Усадьба Щелыково
МИНОБРНАУКИ РОССИИ
Федеральное государственное
бюджетное образовательное
Российский государственный университет туризма и сервиса (ФГБОУ ВПО «РГУТиС»)
Институт туризма и гостеприимства (г. Москва) (филиал)
Реферат
по дисциплине: «Культура регионов России»
тема: «усадьба Щелыково»
кафедра «Общественные науки ИТиГ»
Выполнил:
Группа 12ТЗ-2
Проверила:
Рецензия на доклад
Оценка
Зачет, незачет
______________________________
______________________________
______________________________
2013 г.
Москва
Содержание
Усадьба Щелыково……………………………………………………….
Список литературы…………………………………
Усадьба Щелыково
Усадьба Щелыково была куплена
отцом драматурга Н. Ф. Островским. Николай
Федорович родился в Костроме 6 мая 1796
года в семье священника. Он кончил Костромскую
духовную семинарию, а затем Московскую
духовную академию. Не имея призвания
к церковной деятельности, Николай Федорович
вышел в гражданское сословие, начал служить
в качестве чиновника по судебному ведомству
и успешно совмещал свою службу в московских
судебных учреждениях с частной адвокатской
практикой, приносившей ему достаточные
средства. Популярность энергичного, образованного,
талантливого адвоката дала ему возможность
в 1841 году оставить государственную службу
и отдаться только частным занятиям.
В 40-е годы Н. Ф. Островский был председателем нескольких крупных конкурсов — низших судебных инстанций Коммерческого суда, разбиравших дела несостоятельных должников, купцов-банкротов. В самом начале 40-х годов Николай Федорович владел в Москве семью домами. Вероятнее всего, он и в дальнейшем вкладывал бы свой растущий капитал в доходные дома. Но его второй жене, баронессе Эмилии Андреевне фон Тессин, на которой он женился в 1836 году (первая его жена умерла в 1831 году), адвокатский быт был не по душе. Ей претили постоянно толпившиеся в их доме клиенты мужа — мещане и купцы. Да и начинавшиеся недомогания Николая Федоровича требовали более спокойного образа жизни. Так у него созрело решение оставить адвокатскую практику и заняться сельским хозяйством. С 1846 года он начал покупать с торгов поместья. Им было куплено четыре имения в Нижегородской и Костромской губерниях, в которых состояло 279 крепостных крестьян.
Среди этих поместий самое большое — Щелыково. Оцененное становым приставом в 20 820 руб. 30 коп. серебром и купленное Николаем Федоровичем 28 июля 1847 года за 15 010 рублей, оно находилось в Кинешемском уезде Костромской губернии. Во всех селениях этого имения было налицо 111 ревизских мужских душ.
В Щелыкове кроме главного
дома было три флигеля, в которых
размещались дворовые люди. В хорошей
сохранности оказались и все
необходимые подсобные
Не располагая наличными
деньгами для оплаты всех поместий,
Николай Федорович после
Возвратившись в 1847 году из только что приобретенного им сельца Щелыкова, Николай Федорович с увлечением рассказывал о нем своим детям. Когда-то писавший стихи, большой мастер приятельской беседы и дружеского спора, он умел излагать свои впечатления ярко, живо, возбуждая интерес слушателей. Его рассказы захватывали всех и в особенности старшего сына Александра Николаевича. Пылкое воображение этого страстного любителя природы, молодого драматурга, уже выступившего в то время с первыми произведениями в газете «Московский городской листок», рисовало заманчивые картины удовольствий охоты и прогулок по нехоженым тропам девственного леса.
Александру Николаевичу захотелось побывать в этом новом имении отца как можно скорее. И когда в апреле 1848 года вся семья, кроме брата Михаила, собиралась в усадьбу, он подал в Коммерческий суд, где тогда служил, прошение об отпуске на 28 дней для поездки «по домашним обстоятельствам в Костромскую губернию». Получив отпуск и паспорт, драматург 23 апреля вместе со своим отцом пустился в путь. Ехали на лошадях в трех каретах.
Александру Николаевичу так понравилось Щелыково, что он вместо положенных ему по отпуску 28 дней прожил там до осени и был навсегда очарован красотой и привольем усадьбы, великолепием ее окрестностей.
Островский впервые приехал в Щелыково во второй половине дня 1 мая 1848 года. Вечером следующего дня он уже вносил в дневник свои непосредственные впечатления. «С первого разу,— записал Александр Николаевич, — оно мне не понравилось... Нынче поутру ходили осматривать места для дичи. Места удивительные. Дичи пропасть. Щелыково мне вчера не показалось, вероятно, потому, что я построил себе прежде в воображении свое Щелыково. Сегодня я рассмотрел его, и настоящее Щелыково настолько лучше воображаемого, насколько природа лучше мечты» (XIII, 186).
В последующие дни Островский более обстоятельно осмотрел старинную усадьбу. Александр Николаевич обошел все селения, близлежащие к усадьбе, побывал на речках, познакомился с крестьянами. Его непосредственные восприятия проверились, улеглись, но очарование красотами щелыковской природы лишь усилилось. 10 мая, называя щелыковские места «обетованными», он писал своим друзьям: «У нас все реки текут в оврагах — так высоко это место. Наш дом стоит на высокой горе, побольше нашей Воробинской, а есть места, например, деревня наша Сергеево, откуда наш дом кажется в яме, а эта деревня в четырех верстах от нас на север. На юг от нас есть, верстах в пяти, деревня Высоково, из той виден почти весь Кинешемский уезд. Под этой деревней течет Мера — что это за удивительная река!Если бы этот уезд был подле Москвы или Петербурга, он бы давно превратился в бесконечный парк, его бы сравнивали с лучшими местами Швейцарии и Италии...
Рыбы и дичи здесь пропасть. К нам поминутно носят то аршинных щук, которая стоит двугривенный, то рябчика или утку, что стоит 20 копеек ассигнациями» (XIII, 188).
Щелыково пришлось по душе всей семье Островских.
Весьма довольный купленным имением, Николай Федорович сделал его своей временной (летней), а потом, по-видимому с 1851 года, и постоянной резиденцией.
Окончательно поселившись в Щелыкове, новоявленный помещик оформляется в качестве костромского дворянина.
Николай Федорович стал помещиком, крепостником, не только юридически, а и по существу своих воззрений на жизнь. Вступив во владение Щелыковом, он энергично начал превращать имение в доходное коммерческое предприятие.
В юности и молодости Николай Федорович отличался мягкостью и гуманностью, увлекался литературой. В 20-е и 30-е годы им была собрана большая для лиц его круга собственная библиотека, в которой находились все тогдашние значительные литературные журналы и новинки. Он проявлял в эти годы явную склонность к либерализму. Но в 40-е годы от его либерализма не осталось и следа. В последние годы своей жизни он стал проявлять чрезмерную властность и жестокость. Это привело к разрыву его отношений со старшим сыном, Александром Николаевичем, которому он отказал в материальной помощи. Недовольный литературными занятиями и гражданским браком этого сына с простой девицей из мещан, Николай Федорович в 1852 году намеревался лишить его и возможности жить в родном доме.
26 мая 1852 года
Александр Николаевич, жалуясь в
письме к М. П. Погодину на
свои тяжелые материальные
В еще большей
степени стяжательские
Сразу же после вступления во владение имениями он начал ряд процессов. По Щелыкову им велись тяжбы: о выводе сипягинских крестьян с принадлежащей ему земли, о крупчатной мельнице, о вводе его во владение выгонным местом в дачах села Угольского, о подтопе принадлежащих ему харинских лугов, о вознаграждении его за сено и хлеб, увезенные крестьянами господ Сипягиных. В связи с этими процессами Николай Федорович буквально засыпает прошениями и жалобами Кинешемский уездный суд, земский суд, Костромскую гражданскую палату и т. д.
Летом 1848 года, пользуясь присутствием в усадьбе своих взрослых сыновей Александра, Михаила, Сергея, он заставляет их участвовать в сочинении прошений (Александра, Сергея) и в подаче этих прошений в присутственные места (Михаила).
Крестьян, замеченных в дурном поведении, Николай Федорович отправлял в рекрутское присутствие в зачет будущих наборов. Но длительная тяжба с сипягинскими крестьянами, лишаемыми их исконной земли, едва не кончилась для него драматически. Отстаивая свои наделы, крестьяне уже брались за колья. Видя вопиющую неправедливость и боясь кровопролития, губернатор встал на защиту крестьян.
Чувствуя в
связи с недомоганием приближение
смерти, Николай Федорович в декабре
1852 года написал завещательное
Детям от первого брака — Александру, Михаилу и Сергею — отдавалось небольшое имение в 30 душ в Солигаличском уезде Костромской губернии и два маленьких деревянных дома в Москве. В одном из этих домов проживал драматург.
Извещенный о тяжелом состоянии отца, Александр Николаевич немедленно поехал к нему, но в живых его уже не застал. Николай Федорович умер 22 февраля 1853 года.
По изустному преданию, отец драматурга перед смертью попросил приподнять себя с кровати, чтобы в последний раз окинуть взором прекрасную природу так полюбившегося ему Щелыкова. По рассказу его дочери Н. Н. Островской, писательницы, и было чем восхищаться! «С балкона гостиной открывался вид, который славился на всю окрестность. То была вполне законченная картина, в которой ничего не прибавить, не убавить. На горе, в полукруглой рамке темного леса, волновались разноцветные нивы. От полей мягким скатом спускались до самой реки луга... Неширокая, но полноводная река змеилась в цветущих берегах; местами над ней склонялись кусты ольх, отливавшие изумрудом. Направо, там, где кончается зубчатая кайма леса, возвышалась белая церковь с сияющим крестом». Это церковь Николы на Бережках.
Николай Федорович похоронен в ограде церкви Николы на Бережках. На мраморном памятнике его могилы Эмилия Андреевна, вероятно не без участия своих пасынков Александра и Михаила, приказала вырезать стихи В. А. Жуковского:
Скатившись с горной высоты,
Лежал на прахе дуб, перунами разбитый,
А с ним и гибкий плющ, кругом его повитый...
О Дружба, это — ты!
Эмилия Андреевна Островская не смогла содержать хозяйство Щелыкова на уровне, достигнутом ее мужем. Из доходного, растущего поместья, каким оно было при Николае Федоровиче, Щелыково постепенно сокращалось и превращалось в запущенное.
Во вторую половину 60-х годов в Щелыкове насчитывалось всего-навсего шесть-семь рабочих лошадей6. Уменьшая запашку, Эмилия Андреевна сохраняла только поголовье рогатого скота — для удобрения полей.
Упадок хозяйства вел к резкому сокращению в усадьбе дворовых людей. Вскоре после ввода Эмилии Андреевны во владение усадьбой: дворовых было 28. В 1858 году их осталось уже 15. В 1859 году владелица Щелыкова располагала лишь девятью дворовыми. Поместье явно находилось в глубоком упадке.
В послереформенных условиях вести хозяйство стало много труднее. Ушла даровая сила. Усложнившиеся занятия хозяйством да и жизнь в Щелыкове после смерти мужа все более и более тяготили Эмилию Андреевну. Ей хотелось быть с родными детьми, жившими в Москве.
Александр Николаевич знал о том, что Эмилия Андреевна тяготилась Щелыковом. Ему очень не хотелось, чтобы усадьба, в которой он так любил почти ежегодно проводить летние месяцы вместе со своими ближайшими родственниками, братьями и сестрами, перешла в чужие руки. Мысли драматурга разделял и его брат, Михаил Николаевич Островский. И тогда братья, с детства питавшие друг к другу редкую привязанность, задумали приобрести так нравившуюся им усадьбу в совместное пользование. Летом 1867 года они приехали в Щелыково и повели со своей мачехой решительные переговоры о судьбе этого имения.
Переговоры братьев с Эмилией Андреевной завершились ее согласием продать усадьбу за 7357 рублей 50 копеек в рассрочку на три года. Около 10 сентября 1867 года драматург извещал своего приятеля, артиста Бурдина: «Мы с братом купили у мачехи наше великолепное Щелыково» (XIV, 158). По уговору с Эмилией Андреевной Щелыково поступало в фактическое распоряжение новых хозяев с 1 января 1868 года, но купчая крепость была совершена ими 15 июля 1870 года, когда они выплатили всю стоимость усадьбы. Что же касается формального ввода во владение имением, то он состоялся лишь 8 октября 1873 года.
Щелыково было куплено на деньги Михаила Николаевича, которому драматург выплачивал свою часть постепенно, годами. Через четыре года после покупки усадьбы, 19 декабря 1871 года, Александр Николаевич писал своей жене: «С Мишей мы считались, он будет брать по 400 руб. в год, да и то уж скоро совсем будем в расчете» (XIV, 222). Это предположение драматурга не сбылось. Окончательное погашение его долга за Щелыково произошло лишь в 1879 году. Но и Михаил Николаевич покупал имение на деньги, занятые им в надежде на лучшие времена. Он оставался должен за него даже в 80-х годах. 20 мая 1882 года на просьбу драматурга о денежной помощи совладелец по имению отвечал: «Все проживаю и до сего времени не успел уплатить лежащего на мне по покупке Щелыкова долга, более 5000 руб.; ежегодно плачу проценты».
М. Н. Островский в письме от 9 января 1869 года высказал брату следующее пожелание: «Летом в Костроме мы совершим купчую на имя нас обоих. Но при этом мне хотелось бы сделать вот что: Щелыковом я и ты дорожим не только как приятным летним местопребыванием, но и как памятью о покойном отце. А потому, пока мы с тобой живы, мы будем владеть им сообща, но, в случае смерти одного из нас, мне хотелось бы, чтобы имение перешло всецело к одному из нас, кто останется в живых, без участия в нем наследников умершего». Александр Николаевич ответил согласием в случае надобности уступить свою часть брату еще при жизни. Михаил Николаевич заявил, что «уступить при жизни мне твою часть Щелыкова нет никакой необходимости». На этом дело и кончилось. Но после смерти драматурга М. Н. Островский 23 января 1897 года завещал свою долю имения дочери драматурга — М. А. Шателен, которую она в 1901 году, после смерти дяди, и получила.
Покупая в 1867 году имение, Александр Николаевич и Михаил Николаевич Островские мечтали о культурном преобразовании его хозяйства и в связи с этим возлагали на него большие надежды экономического характера. «Вот мне приют,—писал драматург Бурдину в начале сентября 1867 года,— я буду иметь возможность заняться скромным хозяйством и бросить, наконец, свои изнуряющие драматические труды, на которые я убил бесплодно лучшие годы своей жизни» (XIV, 158).
Вступая во владение усадьбой, драматург был исполнен самых горячих желаний проявить в ведении хозяйства собственную инициативу. Он увлекся новым делом, казавшимся ему интересным. Кроме того, его манила возможность освободиться от постоянной нужды, от унизительных отношений с дирекцией императорских театров, которая ставила его демократические пьесы неохотно, небрежно, а затем быстро снимала с репертуара.
«Я чрезвычайно рад,— писал М. Н. Островский брату 10 июня 1868 года,—что ты усердно занят Щелыковом, и вполне одобряю все твои распоряжения». Михаил Николаевич надеялся и на то, что целительные свойства щелыковской природы скажутся на здоровье драматурга, тогда весьма расстроенном: «Бог даст, — добавлял он,—крестьянская жизнь и хозяйственные занятия рассеят тебя и укрепят твое здоровье».
Начальный год хозяйствования в Щелыкове не принес радужных результатов. В конце его драматург записал: «За 1868 год расходы по 19 декабря 381 р., а приход 358 р.», «по 1 января пр(ихода) 416 р. 40 к., расхода 404 руб. 7 коп.».
Но эти итоги не ослабили, а усилили его хозяйственную энергию. В первое время Александр Николаевич вникал во все детали хозяйства. По его инициативе ремонтировались старые и строились новые служебные помещения, удобрялась земля, покупались в Москве лучшие сорта семян пшеницы, а также травяных злаков (клевера, тимофеевки и т. д.), улучшалась порода скота, приобретались новые лошади, совершалась посадка нового сада (1872), рядом с мельницей строилась маслобойня (1875).
Старый сад, оставшийся от Николая Федоровича, уже не давал плодов. О нем Н. Н. Островская, сестра драматурга, вспоминая свое детство, писала: «На самой середине горы, на зеленой лужайке, росли старые корявые деревья».
Александр Николаевич думал также и о техническом оснащении хозяйства усадьбы (XIV, 210).
Драматург никогда не имел свободных средств. Это сильно затрудняло его хлопоты по усадьбе (XIV, 202 — 203). Но благодаря помощи брата у него, как правило, не создавались ситуации полной безвыходности. В начале 1868 года, когда Островские только еще вступали во владение имением, Александр Николаевич спросил брата, сколько он может затратить на первоначальное обзаведение усадьбы, и Михаил Николаевич ответил так: «Я могу выслать столько, сколько тебе понадобится, так как для устройства Щелыкова я решился не останавливаться ни перед какими издержками». Вслед за этим 30 апреля он прислал Александру Николаевичу на первые расходы 500 рублей. Будучи весьма щепетильным во взаимных расчетах и не желая, чтобы Александр Николаевич терял при них, Михаил Николаевич просил его: «Веди, пожалуйста, аккуратный счет всем издержкам, которые будут тобою сделаны собственно для Щелыкова». Через полгода, 29 октября, Михаил Николаевич выслал на расходы по Щелыкову еще 100 рублей.
Вклад Михаила Николаевича в Щелыково был постоянным, систематическим.
В неурожайные годы помощи брата обычно не хватало, и драматургу приходилось обращаться к чрезвычайным займам. Так, например, А. Н. Островский писал Майкову 4 октября 1881 года: «Недобор, по случаю траура, с императорских театров около 2000 рублей и лишняя затрата почти такой же суммы на деревню, по случаю абсолютного неурожая, — значительно расстроили мои финансовые расчеты. Все это заставляет меня просить Вас об одолжении, но не о таком, каким я пользовался от Вас до сих пор: я прошу у Вас одолжения без всяких льгот и поблажек. Я прошу Вас ссудить меня деньгами, но непременно на вексель и непременно за проценты. Денег мне нужно на год 2000 рублей» (XVI, 24).
День драматурга всегда начинался рано. Но став владельцем усадьбы, он, как правило, просыпался летом не позднее семи, в крайнем случае, семи с половиной часов утра. В горячие дни уборки хлеба его можно было видеть на ногах уже в шесть часов утра и даже раньше.
Записная книжка драматурга,
относящаяся к первым годам владения
Щелыковом, обильно испещрена
Под графой «Петр Климов (Лобановский)» стоит: «Мая 18. Взято муки — 2 р. 60 к.». Под графой «Наталья (Твердовская)» значится: «Старого долгу — 15 коп. Взято 25 коп.».
В Щелыкове продавалось все, что в какое-то время становилось излишним: рожь, мука, картофель, мясо, даже капуста. И драматург систематически просматривал записи этих продаж, нередко ничтожных, а иногда и сам записывал или переписывал их своим отчетливым, плавным, спокойным почерком.
В первые годы владения усадьбой интерес к хозяйству не оставляет Александра Николаевича и в Москве. Он требует от приказчика самых подробных отчетов (XV, 25). Даже выезжая в Петербург, Александр Николаевич с особенным удовольствием «советовался о своих" хозяйственных делах, о способах сеяния и прочее» с Анной Николаевной — матерью супруги Бурдина.
Но драматург вскоре начал ощущать чрезвычайную трудность сочетания серьезных занятий хозяйством с литературой. Уже 20 сентября 1870 года он сообщал Бурдину: «Мне ужасно мешают хозяйственные хлопоты, а без них нельзя: или бросить совсем имение, или хлопотать самому» (XIV, 190).
С осени 1869 года у драматурга прибавились заботы по строительству нового дома. М. Н. Островский, будучи очень деликатным человеком и не желая никак стеснять семью брата, решил построить в усадьбе, правее каменного флигеля, если стоять спиной к фасаду старого дома, отдельный деревянный флигель. Надзор за его строительством взял на себя Александр Николаевич. 10 сентября М. Н. Островский писал драматургу: «Относительно флигеля распоряжайся как знаешь; я заранее одобряю твои распоряжения; с своей же стороны последнюю цену подрядчика (450 р.) нахожу весьма умеренной». А 1 ноября дополнял: «Фасад и подробности представляю на твою волю».
24 сентября драматург заключил договор с твердовскими крестьянами на рубку и подвозку деревьев для флигеля.
Александр Николаевич, по-видимому, полагал, что его участие в строительстве нового дома после заключенных им условий с подрядчиком и твердовскими крестьянами ограничится общим руководством, но дело оказалось много сложнее. Занятый комедией «Лес», Александр Николаевич 23 или 24 октября 1870 года обратился за помощью к Н. А. Дубровскому:
Друже!
Я за песню все ту же!
Мне час от часу хуже.
И дела идут туже.
К довершению бед
Архитектора нет,
Планов тоже!
На что это похоже!
А подрядчик там ноет
И дома не строит.
Помоги, Дубровский!
Подрядчик Абрам Иванович, на которого Александр Николаевич возлагал большие надежды, доставлял ему только огорчения. Он запивал мертвецки и скрывался из усадьбы, бросая дела на произвол судьбы в самые горячие дни. Поэтому новый дом строился очень медленно.
Не имея необходимых помощников, Александр Николаевич принужден был оплачивать все расходы по строительству, даже копеечные, лично. Так, на оборотной стороне письма М. Н. Островского, присланного 18 августа 1871 года, драматург записал выдачу денег по рубрикам: пeчник, подрядчик, водка, пилка, столяр, материалы, землекопы.
Островский прощал своего подрядчика, но через некоторое время повторялась та же история: Абрам снова исчезал.
В 1872 году кроме забот по строительству флигеля и новой бани Островского печалит засуха, погубившая траву, а в августе и сентябре его задерживает в Щелыкове уборка хлеба (XIV, 236).
Хозяйственная проза не давала покоя драматургу все лето и, врываясь в творческий процесс, грубо нарушала его. На обороте 51-го листа черновой рукописи пьесы «Комик XVII столетия» он записывает, чтобы не забыть: «Денники. Овечная, изба скотная. Изба. Баня 150 р. Загородка 30 руб. Беседка 25. Щиты 25 коп.... 6 дерев мельнику».
Заботы по имению мешали творческому процессу драматурга и позже. Так, например, на листке черновых набросков пьесы «Последняя жертва» после фразы: «Тут может быть каждая копейка оплакана, прежде чем она попала в мой сундук, а там любовник» — идет запись: «Взято 20 ф. муки, 8 ф. яш(невой), 5 ф. соли, 1 м. овса, 4 налима 75 коп.». Хозяйственные цифры перебивают и текст рукописи комедии «Сердце не камень».
В 1873 году повторялась история, происшедшая в 1871 году с работником Евплом Ферапонтовым. Крестьянин Василий Семенов из деревни Лобаново, подрядившийся работать с 16 апреля по 1 декабря, нарушил условие и в самую страдную пору уборки хлеба ушел из усадьбы.
В 1874 году дела по имению отвлекали Островского от литературной работы с первого дня приезда в усадьбу и до самого отъезда: «... Давно я тебе не писал, — жалуется он 31 июля Н. А. Дубровскому, — причина тому — разные хозяйственные хлопоты, которых было довольно» (XV, 41).
Закончив весьма замедлившуюся уборку сена, которого в этот год накосили много, Островский должен был руководить уборкой хлеба, молотьбой и другими работами.
Чем дальше, тем больше Александр Николаевич тяготился необходимостью отдавать свое время усадьбе. Прозаические мелочи все чаще раздражали и утомляли его. Ведь драматическая деятельность требовала «полного сосредоточения» только на ней (XVI, 84). К тому же хозяйственные заботы никак не окупались. Усадьба не приносила ожидаемого дохода и не избавляла драматурга от зависимости перед дирекцией императорских театров.
Скудная суглинистая почва оказывалась малоплодной. Хорошие урожаи были редкими: в 1872, 1874 и 1876 годах. Бывали и годы неурожаев, являвшие собою прямые бедствия, например, 1877 и 1881 годы (XV, 94; XVI, 17).
С каждым годом
все яснее и яснее
Островский даже в первые годы владения имением, когда он возлагал на него серьезные материальные надежды, первостепенным делом считал литературу. Именно в литературе он находил полное духовное удовлетворение и занятия ею считал для себя глубоко патриотическим долгом. Поэтому дела по усадьбе практически всегда вели управляющие, а точнее говоря, принимая во внимание скромность ее хозяйства, приказчики.
Покупая имение, братья Островские предполагали пригласить опытного управляющего, который кроме земледелия, ухода за садом и парком занимался бы правильной, систематической эксплуатацией леса, разведением нового сада, улучшением мельницы, устройством маслобойни и другими прибыльными предприятиями.
В этих целях в 1867 году были начаты переговоры с Е. Э. Дриянским, когда-то занимавшимся управлением имениями.
Дриянский приехал в 1868 году в Щелыково для осмотра его хозяйства. Но подробное знакомство с усадьбой показало, что ее экономические возможности не позволяют пригласить солидного, глубоко знающего сельскохозяйственное и лесное дело дорогого управляющего.
- Усатая акула-нянька
- Усач бронзовый сосновый
- Усвоение данных в прогностических моделях
- У.С.Джевонс: учение о полезности и обмене
- Усиление и линеаризация выходных сигналов мостовых схем
- Усиление и реконструкция оснований фундаментов
- Усиление металлических конструкций
- Уряд в зарубіжних країн
- Усадебный жилой дом на сложном рельефе
- Усадебный посёлок
- Усадка бетона и факторы, влияющие на усадку
- Усадьба купца Дьякова
- Усадьба М. В. Асеева
- Усадьба Узкое: историко-культурный комплекс XVII-ХХ веков
