В.В. Иванов и его труды по истории русского языка

Вятский государственный  гуманитарный университет

Филологический факультет

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реферат по истории русского языка на тему: «В.В. Иванов и его  труды по истории русского языка»

 

 

 

 

 

 

 

Выполнила

студентка группы Р-21

Чарушникова Дарья

Проверил

Долгушев В.Г.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Киров 2012

Содержание

 

 

1. Введение………………………………………………………….3

 

2. Жизненный путь……………………………………………….4-5

 

3. Научные исследования……………………………………….6-12

 

4. Заключение……………………………………………………...13

 

5. Список литературы……………………………………………..14

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

Имя академика Вячеслава  Всеволодовича Иванова широко известно во всем мире. Это фигура поистине легендарная. Пожалуй, никто из ныне живущих филологов, как отечественных, так и зарубежных, не может сравниться с ним по широте круга проблем, затронутых им в его многочисленных научных трудах, по охвату культур и по многообразию междисциплинарных связей, выявленных им в его семиотических и культурологических исследованиях.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Жизненный путь

 

 Вячеслав Всеволодович Иванов родился 21 августа 1929 г. в Москве в семье писателя Всеволода Иванова. С детства будущий ученый, находившийся на домашнем обучении вследствие болезни ноги, много читал – это были книги по истории, географии, палеонтологии, археологии, военному делу, востоковедению, философии, эстетике, поэтике. В его духовном формировании сказалась не только его феноменальная память, но и та культурная среда, в которой он вырос, особенно влияние отца – литератора, человека с широким кругом интересов, знатока поэзии и восточных культур, библиофила, всегда уделявшего большое внимание всестороннему образованию сына.

Уже в двенадцатилетнем возрасте Иванов пробует свои силы и в сфере стихотворного перевода, и в сочинении собственных  поэтических текстов.

Во время войны Иванов был в эвакуации в Ташкенте (1941–1943 гг.). В 1946 г., после окончания средней школы, поступил на романо-германское отделение филологического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. Предметом исследования Иванова в студенческие годы стала синхронная грамматика современного английского языка, язык и образность русской поэзии (Хлебников, Державин, Ломоносов), английская (Дж. Китс) и французская поэзия (П. Валери), а также сравнительная грамматика индоевропейских языков, общая фонология, история отечественного языкознания. К этому времени относится начало дружбы Иванова с его тогдашним однокурсником, а впоследствии знаменитым филологом и будущим соавтором многих его работ – В. Н. Топоровым.

В 1951 г. Вячеслав Всеволодович окончил МГУ и был оставлен в аспирантуре при кафедре общего и сравнительного языкознания. В 1955 г. им была защищена кандидатская диссертация на тему «Индоевропейские корни в клинописном хеттском языке и особенности их структуры». Лингвистическая секция Ученого совета МГУ сочла диссертацию заслуживающей докторской степени, была проведена ее успешная вторая защита, однако ВАК под предлогом утери документации докторскую степень тогда не утвердила. В последующие годы новой защите чинились препятствия из-за участия Иванова в правозащитной деятельности. Лишь 20 апреля 1978 г. в Вильнюсском университете Иванову удалось защитить докторскую диссертацию, уже на другую тему – «Отражение двух серий индоевропейских глагольных форм в балтийско-славянском». По окончании аспирантуры Иванов был оставлен при кафедре общего и сравнительно-исторического языкознания МГУ, где преподавал древние языки, читал курсы по сравнительно-историческому языкознанию и введению в языкознание. За четыре неполных года работы в МГУ (сначала ассистентом, потом доцентом) им было воспитано много талантливых учеников, ставших впоследствии учеными с мировым именем.

В 1955-1958 гг. Иванов был заместителем главного редактора журнала «Вопросы языкознания». В эти годы он начинает заниматься балтийским языкознанием, в частности природой латышского музыкального акцента. В 1993 г. за эти и другие исследования по балтийским языкам он был избран иностранным членом Латвийской АН.

В 1956–1958 гг. Иванов (совместно с лингвистом П.С. Кузнецовым и математиком В.А. Успенским) руководил семинаром по применению математических методов в языкознании. Тем самым он фактически стоял у истоков возникшей в эти годы дисциплины – математической лингвистики.

В 1959 г. Иванов был уволен из МГУ за открыто выраженное несогласие с официальной оценкой романа Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго» и поддержку научных взглядов Р.О. Якобсона (это решение было официально отменено руководством МГУ лишь в 1989 г.). В течение нескольких лет он преподавал в 1-м МГПИИЯ им. М. Тореза, затем на Высших сценарных курсах при Госкино СССР (70–80-е годы); в 90-е годы читал курсы лекций в Литературном институте им. М. Горького, а также в Москве на собраниях книголюбов и в университетах в других городах. После 1987 г. по приглашению ездил с лекциями по разным городам Германии, Швеции, Италии, Швейцарии, Голландии, США, Канады, Бразилии, Кубы.

В 1991–2001 гг. Иванов работал профессором Стэнфордского университета (США) на кафедре славянских языков и литератур, а с 1992 г. и до настоящего времени является профессором кафедры славистики и Программы Индоевропейских исследований Калифорнийского университета (Лос-Анджелес). С 1988 г. Иванов преподает в МГУ и в Российском государственном гуманитарном университете (РГГУ) семиотику, культурологию, антропологию, сравнительно-историческую грамматику индоевропейских языков, а также тохарские языки, прусский язык и древние языки Малой Азии. В 1989–1994 гг. работает заведующим кафедрой теории и истории мировой культуры философского факультета МГУ, а в 1992 г. назначен директором Института теории и истории мировой культуры МГУ. В 2003 г. по инициативе Иванова в РГГУ был основан Институт «Русская антропологическая школа», директором которого он стал.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Научные исследования

 

Иванов – уникальный пример ученого-энциклопедиста. Трудно назвать такую гуманитарную науку, в которую он бы не внес тот или иной вклад. Он автор более 15 книг и более 1200 статей по лингвистике, литературоведению и ряду смежных гуманитарных дисциплин, многие из которых переведены на западные и восточные языки.

Лингвистические интересы Иванова чрезвычайно разнообразны. Это и общие проблемы генеалогической  классификации языков мира, и индоевропеистика, и славянское языкознание, а также и другие языки.

Благодаря трудам Иванова середины 1950-х гг. в нашей стране была фактически возрождена индоевропеистика и создана отечественная хеттология, начато изучение тохарских языков. Глубокие исследования ученого посвящены структуре индоевропейского глагола. Предположение о наличии двух серий глагольных форм связывается с другими грамматическими характеристиками раннеиндоевропейского языка.

Фундаментальным вкладом  в изучение славянской и отчасти  балто-славянской духовной культуры явились  реконструкции фрагментов текстов (мифологического жанра), проведенные совместно с В.Н. Топоровым в 1960-е гг. и изложенные в их публикациях тех лет.

Своеобразным компендиумом достижений современной индоевропеистики – не только в сфере структуры  языка, но и в изучении материальной и духовной культуры праиндоевропейцев, путей их миграции и культурных контактов с другими народами – стала монография «Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры», созданная совместно с Т.В. Гамкрелидзе (1984). Эта книга в 1988 г. была удостоена Ленинской премии и вызвала большой резонанс во всем мире. В работах по реконструкции индоевропейского праязыка Иванов особое внимание обращает на общетипологические закономерности.

Иванов занимался также  вопросами соотношения между разными диалектами индоевропейского языка. Он настаивает на наличии двух ветвей анатолийских языков – северной или восточной и южной или западной. Он первым начал исследование исчезновения некоторых индоевропейских велярных согласных в лувийском языке. В ряде статей он доказывает родство хаттского языка с северокавказскими и показывает, что с точки зрения родственных форм северокавказских языков хаттский миф о Луне, упавшей с неба, можно истолковать как рассказ о лунном затмении. Он также исследовал отдельные вопросы сравнительно-исторической фонетики хурритского языка, исходя из его родства с северокавказскими.

Семиотические интересы Иванова охватывают семиотику литературных текстов, фильма и других искусств, нейросемиотику (изучающую связь знаковых систем с функционированием мозга), реконструкцию антропогенеза.

Круг литературоведческих, лингвистических, семиотических, культурологических, антропологических  и философских проблем, изученных Ивановым, поражает своей широтой и вместе с тем – внутренним смысловым единством. Его труды никоим образом не выглядят как разрозненное множество этюдов на всевозможные темы – за ними просматривается глубокая, прочная идейная связь, очевидная для любого внимательного читателя.

Немало работ Вячеслава Всеволодовича посвящено фундаментальным проблемам общего языкознания: междисциплинарным связям лингвистики, ее методологическим основам, внутренней связи и аналогиям между ее разделами, происхождению языка, соотношению синхронической типологии с диахронической, связям типологии со сравнительно-историческим методом, теории перевода, нейролингвистике.

Лингвистические интересы Иванова  охватывают и внутреннюю лингвистику (уровни и единицы языка, лексическую  и грамматическую семантику, структуру  текста), и внешнюю лингвистику (исторические и социальные условия существования языка, аффективный и поэтический язык), и общие вопросы методологии лингвистических исследований.

Среди внутрилингвистических проблем  структуры языка, относящихся к  членению речевого потока и соотношению единиц разных уровней, Иванов обратил особое внимание на характер и членимость основных элементов каждого уровня.

Иванову удалось продемонстрировать исторические связи между такими «фонационными» признаками согласных, как гортанная смычка (глоттализация), и такими проявлениями слоговой просодики, как «высокий тон» и «восходящий тон». Есть серьезные основания предполагать, что на некотором скрытом (психофонетическом) уровне функционирования языка основной фонологической единицей является не фонема, а слог, тогда как линейная реализация (расположение) артикуляционных признаков внутри слога оказывается в значительной степени вторичным феноменом. Эта гипотеза позволяет объяснить сходство между фонологической структурой слова в языках со слоговым и словесным сингармонизмом, а также между устройством разных типов силлабического письма.

В области морфемики особенное  внимание Иванова привлекли такие  случаи, когда членение словоформ  на минимальные двусторонние единицы  оказывается непредельным в том  смысле, что формально-семантической выделимостью характеризуется лишь один из выделяемых при таком членении отрезков. Выделение таких отрезков оказывается полезным при реконструкции падежных показателей в ностратических и евразийских языках, а также показателей лица и времени в системе спряжения индоевропейского глагола.

Одной из «экзотических» сфер грамматики, лежащей в зоне пересечения морфологии и синтаксиса, в разработку которой Иванов внес свой оригинальный вклад, стала аббревиация. Он показал, что аббревиация отражает лишь частично тенденцию к изнашиванию и сокращению часто употребляемых языковых знаков. Указанная тенденция, помимо аббревиатур, проявляется в феномене инкорпорации, что позволяет объяснить ряд сходств между инкорпорацией и аббревиацией.

С другой стороны, в сфере синтаксиса изучение окказиональных проявлений тенденции к словосложению позволило понять те механизмы, по которым из этих фактов индивидуальной речи формируются правила, входящие в языковую систему. Изучение феноменов словосложения и инкорпорации оказалось поучительной областью для выявления наиболее общих закономерностей, лежащих в основе глубокого параллелизма между структурой слова и структурой предложения.

В сфере теории частей речи внимание Иванова привлекла специфика  грамматического строя тех языков, где границы между знаменательными частями речи наиболее сильно сдвинуты, по сравнению с привычным для нас строем европейских языков: в частности, индейских языков бассейна реки Амазонки, полисинтетических языков типа ирокезских или языков типа юкагирского, в которых качественные и количественные значения выражаются глаголами.

Идеи Иванова 1956-1958 гг. (возможность  применения в лингвистике методов  кибернетики и математической теории информации; «язык-посредник» как общая  логическая основа описания языков, связывающая их при машинном моделировании процесса перевода; «дифференциальные семантические признаки», или «семантические множители» как главное средство такого описания) сыграли стимулирующую роль в возникновении целого ряда направлений отечественной теоретической семантики 1960–1970-х гг. Занятия Иванова проблемами теоретической семантики, оказавшие глубокое влияние на отечественную лингвистику начала 1960-х гг., первоначально были вдохновлены идеей построения системы семантических соответствий между языками; с этой мыслью были связаны дальнейшие исследования Иванова (1960-х–1980-х гг.) по семантической типологии и поиску универсалий в семантической сфере.

В экспериментах 1970–1980-х гг., проводившихся  в контакте с нейрофизиологами, Иванов стремился выявить локализацию семантических операций в различных участках мозга. Другим направлением семантических исследований Иванова стал сравнительный смысловой анализ ключевых понятий материальной и духовной жизни социума, обнаруживающих антропологические сходства между понятийными системами, относящимися к некоторому одному культурному ареалу.

Большое место в работах  Иванова занимает изучение закономерностей  грамматикализации лексем. Так, в  ряде работ им изучено превращение  названий частей тела в имена отвлеченной  релятивной семантики и эволюция последних в предлоги или послелоги, за которой следует превращение предлогов в глагольные или адвербиальные префиксы, а послелогов – в падежные окончания; в других работах – превращение числительного «два» в грамматический показатель двойственного числа; и т.п. Важной задачей семантических исследований Иванова является выявление границ универсального набора смысловых единиц, которые могут быть выражены грамматическими средствами хотя бы в одном из языков мира.

Весомый вклад внес Иванов в теорию текста. К этой сфере  относятся его труды, посвященные  роли шифтеров в тексте, категориям определенности – неопределенности, лингвистическому аспекту семантики возможных миров. Давним предметом его исследований являются также «малые» формы фольклора.

Из тем «внешней»  лингвистики, привлекших внимание Иванова, стоит упомянуть социолингвистическую проблематику языковой ситуации – в современном мире и в конкретных многоязычных социумах, например в Великом княжестве Литовском или в современном Лос-Анджелесе и в других больших городах на всем протяжении их истории.

Большое внимание уделено Ивановым изучению общих проблем методологии лингвистических исследований. Главная его общелингвистическая идея – трактовка лингвистики как науки об отношениях между языковыми системами.

Особо пристально Иванов рассматривает методологические основы такого важного способа лингвистического исследования, как реконструкция, в частности внутреннюю реконструкцию, реконструкцию на основании сравнения заимствований, распространение приема реконструкции на сферу мифопоэтических формул и фрагментов текстов (главным образом – стихотворных текстов).

В течение более чем  полувека Иванов систематически подводит итоги современного состояния лингвистической  компаративистики в форме обновленного варианта генеалогической классификации языков мира. И каждый раз оказывается, что мы находимся все ближе и ближе к постепенному будущему доказательству гипотезы о моногенезе языков человечества (т. е. о происхождении их из единого источника), поскольку обнаруживаются всё новые и новые связи между языковыми семьями.

В своих построениях  методологического характера Иванов показал, что в этой сфере особенно плодотворными могут оказаться  поиск и выработка идей, объединяющих лингвистику с другими науками. К таким идеям относятся, например, идея инварианта и варианта; вероятности; симметрии, системности и структурности; принцип красоты (как самого предмета исследования, так и способа наиболее адекватного описания этого предмета); антропный (субъективный) принцип исследования (предполагающий учет позиции наблюдателя, наличие у наблюдателя средств сообщения о наблюдаемом и умение такие средства вырабатывать); наличие закономерных повторов в развитии («волн» или циклов), дающее основания и для выявления в синхронном состоянии объекта архаических черт, унаследованных от прошлого (в том числе весьма отдаленного), и для прогнозирования будущих изменений объекта, и для выявления универсальных принципов организации структуры объекта, сохраняющихся при его преобразовании и при проектировании новых искусственных объектов.

В лице Вячеслава Всеволодовича Иванова глубокое знание всей предшествующей научной традиции естественно сочетается с поисками новых путей и методов исследований; ему свойственно редкостное умение увидеть переклички идей сквозь века, связи между пионерскими и провидческими открытиями ученых древности, эпохи Просвещения, Нового времени и Новейшего времени, включая старших современников и собеседников самого Иванова и представителей той же научной генерации, что и сам Иванов.

В современном состоянии  лингвистики зоркий взгляд Иванова всегда стремится выделить именно те ростки, которым суждено развиться в будущем. Иванов был одним из первых и одним из немногих, кто сразу же по достоинству оценил работы Ю. С. Мартемьянова, В. А. Дыбо, А. А. Зализняка, В. М. Иллич-Свитыча, С. А. Старостина.

Иванов – автор  множества трудов по фольклору, мифологии  и этнографии славян и других народов, говорящих на индоевропейских языках, а также кетов и других народов  Азиатской России. Ему принадлежит  один из самых смелых и рискованных  экспериментов в сфере лингвистической палеонтологии - попытка на основе анализа фольклорных текстов реконструировать мифопоэтические тексты на языках не просто мертвых, но даже незафиксированных на письме – праславянском и прабалтийском. В специальной монографии (1978 г.) и серии статей вслед за К. Леви-Стросом Иванов в качестве одного из древнейших преданий человечества восстанавливает миф о разорителе орлиных гнезд, объединяющий мифологии Старого и Нового Света и отраженный в самой древней литературе мира – шумерской. Связь фольклора и литературы исследуется Ивановым и на материале других мифов (происхождение сюжетов ирландских саг о Кухулине, мифы о чудовищном волке, лисе и медведе в Евразии).

Иванов развивает идеи и методы сравнительного и архетипического  литературоведения, исследуя на материале разных западных и восточных традиций – от наиболее ранних и архаичных до современных – развитие одного и того же жанра (например, прений – от шумерских и аккадских пространных поэм-диспутов между вещами до «Золота и Булата» Пушкина и «Спора» Лермонтова), типа образов (скажем, загадок-кеннингов, начиная от Гесиода), категорий (время в литературе и искусстве XX в. в сопоставлении с его наукой). Как главный предмет науки о литературе Иванов рассматривает отношения между текстами в культурно-историческом контексте. В развитие идей А. Мейе и Р. О. Якобсона и их продолжателей Иванов работает над реконструкцией формальных черт индоевропейского стиха и его отражений в славянской, армянской, хеттской, лувийской поэтических традициях. Он ставит вопрос о возможности восстановления по косвенным данным исчезнувшей литературы (этрусской, финикийской).

В 1959–1961 гг. он участвует  в работе руководимой академиком А. Н. Колмогоровым группы по применению статистических и теоретико-информационных методов к стиху и поэтическому языку, выступает с соответствующими докладами на конференции в г. Горьком, IV Всесоюзном математическом съезде (1961).

Ряд работ Иванова  посвящен русской классической литературе. Среди изученных им тем статьи П.Я. Чаадаева, фольклорные параллели к повести Гоголя «Вий», внутренняя форма имени Смердяков у Достоевского, идеолого-политические тенденции в художественной прозе К.Н. Леонтьева.

В первую очередь, предметом  внимания Иванова является русская  поэзия. Им были изучены: ритмика оды Ломоносова 1747 г.; поэтика Державина в аспекте ее влияния на поэтов ХХ в. и типологических сходств с ними (тропы, ритмика, рифмы); влияние строк П. Вяземского на стихи И. Анненского и многие интересные аспекты творчества Пушкина, среди которых – образы бесов и ангелов в лирике, композиционное сходство лирических стихотворений «Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем...» и «Из Пиндемонти», роль церковнославянизмов и древнерусских элементов в «Памятнике», скрытое цитирование.

Главное внимание Иванов уделяет русской литературе XX в. Его занимает соотношение поэтических манифестов и художественной практики таких представителей русского литературного авангарда, как предсимволисты, символисты, постсимволисты, в частности акмеисты и футуристы, обэриуты, «Серапионовы братья»; параллели и связи между писателями, оставшимися в России, и писателями русской диаспоры. Специальные работы посвящены жанру исторического романа у советских писателей сталинского периода, историческим параллелям сюжетов и прототипам персонажей. Иванов анализирует характер интерпретации романа К. Чапека «Война с саламандрами» в особой статье А. Платонова.

Особый интерес Иванова  вызывает биография Максима Горького, которого в детстве он не раз видел (опубликовано письмо Горького к Иванову и его брату, будущему художнику, с оценкой рисунков этих детей). В своих исторических эссе Иванов стремится понять историю отношений между писателями и властями в советский период (неофициальная литература сталинской эпохи; последние годы жизни М. Горького и обстоятельства его смерти; роль А. Фадеева в деятельности Союза советских писателей; комментирование мемуаров художницы Валентины Ходасевич; Сталин и Эйзенштейн и др.).

Основные усилия Иванова  сосредоточены на изучении русской  поэзии первой половины XX века, главным образом поэзии Серебряного века. Ученый анализирует творчество И. Анненского, А. Белого, А. Блока («Шаги командора», стихи об Италии, восприятие Стриндберга Блоком), М. Кузмина, М. Волошина, Н. Гумилева, А. Ахматовой, Б. Пастернак, О. Мандельштама, М. Цветаевой, В. Маяковского. Иванов изучает структуру текстов В. Хлебникова.

Серию статей Иванов посвятил таким мастерам стихотворного перевода, как М. Цветаевой, В. Шилейко (переводчик ассиро-вавилонской поэзии), В. Ходасевич (переводы Бодлера).

В ряде работ Иванов анализирует  произведения русских поэтов второй половины XX в. – А. Межирова («Баллада о цирке» с ее ритмикой), С. Липкина, И. Бродского (метафизическая поэзия, переводы из Дж. Донна), О. Седаковой. Из прозаиков  этого времени он выделяет Ф. Горенштейна (роман «Псалом»), А. Битова («Жизнь без нас»), В. Шаламова. Специальное эссе посвящено судьбе романа как жанра русской литературы конца XX в.

Иванов неутомимо трудится над историографией гуманитарных наук – семиотики, лингвистики, поэтики, литературоведения, фольклористики, мифологии, эстетики, киноведения. Ему принадлежат очерки жизни и творчества таких классиков семиотики, лингвистики и этнографии, как Б. Дельбрюк, Ф. де Соссюр, Р. О. Якобсон, Ю. Р. Курилович, Э. Бенвенист, К. Станг, Я. М. Эндзелин, К. Леви-Строс, А. Моль, Ж. Дюмезиль, А. Хокарт. Им проделана гигантская работа по изучению теоретического наследия С. М. Эйзенштейна (как теоретика эстетики и предшественника современной семиотики), главным образом на основе архивных материалов.

Много времени Иванов посвящает изучению наследия отечественных  ученых-гуманитариев А.Н. Афанасьева, А. А. Потебни, А. Н. Веселовского, Ф. И. Щербатского, П. А. Флоренского, М. Н. Петерсона, Н. С. Гумилева, И. А. Соколянского, Н. С. Трубецкого, О. М. Фрейденберг, В.К. Шилейко, Е. Д. Поливанова, Н. И. Конрада, Н. А. Невского, М.М. Бахтина (и ученых его круга), Л. С. Выготского (в 1965 г. Иванов впервые издал, снабдив своими комментариями, его «Психологию искусства»), Г. О. Винокура, И. Д. Амусина, Е. Г. Эткинда, И. М. Дьяконова, этнографов А. М. Золотарева и Ю. В. Кнорозова. Он также пишет о своих коллегах – В. Н. Топорове, М. Л. Гаспарове, А. А. Зализняке и др.

Особенно подробно Иванов освещает деятельность тех направлений, в центре которых стояла фигура Р. О. Якобсона, – Московского лингвистического кружка, ОПОЯЗа, ЛЕФа, Пражского лингвистического кружка, Гарвардской школы.

Отдельные очерки посвящены  ученым – негуманитариев с широкими междисциплинарными интересами, деятельность которых поучительна и для гуманитариев: геологу В. И. Вернадскому, радиоинженеру А. И. Бергу, астрофизику И. С. Шкловскому, кибернетику М. Л. Цетлину.

Особый интерес для  изучения истории русской литературы и культуры советского периода представляют воспоминания Иванова о писателях (Вс. Иванов, А. Ахматова, Б. Пастернак, К. Чуковский, М. Зощенко, К. Федин, К. Богатырев, Д. Самойлов, В. Берестов), о филологах (Ю. М. Лотман, И. И. Ревзин, Ю. К. Лекомцев, Л.З. Копелев), о музыкантах (Г. Нейгауз, С. Рихтер), артистах (З. Гердт), режиссерах (А. Тарковский), физиках (М. Л. Левин, А. Д. Сахаров, П. Л. Капица), математиках (А. Н. Колмогорове). В своих мемуарах Иванов пишет также о писателях латышских (М. Кемпе), украинских (М. Бажан), армянских (П. Севак), французских (Л. Арагон, Н. Саррот). Журнальный вариант книги мемуаров Иванова «Голубой зверь» получил в 1995 году премию напечатавшего его журнала «Звезда».

 

Заключение

 

Научная, литературная и  организационная деятельность Вячеслава  Всеволодовича Иванова играет фундаментальную  роль в установлении культурных контактов между прошлым и настоящим, между Западом и Востоком, между науками о природе и науками о человеке, между науками об отдельном человеке и науками об обществе в целом, между наукой о современном состоянии человечества и наукой о его генезисе и эволюции. Русских ученых он знакомит с достижениями зарубежных, а зарубежных – с достижениями русских; обращает внимание старших коллег на труды молодых ученых и внимание младших – на труды их предшественников; рассказывает естественникам о гуманитариях и гуманитариям – о достижениях естественников; писателям – об ученых и ученым – о писателях. И длится эта благородная «культуртрегерская» деятельность уже более полувека. В наше беспокойное время всеобщего разделения и вражды эта интегрирующая функция, вновь и вновь воссоздающая ощущение глубинного единства человеческого знания, глубинного единства человеческой культуры, глубинное единство человека, природы и общества, спрятанное за внешне наблюдаемым разнообразием, имеет неоценимое значение для всех нас.