Творческая судьба поэта Катулла

Содержание 

Введение

1. Творческая судьба поэта
2. Темы лирики Катулла
3. Жанры лирики Катулла

Заключение 

Библиография

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

Развитие римской литературы середины  I века до н. э. ознаменовалось появлением в ней особой  литературной школы. Поэты, принадлежащие к ней, получили у современников несколько условное название «неотерики» (от греческого neoteroi - новые). Неотерики высказывали уверенность в том, что их произведения «переживут века». В действительности эта доля выпала одному из них, о ком и пойдет речь в моей работе.

Определяющим в художественном миросозерцании неотериков была гражданственность  личных переживаний.  Поэзия личных чувств ввела в литературу нового лирического героя, обособленного  от общества и мыслящего индивидуально, потребовала освоения других жанровых форм и стихотворных размеров. Новыми и излюбленными формами стали  эпиграммы, элегии, эпиталамы (свадебные  песни) и эпилии (эпические формы  на мифологический сюжет).

Произведения поэтов-неоретиков дошли  до нас лишь в разрозненных фрагментах или упоминаниях древних авторов. Единственное исключение составляет сохранившийся  сборник стихов поэта Гая Валерия  Катулла, который у современников  признавался самым талантливым  представителем школы «неотериков».

Поэтическое наследие Катулла невелико. Небольшая книжечка включает в себя 116 стихотворных произведений, среди  которых посвятительное стихотворение  Корнелию Непоту, различные мелкие стихотворения (I-LX), Объемные произведения (LX-LXVIII) (две эпиталамы, поэма, эпилий и перевод-переложение греческой поэмы Каллимаха, последнюю часть книги составляют эпиграммы).

Вместе с тем, в творческом наследии поэта можно выделить произведения малых форм, лирику и более обширные произведения лиро-эпического цикла.

Произведения малых форм: дружеские  и любовные послания, личные и политические эпиграммы – личные переживания  героя высказаны открыто, авторское  «я» выступает отчетливо. Основу творчества Катулла составляет обрисовка  собственного, далекого от общепринятого, представления о мире, дружбе и  личных качествах человека, восприятие мира. Новый идеал человека и общества появляется в противопоставлении ранее  существующему.

Нетрадиционность мировосприятия автора определяет и художественную направленность  его лиро-эпических  произведений. В эпиталаммы вплетаются чувства откровенных чувстенных радостей. В обращениях слиты мотивы дружбы, любви и поэзии. В эпилиях  встречаются все те же борения  чувств, предательство и верность.

Каков же художественный мир героя  лирики Катулла? Каковы ее основные темы и жанры? Рассмотрим их подробнее.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Творческая судьба поэта

 

Катулл - любимец читателей нового времени; на это звание он может притязать  больше, чем любой другой античный лирик. Время его славы началось лет двести назад: до этого ему  приходилось делиться читательской любовью с более именитыми  классиками, но после того, как предромантики  и романтики объявили, что истинная поэзия - там, где непосредственность и страсть, Катулл оказался ближе  всего к этому идеалу. Рядом  с ним Гораций кажется холоден, Овидий - легкомыслен, Тибулл - вял, Проперций - многословен, а из их греческих  образцов Алкей и Сапфо - отрывочны, а александрийские эпиграмматисты - мелки. Конечно, учёные историки античной литературы, привыкшие равно уважать  каждое поэтическое слово, сохранившееся  от древности, находили одинаково почтительные выражения для любого из этих поэтов; но и у них, когда заходила речь о Катулле, в этих словах обычно звучало  больше теплоты и живости. А о  рядовых читателях, не стеснённых научным  этикетом, не приходится и говорить: Катулла и переводили больше, и  читали шире. Так было в XIX в., так  осталось и в наши дни.

Но за популярность есть расплата: упрощённость. Чем общедоступнее  образ поэта, тем он беднее и схематичнее, тем меньше он похож на сложную  и противоречивую полноту исторического  подлинника. Катулл вошёл в сознание нового времени как открыватель  романтической, духовной любви, впервые  нашедший слова для этой, казалось бы, врождённой человеческой потребности. Только этим он и был интересен.

Поэтическое наследие Катулла невелико, всего  лишь небольшая книжечка, содержащая сто шестнадцать стихотворных произведений. Книжечку предваряет посвятительное стихотворение, обращенное к Корнелию Непоту. Однако характер посвящения позволяет отнести его только к части сборника, небольшим произведениям ("безделкам"), и полагать, что весь сборник составлен не самим поэтом, но кем-то иным уже после его смерти и в основном по метрическому жанровому признаку. Первыми помещены мелкие стихотворения (I-LX), написанные различными лирическими размерами, апробация которых в латинском стихосложении является заслугой Катулла. Середину занимают объемные произведения (LXI-LXVIII): две эпиталамы, поэма "Аттис", эпиллий на мифологическую тему "Свадьба Пелея и Фетиды" (гекзаметр) и перевод-переложение греческой поэмы Каллимаха "Локон Береники". Последняя же часть книжечки состоит в основном из эпиграмм, написанных традиционным элегическим дистихом (LXIX-CXVI).

Вместе  с тем, следуя тому же жанровому признаку, в творческом наследии Катулла можно несколько условно выделить произведения малых форм, лирику, непосредственно поданную от авторского "я", и более обширные произведения лиро-эпического цикла.  

Произведения  малых форм.

В произведениях  малых форм: дружеских и любовных посланиях, стихах на случай, политических и личностных эпиграммах-инвективах - образный мир героя Катулла, лирическое авторское "я" выступает обнаруженно и отчетливо.

Мир этот строится в контрасте с  художественным миром, принятым в общих  своих чертах литературой эпохи  расцвета римского полиса (III-II вв. до н.э., комедиографы Плавт, Теренций), вошедшим в иные современные Катуллу этико-эстетические системы (ср. Лукреций) и подтвержденным в философских трактатах Цицерона.

Основу  этого чуждого Катуллу мира составлял идеал человека-гражданина, "добропорядочного мужа", у которого личное отделено от общественного, противопоставлено общественному и ему подчинено. Человек связан чувством "меры"; его добродетель - в постоянстве, верности долгу, людям, обетам, в чистоте жизни, справедливости, благородстве мыслей и поступков, свойственном свободнорожденному. Жизненный путь "добропорядочного мужа" последовательно слагается из установленных этапов: "доблесть", проявленная в "подвигах", на службе отечеству, в боях и совете, влечет за собой всеобщую "хвалу" прочих добропорядочных мужей, воздающих гражданину "честь", приносит ему награду и славу в веках.

Республиканский идеал человека создается циклом политических эпиграмм-инвектив, рассчитанных на широкий общественный резонанс. Катулл рисует своих врагов отошедшими от принятого идеала и тем добивается их дискредитации и общественного звучания личной темы. Именно так построены стихотворные выпады против Цезаря и его приверженца Мамурры.

Вместе  с тем в поэзии Катулла заключено собственное, далекое от общепринятого, представление поэта о мире и человеке, и суть этого представления - в единении личных и общественных начал, в восприятии мира и во взглядах на мир. Утверждается особая ценность человеческой личности, и герой поэзии Катулла предстает и человеком и гражданином одновременно и в равной мере.

Утверждение нового идеала идет через отрицание  ранее существующего. Лирический герой  Катулла чужд обществу и миру, его  окружающему. Республиканский Рим  середины I в. до н.э. кажется герою дисгармоничным, несовершенным, далеким от того идеального состояния, в котором он некогда пребывал.

Ощущение  неудовлетворенности от своей роли и роли своих друзей в обществе, сознание обойденности, мысль о несовершенстве самого общества вызывают у лирического героя горечь, негодование, скорбь (X, XIII, XXVI, XXVIII, XLVII, LII).

В разладе  с обществом города-государства  человек поэзии Катулла подвергает переоценке этико-эстетические представления, важные для этого общества.

Так, прежде всего сугубо отрицательно решается вопрос о долге гражданина перед обществом и государством. Никакого стремления согласовывать  свои поступки с интересами общества, подчинять желания благу граждан полиса, жертвовать личным ради общественного и государственного у героя Катулла нет. Напротив, лирический герой всячески подчеркивает свою отрешенность от общественных, государственных дел, свою скандальную свободу от них, свой досуг (X, LI). Внеобщественные устремления героя Катулла, его  неприятие окружающего мира связаны с религиозным свободомыслием поэта. Разрыв с обществом, неопределенность положения, страх перед грядущим ведут героя Катулла от римской гражданской "ортодоксальной" религии к суеверию. В свою очередь видимый интерес героя к экзотике восточных культов Сераписа, Астарты, Кибелы, ставших к тому времени известными в Риме, продиктован его желанием утвердить и продемонстрировать свою внутреннюю свободу от общества, выйти за рамки представлений и верований, свойственных римскому полису. Обращение же к римскому культу обусловлено не религиозным настроением, а в известной мере традицией.

Герой поэзии Катулла противопоставлен официальному обществу Рима; однако само противопоставление героя обществу, достигнутое в  миропонимании Катулла, возможно лишь при условии признания за человеческой личностью особой ценности и права на обособление. Именно этот смысл имеет, видимо, тема "соизмеримости" человека и божества, звучащая в ряде стихотворений Катулла (LI, LXX, LXXII).

В LI стихотворении, вольном, как мы сказали бы теперь, переводе оды Сафо, читаем (1-8)10:

Верю, счастьем тот божеству подобен,

Тот, грешно ль сказать, божества счастливей,

Кто с тобой сидит  и в глаза глядится,

Слушая  сладкий 

Смех  из милых уст. Он меня, беднягу,

Свел  совсем с ума. Лишь тебя завижу,

Лесбия, владеть я бессилен сердцем,

Рта не раскрою.

(перевод  А.Пиотровского)

Поэт  усилил мысль Сафо: собеседник Лесбии не только равен "богу", как это  было у Сафо, но и "превосходит  богов" - лишнее доказательство тому, сколь близок художественный образ поэту-переводчику и важен для раскрытия умонастроения его лирического героя. Отход от общества города-государства, осознание исключительной ценности своего "я" должны были как будто неминуемо привести нового героя, человека поэзии Катулла, к крайнему и последовательному индивидуализму. Этого не случилось. В силу многовековой традиции римское республиканское представление о человеке и мире лишь трансформировалось, но не распалось вовсе. И юноша Катулла, отрицая официальный Город, ищет опору и поддержку у духовно близких ему людей, таких же "неприемлющих", как и он сам. Друзья лирического героя образуют некий искусственно созданный мир - подобие общества, где господствует свой этико-эстетический кодекс, свое миропонимание. В этом обществе герой Катулла находит приложение своим творческим силам, полноту личной и общественной жизни, и круг его деятельности личной и общественной определяется словами "дружба", "поэзия", "любовь", "красота".  

Крупные произведения лиро-эпического цикла.

Специфика мировосприятия Катулла  определяет художественную направленность и его крупных лиро-эпических  произведений, хотя скованность жанровых традиций играет в их образном воплощении значительную роль. В эпиталамах (LXI, LXII), особенно в первой из них, в пожелания  уважительной супружеской любви  вплетается мотив откровенных чувственных  радостей. В стихотворном обращении  к Манлию (LXVIII) слиты в традиционной для поэта трактовке мотивы дружбы, любви, поэзии. В двух эпиллиях - "Свадьба  Пелея и Фетиды" и "Локон  Береники" - мифологическое содержание, но и там встречаются все те же борения чувств, любовь, ненависть, предательство и верность.

Эпиллий "Свадьба Пелея и Фетиды" построен с некоторой композиционной усложненностью. как рассказ в  рассказе. Действие совершается в  те далекие времена, когда справедливость не покидала мир и боги разделяли радости смертных. На свадьбе героя Пелея, отца Ахилла, и нимфы Фетиды гости видят покрывало с изображенной на нем сценой разлуки Ариадны, дочери критского царя Миноса, и героя Тесея, победителя Минотавра. Любовь Ариадны помогла Тесею в борьбе с Минотавром, ее нить вывела его из лабиринта. Доверившись любовным клятвам, Ариадна бежала с Тесеем из родного дома. На пустынном морском острове Тесей, повинуясь богу Дионису, возжелавшему брака с Ариадной, покинул Ариадну спящей. Пробудившись, Ариадна видит кругом безбрежную гладь моря, а вдали - парус уходящего корабля Тесея.

Горе  Ариадны, как изваяние вакханки, застывшей  на морском берегу, под стать страданиям юного поэта от измены его Лесбии: волны "великих сомнений бороздят" душу Ариадны, душа ее на "распутье", ни забыть прошлое, ни преодолеть настоящее она не может. Неверность любовным клятвам, даже свершенная по наущению божества, в понимании Катулла - величайшее преступление, и вероломный Тесей платит за горе Ариадны не меньшим горем: забыв сменить темный парус на светлый, знак благополучного возвращения и победы, он становится невольной причиной смерти отца.

Рассказ об Ариадне, мечущейся на острове  в смертельной тоске,- это тонкий и искусный анализ чувств героини, переход из одного душевного состояния в другое, столкновение и борения страстей.

В поэме "Локон Береники" царица приносит обет обрезать прядь волос, если царь, ее супруг, вернется с войны невредимым. Обет выполнен, и боги вознесли локон на небо и поместили его среди созвездий. Береника, отважная царица, доставившая трон своему супругу, в рассказе, вложенном в уста самого Локона,- слабая женщина, упоенная любовью, страшащаяся войны и разлук.

Среди крупных произведений Катулла особенно интересен "Аттис", поэтический рассказ о юноше, покинувшем во внутренней неудовлетворенности устоявшуюся жизнь в родном краю и приехавшем за море, чтобы сделаться жрецом богини Кибелы. В священном неистовстве он оскопляет себя, а потом горько сожалеет о совершенном. Однако богиня насылает на него своего льва, который гонит Аттиса в лесную чащу, и там несчастный навек остается служителем Кибелы.

Образ Аттиса, жреца Кибелы, толковали  по-разному. В Аттисе видели прообраз самого поэта, томящегося в любовных сетях Лесбии и не имеющего силы эти сети разорвать, указывали на увлеченность Катулла темной мистикой восточного культа и даже находили в поэме отзвуки революционного движения масс, призванного всколыхнуть Рим.  

При частичной  допустимости каждого из этих толкований следует заметить, что в Аттисе Катулла заложены все те же основные принципы художественного строения образа, характерные и для малых его произведений, и для произведений лиро-эпического цикла. Герой не приемлет общества, уходит от него, чтобы обрести или создать новый для себя мир. Но мир этот рушится, к прошлому возврата нет, новое не радует. Поэма завершается словами надежды, поданными как заклятие:

О богиня! О Кивева, диндименских гор  госпожа!

Пусть пребуду в отдалении  от твоих чудовищных тайн!

Пусть другой пленит твой ужас! твой соблазн  безумит других!

(перевод  А.Пиотровского) 

 

 

 

 

 

 

 

Темы лирики Катулла

 

Одна из важнейших тем лирики Катулла – любовная. Любовь - один из основных мотивов поэзии Катулла. В предшествующей римской литературе чувство любви рассматривалось  как страсть, противостоящая гражданским  добродетелям и вредная обществу, или как долг, привычка супружества. Для героев Катулла любовь означает слияние гражданских устремлений с велением сердца, жизнь для другого человека и в другом. Радость чувственной любви присутствует во всей лирике Катулла, однако любовь, к которой стремится его лирический герой,- это идеальная любовь, совмещающая чувственные радости и близость духовного общения, верность, нежность и долг.

Открытие духовной любви — величайшее новшество и своеобразие Катулла, выделяющее его из всей античной поэзии и роднящее с поэзией Нового времени: в античности он не имел ни предшественников, ни последователей. Сам язык его  стихотворений показывает, с каким  трудом рождалось это новое понятие. Античная лексика его не знала: поэт Нового времени обозначил бы физическую любовь словом «желать», а духовную — словом «любить», античный поэт обозначил  физическую любовь словом «любить», а  для духовной не имел слова, и Катулл мучительно ищет его в сложных  перифразах: «союз святой дружбы», «желать  добра», «любить, как отец детей».  

Свою  любовь герой осознает как подвиг (LXXVI), который ему, "добропорядочному мужу", идеальному гражданину своего общества, надлежит совершить на жизненном пути, получая в награду "милость" (LXXVI) любимой и хвалу друзей. Верная, постоянная любовь для героев Катулла - залог прочности бытия, и потому счастье взаимной любви воспринимается как вершина мыслимого блаженства (CVII, 7-8): Это прежде всего стихи о любви к Лесбии. Под этим псевдонимом, напоминающем читателю о греческой поэтессе Сапфо, скрывалась патрицианка, жена сенатора, умная и красивая, не чуждая любовных интриг и политики, сестра знаменитого народного трибуна, Клодия. Стихи, обращенные к Клодии, можно было бы объединить в отдельный сборник, однако в книге Катулла они расположены вперемежку с остальными, без определенного порядка. Псевдоним любимой Катулла не случайно напоминает нам о Сапфо. Действительно, цикл открывается переводом знаменитого стихотворения Сапфо, в котором изображены элементы любовного безумия. Чувства Сапфо при виде любимой, выходящей замуж, Катулл переносит на свои ощущения при виде Клодии.

Кто из людей счастливей меня?

Чего  еще мог бы Я  пожелать на земле? Сердце полно до краев!

(перевод  И.В.Шталь)

а утрата ее означает жизненный крах. Любовная измена здесь становится событием, потрясающим до основания всю  систему жизненных ценностей. В  таком контексте сама любовь приобретает  новое качество — возвышенно-духовное. Разрыв с любимой, изменившей и изменившейся, прощание с ней рождают в сердце поэта слова, изумительные в сплетении  отчаяния, резкой грубости, боли, нежности, щемящей грусти (XI, 1-4, 13-24):

Фурий ласковый и Аврелий  верный!

Вы - друзья Катуллу, хотя бы к Инду

Я ушел, где море бросает  волны 

На  берег гулкий.

Все, что рок пошлет, пережить со мною

Вы  готовы. Что же, передайте  милой 

На  прощанье слов от меня немного,

Злых  и последних.

...........

Только  о моей пусть любви  забудет!

По  ее вине иссушилось сердце,

Как степной цветок, проходящим плугом

Тронутый  насмерть.

(перевод  И.В.Шталь)

Теряя свою Лесбию, поэт переживает состояние, которое назвал "душой на распутье" или "раздвоением души" (mens diducta), раздвоение понятия любви и лежит в основе душевной трагедии Катулла: оно объясняет и его знаменитую антитезу (LXXXV):

Да! Ненавижу и все  же люблю. Как возможно, ты спросишь?

Не  объясню я, но так  чувствую, смертно  томясь.

(перевод  И.В.Шталь)

"Раздвоение  души" - это горечь утраты идеала  и тоска от сознания того, что  жить без утраченного невозможно, и бессилие, неумение вернуть потерянное. "Раздвоение души" в поэзии Катулла - состояние человека, лишившегося большой любви и вместе с ней смысла жизни.

Сверхмерность чувства героя присутствует в  большинстве стихотворений любовного  цикла, рождая ощущение внутреннего  надрыва, иллюзорности, непрочности мира и бытия (CIV):

Как, неужели ты веришь, чтоб мог я позорящим  словом

Ту  оскорбить, что милей  жизни и глаз для  меня?

Нет, не могу! Если б мог, не любил так проклято и страшно...

(перевод  И.В.Шталь)

Усложнение  любовной топики по-разному раскрывается на разных ступенях стихотворства Катулла. В полиметрах тема любви звучит проще и непосредственней всего: в основе стихотворения обычно лежит один мотив, который и развертывается постепенно все более гиперболически (VII):

Обращаясь к любимой, Катулл постоянно  отражает свое преклонение и молчание пред ее красотой и величием. Слова  здесь бессильны.

Сладостный твой смех; у  меня, бедняги,

Лесбия, он все отнимает чувства:

Вижу лишь тебя – пропадает  сразу

Голос мой звонкий. (пер. Ошерова)

И все же в любимой Катулл находит  так же друга:

Пусть проживем мы в веселье  спокойные, долгие годы,

Дружбы взаимной союз ненарушимо храня. (Перевод А. Пиотровского)

И тут же снова противоречит сам себе:

Другом тебе я не буду, хоть стала б ты скромною снова,

Но разлюбить не могу, будь хоть преступницей ты!

Такие противоречивые чувства вызывает в авторе любовь к женщине, к родному  краю, но все же она несет в  себе благо, она учит людей мыслить, а не жить бездумно, бездушно. Она  дарит наслаждение, успокоение:

Как сладостно, тревоги  и труды сбросив,

Заботы позабывши, отдохнуть  всем телом,

Усталым от скитаний, и  к родным ларам

Вернуться и в постели  задремать милой!

Понятие дружбы расценивалось во времена  Катулла не как межличностные  отношения, взаимопонимание, взаимовыручка, а как добропорядочность человека, его ответственность перед обществом, личная приязнь здесь не совсем исключалась, но не была основой дружбы. Катулл же открывает иное видение значения дружбы. Он рассматривает ее, как  одну из важнейших жизненных опор. Друг для него почти равнозначен  брату. Катулл с таким же нетерпение ждет встречи с другом, как с  любимой:

Друг Лициний! Вчера, в  часы досуга<…>

Превосходно и весело играли<…>

И ушел я, твоим, Лициний, блеском 

И твоим остроумием зажженный<…>

Словно пъяный ворочался  в постели,

Поджидая желанного  рассвета,

Чтоб с тобой говорить, побыть с тобою...

(Перевод А. Пиотровского)

По понятиям поэта друг должен поддерживать всегда советом, и в трудную минуту Катулл ждет от друга взаимопомощи и поддержки.

Плохо стало Катуллу, Корнифиций <…>

Но утешил ли ты его хоть словом?

А ведь это легко, пустое дело!

Я сержусь на тебя... Ну где  же дружба?

Но я все-таки жду  хоть два словечка,

Пусть хоть грустных, как  слезы Симонида.

(Перевод С. Шервинского) 

Дружба придает герою силы и  уверенность в себе, а измена в  дружбе воспринимается сходно с изменой  в любви, как великое зло, такие  раны оставляют на сердце героя вечные шрамы.

…Неблагодарность царит, и добро не приносит сторицы,

Только докуку оно с  горькой обидой родит.

Так и со мною. Врагом моим злейшим и самым жестоким

Тот оказался, кому другом и братом я был.

Традиционно в Риме во времена Катулла  поэзия не считалась деятельностью, полезной или значимой для общества, Катулл же рассматривает слово «поэт», как своего рода государственная  должность, хотя внешней стороной жизни  поэта рисует развлечения, общение  с друзьями, поэтические игры.

…Вчера, в часы досуга,

Мы табличками долго  забавлялись.

Превосходно и весело играли.

Мы писали стихи поочередно.

Подбирали размеры и  меняли.

Пили, шуткой на шутку отвечали<…>

(Пер. А. Пиотровского)

 Внутри же поэта постоянно  растет герой, который своими   творениями совершает великий  подвиг во имя общества, и здесь  он с ним уже неразделим. Он стремится к столице всей душой, чтоб как-то помочь своему народу, чтоб дождаться часа, когда его слово будет необходимо, когда он сможет высказать свой «подвиг»:

…Эй, Катулл, покидай поля фригийцев!

Кинь Никеи полуденные пашни!

Мы к азийским летим  столицам славным!

О, как сердце пьянит желание  странствий!<…>

Поэзия Катулла действительно  обладает силой. Даже Цезарь признал, что  опозорен на веки стихами Катулла  о Мамурре. Однако позднее Цезарь сам сближается с Катуллом, понимая  силу и истинность его воззрений. Резкие насмешки, направленные на определенные лица, сам Катулл называет ямбами. Они  написаны на манер древних ямбографов.

Красота, женская красота – особенная  тема лирики Катулла. Он не видит разрозненной красоты, для него она не выражается в частичке, руках или глазах –  она в целостности. Лесбия олицетворяет для него красоту – она красива  своим умом, свои обликом, своим поведением («…красива Лесбия, которая так  прекрасна в целом, что одна похитила у всех все прелести»), а, например, «Квинтия для многих -  красива», а для Катулла - «бела, высока, стройна». По частям она хороша, но Катулл говорит, что в целом она не красива. А «ведь нисколько привлекательности, ни крошки соли в этом огромном теле».

Как я уже говорила, пред красотой бессильны слова Катулла, как  он сам замечает:

 Вижу лишь тебя  – пропадает сразу

Голос мой звонкий. (пер. Ошерова)

Впервые идеал красоты включает в себя «привлекательность», «утонченность», «изящество».

 

 

 

Жанры лирики Катулла

 

В общем, произведения Катулла делятся  на три части по жанровому разнообразию:

1. Большие произведения в «ученом» стиле.
2. Мелкие стихотворения, шутки, среди которых выделяются:

А) Написанные в элегическом дистихе (эпиграммы, элегии),

Б) Полиметры (преобладающее место среди полиметров занимает одиннадцатисложник или «фалекиев стих»):

Будем жить и любить, моя  подруга…

Большие произведения в ученом стиле  относятся к поэзии александрийского стиля. К ним относятся переводы (перевод элегии Каллимаха «Локон Береники»),  стихотворение «Аттис», написанное в «азианском» стиле  и «галлиамбическим» размером. Самым  значительным произведением Катулла  в стиле высокого пафоса является эпиллий «свадьба Пелея и Фетиды», композицию которого можно назвать  рамочной, т.е. внутрь одной темы темы вставляется другая и т.д.

Эпиталамии (свадебные гимны) сочетают в себе «ученый» стиль и приемы фольклорной песни. Один из них является как бы сценарием свадьбы, а второй представляет из себя состязание двух хоров девушек.

Эпиграммы величиной в один дистих, непереводимые в своей сжатой выразительности, и как правило  резюмируют тему разлада чувств.

Эпиграммы, в которых в центре внимания насмешка, направленная на определенное лицо, как правило написаны ямбом  на манер древних ямбографов.

В эпиграммах моменты «непосредственного»  стиля ослаблены, преобладает логическая композиция, «движение мысли к  ритмическому строю элегического дистиха».