Территория и население края в конце XIX в

Территория  и население края в конце XIX в.

С 1851 года территория Саратовской губернии сократилась  более чем вдвое (с 170,5 тыс. кв. верст  до 74,2 тыс.) в связи с передачей  ее заволжских уездов Самарской и  Астраханской губерниям. Среди европейских  губерний России наша по площади занимала лишь тринадцатое место. Однако она превосходила ряд европейских стран, таких, как Дания, Нидерланды, Швейцария, Греция, Бельгия и некоторые другие.

Губерния делилась на 10 уездов, самым крупным из которых  был Аткарский (около 11 тыс. кв. верст), а самым маленьким — Кузнецкий (около 4,6 тыс. кв. верст). Любопытно, что отошедшие к Самарской губернии заволжские уезды были в сравнении с правобережными настоящими гигантами. Площадь Новоузенского уезда превышала 34 тысячи квадратных верст, а Николаевского — 28 тысяч квадратных верст.

Административное  деление губернии не отвечало новым  демографическим и экономическим  реалиям. Губернатор Галкин-Враский в отчете императору за 1871 год предложил образовать из южных частей Аткарского, Балашовского и северо-западной части Камышинского уездов новый уезд с центром в слободе Елани. Он же предложил пересмотреть границы Саратовской и Самарской губерний, считая необходимым вернуть в состав Саратовского края левобережные селения, которые “тяготеют всею своею промышленной деятельностью к городам Саратовской губернии, расположенным на противоположном берегу”. “Села эти, — по его словам, — составляют как бы форштадт тех городов, не будучи между тем — к ущербу административной деятельности сих городов — в зависимости от них”. Однако правительство так и не решилось устранить просчеты административного деления.

Во второй половине XIX века уже не наблюдалось массового  переселения крестьян в губернию, как в конце XVIII — начале XIX века. Данное обстоятельство отразилось на темпах роста населения. С 1860 по 1897 год оно увеличилось на 42,4% и достигло 2420 тысяч человек. В Николаевском и Новоузенском уездах Самарской губернии, где еще продолжалась колонизация, население за тот же период увеличилось на 90,7 процента и составило в 1897 году почти 915 тысяч человек.

Плотность населения  в губернии к концу XIX века повысилась до 32,6 человека на 1 квадратную версту, в то время как в среднем  по Европейской России — до 22,2 человека. Выше среднего была плотность населения в северных уездах: Кузнецком, Вольском, Хвалынском, Сердобском, Петровском и ниже — в Царицынском (лишь 23,7 человека на 1 кв. версту). Заволжье было заселено гораздо реже — не более 12 человек на 1 квадратную версту в Новоузенском уезде.

По рождаемости  Саратовская губерния находилась на пятом месте (553 рождения на каждые 10 000 жителей). Однако и смертность была чрезвычайно высокой. На каждые 10 000 жителей умирало 433 человека. По этому  показателю Саратовскую губернию опережали лишь Воронежская и Самарская губернии. Повышенная смертность объясняется рядом причин, среди которых — неустойчивое состояние большинства крестьянских хозяйств, низкий уровень здравоохранения. Сказывались также частые неурожаи и эпидемии. Неурожайный 1891 год способствовал распространению цинги, а затем тифа. В 1892 году холера унесла в могилу более 20 тысяч человек. В итоге ежегодный прирост населения в губернии отставал от среднего уровня Европейской России.

Трудные условия жизни толкали часть крестьян к миграции в другие регионы России, в частности в Сибирь и Казахстан. Переселение — дело тяжелое, к тому же не все переселенцы располагали средствами, необходимыми для освоения новых земель. В 80—90-е годы имела место эмиграция за границу, преимущественно в Америку. Среди эмигрантов преобладали немцы-колонисты, которые бежали от нужды, а также от всеобщей воинской повинности. По разным данным, до начала 1-й мировой войны в Соединенные Штаты Америки, Аргентину, Бразилию, Парагвай выехало от 80 до 100 тысяч бывших колонистов.

Многие крестьяне  в поисках лучшей жизни устремлялись в города, население которых постоянно  увеличивалось. К 1897 году численность  городского населения составила 320 000 человек (13,2% всего населения губернии). В Саратове насчитывалось 137 тысяч жителей, из них почти половина принадлежала к крестьянскому сословию. По численности населения Саратов занимал третье место в России (в ее современных границах) после обеих столиц. Современники называли его “столицей Поволжья”. Среди уездных городов быстрыми темпами росло население Царицына благодаря его географическому положению, развитию водного и железнодорожного транспорта, промышленности. В 1897 году в нем проживало около 56 тысяч человек, он вошел в десятку крупнейших городов России (исключая Украину, Среднюю Азию и Польшу).

Третьим в губернии городом по количеству жителей был  Вольск (около 27 тыс. человек), за ним  следовал Кузнецк (около 21 тыс. человек). Самым малочисленным был Аткарск. Небольшие заволжские уездные города Николаевск и Новоузенск по числу жителей (12—13 тыс. человек) уступали таким торговым и промысловым селениям на Левобережье, как Балаково, Покровская слобода и другие.

Развитие  капиталистических отношении в деревне

Отмена крепостного  права создала условия для  широкого развития капитализма. Глубокие перемены произошли и в сельском хозяйстве, и в промышленности Саратовского края.

Сельское хозяйство  ив пореформенный период оставалось основной отраслью производства губернии. В нем было занято более 80% населения. Сельское хозяйство все более приобретало торговый характер. Губерния специализировалась на производстве зерновых культур, главным образом пшеницы, которая пользовалась большим спросом как на внутреннем, так и на внешнем рынках.

Россия в пореформенный  период превратилась в одного из крупнейших экспортеров зерновых культур, среди  которых на первом месте стоял  саратовский хлеб. Так, в 1878 году Саратовская  губерния при среднем урожае поставила за границу 17 миллионов пудов хлеба на сумму в 11 миллионов рублей. Прогресс транспорта давал выход продукции из ранее изолированных районов на внутренний и внешний рынки.

Земледелие в  губернии по-прежнему оставалось экстенсивным. Увеличение продукции достигалось преимущественно за счет расширения пашни. С 1865 по 1899 год она выросла на 65%. Чистый сбор зерна на душу населения увеличился с 17,5 пуда до 24,5. Заметное место среди зерновых культур занимала рожь, которая являлась основным продуктом питания для большинства местного населения. В начале 1890-х годов она составляла 35—40% всех хлебных посевов.

С середины 1850-х  годов в губернии увеличиваются  посевы подсолнечника. В ряде уездов эта культура потеснила овес. Зерно  подсолнечника шло на местные  маслобойные заводы.

Важной отраслью сельского хозяйства оставалось животноводство. В большинстве уездов, где земли были распаханы, скот использовался  в качестве рабочей силы и для  удовлетворения продовольственных  потребностей. Крестьянский скот в  целом нуждался в улучшении породности. Однако на юге губернии, и особенно в просторных степях Заволжья, складывались районы капиталистического производства. Здесь землевладельцы и зажиточные крестьяне занимались нагульным мясным скотоводством. Они откармливали крупный рогатый скот калмыцкой породы и овец и продавали их местным гуртовщикам. В перестроенных на капиталистический лад крупных хозяйствах постоянно улучшалась породность скота, животноводство приносило прибыль. Таких хозяйств, однако, было немного, и в большинстве помещичьих имений состояние скота было не лучшее.

Агрокультура  и агротехника развивались крайне слабо. В крестьянских хозяйствах и  многих помещичьих имениях господствовало трехполье. Сохранением плодородия земель занимались только зажиточные крестьяне и часть помещиков. Они же применяли улучшенные сельскохозяйственные орудия и машины. С начала 1890-х годов уездные земства приступили к распространению земледельческой техники. Они покупали машины на предприятиях, продавая их затем через земские “склады сельскохозяйственных машин и орудий” крестьянам и землевладельцам. К 1894 году подобные склады существовали в шести уездах.

Агрокультурные  и агротехнические новшества  способствовали повышению урожайности  на владельческой земле. Урожаи на помещичьей земле превышали урожаи на надельных полях на 22—25%. Крестьяне страдали от малоземелья, от истощения черноземов. Стремление к расширению пашни привело к резкому сокращению лесов в губернии (почти на 14 %). В Аткарском, Балашовском, Саратовском, Царицынском уездах — крупнейших поставщиках хлеба — площадь лесов уменьшилась на 30—34 %. Это привело к гибели родников, обмелению рек, усилению эрозии почвы. Понижение уровня грунтовых вод ухудшило кормовую базу животноводства.

Голодными были 1879, 1880, 1891 годы. Еще чаще наблюдались неурожаи отдельных культур. Так, с 70-х до 90-х годов выпадало 7 неурожайных лет. Особенно страшным был 1891 год.

По расчетам губернской администрации, население  терпело нужду уже при урожае менее 11—12 миллионов четвертей. В 1889—1890 годах урожаи оказались ниже этого уровня. А в 1891 году удалось собрать с полей лишь 4,3 миллиона четвертей. Зима оказалась малоснежной, но морозы держались до апреля. А с мая начались жара и суховеи. От голода пострадало население всех уездов губернии, в том числе и бывшие немецкие колонисты.

Важным показателем  развития капитализма в саратовской  деревне было разложение общин, расслоение крестьянства на два новых класса: деревенскую буржуазию (кулачество) и деревенский пролетариат (бедноту). Немногочисленные зажиточные крестьяне диктовали свои условия общине. У них были сосредоточены основные средства производства: земля, рабочий скот, посевы, инвентарь и т. д.

Хозяйства зажиточных крестьян (5 и более голов рабочего скота) составляли лишь 7 % от общего числа  хозяйств губернии, имея в своем распоряжении свыше 31 % всего крестьянского скота. Это давало им возможность вести предпринимательское хозяйство. На грани превращения в батраков находилось около 60 % бедняцких дворов. Им принадлежало менее 20 % рабочего скота. Часто безлошадные крестьяне не могли засевать свой надел и вынуждены были отдавать его в аренду кулакам. Так, в селе Козловка Петровского уезда из 160 безлошадных дворов свои поля засевали только 46, остальную землю они сдавали в аренду. В руках кулаков находилось более половины крестьянских посевов.

Чтобы прокормиться, разорившиеся крестьяне уходили  на заработки в города, нанимались на сезонные сельскохозяйственные работы к помещикам или богатым односельчанам. В 1894 году из Саратовской губернии ушли на заработки более 75 тысяч человек. Некоторые добирались в поисках работы до Майкопа, Владикавказа, Ашхабада. В свою очередь, в Саратовскую губернию приходили сельскохозяйственные рабочие из северных губерний, где рабочие руки стоили дешевле. Здесь зарплата батраков была выше, чем в более северных поволжских губерниях на 10—18 рублей в год.

В 1900 году 41 % всех крестьян губернии нанимались на сельскохозяйственные работы. Показателем разложения старого  уклада деревни служит рост числа  батраков — людей, вынужденных жить за счет продажи своей рабочей силы. В 1894 году 35 % всех сельскохозяйственных рабочих губернии составляли батраки. Большинство крестьянских дворов страдало от малоземелья. 309 тысяч крестьянских хозяйств (88 % от общего числа в губернии) имели в среднем по восемь десятин, тогда как для нормального ведения хозяйства требовалось не менее пятнадцати. Многие крестьяне вынуждены были арендовать землю у своих бывших владельцев на крайне тяжелых условиях. Помещики повышали цену, выдвигали кабальные условия, среди которых — вспашка, посев и уборка помещичьих полей, возка дров в экономию и другие (отработка за аренду). Распространенным явлением в губернии являлась сдача земли в аренду на один посев. В 1880 году на нее пришлось 70 % площади всех сданных в аренду земель.

Крестьянский  доход от арендованной на один посев  земли был ниже заработка батрака. В Балашовском, Саратовском, Хвалынском уездах стоимость аренды доходила до 47 % валового дохода крестьянина. Наиболее тяжелой формой аренды являлась испольщина. На испольщину приходилось 10—11 % всей арендованной крестьянами земли. Если крестьянин, арендовавший землю за деньги, почти не имел предпринимательской прибыли, то доход испольщика был на 3—4 рубля ниже, чем у съемщика. В Аткарском, Петровском, Балашовском уездах на испольщине было более двух третей арендовавших землю крестьянских дворов.

Деревня и после  реформы оставалась опутанной пережитками  крепостничества. Сохранялась средневековая  община с круговой порукой, сословная  неравноправность крестьян, власть помещиков над крестьянами в суде, полиции. Сохранялось и крупное помещичье землевладение. К концу XIX века 800 крупных земельных собственников Саратовской губернии имели 2,2 миллиона десятин земли.

Крепостнические пережитки в сельском хозяйстве  губернии способствовали обострению всех классовых противоречий, были одной из основных причин активных выступлений Развитие промышленности 

Падение крепостного  права способствовало постепенному развитию в Саратовской губернии капиталистической промышленности. Она почти целиком оставалась связанной с переработкой продуктов сельского хозяйства. В 50—70-е годы она была представлена водяными и ветряными мельницами, маслобойнями, работавшими на основе ручного труда, винокуренными, суконными, кожевенными, табачными и другими предприятиями. С 1870-х годов в общем объеме продукции губернии возрастает доля парового, мукомольного и маслобойного производств.саратовских крестьян в годы первой российской революции. Саратов превратился в один из крупнейших центров мукомольного производства. Местное купечество стало на путь промышленного предпринимательства, существенно потеснив дворянство.

В 1872 году в Саратовском  Правобережье было 50 крупных водяных  мельниц производительностью более  чем в 6 миллионов пудов в год. Наиболее крупными владельцами являлись саратовские купцы Рейнеке (7 мельниц), Кирилловы (4 мельницы), Шмидты, Уваровы, Ростовцевы, Бардин (3 мельницы). Самые мощные мельницы намалывали до 300 000 пудов зерна в год каждая.

В последней  четверти XIX века в Саратове развернулось сооружение мощных и хорошо оснащенных паровых мукомольных мельниц. Производство муки на мельницах фирмы Борель доходило до 8000 пудов в сутки, “Торгового дома Рейнеке” — до 12 000. Годовой помол на мельнице фирмы “Братья Шмидт” был доведен до 2 170000 пудов муки. Продукция этих фирм удостаивалась наград на различных выставках. Мука братьев Шмидтов получила большую бронзовую медаль на Всемирной промышленной выставке в Чикаго в 1893 году, продукция Рейнеке — серебряную медаль Вольного экономического общества на выставке в Саратове в 1880 году. В 1895 году по количеству перемалываемой муки саратовские мукомолы занимали первое место в Поволжье.

Маслобойное производство достигло расцвета в 1880— 1890-е годы благодаря  сырьевой базе и транспортным связям. Заводы были модернизированы, обзавелись паровыми двигателями и гидравлическими прессами. Сырье приобреталось на местных рынках, где в день скапливалось до 2 тысяч возов с подсолнечными семенами.

В 60—70-х годах  действовало лишь три небольших  металлообрабатывающих завода. Развитие капитализма в 80—90-х годах привело  к росту металлообрабатывающей  промышленности. В 1888 году вступил в  строй машиностроительный завод О.Э. Беринга (ныне саратовский завод “Серп и молот”). В 1892 году в губернии насчитывалось 10 чугунолитейных и 7 механических заводов, на продукцию которых пришлось 5,3% всего промышленного производства. Почти все предприятия этой отрасли находились в Саратове и Царицыне. Это были преимущественно небольшие заводы с маломощными паровыми двигателями и незначительным количеством рабочих.

Под влиянием спроса на новую технику в губернии возникает  сельскохозяйственное машиностроение. К 1890 году на ряде небольших и средних предприятий было налажено производство земледельческих орудий. Подобные заведения возникают и в уездах.

В конце XIX века начинается сооружение более крупных  заводов. В 1898 году в Саратове был  основан Волжский сталелитейный  завод, в 1899 году — гвоздильно-проволочный братьев Гантке (ныне ОАО “Метизный завод”). В 1896 году началось строительство цементного завода в Вольске мощностью в 1,2 миллиона бочек цемента в год (ныне завод “Большевик”).

Однако большинство  предприятий были мелкими, полукустарного типа. В 1900 году в губернии насчитывалось 9340 промышленных заведений, на которых работало от 1 до 20 рабочих. Заводов, имеющих от 100 до 500 рабочих, было 10, а свыше 500 — лишь 3.

Тем не менее  в развитии промышленности Саратовской губернии произошли определенные сдвиги. Почти в 6 раз возросла суммарная стоимость промышленной продукции за 30 лет. Постепенно росла доля металлургической отрасли. В 1890-х годах центр промышленного производства из сельской местности сместился в города. С 1860 по 1892 год доля Саратова в промышленном производстве губернии увеличилась с 14,8 до 43%. На Царицын приходилось 5,6% промышленного производства губернии.

Формировался  рабочий класс. В 1892 году в промышленности губернии было занято 19 тысяч рабочих, в 1901 году в фабрично-заводских и кустарных заведениях края насчитывалось 40 512 рабочих, из них 13 280 было сосредоточено в Саратове. В их числе преобладали сезонные рабочие из числа ушедших на заработки крестьян. Сюда же входили собственники кустарных заведений, члены их семей. Потомственный пролетариат только начинал формироваться.

Рабочие жили и  трудились в тяжелых условиях. Трудовой день длился 12—14 часов. Заработная плата составляла 4—7 рублей в месяц. На многих предприятиях использовался  еще более дешевый детский труд. Так, на табачной фабрике Штафа в 1887 году из 110 рабочих 80 были в возрасте до 14 лет.

На всех предприятиях отсутствовала охрана труда. В 1901 году, по неполным данным, на заводах и  фабриках произошло 729 несчастных случаев.

Повсюду действовала  целая система штрафов (на саратовских  предприятиях их существовало более  двух десятков). Рабочие постоянно  находились под угрозой увольнения.

Транспорт

Неразвитость  транспортных путей длительное время  служила весьма серьезным препятствием для развития экономики Саратовского края. Единственным видом сухопутного транспорта в середине XIX века оставался гужевой, для которого были характерны низкая скорость передвижения, высокая стоимость перевозок, малая грузоподъемность.

Поэтому с появлением паровых машин строительство железных дорог становилось серьезным фактором роста товарности сельского хозяйства отдаленных районов края, развития промышленности и торговли. В конце 50-х годов о необходимости строительства железной дороги, соединяющей Саратовский край с центром России, все настойчивее заговорили саратовское купечество и дворянство, связывавшие с ней получение больших прибылей. “Саратовская железная дорога... будет путем соединения мест плодороднейших губерний Саратовской, Самарской и Тамбовской с центрами промышленности и торговли — Москвой и Петербургом. При таком положении она должна дать обильный доход”, — писала газета “Саратовские губернские ведомости” в 1859 году, когда, наконец, царь разрешил строительство железной дороги Саратов — Москва.

В 1858 году создается  Общество Московско-Саратовской железной дороги, взявшее на себя обязательство  в течение пяти лет построить  одноколейную дорогу от Москвы до Саратова длиною в 725 верст. Построив 117 верст  путей, общество обанкротилось. Возникло новое общество, которое довело линию дороги до Рязани. Затем еще одни строители с трудом довели железную дорогу до Тамбова. Дальнейшее сооружение железной дороги взяли на себя земства: Кирсановское уездное. Саратовское губернское и Саратовское городское общество.

10 октября 1868 года на Тамбовско-Саратовскую  дорогу была утерждена концессия  и образовано акционерное общество  для устройства и дальнейшей  эксплуатации железной дороги. Однако  учредители акционерного общества, а впоследствии заправилы железной  дороги помещики Лупандин и Богословский, связавшись с известными железнодорожными подрядчиками братьями Гладилиными, сорвали двухмиллионный учредительный куш на биржевой игре (акциями дороги) и исчерпали денежные ресурсы компании.

Вскоре после  начала работ снова возникли денежные затруднения. Дело спасло Общество Тамбовско-Саратовской дороги, приобретя облигации за две трети стоимости. Таким образом, общество получило 135 миллионов рублей, не разорилось и с большим трудом, но построило дорогу.

Первый участок, Тамбов — Умет, был открыт для движения в августе 1870 года, а через пять месяцев поезда пошли до Аткарска. 4 июля 1871 года открылось движение на последнем участке Аткарск — Саратов. Для приема поездов в Саратове построили небольшое здание вокзала, которое через два десятилетия уже не удовлетворяло потребности пассажирских перевозок. В 1899 — 1900 годах оно было перестроено и намного расширено.

Но тогда, в 1871 году, Саратов, крупный торгово-промышленный город Поволжья, получил прямую связь  с Москвой и Центральным районом России, что благоприятно отразилось на экономическом развитии “столицы Поволжья”.

Эксплуатация  дороги велась плохо, бесхозяйственно. Акции общества были бездоходными, а их владельцы требовали дивиденды. Царскому правительству пришлось самому выплачивать гарантированные доходы по акциям железнодорожного общества, которое к началу 1882 года было должно ему 23 миллиона рублей. Встал вопрос о досрочном выкупе Тамбовско-Саратовской дороги в казну путем приобретения правительством всех акций дороги. Так Тамбовско-Саратовская дорога была принята в казну.

Вскоре правительство  выкупило Тамбовско-Козловскую железную дорогу, и с 1 января 1891 года ее соединили  с Тамбовско-Саратовской дорогой  под названием Козлово-Саратовской  линии. А через год путем слияния Рязанско-Козловской дороги и Козлово-Саратовской линии была создана Рязанско-Уральская железная дорога (РУжд).

РУжд имела  вспомогательные предприятия: мастерские, лесопильные и шпалопропитывающие заводы, нефтехранилища, элеваторы. Она  была единственной железной дорогой, владевшей речной флотилией. В 1896 году за ней числилось 29 судов.

Железные дороги прошли в основном через крупные  торговые пункты, способствуя развитию ранее слаборазвитых населенных мест. В итоге глубинные уезды  стали поставлять товарное зерно в больших количествах, чем приволжские. Только через село Аркадак в 1897 году было отправлено свыше 1 миллиона пудов хлеба.

Железнодорожный транспорт был связан с речным. Большая часть железнодорожных  грузов приходилась на станции, которые  являлись крупными пристанями: Саратов, Царицын, Камышин. Здесь железная дорога получала грузы, доставленные по Волге. Речным путем отправлялись железнодорожные грузы.

Во второй половине XIX века на Волге непаровые деревянные суда стали исчезать, вытесняемые  паровыми. Перевоз ускорился, а его стоимость понизилась почти вдвое. Торгово-промышленные круги быстро разобрались в выгодности пароходов и стали вкладывать деньги в пароходные общества.

Крупным пароходным обществом того времени являлось “Кавказ и Меркурий”, образовавшееся в 1858 году от слияния двух обществ — “Меркурий” и “Кавказ”. Позднее в объединение вошла небольшая пароходная компания “Русалка”. Пароходы общества “Кавказ и Меркурий” начали плавание между Астраханью и Нижним Новгородом, перевозя грузы и пассажиров, а затем рейсы были продлены до Рыбинска.

“Меркурьевские” пароходы были белые, черную окраску  имела только труба. В 1895 году общество владело 23 пароходами и 6 теплоходами  на Волге, несколькими судами на Каме и 18 большими пароходами на Каспийском море. Суда общества были больших размеров, двухпалубные, комфортабельные и роскошно отделанные. Среди “меркурьевских” судов лидировали “Кутузов”, “Багратион”, “Цесаревич Алексей” и два первых на Волге винтовых теплохода “Бородино” и “1812 год”. По тем временам они являлись быстроходными судами. Но самым ходким был пароход “Фельдмаршал Суворов”, построенный в России. Он имел четыре котла, машины мощностью 1500 лошадиных сил и мог идти со скоростью 40 верст в час.

“Кавказу и  Меркурию” принадлежал самый  роскошный пароход “Александр II”. Его отделка внутри и снаружи потрясала великолепием. Современник отмечал: “Всюду видна была лакировка парохода, красное дерево, бронза, плюш, ковры, инкрустация, зеркальные залы и пр.”. Следом появились еще четыре парохода с удивительной отделкой: “Александр Невский”, “Дмитрий Донской”, “ Петр Великий”, “Екатерина II”, которые заменили суда старой конструкции.

Быстроходные  пароходы были и у товарищества “Самолет”, преобразованного потом в пароходное общество. Начав с линии Тверь — Нижний Новгород, общество постепенно удлинило свои рейсы, и его суда стали ходить по всей Волге от Твери до Астрахани.

Вся судоходная Волга была разделена на три плёса. На верхнем плёсе (Тверь — Рыбинск) ходили пароходы-“композиторы” общества: “Глинка”, “Чайковский”, “Серов” и другие. Только один среди них почему-то носил имя писателя “Салтыков-Щедрин”. На среднем плёсе (Рыбинск — Нижний Новгород) “самолетские” пароходы назывались именами князей, например “Князь Иоанн Калита”, “Князь Михаил Тверской”, “Князь Ярослав Мудрый”, — всего 14 князей. От Нижнего Новгорода до Астрахани, на нижнем плёсе, плавали “писатели” и “поэты”: “Тургенев”, “Крылов”, “Гоголь”, “Пушкин”, “Граф Лев Толстой” и еще много других.

Общество “Самолет”  постоянно развивало свой флот, обновляя пароходы и улучшая их устройство. Его суда выделялись своей розовой окраской, красной опояской на черной трубе и своеобразным щелевым кожухом колеса с написанным славянскими буквами названием парохода. При подходе к пристани поднимался носовой вымпел с буквами “О. П. С.” (общество пароходства “Самолет”), в почтовом рейсе — вымпел с изображением двух перекрещивающихся рожков, почтовой эмблемы. На корме с утра до позднего вечера развевался трехцветный российский флаг с красными буквами “О. П. С.” на белой полосе. Следует отметить, что команды “самолетских” пароходов были одеты в форму, чего не было на судах других обществ.

Перед революцией общество “Самолет” располагало 42 пароходами.

На правом берегу Волги у села Алексеевка (ниже города Хвалынска) был прекрасный затон с большими глубинами, почти полным отсутствием течения — очень удобное место для зимовки судов. Хвалынский купец Матвеев устроил здесь мастерские и стал заниматься ремонтом судов, зимовавших в этом затоне. Однако он не смог выдержать конкуренции с пароходными компаниями и продал мастерские. Их купило общество “Самолет”. Оно оборудовало затон для зимней стоянки своего флота, организовало ремонт судов не только своих, но и других пароходных обществ.

Крупным деятелем волжского судоходства был Альфонс Александрович Зевеке, организовавший в 1876 году собственное пароходство.

В 1881—1882 годах  А.А. Зевеке построил в Нижнем Новгороде  пароход нового, американского типа (такие плавали по реке Амазонке) — плоскодонный, с большими колесами сзади корпуса, за кормой, названный “Амазонка”. Трюм и нижняя палуба отводились под груз, а пассажиры размещались на второй палубе в каютах, над которой, ближе к носу судна, высились две узкие трубы. Из-за них такие заднеколесные пароходы прозвали “козами”. Начав работу на мелководье в 1882 году, пароход “Амазонка” хорошо трудился на линии Нижний Новгород — Саратов. При полной осадке судно имело по течению скорость в 18—20 верст.