В.В.Маяковский. Жизнь и творчество

Реферат

по литературе

на тему: «В.В.Маяковский. Жизнь и творчество» 
 
 
 
 
 
 

Выполнил  ученик 11б класса

школы №52 г. Кирова

Перминов  Александр 

Содержание

Биография___________________________________________________________________3

Творчество___________________________________________________________________6

Анализ стихотворения  «Лиличка»_______________________________________________9

Анализ стихотворения  «Послушайте!»__________________________________________11

Заключение_________________________________________________________________13

Приложения

• Приложение 1_________________________________________________________14
• Приложение 2_________________________________________________________15

Биография

     Владимир  Маяковский родился в селе Багдади, в Грузии, в семье Владимира Константиновича Маяковского, служившего лесничим третьего разряда в Эриванской губернии, с 1889 в Багдадском лесничестве. Мать поэта, Александра Алексеевна Павленко, из рода кубанских казаков, родилась на Кубани. Также у него было две сестры: Людмила и Ольга, и брат Константин, который умер в трёхлетнем возрасте от скарлатины. В родословной Маяковского — писатель Григорий Данилевский, который в свою очередь имел общие родственные корни с семьями А. С. Пушкина и Н. В. Гоголя. В 1902 году Маяковский поступил в гимназию в Кутаиси. В июле 1906 года от заражения крови умер его отец после того, как уколол палец иголкой, сшивая бумаги. С тех пор Маяковский терпеть не мог булавок и заколок.

     После похорон отца Маяковский вместе с  матерью и сёстрами переехал в Москву, где поступил в 4-ый класс 5-ой классической гимназии (ныне московская школа № 91), где учился в одном классе с братом Б. Л. Пастернака Шурой. В марте 1908 года был исключён из 5-ого класса за неуплату за обучение.

     В Москве Маяковский познакомился с революционно настроенными студентами, начал увлекаться марксистской литературой, в 1908 году вступил  в РСДРП(б). Был пропагандистом в  торгово-промышленном подрайоне, в 1908-9 годах трижды арестовывался (по делу о подпольной типографии, по подозрению в связи с группой анархистов-экспроприаторов, по подозрению в пособничестве побегу женщин-политкаторжанок из Новинской  тюрьмы). По первому делу был освобожден с передачей под надзор родителей  по приговору суда как несовершеннолетний, действовавший «без разумения», по второму и третьему делу был освобожден за недостатком улик.

     В тюрьме Маяковский «скандалил», поэтому  его часто переводили из части в часть: Басманная, Мещанская, Мясницкая и, наконец, Бутырская тюрьма, где он провёл 11 месяцев в одиночной камере № 103.

     В тюрьме в 1909 году Маяковский снова стал писать стихи, но был недоволен написанным. Несмотря на столь критичное отношение, Маяковский именно с этой тетрадки исчислял начало своего творчества.

     Из  тюрьмы после третьего ареста он был  освобожден в январе 1910 года. После освобождения он вышел из партии. В 1918 году писал в автобиографии: «Отчего не в партии? Коммунисты работали на фронтах. В искусстве и просвещении пока соглашатели. Меня послали б ловить рыбу в Астрахань».

     Маяковский  обучался в подготовительном классе Строгановского училища, в студиях  художников С. Ю. Жуковского и П. И. Келина. В 1911 году поступил в Московское училище  живописи, ваяния и зодчества —  единственное место, куда приняли без  свидетельства о благонадёжности. Познакомившись с Давидом Бурлюком, основателем футуристической группы «Гилея», вошёл в поэтический  круг и примкнул к кубофутуристам. Первое опубликованное стихотворение  называлось «Ночь» (1912), оно вошло  в футуристический сборник «Пощёчина  общественному вкусу».

     В 1913 году вышел первый сборник Маяковского  «Я» (цикл из четырёх стихотворений). Он был написан от руки, снабжён  рисунками Василия Чекрыгина  и Льва Жегина и размножен литографическим  способом в количестве 300 экземпляров. В качестве первого раздела этот сборник вошёл в книгу стихов поэта «Простое как мычание» (1916). Также его стихи появлялись на страницах футуристских альманахов «Молоко кобылиц», «Дохлая луна», «Рыкающий Парнас» и др., начали печататься в периодических изданиях.

     В этом же году поэт обратился к драматургии. Была написана и поставлена программная  трагедия «Владимир Маяковский». Декорации  для неё писали художники из «Союза молодёжи» П. Н. Филонов и И. С. Школьник, а сам автор выступил режиссёром и исполнителем главной  роли.

     В феврале 1914 года Маяковский и Бурлюк были исключены из училища за публичные  выступления. В 1914—1915 годах Маяковский работал над поэмой «Облако в  штанах». После начала Первой мировой  войны вышло стихотворение «Война объявлена». В августе Маяковский решил записаться в добровольцы, но ему не позволили, объяснив это  политической неблагонадёжностью.

     В июле 1915 года поэт познакомился с Лилей  Юрьевной и Осипом Максимовичем Бриками. В 1915—1917 годах Маяковский проходил военную службу в Петрограде в  автошколе. Солдатам печататься не разрешали, но его спас Осип Брик, который выкупил  поэмы «Флейта-позвоночник» и «Облако  в штанах» по 50 копеек за строку и  напечатал. Антивоенная лирика: «Мама  и убитый немцами вечер», «Я и  Наполеон», поэма «Война и мир» (1915). Обращение к сатире. Цикл «Гимны»  для журнала «Новый Сатирикон» (1915). 1917 год — «Революция. Поэтохроника».

     17 декабря 1918 года поэт впервые  прочёл со сцены Матросского  театра стихи «Левый марш».  В марте 1919 года он переезжает  в Москву, начинает активно сотрудничать  в РОСТА (1919—1921), оформляет (как  поэт и как художник) для РОСТА  агитационно-сатирические плакаты  («Окна РОСТА»). В 1919 году вышло  первое собрание сочинений поэта  — «Всё сочинённое Владимиром  Маяковским. 1909—1919». В 1918—1919 годах  выступает в газете «Искусство  коммуны». Пропаганда мировой революции  и революции духа. В 1920 году  закончил писать поэму «150 000 000»,  в которой отражена тема мировой  революции.

     В 1918 году Маяковский организовал группу «Комфут» (коммунистический футуризм), в 1922 году — издательство МАФ (Московская ассоциация футуристов), в котором  вышло несколько его книг. В 1923 году организовал группу ЛЕФ (Левый  фронт искусств), толстый журнал «ЛЕФ» (в 1923—1925 годах вышло семь номеров). Активно печатались Н. Асеев, Б. Пастернак, О. Брик, Б. Арватов, Н. Чужак, С. Третьяков, М. Левидов, В. Шкловский  и др. Пропагандировал лефовские  теории производственного искусства, социального заказа, литературы факта. В это время издаются поэмы  «Про это» (1923), «Рабочим Курска, добывшим первую руду, временный памятник работы Владимира Маяковского» (1923) и «Владимир  Ильич Ленин» (1924). 

Годы гражданской  войны Маяковский считает лучшим временем в жизни, в поэме «Хорошо!»  благополучного 1927 года ностальгические  главы.

     В 1922—1924 годах Маяковский совершил несколько  поездок за границу — Латвия, Франция, Германия; писал очерки и  стихи о европейских впечатлениях: «Как работает республика демократическая?» (1922); «Париж (Разговорчики с Эйфелевой  башней)» (1923) и ряд других. В 1925 году состоялось самое длительное его  путешествие: поездка по Америке. Позже  были написаны стихи (сборник «Испания. — Океан. — Гавана. — Мексика. — Америка».) и очерк «Моё открытие Америки». В 1925—1928 годах он много  ездил по Советскому Союзу, выступал в самых разных аудиториях.

     В 1922—1926 годах активно сотрудничал  в «Известиях», в 1926—1929 годах —  в «Комсомольской правде». Печатался  в журналах: «Новый мир», «Молодая гвардия», «Огонёк», «Крокодил», «Красная нива»  и др. Работал в агитке и рекламе, за что подвергался критике Б. Пастернака, В. Катаева, М. Светлова.

     В 1927 году восстановил журнал ЛЕФ под  названием «Новый ЛЕФ». Всего вышло 24 номера. Летом 1928 года Маяковский разочаровался  в ЛЕФе и ушёл из организации и  журнала. В этом же году он начал  писать свою личную биографию «Я сам». С 8 октября по 8 декабря — поездка  за границу, по маршруту Берлин — Париж. В ноябре вышел в свет I и II том  собрания сочинений.

     Многие  исследователи творческого развития Маяковского уподобляют его поэтическую  жизнь пятиактному действу с  прологом и эпилогом. Роль своего рода пролога в творческом пути поэта  сыграла трагедия «Владимир Маяковский» (1913) и предсмертное письмо поэта «Всем» (12 апреля 1930 года). Остальные произведения Маяковского, в том числе многочисленные стихотворения, тяготеют к тем или иным частям этой общей картины, основу которой составляют крупные произведения поэта.

     В своих произведениях Маяковский был бескомпромиссен, поэтому и  неудобен. В произведениях, написанных им в конце 1920-х годов, стали возникать  трагические мотивы. Критики называли его лишь «попутчиком», а не «пролетарским  писателем», каким он себя хотел  видеть. В 1929 году он пытался провести выставку, посвящённую 20-летию его  творчества, но ему всячески мешали. Личная жизнь поэта тоже обострилась.

     Именно  эти причины могли привести к  тому, что 14 апреля 1930 года в 10:15 утра Маяковский покончил с собой, выстрелом в  сердце из пистолета. Это произошло  в Москве, в доме № 3 по Лубянскому проезду, кв. № 12. Очевидно, это было самоубийство. Однако, вопреки посмертной просьбе самого поэта «В том, что  умираю, не вините никого, и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил», продолжаются спекуляции вокруг его смерти. Часто высказывается  версия об убийстве, однако дополнительные официальные экспертизы и расследования  каких-либо неоспоримых доказательств  этой версии не обнаружили. По опубликованным данным В. Скорятина, Лиля Брик, указанная как один из наследников в этой записке, была агентом ОГПУ.

     С 15 по 17 апреля через зал Клуба  писателей, где был выставлен  гроб с телом поэта, прошло сто  пятьдесят тысяч человек. 17 апреля состоялся траурный митинг и похороны.

     Творчество

     Творчество  Маяковского было экспрессивно и  метафорично («Пойду рыдать, что перекрёстком распяты городовые», «А вы ноктюрн  сыграть смогли бы на флейте водосточных  труб?»), сочетало энергию митинга  и демонстрации с лиричнейшей  камерностью («Скрипка издёргалась  упрашивая»), ницшеанское богоборчество  и тщательно замаскированное  в душе религиозное чувство («И я  воспевающий машину и Англию / Может  быть просто / Самого обыкновенного  Евангелия / Тринадцатый апостол»).

     В дореволюционном творчестве форсированная  до крика исповедь поэта, воспринимающего  действительность как апокалипсис (трагедия «Владимир Маяковский», 1914, поэмы «Облако в штанах», 1915; «Флейта-позвоночник», 1916; «Человек» 1916—1917). Вслед за «Флейтой»  было написано стихотворение, впервые  напечатанное в первом томе полного  собрания сочинений, «Лиличке!» (М., «Художественная  литература», 1953 год). Оригинальное творчество началось после знакомства с поэзией  символиста Андрея Белого. По признанию  поэта, всё началось со строки Андрея Белого «В небеса запустил ананасом». Давид Бурлюк познакомил молодого поэта  с поэзией Рембо, Бодлера, Верлена, Верхарна, но решающее воздействие  оказал свободный стих Уитмена; нередко  можно встретить утверждение, что  стихосложение Маяковского уникально, и он не имел предшественников, но это  не совсем так. Маяковский не признавал  стихотворные размеры, он придумывал для  своих стихов ритм; полиметрические  композиции объединяются стилем и единой синтаксической интонацией, которая  задаётся графической подачей стиха: сперва разделением стиха на несколько  строк, записываемых в столбик, а  с 1923 года знаменитой «лесенкой», которая  стала «визитной карточкой» Маяковского. Лесенка помогала Маяковскому заставить  читать его стихи с правильной интонацией, так как запятых иногда было недостаточно.

     Связывают стих Маяковского и с литургическим  восьмигласием. Однако, в целом, это  абсолютно оригинальный поэт и среди  предшественников и на фоне всей последующей  поэзии. Призыв Маяковского: «Уважаемые поэты московские / Я в искусстве  правду любя, / Умоляю не делайте под  Маяковского. / Делайте под себя»  был излишним. «Под Маяковского» не удавалось и не удаётся никому, даже ближайшему ученику Николаю  Асееву.

     Благодаря мощному голосу, блестящим артистическим  способностям, могучему сценическому темпераменту и харизме он стал лидером  всех публичных выступлений футуристов. Однако, обладая объёмистым басом  богатого тембра, музыкальных способностей не имел, и петь не мог, только декламировал.

     После 1917 года Маяковский творил в бойком и энергичном ритме побеждающего социализма (пьеса «Мистерия-буфф», 1918, поэмы «150 000 000», 1921, «Владимир  Ильич Ленин», 1924, «Хорошо!», 1927). Однако впоследствии в работах Маяковского  стали появляться тревожные и  беспокойные мысли, чувствоваться  опасение за Советскую Республику, автор изобличает пороки нового общества, недостатки нового строя (от стихотворения  «Прозаседавшиеся», 1922, до пьесы «Баня», 1929). «Время митингов и собраний»  как нельзя больше способствует победоносному  шествию с эстрады в народ. В это время страна ещё едина в ожидании мировой революции, падения всех государств и эры всеобщей справедливости. Многие исследователи Маяковского утверждают, что в середине 1920-х годов он начал разочаровываться в социалистическом строе, хотя стихи, проникнутые официальной бодростью, в том числе посвящённые коллективизации, продолжал создавать до последних дней. Ещё одна особенность поэта — сочетание пафосности и лиричности с ядовитейшей щедринской сатирой. 

Показательно, что  строчки из американского цикла, написанные ещё в 1925 году:

Я хочу быть понят  родной страной, 
 а не буду понят- 
  что ж?! 
По родной стране 
 пройду стороной, 
  как проходит 
   косой дождь.

Автор тогда не решился включить в текст стихотворения, но в 1928 году опубликовал их в составе критической статьи, хотя и с извиняющимся пояснением: «Несмотря на всю романсовую чувствительность (публика хватается за платки), я эти красивые, подмоченные дождем пёрышки вырвал». Существует мнение, что даже в панегирической поэме «Хорошо» Маяковский издевается над парадным официозом. «Жезлом правит, что б вправо шёл. / Пойду направо. / Очень хорошо.» Возможно, это непроизвольная самопародия, но не исключено и предвестие постмодернистского «Милиционера» Пригова.

     Ныне  противники СССР ставят в вину Маяковскому его приверженность Октябрьской революции. Однако революцию воспевали Блок, Брюсов, Есенин, Клюев, Пастернак (хотя и поставивший целесообразность революции под вопрос в романе «Доктор Живаго», но написан он был уже после Великой Отечественной войны), Хлебников и многие-многие другие, искренне и с восторгом принявшие революцию, увлечённые революционной романтикой, воспевавшие начавшиеся в стране перемены, как дорогу в прекрасный новый мир, открывающийся перед обновлённым человечеством. Революция 1917 года имела колоссальное романтическое очарование, принесла воодушевление и обновление в массы, сформировала образ жизни десятков миллионов молодых людей, во многом благодаря творчеству В. В. Маяковского.

     В поэме «Во весь голос» (1930) — утверждение  искренности своего пути и надежда  быть понятым в «коммунистическом  далеке». Однако таинственным образом  исчезла поэма «Плохо». Маяковский все свои записные книжки хранил. Из репертуара были изъяты его резко  сатирические пьесы «Клоп» и «Баня». Из уже отпечатанного журнала  по распоряжению сверху были вырваны  его юбилейные портреты. Кроме  того, от Лубянки поступила странная посылка с револьвером. 

     Реформатор  поэтического языка, оказал большое  влияние на поэзию XX века. Особенно на С. Кирсанова, А. Вознесенского, Е. Евтушенко, Р. Рождественского, К. Кедрова.

     Покончил  жизнь самоубийством (застрелился) 14 апреля 1930 года. В своё время было много слухов, что это было убийство, но в 1990-х годах была проведена  экспертиза на основе вещей Маяковского, хранящихся в его музее, пришедшая  к выводу, что стрелял он сам. Впрочем, никакая экспертиза не может быть стопроцентно достоверной. Версию самоубийства решительно отвергал Николай Асеев, прокричавший прямо с трибуны: «Тут что-то не так! Его убили». Непонятны  действия спецслужб вокруг гибели поэта. Непонятно, почему через десять дней после допроса последней любви  поэта Вероники Полонской расстрелян следователь, ведший расследование. Вопросов и гипотез тут больше, чем достоверных  фактов. В последних стихах поэт несомненно прощается с жизнью и  причины ухода отнюдь не политические: «любовная лодка разбилась о  быт». Лучше всего о нём сказала  девяностолетняя переводчица «Дневника  Анны Франк» Рита Райт-Ковалёва: «Он  был нежен!».

     По  воспоминаниям В. П. Катаева и  Ю. К. Олеши, последний день Маяковского  восстановлен чуть ли не поминутно. Писатели присутствовали в его квартире сразу  после трагического выстрела и свидетельствуют, что служащими ОГПУ прямо в  спальне был изъят мозг Маяковского  для передачи в институт мозга  с целью установления биологической  природы гениальности. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Анализ  стихотворения «Лиличка»

       «Лиличка!» – стихотворение, призванное «вместо письма» явиться прощанием с любимой женщиной. И в отличие от письма, оно не обращение к адресату, а лишь «последний крик» отчаянья.

     В «Лиличке!» нет светлого пушкинского  прощания-прощения («Я вас любил  так искренно, так нежно, как дай  вам Бог любимой быть другим»  и «Я не хочу печалить вас ничем»), наоборот, любовь висит на героине  «тяжкой гирей». Нет в стихотворении  и грозных лермонтовских упрёков (вроде «Иль женщин уважать возможно, когда мне ангел изменил?» или  «Во зло употребили вы права, приобретённые  над мною»). Лирического героя  «Лилички!» интересует только то безумное состояние, в которое его самого повергает расставание.

     И стихотворение построено так, чтобы  как можно резче передать это  состояние. Уже первые строки, интерьер («Дым табачный воздух выел. Комната  – глава в кручёныховском аде»), вводят нас в напряжённое, даже трагическое  настроение. Затем в двух предложениях временной контекст: прошлое («Помнишь, за этим окном впервые руки твои, исступлённый, гладил»), настоящее («Сегодня сидишь вот, сердце в железе») и будущее («День ещё – выгонишь, может  быть, изругав»). Потом призыв «Дай простимся  сейчас» и просьба «выреветь  горечь обиженных жалоб», после чего со всё усиливающейся остротой высказаны  эти жалобы («А у любви твоей  и плачем не вымолишь отдых», «А я  и не знаю, где ты и с кем», «так измучила»), и наконец кульминация  – самоубийство, которое лирический герой не совершит, потому что над  ним «не властно лезвие ни одного ножа», кроме взгляда героини. В  свете гибели Маяковского это  четверостишие («И в пролёт не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу  над виском нажать») звучит особенно страшно: будто бы предчувствуя этот свой последний шаг, поэт заклинал себя от него. За кульминацией следует только куда менее острая, последняя, уже  не подразумевающая никаких действий просьба «последней нежностью» «выстелить»  «уходящий шаг».

     Однако  наряду с этой обычной для лирики в целом главной темой в  стихотворении «Лиличка!» есть и  мотивы, характерные для Маяковского  лично.

     Так, очень интересны сравнения, использованные в жалобах: бык, которого «трудом  уморят», и «уставший слон» –  ни с кем менее крупным, мощным и грубым своего лирического героя  Маяковский не сравнивает, как в  «Облаке в штанах»: «жилистая  громадина», «глыба», которой «многое  хочется!». Эпитет к слову «душа» также обыкновенный для Маяковского  – она у лирического героя  почти всегда «цветущая», великая. Только у такого героя чисто личные вроде  бы проблемы могут восприниматься как  вселенская катастрофа.

     С другой стороны, интересно противопоставление в третьей жалобе («Если б так  поэта измучила, он любимую на деньги б и славу выменял, а мне  ни один не радостен звон, кроме звона  твоего любимого имени»): лирический герой  противопоставлен «поэту». Это новое  в отношении к словам «поэт» и  «поэзия» (вместо мистического и восторженного  – по крайней мере неоднозначное: тяжёлый, но полезный труд и нечто  высшее, неописуемое одновременно) вообще свойственно Маяковскому.

     И в «Лиличке!» оно проявляется  ещё раз: «Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша?»  Понятно, что этот вопрос не требует  ответа, но если всё же отвечать на него, то ответ будет: нет! Слова не могут  остановить героиню, а следовательно, и происходящее расставание; по сравнению  с «жадным дыханием» жизни  они только «сухие листья» «последней нежности», которыми можно «выстелить»  «уходящий шаг». 
 
 

     Анализ  стихотворения «Послушайте!»

     Стихотворение - крик души поэта. Оно начинается просьбой, обращенной к людям: «Послушайте!» Таким восклицанием каждый из нас очень часто прерывает свою речь, надеясь быть услышанным и понятым. Лирический герой стихотворения не просто произносит, а, я бы сказал, «выдыхает» это слово, отчаянно пытаясь обратить внимание живущих на Земле людей на волнующую его проблему. Это не жалоба на «равнодушную природу», это жалоба на человеческое равнодушие. Поэт как бы спорит с воображаемым оппонентом, человеком недалеким и приземленным, обывателем, мещанином, убеждая его в том, что нельзя мириться с безразличием, одиночеством, горем. Ведь люди рождаются для счастья.

     Весь  строй речи в стихотворении «Послушайте!»  именно такой, какой бывает, когда, ведется  острая дискуссия, полемика, когда тебя не понимают, а ты лихорадочно ищешь  аргументы, убедительные доводы и надеешься: поймут, поймут. Вот только объяснить  надо как следует, найти самые  важные и точные выражения. И лирический герой их находит.

Ведь, если звезды зажигают –  
Значит – это кому-нибудь нужно?  
Значит – кто-то хочет, чтобы они были?  
Значит – кто-то называет это плевочки жемчужиной?

     А дальше... Дальше, кажется, в очень необычной антитезе, в словах антонимах (антонимами они являются только у В.Маяковского, в нашем привычном, общеупотребительном лексиконе это далеко не антонимы) противопоставлены очень важные вещи. Речь идет о небе, о звездах, о Вселенной. Но для одного звезды «плевочки», а для другого-«жемчужины». Лирический герой стихотворения «Послушайте!» и есть тот «кто-то», для кого без звездного неба немыслима жизнь на Земле. Он мечется, страдает от одиночества, непонимания, но не смиряется с ним.

     Отчаяние  так велико, что ему просто не перенести «эту беззвездную муку». Огромное значение в системе изобразительно-выразительных  средств у Маяковского имеет  деталь. Портретная характеристика Бога состоит всего лишь из одной-единственной детали, у него «жилистая рука». Эпитет «жилистая» настолько живой, эмоциональный, зримый, чувственный, что эту руку как бы видишь, ощущаешь в ее венах  пульсирующую кровь. «Длань» (образ, привычный  для сознания русского человека, христианина) органично, абсолютно естественно  заменяется, как видим, просто «рукой». Значит Господь Бог, будто пахарь или хлебопек, - простонародный. Лирический герой, по моему мнению, глубоко и тонко чувствует и переживает все, что происходит с окружающим нас миром, Вселенной, людьми.

     И если первые два предложения вопросительные, то третье вопросительное, и восклицательное одновременно. Накал страстей, эмоций, переживаемых нашим героем, так силен , что иначе их не выразить как только этим емким многозначным словом-«Да?!», обращенным к тому, кто поймет и поддержит. В нем и обеспокоенность, и забота, и сопереживание, и участие, и любовь...Я не один, еще кто-то так же думает, как я, так же чувствует, болеет за этот мир, небо, Вселенную всей душой, всем сердцем.

     Если  бы у лирического героя совсем не было надежды на понимание, он бы так не убеждал, не увещевал, не волновался...Последняя  строфа стихотворения (всего их три) начинается так же, как и первая, с того же слова:

Ведь, если звезды зажигают –  
Значит – это кому-нибудь нужно?  
Значит – кто-то хочет, чтобы они были?  
Значит – это необходимо,  
чтобы каждый вечер  
над крышами  
загоралась хоть одна звезда?!

     В этом стихотворении нет неологизмов, столь привычных для стиля  автора. «Послушайте!»-взволнованный  и напряженный монолог лирического  героя. Поэтические приемы, используемые Маяковским в этом стихотворении, на мой взгляд, очень выразительны. Фантастика («врывается к богу») естественно  сочетается с наблюдениями автора над  внутренним состоянием лирического  героя. Ряд глаголов: «врывается», «плачет», «просит», «клянется» - передает не только динамику событий, но и их эмоциональный  накал. Ни одного нейтрального слова, все  очень и очень выразительны, экспрессивны, и, мне кажется, само лексическое  значение, семантика глаголов-действий указывает на крайнюю обостренность  чувств, испытываемых лирическим героем. Основная интонация стиха не гневная, обличительная, а исповедальная, доверительная, робкая и неуверенная. Можно сказать, что голоса автора и его героя  зачастую сливаются полностью, и  разделить их невозможно. Высказанные  мысли и выплеснувшиеся, прорвавшиеся наружу чувства геро! я, бесспорно, волнуют  самого поэта. В них легко уловить  ноты тревоги («ходит тревожный»), смятения, затаенную даль. Стихотворение «Послушайте!» - развернутая метафора, имеющая  большой иносказательный смысл - «не хлебом единым жив человек». Кроме насущного хлеба, нам нужна  еще и мечта, большая жизненная  цель, духовность, красота. Нам нужны  звезды - «жемчужины», а не звезды - «плевочки».