Царственные мученики. Великая княгиня Елизавета Феодоровна

Царственные мученики.

 Великая княгиня Елизавета  Феодоровна 

Великая княгиня Елизавета Феодоровна.

 
1.Детство 
 
         Елизавета-Александра —  Луиза-Алиса Гессенская и Рейнская появилась на свет 1 ноября 1864 года в Дармштадте, столице Гессен-Дармштадского   герцогства, в одном из древнейших исторических и культурных центров Германии.

Ее мать Алиса была дочерью королевы Англии Виктории, а отец Теодор Людвиг IV — Великим герцогом Гессенским.

Родители Эллы — этим уменьшительным именем звали в семье великую русскую святую — по характеру и образу жизни были деятельными и добрыми христианами. Их подданные были вправе считать себя счастливыми людьми.

Принцесса, а впоследствии герцогиня Алиса вела активную благотворительную деятельность. Во время Австро-прусской войны, в которой Гессен выступал на стороне Австрии, она организовала благотворительное общество, занимавшееся помощью раненым и подготовкой медицинских кадров.

После поражения в войне герцогство было разорено, большинство его жителей обеднело. Герцогская семья также вела крайне скромный образ жизни, очень отличавшийся от общего представления о королевском.

Принцесса Алиса сама ухаживала за детьми, уделяла большое внимание их воспитанию и образованию, стараясь внушить им, что не пристало кичиться своим происхождением, что о людях надо судить по их поступкам, в жизни всегда поступать по правде…

Принцесса поддерживала контакты со многими известными людьми своего  времени, обладала музыкальным и художественным талантами, покровительствовала искусствам, одновременно продолжая свою благотворительную деятельность.

Несмотря на голубую кровь и высшее положение в обществе, семья герцога Людвига была абсолютно демократичной. Принцесса Алиса благодатным образом соединяла в характере религиозность с чисто английским юмором, доброту с деловитостью, мужество с романтизмом.

Она старалась нести просвещение и культуру всем, независимо  от сословий и социального положения. Жизнь простого народа, больных и страждущих, престарелых и инвалидов были  предметом самого искреннего интереса и заботы супругов Гессен-Дармштадских.  

Принцессу Алису соотечественники называли принцесса-Ангел. В центре города, на площади с мемориальной стеллой, названной в  честь пра-прадедушки Эллы, в 1901 г. жители Дармштадта на собственные деньги воздвигли памятник с надписью «Алисе — незабвенной Великой Герцогине».

Именно в лице матери Элле был явлен пример служения людям, верности выбранному пути.

Отец Елизаветы Фёдоровны, великий герцог Гессен-Дармштадтский Людвиг IV, был добрым, деятельным и простым человеком.

В такой вот удивительной семье довелось родиться и воспитываться Элле  Гессен-Дармштадской: планка с самого начала была поставлена невероятно высоко, а особенности характера, личность и судьба только поднимали её всё выше.    

Всего в семье Герцога родилось семеро детей. Вслед за Викторией и Эллой на свет появились Принцесса Ирэн, Принцы Эрнест и Фридрих, Принцессы Алиса и Мари.

Дети  в герцогской семье воспитывались в традициях старой Англии, их жизнь проходила по строгому распорядку, установленному матерью. Одежда и еда детей были самыми простыми. Старшие дочери сами выполняли домашнюю работу: убирали комнаты, постели, топили камин.

Впоследствии Елизавета Феодоровна говорила: «В доме меня научили всему».

Мать внимательно следила за развитием талантов и наклонностей каждого из семерых детей и старалась воспитать их на твердой основе христианских заповедей, вложить в сердца любовь к ближним, особенно к страждущим.

Вторую дочь в семье великого герцога Людвига IV и принцессы  Алисы назвали Елизаветой в память прославленной родственницы их королевского рода, Елизаветы Тюрингенской.

Девочка всей душой, всеми помыслами полюбила свою небесную покровительницу, прославившуюся подвигами милосердия и в XIII веке  причисленную Католической церковью к лику святых, и во всём старалась брать с неё пример.

Родители Елизаветы Феодоровны потратили большую часть своего состояния на благотворительные нужды, а дети постоянно ездили с матерью в госпитали, приюты, дома для инвалидов, привозили с собой большие букеты цветов, разносили по палатам больных, ставили в вазы. Элла  говорила: “Теперь вы обязательно поправитесь!”. Ей казалось, что красота и благоухание цветов помогают переносить боль.

Но девочка не только дарила цветы, но и училась азам практической медицины –    антисептике, хирургии, десмургии, акушерству. 

“Господь благословил труд и бедность, — говорила мама Елизаветы Фёдоровны, — но более всего любовь и сострадание к ближним”.

Росла Элла тихой и послушной, хотя была на редкость одарённой и вполне могла быть капризной и своенравной. Помимо серьёзных ученических и богословских занятий, увлекалась рисованием, музыкой, танцами, тонко понимала прекрасное, обожала природу, особенно цветы. В Алапаевске, уже перед своей мученической кончиной, она тоже много рисовала.

В детстве Елизавета любила играть в больницу. Она рассаживала на кукольные диванчики своих кукол и начинала прием. Младшие сестры послушно выполняли ее поручения: накладывали повязки, давали лекарства. Елизавета относилась к делу со всей серьезностью.

В 6 лет Элла уже своими руками могла связать тёплую куртку, чтобы отнести её в больницу или приют. Она постоянно что-то мастерила, кроила, клеила, вышивала, и ни минуты в её распорядке дня не должно было пропасть даром. Так была воспитана Гессенская принцесса!

Восторги по поводу красоты маленькой Эллы стали традицией   Дармштадта, но пребывая в постоянных трудах и живя в аскетической строгости, не было времени обращать на это внимание. Кроме того, пришлось рано познать не только тяжкий труд, но и скорби, тревоги и потери.

В 1872 году маленькому брату Елизаветы Фридриху поставили диагноз -гемофилия. В 1873 году Принц Фридрих выпал из окна во время игры со старшим братом и в возрасте двух с половиной лет скончался от внутреннего кровотечения.

Мама Эллы много времени проводила в молитве у могилы маленького Принца.

После смерти младшего брата Элла настолько сильно страдала, что в свои 9 лет принесла обет целомудрия, чтобы никогда не иметь собственных детей.

В 1878 году пришла новая беда – дифтерия.

Первой 5 ноября заболела Виктория. Её сестра Элла была срочно переведена из комнаты и осталась единственной, кто не заболел, тогда как все другие члены семьи заразились и перенесли болезнь.

12 ноября заболела Аликс, и мама забрала её в свою комнату. Спустя время, Мари вбежала в комнату матери, прыгнула на кровать и поцеловала Аликс. На следующий день она заболела. Потом заболела Ирэн, 14 ноября -  Эрнест и герцог Людвиг.

Герцогиня Алиса ухаживала за больными вместе с врачами, но 16 ноября Принцесса Мари скончалась.

Мама скрывала смерть сестры от остальных больных детей, но в начале декабря, когда все больные были в не опасности, им сообщили о трагедии.

Не успела семья оплакать потерю, как

7 декабря сама Герцогиня Алиса  заболела. И в годовщину смерти  своего отца, Принца Альберта, 14 декабря она умерла в возрасте 35 лет. Её похоронили рядом с Мари.

Елизавета сразу почувствовала себя взрослой: в ее поддержке нуждался сломленный горем отец, младшие сестры и брат.

 Забытые куклы, опустив кудрявые  головки, скучали на диване; в стороне лежали мольберт и кисти. 

Для Елизаветы главными словами стали «Опека» и «Забота». Они, словно две сестры, сопровождали ее всю оставшуюся жизнь.

 После смерти  матери Эллу  отправили к бабушке, королеве  Виктории. Девочка очень тосковала по маме, и отец решил, что ей надо сменить обстановку.

 Воспитание и образование  Елизаветы завершились в Англии.

В год смерти матери закончилась для Елизаветы пора детства. Горе усилило ее молитвы. Она поняла, что жизнь на земле — путь Креста.

 В душе Елизаветы жила любовь к Господу. Утро начиналось с молитвы: она спрашивала у Бога, как ей лучше прожить этот день, какие дела сделать в первую очередь, как быть терпеливой с младшими сёстрами? Ясные и точные ответы звучали в ее сердце, словно музыка, и она радостно спешила переделать все дела, чтобы вечером снова встретиться с Ним. Она благодарила Бога за прожитый день и обещала завтра стать лучше и совершеннее, чем сегодня. Когда это удавалось, ей казалось, что в сердце распустился прекрасный, благоухающий цветок…

  Великий Князь Константин  Константинович  24 сентября 1884 года  в селе Ильинском написал стихотворение, посвящённое Елизавете Фёдоровне. Во многих работах эти поэтические  строки приводятся или упоминаются  как яркая характеристика великой  княгини, как портрет, наиболее точно отражающий ее образ.

 Я на тебя гляжу, любуюсь     ежечасно:

Ты так невыразимо хороша!

О, верно под такой наружностью прекрасной

Такая же прекрасная душа!

Какой-то кротости и грусти сокровенной

В твоих глазах таится глубина;

Как ангел, ты тиха, чиста и совершенна;

Как женщина, стыдлива и нежна.

Пусть не земле ничто средь зол и скорби многой

Твою не запятнает чистоту,

И всякий, увидав тебя, прославит Бога,

Создавшего такую красоту.

2. Брак. Великий князь Сергей Александрович

 
 
Великий князь Сергей Александрович родился 29 апреля 1857 г.  
В день своего рождения был зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк. Воспитание младенца было поручено А. Ф. Тютчевой, супруге писателя И. С. Аксакова, которая посеяла в нем добрые семена, привив любовь к русской земле, православию и монархическому устройству.

В 7 лет его воспитателем был назначен капитан-лейтенант Дмитрий Сергеевич Арсеньев, который так охарактеризовал своего воспитанника «Я убедился, что Сергий Александрович был доброе, чрезвычайно сердечное и симпатичное дитя, нежно привязанное к родителям и особенно к матери, которую он всегда обожал, к своей сестре и младшему брату; он очень много и интересно играл и, благодаря своему живому воображению, игры его были умные, и мне легко и даже приятно было принимать в них живое участие… Я к нему привязался всей душой».

Сергей Александрович получил прекрасное образование. Энциклопедию права ему читал учёный-правовед, действительный тайный советник К. П. Победоносцев; государственное право — юрист и государственный деятель Н. С. Таганцев, политическую экономию — экономист и публицист В. П. Безобразов; историю преподавал ректор Московского университета, историк С. М. Соловьёв; русскую литературу — профессор О. Ф. Миллер. Вместе с профессором истории К. Н. Бестужевым-Рюминым Сергей Александрович совершил поездку по северу России с целью изучения исторических памятников и святынь.

В 1877 г. великий князь отправился в действующую армию на Балканы, где в то время шла русско-турецкая война. За проявленную отвагу Сергей Александрович был награждён орденом Святого Великомученика Георгия Победоносца IV степени. В 1882 г. он был назначен командиром 1-го батальона лейб-гвардии Преображенского полка.

Вскоре по возвращении в Петербург Сергей Александрович принял на себя обязанности председателя Православного Палестинского общества, которое собирало, разрабатывало и распространяло в России сведения о святых местах Востока и оказывало содействие русским паломникам. По инициативе и на средства великого князя в Иерусалиме были произведены раскопки, на месте которых был сооружён храм во имя святого благоверного князя Александра Невского, в память царя-освободителя Александра II.

Сергей Александрович являлся почётным председателем Московского общества призрения, воспитания и обучения слепых детей, Общества покровительства беспризорным и освобождаемым из мест заключения несовершеннолетним, Московского отдела русского общества охранения народного здравия; покровителем Богадельни цесаревича Николая, Московского общества взаимного поощрения ремесленного труда, Вспомогательной кассы типографов, Общества призрения престарелых артистов; покровителем всех церковно-приходских школ Московской епархии, приюта Сергиевского братства в Петербурге, Псковского реального училища; президентом Общества попечения о детях лиц, ссылаемых по судебным приговорам в Сибирь и ряда других общественных организаций. Великий князь также состоял покровителем и почётным председателем многих научных учреждений — Академии Наук, Академии художеств, Общества художников исторической живописи, Московского и Петербургского университетов, Московского археологического общества, Общества сельского хозяйства, Общества любителей естествознания, Русского музыкального общества, Археологического музея в Константинополе и Исторического музея в Москве; а также Московской Духовной Академии, Православного миссионерского общества, Отдела распространения духовно-нравственных книг.

Элизабет Гессенская размышляла больше года, прежде чем принять предложение великого князя Сергея Александровича, с детства ей знакомого. Князь тоже вёл себя нерешительно, и всё же в сентябре 1883 Элизабет и Сергей Александрович наконец обручились. Отец невесты сказал Александру III: «Я дал своё согласие не колеблясь. Я знаю Сергея с детского возраста; вижу его милые, приятные манеры и уверен, что он сделает мою дочь счастливой».

В 1884 году наступает переворот в жизни Эллы: она выходит замуж за великого князя Сергея Александровича, брата царя Александра Ш. Сразу стоит сказать, что Элла очень любила своего мужа. Вокруг их брака ходит очень много сплетен; никто не знает их источника, известно только, что в письмах своих - разным людям, в т.ч. королеве Виктории, с которой была очень близка и откровенна, - Элла писала неоднократно, что счастлива в браке. Думаю, для нас этого достаточно.

Свадьба была очень пышной и тоже с элементом поэтичности. Например, по описанию Л.Миллер - ее книга о Елизавете Федоровне была первым достаточно полным ее жизнеописанием в нашей стране, - «Ее жених, Великий князь Сергей Александрович, зная, как она любила цветы, украсил все ее вагоны душистыми цветами исключительно белого цвета». Вы себе только представьте, какая красота - благоухающий поезд!

После свадьбы молодожены отправились в свое подмосковное имение Ильинское. И вот очередной поступок, характеризующий Елизавету как неординарного человека с открытым сердцем: вместо того чтобы беспечно развлекаться, как и положено женщине, только что вышедшей замуж за брата царя, она обходит дома крестьян в имении. И ужасается. Бедность, серость, отсутствие элементарной медицинской помощи... По ее настоянию Сергею пришлось срочно выписывать акушера для своих крестьянок, а в дальнейшем в Ильинском была устроена больница, периодически проходили ярмарки в пользу крестьян (гости Сергея и Эллы покупали всевозможные изделия местных умельцев). Кроме того, Элла горячо взялась за изучение русского языка. Овладела она им в совершенстве, говорила почти без акцента.

Довольно быстро у молодой четы появился круг друзей, которые любили бывать у них и в Ильинском, и в Петербурге. Элла великолепно справлялась с ролью хозяйки дома. Надо сказать, что она действительно была очень красива, многие считали ее внешность безупречной, еще будучи невестой, она считалась одной из двух лучших красавиц Европы. Но ни одна фотография, ни один портрет не могли передать эту красоту. Существует считанное число удачных фотографий Елизаветы, да и то, они изображают ее обычно вполоборота, и по ним нельзя назвать ее красоту необыкновенной. Видимо, все ее обаяние заключалось в красоте души, сиянии глаз, простой и изящной манере, доброте и внимании к людям. Она обладала очень приятным голосом, хорошо пела, рисовала, составляла с большим вкусом букеты цветов. Живое чувство юмора и такт привлекали ее собеседников. Она горячо верила в Бога, и, будучи еще протестанткой, вместе с мужем посещала православные богослужения.

В 1888 году Елизавета с мужем посетила Святую землю. Это паломничество произвело на нее глубокое впечатление. В храме св. Марии Магдалины у подножия Елеонской горы она сказала: «Как бы я хотела быть погребена здесь!» Ее пророчество исполнилось: сейчас ее мощи и мощи ее келейницы Варвары Яковлевой, пострадавшей вместе с нею, лежат в этом храме. У Гроба Господня Елизавета много молилась за Россию, за свою семью... Это время было временем духовного поиска. Перед Елизаветой встал вопрос о переходе в Православие.

На это было трудно решиться. Елизавету мучила мысль, что отец и все родные не поймут ее шага, будут объяснять его соображениями положения в свете, подчинения воле мужа и т.п. Она писала пронзительные письма отцу, брату, сестрам, бабушке.

«А теперь, дорогой Папа, я хочу что-то сказать Вам и умоляю Вас дать Ваше благословение... Я все время думала и читала и молилась Богу - указать мне правильный путь - и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином... Я бы это сделала даже и прежде, только мучило меня то, что этим я доставляю Вам боль и что многие родные не поймут меня. Но Вы, разве Вы не поймете, мой дорогой Папа?.. Прошу, прошу по получении этих строк простить Вашу дочь, если она Вам доставит боль... Прошу только маленькое ласковое письмо...»

Елизавета попросила составить для отца записку с разъяснением догматов православной церкви в сравнении с протестантским вероучением. Эту записку составил для нее протопресвитер Иоанн Янышев.

К сожалению, почти никто из родных не поддержал Елизавету в ее намерении. Ей пришлось получить довольно резкие ответы от отца и брата, и лишь две Виктории - сестра Елизаветы принцесса Баттенбергская и королева Виктория - не упрекали ее, а старались ободрить своими письмами. Православные же родственники из дома Романовых поддерживали Елизавету в ее решении. Таинство Миропомазания было совершено в Лазареву субботу 1891 года.

В том же году Сергей Александрович был назначен генерал-губернатором Москвы. Это была серьезная перемена всего уклада жизни для Елизаветы. Она стала первой светской дамой Москвы. Переезд из Петербурга в Москву, необходимость активно участвовать в светской жизни, бывать на приемах и концертах и устраивать их у себя - все это подорвало здоровье Елизаветы. У нее начались мигрени.

Здесь мне видится загадка души. Елизавета Федоровна была необычайно впечатлительна; в ее письмах можно найти сентиментальные ноты, события внешнего и духовного мира производили на нее сильное действие, подчас она сильно страдала от непонимания, от сплетен - сильнее, чем, может быть, другие на ее месте. И при этом, поставив себе цель сделать что-то ради славы Божьей и ради милосердия, она шла к этой цели, не колеблясь. Она, уже будучи настоятельницей обители милосердия, посещала трущобы, где царили ужасающая грязь, болезни и разврат. Она ассистировала на сложных полостных операциях. Она ухаживала за гнойными и ожоговыми больными. Те сестры нынешней Марфо-Мариинской обители, кто сейчас работает в ожоговом центре, после работы с трудом приходят в себя - она же ничем не выдавала, что ей трудно это все видеть. Как этой нежной женщине, любящей цветы и тихие разговоры, удавалось ради Бога преодолевать то, что не под силу самым крепким мужчинам?

Этот период был тяжким и еще по одной причине. Сначала умерла жена великого князя Павла Александровича. Сергей Александрович и Елизавета Федоровна очень дружили с этой семьей. Это было сильное потрясение для них. Умирающая родила недоношенного ребенка, которого выходили в Ильинском. Впоследствии великий князь Павел попал в опалу из-за своего второго брака, и двое его детей царской волей были переданы на воспитание Сергею Александровичу и Елизавете Федоровне.

А вскоре умер и отец Елизаветы. Она очень любила отца и тяжело пережила его смерть. Ее здоровье еще ухудшилось. Чтобы прийти в себя, она вместе с мужем совершила путешествие по Волге, а через некоторое время они посетили королеву Викторию.

Несмотря на все эти переживания, Елизавета Федоровна очень активно занималась благотворительной деятельностью, которую вела и раньше, но не в таком объеме. Положение генерал-губернаторши давало ей широкую возможность для дел общественного призрения. Если просматривать периодику 1890-х годов, в разделах по благотворительности довольно часто встречается имя Е.И.В. Елисаветы Феодоровны, наряду с прот. И.И.Сергиевым - о. Иоанном Кронштадтским. Самое значительное дело в этот период - Елисаветинское благотворительное общество. «Елисаветинское благотворительное общество», состоящее под Высочайшим покровительством Их Императорских Величеств и под Августейшим попечительством Государыни Великой Княгини Елисаветы Феодоровны, учреждено специально для того, чтобы... призревать законных младенцев беднейших матерей, дотоле помещаемых, хотя без всякого права, в Московский Воспитательный дом, под видом незаконных. Основанное в январе 1892 г., исключительно для столицы, и распространившее в конце того же года, с Высочайшего соизволения, свою благотворительную деятельность и на всю Московскую губернию, Елисаветинское общество встретило теплое сочувствие среди москвичей, что дало ему возможность в короткое время образовать Елисаветинские комитеты при всех 224 московских церковных приходах и открыть таковые же во всех уездных городах Московской губернии» (журнал «Детская помощь», 1894 г.) Деятельность Общества была тщательно спланирована и охватывала детей различных возрастов, обеспечивая их будущее.

Кроме того, Елизавета Федоровна возглавила Дамский комитет Красного Креста, а после гибели супруга она была назначена председательницей Московского управления Красного Креста.

С началом русско-японской войны Елизавета Федоровна организовала Особый комитет помощи воинам. При этом комитете в Большом Кремлевском Дворце был создан склад пожертвований в пользу воинов. Там заготавливали бинты, шили одежду, собирали посылки, формировали походные церкви.

Там 4 февраля 1905 года застал Елизавету Федоровну страшный взрыв. Никто из находившихся на этом складе не понял, что произошло. А Елизавета, вскрикнув: «Это Сергей!» бросилась бежать по коридорам дворца, в одном платье выбежала на улицу - кто-то набросил на нее плащ - и в стоявшей возле крыльца карете поспешила к месту взрыва. Зрелище было ужасно. Сильный взрыв превратил карету великого князя в груду щепок, а его самого разорвал, обезобразив до неузнаваемости. Снег вокруг смешался с кровью. Елизавета, стоя на коленях, собирала то, что несколько минут назад было ее мужем.

Следующие несколько дней Елизавета жила, как автомат, ничего не ела, взгляд ее оцепенел. Единственное, что ее поддерживало - это молитва и Причастие. И опять неожиданный поступок: в тот же день, в том же своем голубом платье, она поехала в больницу к кучеру великого князя. На вопрос, жив ли Сергей Александрович, она ответила: «он прислал меня к Вам». Кучер умер со спокойным сердцем. А через несколько дней Елизавета посетила в тюрьме убийцу мужа, Ивана Каляева. Она передала ему прощение от имени Сергея Александровича, оставила ему Евангелие. Более того, она подала прошение о помиловании террориста, но оно не было удовлетворено.

Вскоре после этого Елизавета Федоровна решила полностью посвятить себя служению людям.

У нее было очень много прекрасных драгоценностей. Она отделила ту часть, которая принадлежала фамилии Романовых, и отдала в казну, еще небольшую часть подарила своим друзьям. Оставшиеся драгоценности продала, и на эти деньги купила на Большой Ордынке усадьбу с 4 домами и обширным садом, где и расположилась Марфо-Мариинская обитель. Движение сестер милосердия, начавшее разворачиваться со времени Крымской войны, было хорошо известно Елизавете: она, вместе с Сергеем Александровичем, была попечительницей Иверской общины сестер милосердия, участвовала в ее управлении и имела самое живое представление о возможностях такой общины. Но ей хотелось большего: возродить движение диаконисс. Диакониссы - служительницы Церкви первых веков - поставлялись через рукоположение, участвовали в совершении Литургии, примерно в той роли, в какой сейчас служат иподиаконы, занимались катехизацией женщин, помогали при крещении женщин, служили больным - одним словом, их роль была значительна. На Русь христианство пришло уже на закате этого движения, и диаконисс здесь никогда не было. Вот как описывает сама Елизавета Федоровна отношение части Российской Церкви к идее такой обители:

«Видишь ли, мы просили о присвоении имени «диаконисс», что по-гречески означает «служительницы», то есть служительницы Церкви, чтобы сделать наше положение в стране возможно более ясным: мы - организация Православной Церкви. А в интервью Гермогена (епископ Саратовский, член Синода - Е.Л.), опубликованном в газетах, нам брошен резкий упрек в подражании протестантизму, тогда как мы трудимся под прямым руководством митрополита, в постоянном непосредственном контакте с епископами... Церковь должна поддержать нас, не бросать, и, к счастью, в основном так оно и есть. Аликс (императрица Александра, сестра Елизаветы - Е.Л.) находит, что с нашим домом сестер все совершенно ясно, ну а я как раз с этим не могу полностью согласиться и надеюсь, коль скоро наш «чин посвященных» утвержден Священным Синодом, мы будем стоять на этом крепко и ожидать, что нас ясно и открыто представят стране как церковную, православную церковную организацию. Большего я не желаю. В любой день можно умереть, и мне было бы очень жаль, если бы такой тип обители - не совсем монастырь и, конечно же, не обыкновенная светская община - подвергся изменению... Все наши службы отправляются как в монастыре, весь труд основан на молитве...» (письмо Николаю П, цит. по книге «Материалы к житию...»).

Устав и строй обители были уникальны: они вобрали в себя, с одной стороны, опыт православных монастырей, и с другой - опыт западных общин диаконисс. Под руководством старцев Зосимовой пустыни, Елизавета вместе с придворным священником Янышевым и другими церковными деятелями разрабатывала устав обители. Они скрупулезно исследовали европейский опыт милосердной деятельности, в частности, в Германии. На родине Елизаветы изучали уставы общин диаконисс и остановились на Штутгартском уставе, как наиболее приближенном к возможностям России. Глубоко уважая путь русского монашества, великая княгиня полагала все-таки, что постоянная молитва, внутреннее созерцание должны быть конечным этапом и вознаграждением тех, кто уже отдал свои силы на благо служения Богу через ближнего. Впоследствии, согласно Уставу обители, предполагалось создать скит для того, чтобы потрудившиеся сестры по желанию могли принять монашество.

Основа жизни обители отражена в ее названии. Марфа и Мария - евангельские сестры, принявшие Христа у себя в доме. Марфа заботилась об услужении Господу. Мария же села у ног Иисуса и слушала слово Его. В принятом в Церкви чтении этого отрывка к нему прибавляются стихи из следующей главы, где Иисус говорит: «Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его». Марфа и Мария - образ труда и молитвы. При посвящении сестрам выдавались четки с наказом непрестанно творить молитву Иисусову.

Первые сестры появились в обители в начале 1909 года. Их было всего 6, но уже к концу года их число возросло до 30, а со своего скорбного пути на Урал Матушка прислала каждой сестре по записочке - 105 записок. Сестрами обители могли быть православные христианки, девицы или вдовы, в возрасте от 20 до 40 лет (требовалось немало физических сил, чтобы выполнять такое служение). Сотрудницами же обители могли быть женщины любого семейного положения и не обязательно православные. Они приходили помогать обители в свободное время.

В апреле 1910 года епископ Трифон (Туркестанов), один из друзей-покровителей обители, посвятил первых 17 сестер во главе с великой княгиней в крестовые сестры. Они принесли обеты целомудрия, нестяжания и послушания, однако, в отличие от монахинь, по истечении определенного срока (1 год, 3, 6 и более лет) могли уйти из обители, создать семью и быть свободными от данных прежде обетов. По уставу, обитель должна была помочь таким сестрам, приготовить им приданое и поддержать их на первых порах.

Деятельность обители значительно отличалась от деятельности общин милосердия, бывших тогда в Москве. Общины милосердия ограничивались, в основном, медицинской помощью нуждающимся. По плану Елизаветы Федоровны, обитель должна была оказывать комплексную, духовно-просветительскую и медицинскую помощь. Для этих целей первые 3 года сестры исследовали жизнь беднейших семей, сведения о которых поступали в специальный почтовый ящик на стене обители. Исходя из установленных нужд, призреваемым часто не просто давали еду и одежду, но помогали в трудоустройстве, устраивали в больницы. Нередко сестры уговаривали семьи, которые не могли дать детям нормальное воспитание (например, профессиональные нищие, пьяницы и т.д.), отдать детей в приют, где им давали образование, хороший уход и профессию. Елизавета сама обходила Хитров рынок (самое «гнилое» место в тогдашней Москве, трущобы и притоны). Здесь ее очень уважали за достоинство, с которым она держалась, и полное отсутствие превозношения над этими людьми.