Женское образование в Российской Империи

НЕГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

                        ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

             «МОСКОВСКИЙ СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ  ИНСТИТУТ»

               ФАКУЛЬТЕТ «СОЦИОЛОГИИ, ПСИХОЛОГИИ, МЕНЕДЖМЕНТА»

                     СПЕЦИАЛЬНОСТЬ «ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

РЕФЕРАТ

 

На тему: женское образование в Российской империи

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 Дисциплина: Отечественная история

Выполнил: Чистякова Александра Андреевна

Проверил: Орчакова А.Г., д.и.н.,проф.

 

 

 

Москва

2014

Оглавление

 

Введение…………………………………………………………………………...3 

1. Первые попытки создания женских учебных заведений в России.

    1.1 Образование женщин  в начале XVIII века………………………………..4

    1.2 Создание средних женских  учебных заведений во второй  половине XVIII века………………………………………………………………………….7

2. Характеристика учебных заведений для девушек

    2.1 Смольный институт…………………………………………………………………………..12

    2.2  Мариинский институт……………………………………………………..................................14

    2.3  Женские гимназии………………………………………………………………………….16

    2.4 Бестужевские курсы………………………………………………………...................................18

3. Проблемы женского профессионального образования в XIX веке………..19

Заключение……………………………………………………………………….24

Список литературы………………………………………………………………25

Приложение………………………………………………………………………26

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение.

 

Актуальность. История развития и становления женского образования в Российской империи является наименее изученной темой в истории образования. На протяжении долгого времени она является научно-педагогической и научно-исторической проблемой. Она имеет современное звучание, ею интересуются не только ученые,  но и обычные люди, так как она интересна и актуальна. Много книг написано, посвященных проблеме женского образования, да и сейчас многие авторы публикуют свои издания, в которых они затрагивают эту проблему, рассказывая не только об исторических сведениях, но и делятся своими мыслями и переживаниями по этому поводу. 

Именно история женского образования показывает изменения, происходящие в обществе, тогда как мужское образование с более длительной историей меньше обсуждается и воспринимается более гуманно. Изучение процесса женского образования позволяет нам понять причины и последствия всех изменений в социальном статусе женщины. Долгое время считалось, что место женщины - у домашнего очага, и образование может только лишь испортить ее. Благодаря этому к женскому образованию относились неоднозначно, что предшествовало появлению ряда проблем в этой области. 

Цель.  Анализ процесса формирования женского образования в Российской империи.

Задачи:

1. Изучить историю формирования женского образования в Российской империи.

2. Охарактеризовать основные женские учебные заведения.

3.Выявить основные проблемы женского профессионального образования в XIX веке.

Среди современных исследований по проблеме женского образования следует отметить  работы: Модзалевского Л.Н. «Очерк истории воспитания и

обучения с древнейших времен до наших дней» , Евстратова А. И., Никонов

И. И. «Развитие высшего женского образования в России в ХIХ веке», Пушкарева Н. Л. «Первые российские женщины-ученые», Симонова М.В. «Проблема женского образования во второй половине XIX века».

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Первые попытки создания женских  учебных заведений в России.

 

1.1 Образование женщин в начале XVIII века

 

Начало формирования системы женского образования было положено во второй половине XVIII века с появлением сословных женских учебных заведений.

Женское школьное образование, как уже отмечалось, – поздний плод развития образовательных систем. В первой половине XVIII века в России, как и в Западной Европе, женское образование входило лишь косвенно в круг государственных интересов и государственной деятельности. Оно не было вовлечено в общую официальную образовательную систему. Его существование и развитие по сути было всецело предоставлено частной инициативе – личной и общественной.

Мысль о создании в России первого женского учебно-воспитательного заведения, «питомцы которого, вступая в общество, вносили бы в него зачатки гражданских и семейных добродетелей»1  принадлежала Петру I. Основав орден святой Екатерины, он хотел устроить под его покровительством одноименное женское училище. С этой целью, будучи во Франции, Петр осматривал в 1717 г. знаменитое женское учебное заведение в Сен-Сире (деревне, расположенной менее чем в одной миле от Версальского дворца). Оно было основано в 1686 г. госпожой Ментенон (не объявленной, но законной женой Людовика XIV).

Намерение Петра создать женское училище осталось неосуществленным; его черед пришел только через полвека. Однако Петр все же не оставил мысли о женском образовании. 24 января 1724 г. он издал Указ, в котором предписал «монахиням воспитывать сирот обоего пола и обучать их грамоте, а девочек, сверх того, пряже, шитью и другим мастерствам». Этот Указ, по существу, также отразил лишь намерение, оказав весьма незначительное влияние на развитие женского образования.

Как справедливо отмечал известный историк отечественного образования и педагогической мысли П.Ф. Каптерев, «в петровские времена мало понимали все трудности насаждения просвещения». Государству казалось, что стоит только проявить добрую волю, издать Указ – и «просвещение быстро распространится по всей России». Сподвижник Петра I Ф.С. Салтыков полагал, например, что для развития отечественного просвещения надо лишь «велеть во всех губерниях учинить» по одной или две академии по образцу Оксфорда или Кембриджа, «и в те академии собрать мастеров из иных государств, набрать учеников дворянских, купеческих и всяких иных разных чинов», «учинить штраф» за уклонение от обучения. И через семнадцать лет «мы по сему образцу сравняемся со всеми лучшими европейскими государствами».

Петр сочувствовал плану Салтыкова, который таким же скорым, принудительным путем намеревался просветить и женщин – «чтобы женский народ уравнялся с европейскими государствами равно»2

В целом, несмотря на благие намерения, государство в первой половине XVIII века практически ничего не предприняло для развития женского образования в России. И, тем не менее, женское образование постепенно зарождалось и делало первые шаги. Двумя основными направлениями его развития были домашнее образование и создание частных женских школ и пансионов. Единичные школы для девочек существовали при церквах: в Москве – при лютеранской церкви (с 1694 г.), в С.-Петербурге – при церкви св. Петра (с 1703 г.). Это были школы в основном для детей иностранцев.

Женское домашнее образование оставалось преобладающим на протяжении почти всего XVIII века. Уровень его был весьма различен, что обусловливалось и разным характером образовательных запросов и высокой стоимостью обучения. Как отмечал автор известного исследования, посвященного русской женщине XVIII века, В.О. Михневич, «хорошее женское образование было в те времена редкой роскошью, которою могла пользоваться только богатая знать, и, следственно, являлось вполне аристократическим. Масса женщин среднего класса усваивала только внешнюю оболочку образования, и, главное, светскости, а в сущности стояла на крайне низком уровне умственного развития»3

Столь же различным – по уровню и характеру – было образование женщин и в разных частных пансионах, которые в середине XVIII века, со времен Елизаветы, получили довольно широкое распространение, особенно в Москве и Петербурге. Основная часть этих пансионов содержалась иностранцами, преимущественно французами и француженками. В некоторых из них девочки и мальчики учились вместе, и при том, по словам Г.Р. Державина, это были дети «лучших благородных людей». Позднее стали преобладать пансионы с раздельным обучением.

С.М. Соловьев приводит некоторые объявления об открытии пансионов, по которым можно судить, чему обучались девочки в этих учебных заведениях: «1757 г. – Г. де Лаваль с женою берет девиц для обучения французскому языку, истории, рисованию, арифметике. 1758 г. – Две француженки открыли французскую школу для женщин, которых будут обучать: нравоучению, истории, географии, кто пожелает – арифметике, музыке, танцам, рисованию, доброму домостроительству и прочему, что требуется к воспитанию честных женщин. Француженка Ришар будет обучать французскому и немецкому языкам, истории, географии, арифметике и прочему, что касается до доброго воспитания...»4. Из этих и других приводимых  С.М. Соловьевым объявлений виден круг обычного женского «пансионного» образования той эпохи – иностранные языки, предпочтительно гуманитарно-эстетический цикл предметов, необходимые девушкам правила поведения и вопросы, связанные с домоводством и «домостроительством».

Современники и многие мемуаристы оставили немало критических замечаний об этих пансионах, которые содержались, по их словам, «невежественными иностранцами», «заезжими дельцами» и т.д. Во всей этой критике было немало справедливого. Однако при почти полном отсутствии аналогичных русских учебных заведений содержимые иностранцами пансионы сыграли заметную роль в развитии образования в России, и прежде всего – женского.

Педагогическая профессия начинает складывается в России лишь к концу XVIII века. Отечественных педагогов в этот период, особенно в начале века, либо вовсе не было, либо было крайне мало.

Этот красноречивейший факт объясняет то, что обучение «посредством иностранцев» было вызвано тогда не столько модным пристрастием ко всему французскому (таким пристрастием отечественное просвещение заболеет позднее, в начале XIX в.), не какими-нибудь русофобскими настроениями и «западническими» предубеждениями, сколько простой необходимостью, почти безысходностью. А именно – крайней малочисленностью отечественных просветительских сил, равно как и педагогических средств, т.е. почти полным отсутствием и нижайшим качеством собственных учебников.

Можно было сколько угодно иронизировать – и часто справедливо – по поводу фонвизинских Вральманов, но не менее, если не более убогое впечатление производили доморощенные Цифиркины и Кутейкины. Педагоги-иностранцы хотя бы выучивали наших воспитанников и воспитанниц своему языку, что открывало им доступ к сокровищам европейского образования, науки, культуры. К тому же среди этих иностранных педагогов были не только Вральманы, но и Гюйссены, Шлецеры, Тауберты, Лагарпы...

Поэтому всякие попытки пресечь педагогическую практику иностранцев или поставить ее под контроль правительства терпели неудачу, как терпит государство неудачу всегда, когда оно пытается либо упредить, что отмечалось ранее, либо остановить, а тем более – «отменить» ход вещей. Указ 1755 года, запрещавший иностранцам обучать детей без предварительной сдачи специального экзамена, остался все той же бумагой. Собственно и экзамены-то принимать было некому. Плохи или хороши были иностранные гувернеры и гувернантки, основатели и содержатели частных женских и других пансионов, – они явились на безотлагательный спрос, который отечественные педагогические силы и средства в то время не могли ни в какой мере удовлетворить как в количественном, так и в качественном отношениях.

1.2 Создание средних женских  учебных заведений во второй  половине XVIII века

 

Первые серьезные шаги в деле организации женского образования были предприняты Екатериной II. Они стали органической и даже в определенной мере опережающей частью ее крупных учебных реформ, которые, по замыслу Екатерины, призваны были решить не только важнейшие образовательные, но и социальные задачи.

Первый период царствования Екатерины II – 1760-е годы – время интенсивного формирования новой просветительской концепции государства и соответственно – новой образовательной политики. В отличие от петровских и первых послепетровских устремлений государства эта новая концепция преследовала цель не подготовки профессионального работника, а воспитания совершенного человека и гражданина. Соответственно – утилитарно-профессиональный характер российской школы на какое-то время сменился общеобразовательным.

Образовательная концепция Екатерины II и ее ближайшего сподвижника И.И. Бецкого, взращенная на идеях Просвещения, пыталась педагогическими, образовательными средствами разрешить в кратчайшее время две неподдающиеся «историческому сжатию» крупнейшие социальные задачи: произвести с помощью школы «новую породу людей» и с ее же помощью создать «третье сословие», или, говоря словами екатерининского «Наказа», «людей третьего чина».

В первый период екатерининских реформ – в 1760–1770 гг. – обе эти задачи решались параллельно, в частности, и в женском образовании. Позднее, в 1780–1790 гг., в ходе попыток создания целостной системы образования в России, доминирующей становится вторая из названных задач.

Концентрированным выражением новой образовательной доктрины первого периода екатерининских учебных реформ стало «Генеральное учреждение о воспитании обоего пола юношества», утвержденное императрицей 12 марта 1764 года. Этот законодательный акт – замечательный памятник отечественной педагогической мысли XVIII столетия – во многих отношениях оказал весомое влияние на последующее развитие российского образования и педагогики. Он положил начало ряду новых звеньев отечественной образовательной системы, в частности, средней женской школе, благотворительным, учебно-воспитательным заведениям и др., заложил основания некоторых важнейших традиций и направлений государственной образовательной политики и официальной педагогики, которые стали сквозными на протяжении почти трех веков: огосударствление образования, приоритет воспитательных задач в педагогическом процессе, создание интернатных учебно-воспитательных учреждений и т.д. Вместе с тем важнейшим достоинством этого документа была та установка на общеобразовательный характер школы, о которой говорилось выше и которую впоследствии всегда поддерживала, отстаивала и развивала передовая русская общественно-педагогическая мысль.

«Образование человека и гражданина» – центральная идея «Генерального учреждения о воспитании обоего пола юношества». Это – принципиально новая формула принципиально новой для России образовательной доктрины, которая станет ведущей концептуальной идеей передовой русской педагогической мысли во всей последующей истории отечественного образования.

Парадокс будет состоять лишь в том, что эта доктрина весьма скоро поменяет своего владельца. Ее держателем, ее обладателем станет общество, а не государство. Впрочем, такой ход вещей был имманентно заложен в самой доктрине. Несущая в своем духе, в своих декларациях огромный потенциал идеологии Просвещения, она в конкретной государственной образовательной практике второй половины XVIII века выветривалась, выхолащивалась, превращалась в свою противоположность. Это наиболее отчетливо проявилось в известном труде государственной педагогики 1780-х годов «О должностях человека и гражданина», который был рекомендован как книга для чтения в учебных заведениях России.

«Генеральное учреждение о воспитании обоего пола юношества» весьма показательно и с другой точки зрения – для характеристики зачаточного состояния отечественной педагогической мысли, педагогической теории XVIII века. При весьма слаборазвитой педагогической теории и неразделенности сфер педагогического труда этот законодательный акт, по существу, являл собой один из крупнейших педагогических трактатов эпохи, заключавший в себе не только ее педагогическую концепцию, указание целей и задач воспитания, но и детальнейшее рассмотрение содержания, форм и методов этого воспитания, его организации, вплоть до учета технических и гигиенических условий обеспечения жизни ребенка.

Советская педагогическая историография не уделила И.И. Бецкому должного внимания. Между тем в дореволюционной историко-педагогической литературе он занимал достойное место. Многие историки подчеркивали не только его глубокое знакомство с передовой европейской педагогической мыслью, не только попытки Бецкого практически реализовать ее важнейшие идеи, но и самостоятельность его как педагога-философа, теоретика, в значительной мере опередившего столь любимых и почитаемых им западных педагогических мыслителей.

 

Две главные исходные посылки лежат в основании государственнической концепции Бецкого – Екатерины II об «образовании человека и гражданина»: идея противостояния государства семейному и общественному воспитанию и идея безусловного примата воспитательных задач школы над образовательными, четко отлитая в формулу «корень всему злу и добру – воспитание».

До Петра I русская семья жила замкнуто, обособленно, вне связи с обществом и государством. С Петра государство вмешивается в жизнь семьи, нарушая ее привычные уклады, в том числе заставляя ее обучать своих детей и отдавать их на службу. Государство не было довольно ни семьей, ни тем воспитанием, которое она давала. Частные школы и пансионы также, по его мнению, не достигали серьезных педагогических целей. Общество и семья, с точки зрения Бецкого, заражали детей своими пороками. И создать из такого «зараженного» ребенка идеального гражданина или просто хорошего человека было, по убеждению Бецкого, невозможно.

«Новую породу отцов и матерей» можно было, считал он, создать только в закрытых учебных заведениях, наглухо отгороженных и от общества, и от семьи. Эту идею активно поддержала Екатерина II, заложив тем самым интернатную традицию и интернатную психологию в отечественной образовательной политике, теории и практике, которые на столетие вперед определили, в частности, путь развития женского образования в России.

Вторая капитальная идея Бецкого – Екатерины о примате воспитательных задач была вполне созвучна первой: если государство может изъять ребенка из семьи и общества, то тем более оно может сделать из него то, что хочет.

По мнению Бецкого, с которым соглашалась и императрица, основная причина неудач всех предшествовавших образовательных предприятий правительства (создание Академии наук, академического университета и гимназии, других училищ, посылка русских для обучения за границу и т.д.) состояла в том, что заботились лишь о развитии разума и приобретении познаний. Однако «один только украшенный или просвещенный науками разум не делает еще доброго и прямого гражданина, но во многих случаях паче во вред бывает, если кто с самых нежных юности своей лет воспитан не в добродетелях, и твердо оные в сердце его не вкоренены».

Эти рассуждения Бецкого – Екатерины, впервые ставившие перед российской школой воспитательные задачи, закладывали еще одну долгосрочную, отчасти до сих пор живущую традицию отечественной образовательной политики и официальной педагогики – решительное доминирование воспитательных задач над образовательными. Чем бы в итоге эта доминанта ни объяснялась – охранительными или революционно-реформаторскими намерениями.

Формируясь в недрах просветительских идей (в 1760–1770-х годах преимущественно под французским влиянием), складывалась собственно русская государственная педагогическая доктрина, с одной стороны, всецело поддерживающая, к примеру, идеи Гельвеция о всемогуществе воспитания, а с другой – отвергающая аргументы Руссо, Локка, д’Аламбера, Дидро о несовершенстве и недостатках публичного, а тем более государственного воспитания.

Эта доктрина получила наиболее полное отражение в опытах екатерининской учебной реформы 1760-х годов – в уставах и практической деятельности преобразованных или вновь созданных учебных заведений.

Первым уставом такого рода учебных заведений был составленный Бецким и утвержденный императрицей 5 мая 1764 г. Устав Воспитательного общества, что также закладывало своеобразную политическую традицию (которая наиболее отчетливо проявится в XIX веке) – опережающего реформирования и контрреформирования женского образования. Это опережение обусловливалось в значительной мере тем, что проблемы «догоняющего развития» женского образования, его постоянного (до 60-х годов XIX в.) отставания от мужской школы затрагивали не только «верхушечный класс» общества, но и многие другие социальные слои.

Воспитательное общество благородных девиц было открыто 28 июня 1764 года в Воскресенском Новодевичьем монастыре, называемом Смольным (по имени деревни Смольная, ранее находившейся на этом месте), и стало первым в России государственным женским средним учебным заведением закрытого типа. Его прототипом послужило упоминавшееся ранее знаменитое женское училище в Сен-Сире (до которого ранее в Европе не было средних женских учебных заведений, содержавшихся на государственные средства), точнее, – первый короткий, но блестящий период существования этого училища, с момента его учреждения в 1686 г. и до 1692 г., когда оно было обращено в женский августианский монастырь.

Через семь месяцев после открытия Воспитательного общества благородных девиц, 31 января 1765 года, было учреждено при нем так называемое мещанское отделение для воспитания дочерей чиновников, купцов и мещан. Это отделение было рассчитано на 240 воспитанниц. Управление «благородными» и «мещанскими» отделениями было единым.

Таким образом, по справедливому замечанию историка С.М. Коваленского, Екатерина II хотела воспитывать не одну, а «сразу две породы – дворянскую и мещанскую. Эти две породы ни в чем не смешивались, их готовили для разных целей и по разным программам. Иными словами, женское среднее образование, несмотря на свой «бессословный» замысел, пошло тем же путем, что и мужское – путем сословным.

Так постепенно рассыпался глобальный и в значительной мере эфемерный план «Генерального учреждения о воспитании обоего пола юношества» – раннего плода отечественной законодательной и теоретической мысли в области образования, взращенного на передовых педагогических идеях. Рассыпался по двум причинам: из-за самоуверенности власти, взявшейся по своему усмотрению устраивать историю, в том числе и образовательную, и из-за неподатливости этой истории, неготовой воспринять брошенные в нее семена. Для их созревания и всхода потребовалось более столетия.

Нереализуемость государственного «педагогического манифеста» 1760-х годов – «Генерального учреждения о воспитании обоего пола юношества» власть осознала довольно скоро. Центр тяжести воспитания теперь переносится на семью, а не на государственные школы. Вопрос о создании системы государственных школ, т.е. государственной системы образования, – главная социально-педагогическая задача-программа XVIII столетия – вновь остается открытым. Лишь в конце 1770–1780-х годах Екатерина попытается решить эту задачу, предприняв шаги к проведению комплексной учебной реформы по австрийскому образцу.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Характеристика учебных заведений  для девушек.

 

2.1 Смольный институт

 

Смольный институт благородных девиц5 — первое в России женское среднее воспитательно-образовательное учреждение, положившее начало общественному женскому образованию в государстве. Он был основан (по инициативе И. И. Бецкого в соответствии с указом императрицы Екатерины II) в 1764 году в Петербурге при Воскресенском Смольном новодевичьем монастыре под названием «Воспитательное общество благородных девиц».

Смольный институт был учрежден как закрытое привилегированное учебное заведение для дочерей дворянской знати и насчитывал 200 воспитанниц. В 1765 году открылось также отделение «для мещанских девиц» (из семей представителей всех недворянских сословий, кроме крепостных крестьян).

В 1796 году институт вошел в Ведомство учреждений императрицы Марии Федоровны. Как и в других институтах благородных девиц, созданных позднее, воспитание и обучение в Смольном институте имели узкосословную направленность. Учебный план включал Закон Божий, иностранные языки (главным образом французский), русскую словесность, арифметику, историю, географию, рисование, музыку, танцы, рукоделие и различные виды домоводства, правила «светского обхождения». Срок обучения составлял 7-8 лет (возраст воспитанниц — от 6 до 18 лет).

С начала XIX века институт становится еще более замкнутым, привилегированным учебным заведением, где усиливается влияние дворянской культуры и преклонение перед царской фамилией.

В 1848 году «мещанская половина» Смольного института была преобразована в Александровское училище, в этом же году здесь открылся педагогический класс. Преподавателем педагогики стал Н. А. Вышнеградский, который также вел русский язык, историю и географию.

В 1859—1862 годах инспектором классов Смольного института был К. Д. Ушинский, который осуществил в нем ряд прогрессивных преобразований (он ввел новый учебный план с большим, нежели раньше, числом часов, отведенных на русский язык, географию, историю, естествознание; открыл 2-летний педагогический класс и пр.). После вынужденного ухода Ушинского из института его основные преобразования были ликвидированы.

Учебный курс в институте приравнивался к курсу женских гимназий. Однако во второй половине XIX века по объему и характеру образования Смольный институт отставал от женских гимназий, и лишь в 1905—1907 годам его программы были приравнены к программам Мариинских женских гимназий.

Летом 1917 года воспитанницы института были переведены в другие учебные заведения. Здание института в 1917 году было захвачено большевиками — там они готовили октябрьскую революцию. В советское время здесь размещались различные государственные учреждения.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2.2 Мариинский институт

 

Всё началось с письма Императрицы Марии Фёдоровны (супруги Павла I) от 4 января 1797 года, в котором она излагала желание создать Воспитательное общество благородных девиц «Сиротское училище».

Учебное заведение было открыто 22 декабря 1797 года, в него было принято 40 воспитанниц, в том числе 7 сирот, и в документах оно проходило как сиротское училище. 17 ноября 1800 года по Высочайшему повелению учебное заведение Императрицы Марии Федоровны получило официальное наименование: «Мариинский институт».6

Первый выпуск состоялся в 1802 году. Мария Фёдоровна лично следила за устройством дальнейшей жизни каждой институтки.

В 1828 г. скончалась Мария Фёдоровна и закончился первый период в становлении Мариинского института. После её смерти, с 24 октября 1828 года по 8 октября 1829 года институт находился под личным заведыванием царя Николая Павловича (Николая I), такой чести не удостаивалось ни одно учебное заведение России. Затем покровительство перешло Великой княжне Елене Павловне (супруге Михаила Павловича).

В институт принимались девочки от 10 до 12 лет — исключительно дочери священников, купцов, ремесленников, дети мещан и канцелярских служителей, то есть дети среднего сословия. Предпочтение при поступлении отдавалось девочкам-сиротам.

 Институт готовил прежде  всего воспитательниц и учительниц, которых в то время крайне  не хватало. Ряд учебных предметов преподавались на иностранных языках.

Императрица лично знала всех воспитанниц, десятерых из которых она всегда назначала своими пансионерками, то есть сама платила за их обучение. Она уделяла большое внимание здоровью «мариинок», некоторых во время каникул вывозили в Гатчину или Павловск на отдых.

В институте был свой Устав, разработанный Г.И. Вилламовым. Как и в других закрытых учреждениях, распорядок дня здесь был строгим. Вставали в «мариинке» в 6 утра, после молитвы шли завтракать, обычно пили чай с хлебом. Потом два часа уроков и рукоделие, а в 12 часов — обед, после которого до 2-х часов длился отдых. Затем возобновлялись занятия и продолжались до 5 часов. В 8 вечера — ужин, в 10 часов институтки отправлялись спать.

Платья «мариинок» были кофейного цвета, а пансионерки носили голубые. Телесные наказания считались нежелательными, но иногда допускались, хотя классные дамы старались воспитывать учениц прежде всего словом и внушением.