданный пес. И наконец не следует забывать о том, что человек в массе теряет какое-либо чувство социальной ответственности перед другими людьми, теряет чувство адекватной самооценки своих действий и поступков. Толпа позволяет своим членам действовать анонимно, а ее многочисленность и, как следствие, кажущаяся мощь рождает у человека чувство собственной неуязвимости и безнаказанности. То есть в массе исчезают все те препятствия, которые преграждают человеку в нормальной жизни выход его первобытных инстинктов наружу. Вот что сказал Г. Лебон в «Психологии народов и масс»: «Так как масса не сомневается в истинности или ложности своих аргументов и имеет при этом сознание своей силы, то она столь же нетерпима, как и доверчива к авторитету. Она уважает силу и мало поддается воздействию доброты, означающей для нее лишь своего рода слабость. Она требует от своих героев силы, и даже насилия. Она хочет, чтобы ею владели, чтобы ее подавляли. Она хочет бояться своего властелина. Будучи в основе чрезвычайно консервативна, она питает глубокое отвращение ко всем новшествам и успехам – и безграничное благоговение перед традицией». [5]

      Думаю, что все сказанное нуждается  в необходимых уточнениях и разъяснениях, дабы у читателя не сложилось однобокое  представление о массе как  о простом кровожадном сборище  людей. Главный фактор, который превращает из обыкновенного множества людей  единую массу, состоит в общности их взглядов и позиций по определенным вопросам, а также общности их положения в сложившейся ситуации. «Чем сильнее эта общность, тем легче образуется из отдельных людей психологическая масса и тем поразительнее проявляется демонстрация массовой души» [20]

      Здесь важно отметить, что процессу образования  массы предшествует процесс положительной  идентификации между ее будущими членами. Например, совершенно понятно, что нельзя образовать единую массу  из современных среднестатистических 18-летних юношей и девушек и людей  пенсионного возраста по вопросу  о значении стахановского движения в жизни страны в 30-ые гг. XX века. Здесь просто отсутствует почва для идентификации членов этих двух возрастных групп. Зато достаточно легко образовать массу из подростков и пенсионеров касательно вопроса игры российской сборной по футболу.

      Как только выясняется общность у значительной части людей, то неминуемо возникает  лавинообразная реакция образования  у каждого присутствующего при  этом человека психологических черт массы. При этом получается так, что  достаточно индивиду почувствовать  в чем-то общность с другими людьми, как он совершенно беззаговорочно принимает на веру то, что является истиной и абсолютом для других, подчас коренным образом меняя свои прежние убеждения. В социологии это явление получило название конформизма, в терминологии же массовой психологии это называется более неблагозвучно – «зараза» или «заражение». Действительно, процесс образования из определенного инертного количества людей единой массы и последующая идеологизация этой массы какой-нибудь «непогрешимой истиной» напоминает скорее процесс заражения клеток организма каким-нибудь вирусом. К этому еще следует добавить, что для процессов положительной идентификации индивидов, образования и идеологизации массы вовсе не обязательно собрание людей в определенном месте. Масса может образовываться как очно, так и заочно (дистанционно) – пространственных преград для нее не существует. Единственное, что может помешать образованию массы, - это отсутствие положительной идентификации одних людей с другими людьми, а также отсутствие непосредственной связи с ними. Объяснению феноменов идентификации и «заражения» посвящена следующая глава, а в этой мне еще следует сказать, что массы очень многообразны по формам своего существования, причинам и целям своего образования, длительностью существования, организацией и по многим другим параметрам. Но во всех них как залог существования выступает именно фактор сходства и общности, положительной идентификации между их членами. 
 
 
 
 

Глава 2. Идентификация  внутри массы. Необходимость  принуждения, насилия  и вождя

      Если  абстрагироваться целиком и полностью  от общественной морали, религиозных  учений, разных философских концепций, от всего того, что призвано давать человечеству смысл жизни и взглянуть  на человека с чисто биологической  точки зрения, как на обыкновенного  представителя животного мира, то получается, что целью существования  каждого человека является собственное  воспроизводство. Вряд ли, кто осмелится  оспорить тот факт, что половое (сексуальное) влечение является сильнейшим общечеловеческим инстинктом самосохранения, без которого человечества бы просто не существовало, и который, надо прямо сказать, занимает главенствующее положение в жизни  любого человека, во многом определяя  его поведение. Поэтому сексуальная  энергия является мощнейшим видом  психической энергии человека, сублимация которой, то есть преобразование от целей  непосредственного удовлетворения полового влечения к иным целям, позволяет  изменять поведение человека в нужную сторону. У вас, наверное, напрашивается  вопрос: А как это связано с  данной темой исследования? Связано и является цементирующим фактором в связи индивидов массы друг с другом.

      Психоанализом З. Фрейда доказано, что в человеческой психике существует несколько инстанций, к которым человек обращается при определении своего поведения. Этими инстанциями по терминологии Фрейда являются: Я, Оно и Сверх-Я (Идеал-Я). При рождении человек обладает только одной инстанцией – это Оно. Оно определяет все инстинктивные установки поведения человека, начиная от инстинкта принятия пищи и кончая интересующим нас половым инстинктом. Говоря более простым языком, Оно закладывает в нас те необузданные и эгоистические желания, которые нас с детства принуждают сдерживать и подавлять посредством воспитания. Воспитание в свою очередь формирует в нашей психике вторую инстанцию – Я, которая определяет установки в поведении человека, согласующиеся с требованиями существующей общественной морали и культурными нормами. Наша психика с детства подвергается влиянию со стороны общества с той главной целью, чтобы из индивидуума получить члена общества, отвечающего его требованиям, а не дикое животное, которое может нанести обществу непоправимый ущерб. Поэтому человеческая психика под воздействием воспитания вынуждена изменяться с тем условием, чтобы животные позывы контролировались приобретенной психической надстройкой, что и происходит посредством преобразования и сублимации. Яркий тому пример сублимация полового влечения к своим родителям у маленького ребенка, который испытывает определенную сексуальную предрасположенность к родителю противоположного пола и воспринимает как за конкурента родителя одного с ним пола. Но невозможность сближения с одним из родителей и устранения другого (конкурента) вынуждает психологию ребенка к вытеснению первичных сексуальных позывов из области отношений в семье, замещая их нежными чувствами. Хотя большая предрасположенность ребенка-мальчика к матери, а ребенка-девочки к отцу все равно остается, сублимируясь до разрешенного общественной моралью уровня.

      Следующей и последней инстанцией в человеческой психике является Сверх-Я. Ее еще называют Идеал-Я, так как именно эта инстанция подвергает идеализации черты выбранного объекта. Фрейд ей нашел еще одно общеупотребительное название – совесть. Если Я определяет установки поведения человека в обыкновенных ситуациях и, как правило, напрямую связано с теми принципами, что заложены воспитанием, то Сверх-Я требует от психики человека выбор идеала, то есть того объекта или его черт (что в общем-то равнозначно), которым следует подражать, следовательно, стремиться к ним и тем более уважать. Чтобы была более понятна приведенная мною формулировка, давайте вернемся к примеру с маленьким ребенком. Мы уже выяснили, что малыш в силу своих природных начал испытывает влечение к родителю противоположного с ним пола, а на пути у него стоит родитель одного с ним пола. Насчет сублимации сексуальной энергии – тут все понятно, а как же быть с изменением отношения ребенка к однополому с ним родителю? Вот тут-то психика ребенка выбирает объектом для подражания и идеализации личность отца, если это мальчик, или личность матери в случае с девочкой, ибо психологически и даже инстинктивно ребенок начинает понимать, что ему будет куда более безопаснее подстроиться под существующий порядок вещей, чем не подстраиваться вовсе. Мальчик в отце, а девочка в матери видят ту силу, которая препятствует им в природном выражении своих половых привязанностей, поэтому ребенок хочет приобрести черты этой силы, стать как можно больше похожим на эту силу и избавиться от ощущения подавления и угнетения своих природных начал. То есть имеет место сублимация (преобразование) первоначальной агрессии, имеющей сексуальную подоплеку, в идеализацию личности одного из родителей. Поэтому также естественно, когда мальчик во многих местах копирует отцовскую линию повеления, а девочка – линию поведения матери. Отец в жизни мальчика, а мать в жизни девочки становятся первыми объектами, которые проецируются в Идеал-Я и становятся образцами для подражания и почитания. При этом не следует сбрасывать со счетов тот факт, что часто вторым объектом для идеализации ребенок выбирает родителя противоположного пола, так как сублимация полового влечения заставляет ребенка отказаться от первичных желаний и заменить комплекс неудовлетворенности почитанием качеств родителя, то есть опять как и в предыдущем случае ребенок идеализирует личность родителя, так как родитель для ребенка предстает в образе той силы, которой ребенку столь недостает вследствие элементарной невозможности удовлетворить свои притязания сексуального характера. Ребенок вынужден ограничивать себя (его вынуждают) до сведения своей либидинозности (в терминологии Фрейда – влечение, желание, любовь, стремление к удовольствию) к идеализации того, чем ему никогда не будет суждено обладать из-за общественных запретов и культурных норм, возмещая тем самым свою утрату.

      Процесс идеализации ребенком своих родителей  во многом похож на процесс обожествления  каких-либо объектов или явлений: человек  идеализирует (обожествляет) и сублимирует  то, чего ему никогда не достичь, чего он боится, чем хочет обладать. И у бога появляются соответствующие  черты. Психика человека таким образом адаптируется к меняющимся условиям существования, чаще всего формирующимся за счет общественной морали. Например, почти во всех без исключения религиях главенствующее место отводится положению о загробном мире – жизни после смерти, что объясняется тем, что естественный страх перед смертью с возникновением социальных институтов (преград, препятствий и направлений всему животному в человеке) заменяется идеализацией той неведомой и пугающей силы, которую ни одному из живых не суждено познать. Приведу еще один пример: современной психологией открыт непонятный на первый взгляд синдром – синдром заложника. Суть его в том, что люди, находившиеся некоторое время против собственной воли в заложниках у бандитов, начинают с благосклонностью и почитанием вместо осуждения относиться к своим поработителям. Здесь тоже имеет место процесс проецирования объекта личности преступника, имеющего власть и силу над заложниками, в Идеал-Я.

      А сколько было написано и сказано  насчет дедовщины в российской армии  и путях ее искоренения, но мало кто  задумывался о психологической  необходимости такого явления, как  дедовщина, для вооруженных сил. Насилие и «обряды посвящения»  позволяют через проекцию личностей  «дедов» в Идеал-Я новобранцев не только копировать «салагам» линию поведения старослужащих, вбирая этим в себя передающиеся традиции армии, но и изменять сознание солдата в сторону идеализации армейских порядков и служения отечеству. Даже в благополучной американской армии существуют по отношению к новичкам элементы того, что называют у нас дедовщиной. Социальное целое (армия) тестирует таким образом вновь прибывших индивидов на верность себе, чтобы это целое вследствие разнородности взглядов своих членов не имело возможности распасться, то есть дедовщина унифицирует психологию и сознание солдат под один стандарт, облегчая этим дальнейший процесс идентификации солдат друг с другом и образование «массовой души» в войсках. Так что, можно иначе сформулировать проблему российской армии: дело не в самих неуставных отношениях, а скорее в их дозах и нормированности.

      Если  взглянуть на религию в целом, то в ней существуют те же самые  обряды посвящения и ритуалы, соблюдения которых строго требуется от верующего  – что означает в конце концов насилие над собой, своим организмом и психикой – от верующего требуются жертвы. Например, в христианстве это окунание в холодную воду и соблюдение строгого поста, а для части священнослужителей еще и половое воздержание; у буддистов – йога; у африканских племен в качестве ритуала посвящения распространено коллективное избиение своего соплеменника и последующее голодание избиенного в течении длительного времени в безлюдном темном лесу, где полно хищных зверей. Вот что говорит Р. Чалдини по этому поводу в «Психологии влияния»: «Подобные акты необходимы для выживания группы, так как побуждают ее будущих членов считать группу более привлекательной и стоящей. Пока людям нравится то, что они могут получить только в результате борьбы, самые разные группы будут продолжать проводить мучительные ритуалы посвящения. Верность и преданность новых членов в огромной степени повышает шансы группы на выживание. Суровая церемония посвящения значительно увеличивает преданность новичков группе… Люди, прошедшие через большие трудности или страдание с целью добиться чего-то, склонны больше ценить свои достижения, чем люди, достигшие того же с минимальными затратами сил».[21]

      Как вы видите из всех этих примеров насилие  и принуждение со стороны сил  природы или со стороны сил  человека (общества) являются решающими  факторами в образовании Идеала-Я. Человек, чтобы скомпенсировать чувства утраты, угнетения и подавления, начинает с большей энергией почитать то, что он утратил и то, что вызвало эту утрату. Нюанс состоит в том, что теперь объект утраты воспринимается совершенно по другому и… в дозволенных новым положением вещей рамках. К примеру, в нацистской Германии после прихода Гитлера к власти коренным образом изменилось в негативную сторону отношение населения к демократическим институтам власти и демократии вообще, культурному достоянию других народов – несомненно, это была утрата для немецкого народа, но нацистской диктатуре и Гитлеру лично удалось сублимировать это чувство утраты в почитание и идеализацию того, кто все это отнял, то есть самого себя. В СССР Сталин отнимал права мелкой частной собственности и личной инициативы у всего народа, постоянным террором отнимал у многих семей их родных и близких. А что в итоге? В стране царил культ личности человека-бога – культ Сталина.

      Здесь мне вспоминается диалог из тоталитарного  романа Джорджа Оруэлла «1984» между  главным героем Уинстоном Смитом и его мучителем О`Брайеном. Последний спросил: «Ты знаешь, как можно установить над человеком власть?» «Заставить его страдать?!» - ответил Смит. Так четко и метко персонаж Оруэлла определил то, на что многие исследователи потратили годы своей жизни. С.Н. Паркинсон в своих законах подвел общий итог: «… люди никогда не восстают против тирании, но всегда – против власти слабеющей и колеблющейся. Человеку не свойственно ломиться в дверь, запертую на ключ и закрытую на засов». [12]

      Д. Майерс в своей работе «Социальная психология» указывает на ту особенность человеческого поведения, согласно которой поступки и действия человека даже в случае принуждения их совершения определяют его мысли и сознание, меняя его прежние убеждения. «Политические ритуалы – ежедневный салют, отдаваемый школьниками флагу, исполнение национального гимна – используют общественный конформизм для того, чтобы выстроить веру в патриотизм внутри каждого. Я помню, как принимал участие в военно-воздушных учениях начальной школы недалеко от компании «Боинг» в Сиэтле. После того как мы несколько раз разыграли отражение атаки советских самолетов, многие из нас стали бояться Советов. Обозреватели  заметили, что марши 1960-ых гг. «за гражданские права» способствовали тому, что сила убеждения демонстрантов возрастала. Их действия выражали идею, время которой пришло, и показывали, что эта идея глубоко проникла в их сердца»[7]. Как метко выразился Б. Дизраэли: «Мысль – дитя Поступка».

      Вот так мы подошли к главному следствию  и предназначению данной главы –  показать роль вождя как личности или вождя как идеи в идентификации  между членами массы. Главная  суть существования вождя для  появления единой массы состоит  в том, чтобы у всех членов массы  был единый Идеал-Я, куда проецируется образ вождя-личности или вождя-идеи, которая в конце концов должна преобразоваться в образ отдельной личности. Естественно, что у людей, которые имеют общую психологическую инстанцию, есть все основания считать себя схожими друг с другом. Именно почитание общего вождя или идеи превращает из группы индивидов подлинную массу с присущими ей аффектами и возможностями. Здесь имеет место сублимация первичных сексуальных и агрессивных чувств по отношению к объекту (вождю или идее) в чувства почитания, уважения и даже любви, потому что, как мы уже выяснили раньше, психика человека компенсирует чувства утраты и угнетения. Сублимированную любовь иначе можно назвать платонической, так как человек, отказываясь от инстинктивного удовлетворения своих потребностей, оставляет себе только психологическое почитание выбранного объекта – объект проецируется в Идеал-Я. Фрейд приводит пример того, как поклонницы какого-нибудь тенора все без исключения единодушно платонически влюблены в своего кумира, хотя и осознают невозможность осуществления своих сексуальных притязаний. Наверняка вам приходилось когда-нибудь видеть, в какой истерике бьются фанаты при виде своего эстрадного идола – налицо замена индивидуальной саморегулирующейся психологии массовой. Чувства сублимированной любви объединяют в данном случае членов массы – дают почву для положительной идентификации индивидов. При этом члены массы рассчитывают на ответную любовную реакцию со стороны своего лидера – они абсолютно уверены в том, что он испытывает к ним точно такие же чувства, какие и они к нему. Солдаты Наполеона любовно называли своего императора «наш маленький капрал», хотя тот в приватных беседах нередко высказывался о них как о «пушечном мясе». Если сказать о Наполеоне еще несколько слов, то непременно следует упомянуть, что французский император часто высказывался о том, что полководец должен разумно рисковать своей жизнью на поле боя: действия командующего безусловно должны показывать пример для подражания своим подчиненным, но ни в коем случае не должны приводить к его гибели, ибо солдаты так сиюминутно потеряют дух сплоченности, и сражение будет проиграно. Наполеон знал, что говорил, и был, разумеется, прав. Ибо именно  вокруг своего руководителя (вождя), его почитания, страха перед ним и платонической любви к нему у людей формируются массовые чувства, привязанности и обязательства друг перед другом. Вот почему особую жизненную силу имеют те религиозные учения, которые во главу угла ставят образ бога – объект для поклонения. И неважно каков этот образ: животное, животное-человек, человек-явление, человек-бог – главное, было бы кому поклоняться и почитать, то есть проецировать его образ в свой Идеал-Я. Тот же, для кого этот бог является всего лишь выдумкой и нелепой фантазией, обречен в лучшем случае на одиночество и покинутость теми, кто в этого бога верует, ибо последние склонны себя безопаснее чувствовать среди таких же, как они. «Но вне этой привязанности стоят и во время царства Христа те индивиды, которые не любят Христа, и которых он не любит; поэтому религия – хотя бы она и называлась религией любви – должна быть жестока и немилосердна к тем, кто к ней не принадлежит». [20]

      «Без  сомнения, когда люди не чувствуют  себя уверенно, они в большей степени  ориентируются на действия других, чтобы решить, как действовать  им самим. Кроме тго, чрезвычайно важным является фактор сходства. Принцип социального доказательства действует наиболее сильно, когда мы наблюдаем за действиями таких же людей, какими являемся сами. Именно поведение имеющих с нами много общего людей дает нам наилучшее понимание того, какое поведение является правильным для нас. Поэтому мы более склонны следовать примеру похожего на нас индивида, чем непохожего».[21]

      Можно сказать, что долгое время в Советском  Союзе официальной «религией» признавался  марксизм-ленинизм с образом полубога-получеловека в центре – В.И. Лениным. Именем Ленина людей выгоняли на субботники и демонстрации, награждали за успехи и порицали за просчеты. Каждая область общественной жизни так или иначе связывалась с его именем – вождь мирового пролетариата был вездесущ и незаменим. Это способствовало проекции его образа и идей, что с ним связывались, в Идеал-Я каждого советского гражданина. Все советское общество было сцементировано общим почитанием к этому человеку. И вот, когда вследствие «перестройки» и «гласности» ленинская идеология стала размываться в сознании общества, можно было наблюдать интересный факт: взгляды общества настолько поляризировались, что о никаком прежнем единстве и говорить было нельзя. Как грибы после дождя стали возникать крайние по взглядам партии и движения, повсеместно был отмечен быстрый рост национализма и сепаратизма, участились столкновения на этнической почве. «В исторические периоды благополучия этническая принадлежность теряется среди идей и образов современного мира. В кризисные периоды истории, когда индивид стремится сохранить равновесие, филогенетически более поздние идентичности утрачивают свою актуальность и уступают место «старым» и «проверенным» групповым «принадлежностям», тем, которые наиболее доступны, устойчивы и близки к обыденному сознанию».[16] Масса под названием «советское общество» распалось на отдельные куски, так как не было уже больше вождя-объекта или вождя-идеи, которые могли бы их заново объединить.

      Именно  человеческое либидо, либо задержка этого  либидо (ограничение любых природных  наклонностей и способностей), связанное  с объектом, формируют у человека чувства почитания и поклонения к объекту, по форме напоминающее платоническую любовь. Вопрос о том, откуда у массы появляется столько  животной агрессии, тоже можно связать  с сублимацией первоначальной агрессивности, поскольку она не может быть направлена на объект почитания, который и вызывает на подсознательном уровне чувства  агрессивности и неудовлетворенности, то она направляется на первый попавшийся объект, стоящий в стороне от «идола». У массы до предела напряжены  нервы – она ждет только момента  выплеснуть свою агрессивную энергию  – и как только этот момент настает, масса забывает о всяких тормозящих нормах, и вся целиком и без  остатка бросается на то, что вызовет у нее хотя бы незначительное с точки зрения человека в нормальном состоянии раздражение. Людям в аффективном состоянии не свойственно много думать – они склонны действовать. Это часто можно увидеть на митингах и демонстрациях, как в примерах из первой главы, когда люди непосредственно находятся друг около друга. Но такое же состояние чувств (настроение), по форме напоминающее психоз, можно создать во всем обществе, когда люди удалены друг от друга и не имеют никакой связи, то есть сделать из народа – агрессивную массу по отношению к своим противникам и послушное стадо по отношению к себе. Целью стабильности любого политического режима является сублимация энергии неудовлетворенности и агрессии у масс, ее направление на другие объекты, то есть постоянный поиск «козла отпущения» или, выражаясь более научно, образа врага. В нацистской Германии это были евреи, в СССР Сталина это были враги народа, у современной западной демократии это полу абстрактное явление международного терроризма с исламским лицом. Кстати, это является очень хорошим средством для того, чтобы свалить свои неудачи и просчеты на других ни в чем не повинных в этом людей.