«Вещь в себе» и «вещи для нас» Иммануила Канта

Федеральное агентство железнодорожного транспорта.

Уральский Государственный  Университет Путей Сообщения.

Реферат

Тема: «вещи в себе» и «вещи для нас» Иммануила Канта

Выполнил:             Проверил:

Дылдин Е.А.                     Чемякина А.В.     

Группа ИТ-218                                                                   

Екатеринбург 2009г.

Оглавление

Введение………………………………………………………………..………………………..3 стр.

1.«Вещь в себе» и «вещь для нас» И. Канта…………………………………………...………4 стр.

      1.1.Философские воззрения И.Канта на «вещь в себе»…………………………………...4 стр.

      1.2.Функции «вещи в себе» в кантовском учении……………………………………..….7 стр.

 2. «Критика чистого разума»…………………...………………………………………...……8 стр.   

      2.1. «Вещь в себе» в «Критике чистого разума» И. Канта…………………………….….8 стр.

      2.2. «Вещь в себе» и «вещь для нас»……………………………………………...…...….10 стр.

Философский словарь………………………………….………………………………..…......12 стр.

Заключение……………………………………………………………………………………..14 стр.

Введение

Философия Иммануила Канта называется трансцендентальным идеализмом. Идеализмом – это в  целом понятно. Но что имеется  в виду под "трансцендентальным"? Понятие трансцендентального (не просто трансцендентного, т. е. запредельного) в философии Канта выражает все  то, что относится к априорным (до всякого познания и независимо от него) условиям нашего опыта, к формальным (идеальным и чистым) предпосылкам познания. Трансцендентальное делает возможным, организует и направляет сам познавательный процесс.

Все основные работы Канта называются Критиками: "Критика чистого разума", "Критика  практического разума", "Критика  способности суждения". Критика  здесь не какой-то критицизм, тем  более не голое критиканство, но критическое исследование, научный  критический анализ познания, его  границ, познавательной способности  человека. Для науки критика естественна, она во многом определяет ее прогресс.

Основой всех Критик является учение Канта  о "явлениях" и "вещах в себе", т. е. о вещах, как они существуют сами по себе. «Вещь в себе» непознаваема, хотя она и вызывает ощущения, воздействуя на наши органы чувств. Без «вещи в себе» познание было бы невозможно. Мы, тем не менее, познаем не «вещи в себе», а как они нам являются, значит, только как явления.

Мы можем  даже расширить и углубить наше познание мира, но все это – в рамках или пределах явлений. «Вещи в себе», лежащие в основе этих явлений как их вечный сущностной "Х", остаются запредельными, недоступными нашему познанию, его самым напряженным усилиям и попыткам.

1. «Вещь в себе» и «вещь для нас» И. Канта

1.1. Философские воззрения  И.Канта на «вещь в себе».

Для философии  И. Канта характерна глубокая противоречивость суждений.

Основной  чертой его «критической философии» является примирение материализма с  идеализмом, агностицизмом, но постепенно Кант все-таки отходит от этой позиции. Он предполагает все явления в  мире подразделить на две категории:

1. «вещь в себе» - явления существующие сами по себе не зависимо от нас
2. «вещь для нас» - человек имеет представление о мире вещей.

«Вещь в себе» есть внутренняя, недоступная для человеческого познания сущность вещи, человек способен познавать лишь явления, ибо он ограничен свойственными ему как априорными формами познания, так и определенными органами чувств. Это центральное понятие философии Канта. По Канту, подлинным бытием обладают лишь «вещи в себе», они являются простыми, неделимыми единствами. От мира «вещей в себе» Кант жестко отделяет мир явлений, в котором все непрерывно и все происходит в соответствии с законами, устанавливаемыми математической физикой.

"Вещи  в себе" для Канта – мир, взятый "изнутри", тогда как явления – это мир, воспринятый "извне". «Вещь в себе» – это и есть, собственно, монада (у Лейбница); только Кант не считает возможным познание сущности монады, поскольку, с его точки зрения, рассудочная конструкция, не опирающаяся на опыт, не есть познание.

При обычном  различении явления от вещи самой  по себе, различении, которое Кант называет эмпирическим, под вещью самой  по себе подразумевали сущность, не данную нам в непосредственном чувственном  восприятии, или причину того, что  для непосредственного восприятия предстает как проявление, или  следствие. И в самом деле, мы говорим, что причина, или сущность, звука  состоит в колебании воздуха; что причину радуги составляют невидимые  нами непосредственно капли дождя, освещенные солнцем под определенным углом, и т.д.

Понятая таким образом «вещь в себе» отличается от явления не принципиально: можно создать такой эксперимент, при котором становится видимой (иногда в буквальном смысле, но по большей части по аналогии) также и причина данного явления. Что же касается трансцендентального различения явления и «вещи в себе», то тут «вещь в себе» отделена от явления непроходимой гранью. Если бы Кант, допускал возможность умозрительного познания, то он сказал бы, что «вещь в себе» доступна только чистому мышлению, без всякого обращения к созерцанию; «вещь в себе» – это нечто неделимое, а неделимое нельзя ни видеть, ни как-нибудь иначе чувственно воспринять, ибо оно доступно только мысли.

Не признавая  никаких прав за чистым умозрением, Кант не согласен даже с тем определением «вещи в себе», которое дал Лейбниц, назвав ее монадой (т.е. "единым"). По Канту, о «вещи в себе» мы ничего не знаем; сами категории единства и множества могут быть по праву применимы только к предметам, данным в созерцании, а потому «вещи в себе» мы не вправе приписать даже атрибут неделимости.

Поскольку Кант отверг реалистическое истолкование мира явлений, которое было одним  из вариантов объяснения связи дискретных монад с непрерывностью пространственных явлений у Лейбница, то у него осталась только одна возможность: истолковать  явления идеалистически (феноменалистски) как результат воздействия вещей  самих по себе на человеческую чувственность, то есть как "феноменологическое пятно", предстающее нашему взору вместо "дискретных метафизических точек", существующих сами по себе. В "Критике  чистого разума" Кант говорит  не о "вещи в себе", а о "вещах  в себе", хотя сам понимает, что  таким образом дает повод к натурализации, к эмпирическому истолкованию "непознаваемого икса"¹.

Между "вещами в себе" и явлениями сохраняется  отношение причины и следствия: в том и только в том смысле, в каком без причины не может  быть следствия - без «вещей в себе» не может быть и явлений. Вот недвусмысленное разъяснение Канта по этому вопросу: "...Считая, как и следует, предметы чувств за простые явления, мы однако вместе с тем признаем, что в основе их лежит вещь сама по себе, хотя мы познаем не ее, а только ее явление, т.е. способ, каким это неизвестное нечто действует на наши чувства. Таким образом, рассудок, принимая явления, тем самым признает и существование вещей самих по себе; так что мы можем сказать, что представление таких сущностей, лежащих в основе явлений, т.е. чистых мысленных сущностей, не только допустимо, но и неизбежно"².

Но Кант при этом прекрасно отдает себе отчет  в том, что в строгом смысле слова категории причины и  следствия суть продукты рассудка и  потому могут быть применены только к предметам опыта и, следовательно, к «вещам в себе» мы не имеем права их применять.

В разделе "Критики чистого разума", носящем  название "Об основании различения всех предметов вообще на phaenomena и noumena", Кант как раз и пытается ответить на естественно возникающий вопрос: что же такое «вещь в себе» и какое основание мы имеем вообще говорить о ней, коль скоро оказывается неясным, как она связана с миром явлений – ведь считать ее "причиной ощущений" мы тоже не имеем права.

1.2. Функции «вещи в  себе» в кантовском учении.

В трансцендентальное учение о началах, Кант включает свои философские взгляды на трансцендентальную эстетику, трансцендентальную логику, которая делится на трансцендентальную аналитику и трансцендентальную диалектику.

Под трансцендентальной эстетикой Кант понимал науку  о всех априорных принципах. Чувственное  созерцание – это начало всякого  познания. Но здесь сразу же встают вопросы о его источнике. Его  отношении к внешнему миру и составе.

Кант  утверждает, что за пределами чувственных  феноменов существует непознаваемая  реальность, о которой в теории познания имеется только предельно  абстрактное «чистое» понятие (поитепоп)³. Ноумены не дают ничего для познания «вещей в себе», но позволяют о них мыслить как об умопостигаемых сущностях и только. Кант твердо убежден, что мир «вещей в себе» существует, но утверждает что «вещь в себе», исполняет несколько различных и по-своему вполне определенных функций.

Первое  значение понятие о «вещи в  себе» в философии Канта призвано указывать на наличие внешнего возбудителя  наших ощущений и представлений.

Второе  значение «вещи в себе» у Канта  состоит в том, что это всякий в принципе непознаваемый предмет.

Третье  значение «вещи в себе» объемлет все то, что лежит в трансцендентальной области, т.е. находится вне опыта  и сферы трансцендентального.

Четвертое и, в общем, идеалистическое значение «вещи в себе», - как царства недосягаемых идеалов вообще, причем это царства в целом само оказывается познавательным идеалом безусловного – высшего синтеза. «Вещь в себе» в этом случае оказывается объектом веры.

2. «Критика чистого разума»

2.1. Понятие «вещи в  себе» как одно из основных  в «Критике чистого разума»  И. Канта.

Противоречие, возникшее у Канта в связи  с необходимостью объяснить природу  связи «вещей в себе» и явлений, в рамках кантовского трансцендентального идеализма разрешить невозможно. "Неизвестное нечто" действует на наши чувства – это тезис; категория причины (и действия) к миру вещей в себе неприменима - это антитезис. Синтеза Канту достигнуть не удалось.

Тезис о  непознаваемости «вещей в себе» Кант распространяет даже на ту сферу, которая послужила у Лейбница первейшим источником для его понятия монады и которую сам Кант считает реальностью, "непосредственно данной как простая субстанция", – а именно на человеческое Я, на самосознание. Даже наше Я, как оно дано нам в акте самосознания, не есть, согласно Канту, «вещь в себе», т.е. монада, ибо оно открывается нам посредством внутреннего чувства, а значит, опять-таки опосредовано чувственностью и таким образом есть только явление.

"Все,  что представляется посредством  чувства, есть в этом смысле  всегда явление, а потому или  вообще нельзя допускать наличия  внутреннего чувства, или субъект,  служащий предметом его, должен  быть представляем посредством  него только как явление, а  не так, как он судил бы  сам о себе, если бы его созерцание  было лишь самодеятельностью,  то есть если бы оно было  интеллектуальным"⁴.

Правда, в самосознании Кант выделяет два  слоя: субъективное единство самосознания, которое представляет собой определение  внутреннего чувства и в котором  субъект дан сам себе как явление, как психологический, эмпирический субъект. Второй слой – это объективное единство самосознания, которое Кант называет трансцендентальным единством апперцепции и которое есть высший принцип всего человеческого знания, ибо оно одно обусловливает единство знания благодаря отнесению его к некоторому "я мыслю", которое должно сопровождать все представления, иначе они рассыпаются и теряют всякую связь между собой.

Но трансцендентальное единство апперцепции, согласно Канту, не есть единство субстанции. Критикуя предшествующий рационализм за неправомерную  субстанциализацию "я мыслю", которое  есть лишь единство функции, Кант пишет: рациональная психология кладет в основу науки о душе "совершенно лишенное содержания представление: Я, которое  даже нельзя назвать понятием, так  как оно есть лишь сознание, сопутствующее  всем понятиям. Посредством этого  Я, или Он, или Оно (вещь), которое  мыслит, представляется не что иное, как трансцендентальный субъект  мысли =Х, который познается только посредством мыслей, составляющих его  предикаты, и о котором мы, если его обособить, не можем иметь  ни малейшего понятия..."⁵

Человек самому себе дан, по Канту, только как  явление, и к нему, таким образом, полностью относятся все законы мира явлений, т.е. мира, в котором нет ничего простого, неделимого, что было бы целью самой по себе, причиной самого себя, то есть всего того, что, согласно Лейбницу, характеризует субстанции. В сфере теоретической мы не обнаруживаем тождество человеческой личности: для теоретического разума человек предстает природный объект наряду с другими природными объектами.

Итак, "Я" трансцендентальной апперцепции не есть вещь в себе. "Анализ меня самого в мышлении вообще не дает никакого знания обо мне самом как объекте. Логическое истолкование мышления вообще ошибочно принимается за метафизическое определение объекта". Предмет  чистого мышления, не данный созерцанию, т.е. "ноумен", как поясняет Кант, есть не вещь в себе, а иллюзия разума. «Вещь в себе» потому и оказывается за пределами теоретического познания, что она не может быть предметом созерцания, а могла бы быть лишь предметом умозрения, но чисто умопостигаемого знания Кант, не признает. Как видим, в "Критике чистого разума" Кант занял последовательно феноменалистскую позицию в вопросе о характере связи между неделимой «вещью в себе» и непрерывным явлением. Для этого Канту потребовалась перестройка лейбницева учения, приведшая к созданию системы трансцендентального идеализма.

2.2. «Вещь в себе» и «вещь для нас».

Кант  оставил весьма заметный след в истории  философской мысли и поэтому  небезынтересно будет проследить его  подход к проблеме сущности мира. В основе философии Канта, как известно, лежат два исходных понятия – «вещи в себе», или сущности, и «вещи для нас», или явления. «Вещь в себе», согласно Канту, – это объективный мир, замкнутый в себе, недоступный и непознаваемый для нас. О вещи в себе мы ничего сказать не можем, кроме того, что она существует вне нас.

«Вещь в себе» Гегель называл абстракцией, оторванной от всякого содержания тенью. Это «... нечто чуждое и внешнее мышлению, хотя нетрудно усмотреть, что такого рода абстракция, как «вещь в себе», сама есть лишь продукт мышления и при том только абстрагирующего мышления»⁶. Понятие «вещи в себе» оказывается, таким образом, бессмыслицей, совершенно бессодержательным понятием, в котором мир сводится только к существованию, что фактически превращает его в ничто.

«Вещь для нас» Кант рассматривает как результат воздействия «вещи в себе» на нашу «чувственность, то есть нам дан не объективный мир как таковой, а лишь способ изменения нашей чувственности. Иначе говоря, «вещь для нас» – только кажимость, явление, которое не может возникнуть без воздействия «вещи в себе», но при том не имеет ничего общего с последней по содержанию. Положение, будто бы свойства вещи не могут «перейти в мое представление», Кант оставляет бездоказательным, ибо даже бессмысленно утверждать, что, например, «ощущение красного имеет подобие со свойством киновари, возбуждающей во мне это ощущение». Это заявление о бессмысленности мнения о подобии ощущений объекту – первое основополагающее утверждение Канта, которое у него не нуждается в доказательствах.

В основе кантовского понятия «вещи в себе» лежит абстракция абсолютно твердого тела Ньютона. «Вещь в себе» и чувственность, таким образом, представляются как два «абсолютно твердых тела», которые не смешиваются и не взаимодействуют друг с другом⁷. Можно выделить два глубинных уровня оснований кантовской философии, которые сводятся к следующему. Во-первых, Кант основывается на предвзятом, ниоткуда не следующем постулате, согласно которому изменение чувственности под воздействием «вещи в себе» не несет в себе никакого иного содержания, кроме самой чувственности, ее собственного способа изменения, то есть Кант исходит из убеждения в полной «непроницаемости» чувственности для внешнего воздействия. Но в таком случае познание вообще было бы в принципе невозможно. Практика, однако, убеждает нас в обратном.

Во-вторых, Кант, исходя из убеждения в принципиальной неполноте человеческого опыта, лишает интеллект достоинства достоверности, строгой всеобщности и необходимости. Здесь в неявной форме Кант ставит серьезную проблему человеческого  познания – проблему конечности человеческого  опыта и бесконечности мира, на познание сущности которого он (человек) претендует. Это коренная проблема всей философии.

Философский словарь

Трансцендентальное — связанное независимыми от опыта и предшествующими ему (априорными) условиями возможного опыта, прежде всего — с изначально присущими сознанию априорными формами познания.

Априори — знание, полученное до опыта и независимо от него.

Монада (греч. моно - "единица") - "простая", замкнутая, активная духовная субстанция. В монаде в форме индивидуальности содержится весь мир, весь план как бы в зародыше. Наличие монады предполагает неминуемое ее развитие по закону бытия.

Созерцание — чувственная ступень познания. И. Кант противопоставлял созерцание как мышлению, так и ощущению и трактовал его как представление о единичном предмете, которое должно подвергаться в познании категориальной переработке.

Феномен — явление, которое возможно постигнуть посредством научного или обыденного, преимущественно чувственного опыта. Данное значение разработано Кантом.

Ноумен — объект интеллектуального созерцания, умопостигаемое явление.

Субстанция (лат. substantia — сущность; то, что лежит в основе) — философское понятие для обозначения объективной реальности в аспекте внутреннего единства всех форм ее саморазвития. Субстанция неизменна в отличие от перманентно меняющихся свойств и состояний: она есть то, что существует в самом себе и благодаря самому себе, а не в другом и не благодаря другому. Первопричина происходящего.

Апперцепция — одно из фундаментальных свойств психики человека, выражающееся в обусловленности восприятия предметов и явлений внешнего мира и осознания этого восприятия особенностями общего содержания психической жизни как целого, запасом знаний и конкретным состоянием личности.

Предика́т (лат. praedicatum — заявленное, упомянутое, сказанное) — любое математическое высказывание, в котором есть по меньшей мере одна переменная. Предикат является основным объектом изучения логики высказываний.

Ки́новарь (китайский красный) — оттенок красного цвета; соответствующий неорганический пигмент изначально получали из киновари (самый распространённый ртутный минерал. Имеет красивую алую окраску, на свежем сколе напоминает пятна крови.)

Заключение

Итак, можно  сделать вывод, что основная черта философии Иммануила Канта – примирение материализма с  идеализмом,  агностицизм.   Когда Кант допускает, что нашему представлению соответствует   что-то, существующее  вне  нас,  какая-то "вещь в себе" – то тут Кант материалист.   Когда он утверждает, что эта «вещь в  себе»  непознаваема и недоступна для нас – Кант выступает как идеалист.

Учение  Канта о непознаваемости "вещей в себе" имеет   идеалистический смысл, т.к. в результате "вещи в себе" оказываются у Канта трансцендентными, потусторонними, т.е. они существующими вне времени и пространства и не зависят от них. Время, пространство и другие связи и   отношения  с миром рассматриваются Кантом как субъективные, существующие лишь в качестве форм познания  чувственности и рассудка.

Можно привести такой пример: у меня на столе  стоит кружка, она желтого цвета, у неё есть ручка и в ней  горячий чай. Если взглянуть на неё  с другой стороны, то ручки не будет  видно, если на неё посмотрит дальтоник, он не разберет, что она желтого  цвета, а если её ощупать через  некоторое время, то она не будет  горячей, т.к. чай остынет. Получается, что одна и та же кружка, с одним  и тем же чаем может быть воспринята разными людьми по-разному. Эта кружка и будет «вещью в себе» в  данном случае. С каждым последующим  опытом с кружкой (повертеть, пощупать, отпить чаю и т.п.) мы будем получать все больше новой информации, будем  приближаться к пониманию предмета. Но это наше чувственное понимание  субъективно, а объективного понимания мы никогда не достигнем. Будем бесконечно к нему приближаться.

«Вещь в  себе» – это объективно-существующая вещь. Без нее невозможен опыт, но мы  не можем ничего о ней сказать, кроме того, что она существует объективно. Она для нас абсолютно непознаваема. При действии «вещи в себе» на нашу чувственность у нас возникают впечатления, которые не имеют никакого сходства с «вещью в себе». «Вещь для нас» – то, какой вещь нам является, какой мы ее воспринимаем. Кант утверждает категорически, что между «вещью в себе» и «вещью для нас», между ноуменом и феноменом, между сущностью и явлением нет никакого сходства. И я с ним согласен, ведь люди каждый по своему воспринимает разные вещи. Конечно, могут быть сходства между восприятиями одной вещи у разных людей, и это нормально, но понять эту вещь объективно мы не можем, потому что если бы это было возможным, каждый бы понял её по-своему.

Таким образом, согласно Канту, между действительной и мысленной картинами мира в  голове человека нет ничего общего. «Вещь в себе» остается для нас абсолютно непроницаемой. В своих рассуждениях Кант в определенной мере опирается на знания физики на примере механики Ньютона, оперирует понятиями абсолютного твердого, недеформируемого тела. В понятии абсолютной непроницаемости «вещи в себе» и «вещи для нас» Кант воспроизводит абстракцию абсолютного твердого тела. Как, например, один камень не может проникнуть внутрь другого.

¹ Кант И. Критика чистого разума. – М.: Мысль, 1994. – 591с.

² Кант И. Критика чистого разума. – М.: Мысль, 1994. – 591с.

³ Спиркин А.Г. Философия: Учебник. – М.: Гардарики, 2002.

⁴ Радугин А.А. Философия: Курс лекций: Учеб. пособие для вузов. – Воронеж, 2005.

⁵ Кант И. Критика чистого разума. – М.: Мысль, 1994. – 591с.

⁶ Гегель Г.В.Ф. Наука логики. – М., 1999.

⁷ Канкс В.А. Философия: Учебник для техн. вузов. – Обнинск: ИАТЭ, 2002.