Теории аномии

Теория аномии Эмиля  Дюркгейма

Аномия – это состояние беззакония, отсутствие правовых норм. Фундамент для теории аномии, используемой при объяснении причин преступности, заложил Эмиль Дюркгейм. Он считал, что социально отклоняющееся поведение и преступность – это вполне нормальные явления. Если в обществе нет такого поведения, значит, оно до болезненности законтролировано. Когда ликвидируется преступность, прекращается прогресс. Преступность – это плата за социальные изменения. В той же мере, в какой гений должен иметь возможность к самосовершенствованию, преступник должен иметь шанс на преступление. Общество без преступности немыслимо. Если бы перестало совершаться всё то, что сейчас зовётся преступным, в категорию преступности пришлось бы зачислить какие-то новые виды поведения. Ибо преступность неизбежна, неистребима. И причина этого не в том, что люди слабы и злы, а в том, что в обществе существует бесконечное множество самых различных видов поведения. Солидарность же в человеческом обществе достигается только тогда, когда против этого разнообразия в поведении используют конформистский прессинг. Этот прессинг обеспечивают наказания. Преступность – это фактор общественного здоровья, в обществе без преступности давление коллективного сознания было бы настолько сильным и жест­ким, что никто не смог бы ему противостоять. В этом случае преступность была бы, конечно, уничтожена. Но вместе с ней исчезла бы и всякая возможность прогрессивного социального развития. И если оригинальность идеалиста, чьи мечты опережают свой век, самовыражается, то должна найти своё выражение и «оригинальность» преступника, который изрядно отстает от своего века. Преступник — это не какое-то неспособное к социализации существо, не паразит, не чуждый элемент, не приспособившийся к обществу, а фактор, играющий в жизни общества определенную роль.

По Дюркгейму, преступность бывает незначительной в обществе, где человеческой солидарности и социальной сплоченности достаточно. В результате социальных изменений, которые могут идти как  в сторону экономического краха, так и в направлении расцвета, создаются благоприятные условия для разделения труда и большего разнообразия жизни, а интегрирующие силы ослабляются. Общество распадается и раскалывается. Отдельные его осколки изолируются. Когда единство социума разрушается, а изолированность его элементов увеличивается, социально отклоняющееся поведение и преступность возрастают. Общество оказывается в состоянии аномии. Данное положение Дюркгейм аргументирует следующим образом. Французское общество в последние 100 лет умышленно искореняло факторы самоуправления человеческими инстинктами и страстями. Религия почти полностью потеряла свое влияние на людей. Традиционные профессиональные объединения типа ремесленных гильдий (цехи и корпорации) были ликвидированы. Правительство твердо проводило политику свободы предпринимательства, невмешательства в экономику. А результатом этой политики оказалось то, что мечты и стремления уже ничем не сдерживаются. Эта свобода устремлений стала движущей силой французской промышленной революции; но она же породила хроническое состояние аномии с сопровождающим ее высоким уровнем самоубийств.

В деле поддержания общественной солидарности большую роль играет, по Дюркгейму, наказание преступников. Изначальный  и важнейший источник солидарности общества — это правильное понимание честности и порядочности. Наказание преступника необходимо, чтобы сохранить приверженность рядового гражданина к данной социальной структуре. Без угрозы наказания средний гражданин может потерять свою глубокую привязанность к данному обществу и свою готовность принести необходимую жертву ради сохранения этой привязанности. Кроме того, наказание преступника служит видимым общественным подтверждением его неполноценности и оправданности порицания любой преступной группы. Это порицание и умаление достоинства преступников усиливает среди основной массы населения чувство превосходства и собственной правоты, что в свою очередь укрепляет и солидарность всего общества. Оно группирует преступников по категориям, делая уголовные наказания сильнейшим из всех имеющихся средств оправдания и сохранения социальной солидарности.

Теория подражания. Идеи Г. Тарда

Как всякий оригинальный мыслитель, Тард строил свою концепцию на основе критического анализа предшествующих достижений социальной мысли. Он отверг бывшие долгое время популярными натуралистические теории, в которых проводились аналогии общества с механическим агрегатом (социальный механицизм) и биологическим организмом (социал-дарвинизм). Не принял он и эволюционистские теории (как биологические, так и психологические). Вместо них французский социолог предложил аналитический подход. Среди идей и взглядов, отвергнутых Тардом, находятся те, что постулируют существование "души толпы", "коллективного (группового) сознания", т.е. неких самостоятельных духовных сущностей.

Социология рассматривалась им как коллективная, интерментальная  психология, изучающая самые различные  социальные процессы. Такая социология возможна потому, что основана на передаче одним сознанием другому необходимых элементов. Так образуется течение мнений, возникают массовые импульсы, традиции, национальные обычаи и другие социальные силы, структуры и процессы. Под последними Тард понимал, прежде всего, межличностные, интериндивидуальные процессы и отношения.

Он считал, что предмет и возможности  социологии как науки следует  изучать в тесной связи с психологическими явлениями, например такими, как верования  и желания. Например, в "Социальной логике" он писал, что нет ни одной  отрасли социологии, "которая  не представлялась бы нам двойственно, в зависимости от того, рассматривается ли ее предмет со стороны, предполагающей желание, или со стороны, предполагающей верование" [Тард. СПб., 1996. С. 29]. Надо сразу отметить, что при таком подходе к пониманию социологии как интерментальной, интериндивидуальной психологии из поля зрения мыслителя исчезала макросоциальная структура общества, в рамках которой и формировались реальные межличностные отношения.

Тремя основными типами социальных процессов Тард считал повторение (подражание), противоположение (оппозицию), приспособление (адаптацию). Соответственно основными социальными законами он называл законы подражания, приспособления, оппозиции. Но все же, в качестве самого главного социального процесса (и соответствующих ему законов) Тард рассматривал подражание (законы подражания), которое он характеризовал как своего рода гипнотизм. Теорию подражания он распространял на все сферы межличностных и групповых взаимодействий. Наиболее типичным видом социального подражания он считал подражание низших слоев высшим.

Подражание рассматривалось ученым в качестве основного объяснительного  принципа всей жизни - как индивидуальной, так и общественной. Он характеризовал его как "постоянное, всемирное  социальное явление" [Тард. 1996. С. 334]. Продуктом подражания являются рост государства, экономическое развитие, язык, религия, другие феномены и процессы социального мира [Там же. С. 288]. Социальное познание - это, прежде всего познание того, как происходит подражание. Оно имеет внутренние (логические) и внешние (внелогические) причины. Среди последних он особо выделял социальные причины, к которым относил религиозные, экономические, политические, эстетические, лингвистические и другие влияния.

Французский социолог настаивал на том, что все главнейшие акты человеческой и общественной жизни совершаются как следствие примера (подражания). В этом смысле все многообразие социальных взаимодействий имеет в своей основе отношение "учитель - ученик". Под влиянием психологии подражания Тарда его последователи-социологи стали утверждать, что в обществе реализуются три основных типа подражания: взаимное подражание, подражание обычаям образцам, подражание идеалу.

Тард рассматривал подражание в  тесной связи с взаимовлиянием людей  друг на друга. Теория подражания выходит за рамки отдельно взятого индивида и обращается к анализу процесса межличностного взаимодействия. Общество, по мнению исследователя, это продукт взаимодействия индивидуальных сознаний через передачу людьми друг другу и усвоение ими верований, убеждений, желаний, намерений и т.д.

Теория дифференциальной ассоциации

Люди приобретают понимание социальных норм и моральных ценностей, необходимость им следовать и соответствовать непосредственно в процессе социализации личности. Известно так же, что нормы и ценности в разных обществах и социальных группах могут достаточно сильно отличаться друг друга.

Теория дифференциальной ассоциации базируется на положении о том, что  девиация — ни что иное, как продукт  особых девиантных норм и ценностей.

Эдвин Сатерленд (1947), один из крупнейших американских криминологов XX века,  выдвинувший эту теорию, считал, что девиантное поведение — это результат социализации личности.  Теория дифференциальной ассоциации акцентирует внимание на том, что индивиды могут быть социализированы группой людей, применяющих девиантное поведение и определяющих его, как абсолютно адекватное и нормальное. Название теории отражает идею о том, что люди ведут себя определенным образом, под влиянием своего окружения. Этот аргумент продолжает народную поговорку о том, что «с кем поведешься — от того и наберешься».

В классическом социологическом исследовании Ховард С. Беккер (1963) указал на важность наличия приятельских групп в  приобщении к курению марихуаны. Когда люди начинают употреблять марихуану, они обычно полагаются на своих друзей, доверяя им сохранить запас наркотиков до тех пор, пока они станут относительно опытными потребителями. Более того, люди учатся получать удовольствие от воздействия марихуаны у своих друзей. Широко распространено в культуре употребления наркотиков мнение о том, что люди, которые говорят, что они не могут получить удовлетворения от марихуаны, просто не были правильно обучены ее курить, не курили с людьми, которые им нравятся или которым они доверяют. Исследование подтвердило важность социальной поддержки употребления марихуаны (Акерс и Кокран, 1985).

Теория дифференциальной ассоциации во многих своих положениях связана с теорией социального научения, которую мы кратко рассматривали ранее (см. содержание раздела девиантология), но в данном случае самым важным фактором оказывается процесс социализации. Основные положения теории Сатерленда сводятся к следующим понятиям:

1) преступное поведение ничем   принципиально  не  отличается  от других форм человеческой деятельности, человек становится преступником (агрессором) лишь в силу своей способности к научению;

2) преступное обучение включает  восприятие криминогенных взглядов, привычек  и   умений,   которые   формируются  в   результате   негативных социальных влияний, подражания плохому примеру, и именно они лежат в основе преступного поведения;

3) человек обучается антисоциальному  поведению не потому, что имеет  к этому особые задатки, а  потому, что эти образцы чаще  попадаются ему на глаза; если  бы тот же самый человек с детства был включен в другой социальный континуум, то он и вырос бы другим человеком.

Отсюда и название теории — дифференцированные, различные социальные влияния определяют процесс воспитания и взросления личности (социализации личности). Если ребенок вращается в респектабельном обществе, то он усвоит стандарты социально одобряемого поведения. Если, наоборот — социальное окружение ребенка криминализировано, то его скорее всего ждет карьера преступника.

Бихевиористские дополнения к концепции Сатерленда (Бергере и Акерс) подчеркивают, что антисоциальному поведению обучаются тогда, когда оно подкрепляется сильнее, чем социально одобряемое поведение. Если совершение актов девиантного поведения приносит положительный результат (например, престиж, уважение к «крутому» парню), то существует высокая вероятность успешного научения такому поведению и закреплению девиантных стереотипов в сознании субъекта. Ценность теории Сатерленда в том, что она представляет собой попытку объяснить девиантное поведение на основе анализа обычного, свойственного человеку способа научаться чему-либо.

Теория стигмы

1938 год был поистине урожайным  для криминологии. Он ознаменовался  появлением интересной работы  ученого из Колумбийского университета  Френка Танненбаума "Преступность и общество" .

Ф. Танненбаум попытался применить  к решению криминологических  проблем социологическую теорию интеракционизма чикагского профессора Д.Г. Мида. Джордж Герберт Мид рассматривал общественную жизнь как серию  социальных ситуаций и типичных реакций  людей на поведение окружающих (интеракций). По Д. Миду, каждому индивиду общество определяет какую-то роль, в которую тот "вкладывает себя, как актер", его поведение определяется социальными ожиданиями и стереотипами .

Справедливости ради следует заметить, что основная парадигма интеракционистов еще в прошлом веке была сформулирована русским писателем: "Все читали на моем лице признаки дурных свойств, которых не было; но их предполагали – и они родились" .

Применив "эти положения к  проблемам объяснения преступного  поведения, Ф. Танненбаум достаточно убедительно доказал, что неправильное реагирование общества на преступления является одним из наиболее значимых криминогенных факторов. Он развил мысль М. Ю. Лермонтова и доказал, что если подросток все оценивает негативно, то он утрачивает многое из того положительного, что есть у каждого человека. Отрицательные оценки имеют две стороны:

они удерживают от антиобщественных поступков, но при

неумелом их применении (Ф. Танненбаум называет этот процесс чрезмерной драматизацией  зла) они могут инициировать криминализацию личности. Наклеивание негативных ярлыков нередко приводит к тому, что этот ярлык становится компасом в жизни молодого человека.

Надо заметить, что в конце 30-х  годов многими социологами со всей остротой был поставлен вопрос о том, справедливо ли рассматривать в качестве общественно опасных только те деяния, за которые закон предусматривает уголовное наказание. Теоретически схема уголовного законотворчества такова: то или иное поведение расценивается как общественно опасное – принимается закон, запрещающий его под угрозой уголовного наказания. Реально же далеко не все, что запрещается законом, представляет опасность для общества. Нередко уголовно-правовые запреты защищают интересы весьма незначительной части общества, и их соблюдение приносит всему обществу не пользу, а вред. Социологи вслед за Р. Горафало пытались найти неправовые определения преступления и преступности. Справедливость и эффективность уголовной репрессии ставилась под сомнение. Разработанная Ф. Танненбаумом концепция "недопустимости драматизации зла" в значительной мере впитала эти идеи. Она легла в основу интеракционистского подхода к изучению преступности, который впоследствии трансформировался в теорию стигмы.

Стигма в переводе с латинского означает клеймо. Из истории мы знаем, что клеймение преступников делало их изгоями, и такая мера борьбы с преступностью нередко инициировала новые, самые тяжкие преступления как ответную реакцию на социальное отторжение. Этот факт был общепризнанным, и его брали за аксиому авторы данной теории. Теория стигмы основывалась на многих философских и социальных традициях. Ее истоки можно увидеть в христианской заповеди "не судите – да не судимы будете". Теоретики анархизма рассматривали государство как начало, озлобляющее человека. По их мнению, все религиозные учения призывали человека к доброте, но государство, основанное на насилии, отрицает всеобщую любовь и способствует проявлениям зла .

И если критики различных форм стигматизации  не заходили так далеко, чтобы отрицать само государство, то многие формы его деятельности по воздействию на преступность они ставили под сомнение, рассматривая их не только как неэффективные, но и как вредные.

Эта теория достаточно полно раскрывала глубинные механизмы криминального  рецидива, с ее помощью удалось интерпретировать многие эмпирические данные. Например, еще в 1934 году супруги Глюк установили, что факт привода подростка в полицию оказывает гораздо большее влияние на выбор преступной карьеры, чем осуждение: среди имевших приводы уровень рецидива был выше, чем среди судимых .

На развитие теории стигматизации  значительное влияние оказала гипотеза Т. Селлина о том, что в поисках  отличий преступников от непреступников криминологи исследуют различия между осужденными и неосужденными. В действительности же среди "несудимой части общества" преступников также немало, и среди неосужденных различия между преступниками и непреступниками несущественны .

Эту гипотезу в значительной мере подтвердил Э. Сатерленд, который открыл и исследовал феномен беловоротничковой преступности. Э. Сатерленд проанализировал факты хищений, злоупотреблений служебным положением, коррупции, хозяйственных и экономических преступлений, совершаемых представителями высших слоев общества. Результаты его анализа ошеломили современников. Преступления, совершаемые "сливками общества", многократно превосходят по своей общественной опасности и по размеру материального ущерба традиционную преступность. Кражи, совершаемые представителями трущоб, оказались каплей по сравнению с морем хищений в лакированном мире бизнеса. Парадоксальным результатом его исследований было следующее: несмотря на то, что степень общественной опасности преступлений представителей низших слоев общества ниже, вся мощь карательной машины обрушивается именно на них. Криминальные представители респектабельного общества, как правило, остаются безнаказанными. Это научное открытие привело исследователя к достаточно острой политической проблеме: "Почему закон применяется по-разному к преступникам в белых воротничках и к другим преступникам?" .

Таким образом, из исследования Э. Сатерленда логически вытекал вывод о  том, что те, кто попал в поле зрения судебной системы и находится  в тюрьмах (контингент, на основе изучения которого криминологи конструируют свои теории), – это лишь незначительная часть реального криминального мира, это наименее ловкие и наиболее обездоленные из преступников.

Э. Сатерленд пришел к выводу, что  три четверти лиц, содержащихся в  тюрьмах штатов, не являются преступниками  в полном смысле этого слова, однако соответствующее криминальное клеймо, поставленное на них судебной системой, инициирует процесс их отчуждения от общества. Вслед за Р. Горафало он предлагает существенно расширить рамки применения штрафных санкций с тем, чтобы "снять клеймо преступления со значительной части судебных дел" .

Главный практический вывод Э. Сатерленда заключается в необходимости  ограничения применения карательных  мер, поскольку они неэффективны, несправедливы и путем стигматизации  обрекают человека на преступную карьеру.

Последующие исследования латентной  преступности подтвердили выводы Э. Сатерленда. И. Валерстайном, К. Вай-лом, Р. Портфельдом и другими исследователями  был установлен факт практически  тотальной криминализации взрослого  населения. Эти исследователи опросили несколько тысяч американцев на предмет, не совершали ли они когда-либо преступления. Результаты опроса были ошеломляющими. Более 90% опрошенных признали, что им приходилось совершать те или иные преступления (в том числе и такие серьезные, как грабежи, разбои, похищения автомобилей и иных ценных вещей), за которые они не были привлечены ни к какой ответственности, поскольку о преступлении никто не узнал .

Эти данные заставляли серьезно задуматься, имеют ли право одни нарушители осуждать других.

Определенный интерес представляет подход Г. Беккера к периодизации преступной карьеры. По результатам его исследований, в большинстве случаев первичное нарушение социальных норм носит случайный характер. Затем движущей силой правонарушений становится выгода или удовольствие, связанное с самими действиями либо с их результатом. Арест и осуждение закрепляют за человеком статус преступника (официально на период тюремного заключения, реально – практически навсегда). На четвертой стадии, как правило, происходит активная реализация социального статуса и социальной роли, которыми общество заклеймило осужденного, – реализация в форме серии преступлений. Вершиной криминализации, по Г. Беккеру, является вступление человека в банду преступников, где по максимуму реализуются все криминальные возможности индивида .

Таким образом, основные положения теории стигматизации  сводятся к следующему:

не существует абсолютных признаков преступления, определение  того или иного деяния в качестве преступного зависит исключительно  от реакции людей;

преступники практически  ничем не отличаются от непреступников. Различия между осужденными и  неосужденными (выявленными и невыявленными) преступниками более существенны;

воздействие судебной системы  и карательного аппарата на преступность носит скорее негативный, нежели позитивный характер, оно причиняет обществу больше вреда, чем пользы;

не следует драматизировать  зло, важна не кара, а меры, которые  могли бы удержать человека от преступления, предотвратить раскол общества на два  враждующих лагеря: преступников и непреступников.

Теория стигмы оказала значительное влияние на практику противостояния преступности. Она вновь привлекла  внимание к проблеме карательных  мер, продемонстрировав их существенные недостатки: избирательную направленность (избирательность, исключающая их воздействие на наиболее опасных преступников); положительный эффект общего предупреждения нередко нейтрализуется отрицательным эффектом стигматизации (негатив массовой стигматизации в обществе может превосходить позитив удержания).

Эта теория предполагала коррекцию практики воздействия на преступность в следующих направлениях:

расширение некарательных мер;

поиск и внедрение карательных  мер, исключающих стигму (например, телесные наказания);

поиск путей снижения эффекта стигматизации  применительно к карательным мерам, отказаться от которых не представляется возможным;

отказ от ряда карательных мер (например, краткосрочного тюремного заключения).

В воздействии на преступность представители  этого направления предлагают опираться  не на машину подавления, а на системную перестройку основных начал общественной жизни: последовательное увеличение справедливости, честности, доброты, человеколюбия в обществе будет отрицать преступность. На начальном этапе значительная роль отводится системе пресечения преступлений (без карательных мер и связанной с ними стигматизацией). В последующем предполагается возможность эффективного воздействия на преступность без жестких мер.

Эту устремленность можно считать  выражением идеала гуманизма в криминологии. К сожалению, в реальной практике полностью воплотить данный идеал пока не удалось никому. Однако многие рекомендации теоретиков криминологического интеракционизма реализованы на практике и дали положительные результаты: в большинстве стран отказались от краткосрочного тюремного заключения. Само тюремное заключение в ряде стран модифицировали таким образом, что полного отчуждения преступника от общества не наступает (его отпускают домой на выходные, а иногда и после рабочего дня, заключенные участвуют в общественной жизни, встречаются с политическими деятелями, получают образование, развивают творческие способности, для широкой публики организуют выставки работ заключенных и т. п.). Во многих странах возникли общественные движения связи с заключенными и оказания им помощи в период после освобождения из тюрьмы. Процент судебных приговоров, связанных с лишением свободы, в большинстве стран мира неуклонно снижается, соответ-ственнно в обществе уменьшается доля лиц, пораженных стигмой тюрьмы. В ряде стран стало практиковаться неполное заключение, позволяющее заключенному продолжать заниматься своей обычной работой или учебой (в места заключения осужденный обязан являться вечером и в выходные дни) .

Норвежский криминолог И. Анденес  поставил вопрос о необходимости  разработки новых мер общественного реагирования на преступления: "Специалистам в области наказаний в будущем следует предусмотреть формы этой реакции, отличные от классических санкций, но способные обеспечить поддержание общественного порядка, без которого жизнь в обществе становится невозможной. Эти формы могут носить характер частных предупреждений, предварительных санкций, а также могут осуществляться в виде помощи, создании благоприятных условий, советов, которые необходимо выполнить, чтобы пользоваться определенными преимуществами и поддержкой. Такое вмешательство не будет автоматически носить характер порицания или нравственного осуждения, которые неразрывно связаны с классическими наказаниями или мерами, даже в самом смягченном виде" .

Во многом благодаря изысканиям авторов этой теории в странах Запада декриминализировали гомосексуализм и довольно лояльно относятся к наркоманам .

Теория стигмы пользуется популярностью  среди зарубежных криминологов, ее влияние на практику весьма существенно. Эта теория позволяет радикально изменить угол зрения на феномен преступности и меры воздействия на нее. Во многом общество оказалось не готово к ее реализации на практике, в этом смысле ее можно считать теорией, устремленной в будущее.