Житие Александра Ярославича Невского

ЖИТИЕ АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО. Первое жизнеописание князя Александра Ярославича Невского (1221—1262) было составлено, как считают ученые, в 80-е гг. XIII в. книжником Владимирского Рождественского монастыря. Здесь было погребено тело князя, и в конце XIII в. началось его почитание как святого. В списках Ж. не имеет устойчивого заголовка и называется “Повесть о житии и храбрости”, “Слово о великом князе”, “Житие блаженного великого князя”. Автор Ж. называет себя современником Александра, “самовидцем” его жизни и создает жизнеописание князя по своим воспоминаниям и рассказам его соратников.

Ж. Александра — это не биография, в которой полно, подробно, последовательно повествуется о всей жизни князя. Автор отбирает только самые значительные события (битва со шведами на Неве, освобождение Пскова, Ледовое побоище, поход в литовские земли, дипломатические отношения с Ордой и папой римским), которые воссоздают героический образ князя-воина, доблестного полководца и мудрого политика. С. исторической точки зрения в Ж. много неточностей. Например, шведский король не принимал участия в походе 1240 г. и битве на Неве, во время набега на Суздальскую землю в 1252 г. ханом Золотой Орды был Сартак, а не Батый. В Ж. нет ни одной даты, события порой описываются без необходимой конкретизации: из Ж. не сразу ясно, кто такой “король страны Римской из полуночной земли”, о каком городе, построенном некими “от Западной стороны”, идет речь и т. д. Но не эти подробности были важны для автора, а впечатление, производимое его героем. История и сама деятельность Александра Ярославича в Ж. предстает в преображенном виде, не столько в своих конкретных проявлениях и событиях, сколько в вечной сущности, не в житейских подробностях, а в житийном облике.

В Ж. много канонического, традиционного для этого жанра. Следуя канонам жития, автор начинает свое повествование с самоуничижения, называет себя худым и многогрешным, малосмыслящим. Приступая к описанию “святой, и честной, и славной” жизни князя, автор приводит слова пророка Исайи о священности княжеской власти и внушает мысль об особом покровительстве князю Александру небесных сил. Восторгом и восхищением полна следующая затем характеристика князя. Александр красив, как Иосиф Прекрасный, силен, как Самсон, премудр, как Соломон, он непобедим, побеждая всегда. Мысль о священности княжеской власти и сравнения с библейскими героями определяют интонацию всего дальнейшего повествования, несколько патетическую, торжественно-величавую.

“Услышав о доблести Александра, король страны Римской из северной земли...” — так начинается рассказ  о Невской битве. Автор не упоминает, что в это время (1240 г.) Александру было всего 19 лет, современники это хорошо знали (см.: Кучкин В. А. О дате рождения Александра Невского // Вопросы истории.— 1986.—№2.—С. 174—176). В Ж. изображается зрелый муж, о котором послы других стран говорят: “Прошел я страны и народы, но не видел такого ни царя среди царей, ни князя среди князей”. Александр узнает о том, что шведы пришли в Неву, “пыхая духом ратным”, “шатаясь от безумия”, угрожая: “Если можешь, защищайся”. Он разгорается сердцем, выступает в поход с малой дружиной, в бою “на лице самого короля оставляет след своего копья”. Прекрасна речь князя, обращенная к дружине, лаконичная, суровая, мужественная: “Не в силе Бог, но в правде”. Решителен, храбр Александр и в битве на Чудском озере. Князь не может снести похвальбы немцев: “Покорим себе славянский народ!” Он освобождает Псков, воюет немецкие земли, воплощая собою возмездие за гордость и самонадеянность врагов. Они пришли, хвастаясь: “Пойдем и победим Александра, и захватим его”. Но гордые рыцари были обращены в бегство и взяты в плен, и “вели босыми подле коней тех, кто называет себя “божьими рыцарями”. Как и в описании сражения на Неве, автор не дает подробной картины битвы, только несколько образов, которые помогают представить, какой жестокой была сеча: “Казалось, что двинулось замерзшее озеро, и не было видно льда, ибо покрылось оно кровью”. Слава о победах Александра разнеслась повсюду. “И прославилось имя его во всех странах, от моря Хонужского и до гор Араратских, и по ту сторону моря Варяжского и до великого Рима”.

Во всем подобны князю  и его воины. Автор Ж. включает в описание битвы на Неве рассказ  о шести храбрецах, которые бились, “не имея страха в сердце своем”. У каждого из шести свои ратный подвиг. Так, например, новгородец Миша потопил три шведских корабля, Сава обрушил шатер великий златоверхий, Сбыслав Якунович бился одним топором так, что все дивились силе его и храбрости. Ученые считают, что в этом рассказе о шести храбрецах отразилось устное предание о битве на Неве или дружинная героическая песня. Чтобы передать величие духа и красоту мужества, автор обращается не только к русским эпическим традициям, но и библейским. Воины Александра сравниваются в своей храбрости и стойкости с воинами царя Давида, сердца их как сердца львов, они исполнены духа ратного и готовы положить свои головы за князя. Библейские сравнения и аналогии стали одним из главных элементов художественной системы Ж. Деяния князя осмысляются в сопоставлении с библейской историей, и это придает жизнеописанию особую величавость и монументальность. Постоянные уподобления и упоминания о Давиде, Езекии, Соломоне, Иисусе Навине и самого Александра возвышают до библейского героя. Указания на помощь свыше (явление Бориса и Глеба Пелгусию перед Невской битвой, чудесное избиение шведов ангелами за рекой Ижорой, помощь Божия полка в сражении на Чудском озере) убеждают, в особом покровительстве Александру божественных сил.

Как умный политик и  дипломат предстает Александр Невский  во взаимоотношениях с Ордой и  папой римским. Достойно, учено и  мудро звучит ответ мужей Александра послам папы. Перечислив основные этапы  в истории человечества и христианства, они завершили его словами: “А от вас учения не примем”. Описание взаимоотношений с Ордой должно убедить, что на Руси остались князья, мужество и мудрость которых могут  противостоять врагам Русской земли. Победы Александра внушают страх  восточным народам, жены татарские  пугают своих детей его именем. Даже Батый признает величие Александра: “Истину мне сказали, что нет  князя, подобного ему”. И это помогает Александру “отмолить” русские полки  от участия в походах монголо-татар.

Взволнован и лиричен  рассказ о смерти князя. Автор  не в силах сдержать своих чувств: “О горе тебе, бедный человече!.. Как  не выпадут зеницы твои вместе со слезами, как не вырвется сердце твое вместе с корнем!” Смерть князя всеми  воспринимается как величайшее горе. “Уже зашло солнце земли Суздальской!”—говорит митрополит Кирилл (Александр умер великим князем Владимирским), “Уже погибаем!” — вторит ему весь народ. Рассказ о чуде, когда Александр как живой простирает руку и принимает грамоту из рук митрополита,— кульминация в этом возвышенном, приподнятом повествовании “о житии и о храбрости благоверного и великого князя Александра”. И. П. Еремин назвал Ж. “восторженной данью светлой памяти князя”. Не точные исторические сведения хотел сообщить о князе автор, а воодушевить лицезрением мужественной красоты, праведности и милосердия.

Все исследователи отмечают литературную одаренность автора Ж., его ученость. Среди литературных источников, к которым обращался  составитель Ж., “История иудейской  войны” Иосифа Флавия, “Хронографическая Александрия”, “Девгениево деяние”. Д. С. Лихачев полагает, что Ж. продолжает южнорусские литературные традиции, обнаруживая сходство в стиле с биографией Даниила Галицкого из Галицкой летописи. Предполагают, что непосредственное отношение к составлению жизнеописания Александра имел митрополит Кирилл, который в 1250 г. переехал с юга, от Даниила, к Александру Невскому.

Ж. Александра Невского, написанное в 80-е гг. XIII в., явилось основой для всех последующих редакций памятника в XIV—XVI вв. (их более десяти). На долгое время Ж. стало образцом для княжеских жизнеописаний и воинских повестей, его влияние ощутимо в “Повести о Довмонте”, в “Сказании о Мамаевом побоище”, в “Слове о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича Донского” и многих других произведениях древнерусской литературы.

Изд.: Мансикка В. Житие Александра Невского: Разбор редакций и текст.— СПб., 1913 (ПДП, № 180), Житие Александра Невского / Подг. текста, перевод и примеч. Ю. К. Бегунова // Изборник (1969).— С. 328—343, 739—742; Житие Александра Невского / Подг. текста, перевод и комм. В. И. Охотниковой // ПЛДР: XIII век.— М., 1981.— С. 426—439, 602—606, Повесть о житии Александра Невского / Подг. текста, перевод и примеч. В. И. Охотниковой // Воинские повести Древней Руси — С. 120—135, 474—476.

Лит.: Бегунов Ю. К. Памятник русской литературы XIII века: “Слово о погибели Русской земли” — М.; Л., 1965 — С. 12—66, Дмитриев Л. А. Повесть о житии Александра Невского // История русской литературы XI— XVII вв.— М., 1985—С. 152—156, Охотникова В. И. Повесть о житии Александра Невского // Словарь книжников — Вып. 1 — С. 354—363.

Охотникова В. И. Литература Древней Руси: Биобиблиографический словарь / Под ред. О. В. Творогова. М., 1996.

OCR Сергей Трофимов.

Житие новгородского  и владимиро-суздальского князя  Александра Ярославича Невского (1220—1263) является одним из важнейших источников для сведений о его жизни и  деятельности и, вместе с тем, выдающимся памятником древнерусской литературы. Советские исследователи¹⁾ неоднократно обращались к тексту так называемой «летописной» или «первоначальной» редакции²⁾ жития по отдельным изданным спискам,³⁾ в том числе и по Новгородской 1-й летописи младшего извода^3а) и Софийской 1-й летописи.^3б) Большинство исследователей присоединялось к высокой оценке жития Александра Невского в составе Софийской 1-й летописи, данной еще Н. А. Полевым: «Это род поэмы. Составляя собой переход от древних героических песен, каковы «Слово о полку Игореве», к чисто схоластическим памятникам позднейшим, сия поэма или повесть поэтическая, чрезвычайно любопытная, как памятник словесности русской XIII века. Она внесена во многие списки летописей, но невежды переписчики перемешали ее с историческими известиями, какие находились в новгородской и других летописях».⁴⁾

Несмотря на обстоятельные  труды В. И. Мансикки,⁵⁾ Н. И. Серебрянского,⁶⁾ С. А. Бугославского⁷⁾ и других, житие Александра Невского «первоначальной» редакции оставалось неизученным современными приемами текстологии: нет критического издания жития, не изучена литературная история «первоначальной» редакции, ее отношения к летописям, к так называемой «светской биографии» князя Александра и т. п. На этот недостаток уже указывали Д. С. Лихачев⁸⁾ и И. П. Еремин.⁹⁾ Неудовлетворительное состояние изучения важнейшего источника по истории Руси XIII века — жития Александра Невского «первоначальной» или «летописной» [230] редакции является одной из причин некритического освещения исторических фактов: преувеличения роли князя Александра Ярославича, победителя немцев и шведов и ходатая за Русскую землю, перед ханом, и недостаточного внимания в изучении его внутренней политики как князя, действовавшего в интересах суздальской знати и жестоко подавлявшего народные восстания.

В настоящей работе мы рассмотрим житие Александра Невского только в составе Новгородской 1-й  летописи младшего извода и Софийской 1-й летописи.

Было ли житие  Александра Невского написано для одного из Новгородских сводов XIII века? В Новгородской 1-й летописи старшего извода (Синодальный  список) жития не содержалось.

А. А. Шахматов¹⁰⁾ пришел к выводу, что отрывки из жития Александра Невского являются вставками в Комиссионный список Новгородской 1-й летописи младшего извода, сравнительно с Синодальным списком, под 1240—1242, 1245, 1251—1252 годами. Выводы А. А. Шахматова были поддержаны В. И. Мансиккой¹¹⁾ и С. К. Шамбинаго.¹²⁾

Сличение Синодального списка с тремя списками Новгородской 1-й летописи младшего извода: Комиссионным, Академическим и Толстовским  показывает, что ни летописные известия Синодального описка не послужили источником для жития князя Александра, ни известия жития не были источниками  известий Синодального списка.

В житии князя  Александра Невского полностью отсутствуют  новгородские известия 1238—1263 гг. о  женитьбе князя, о строительстве  городов по реке Шелони, о раздорах и спорах князя Александра с новгородцами, об отъездах его из Новгорода в Суздальскую землю, отсутствуют подробности о Ледовом побоище, известные новгородскому летописцу, нет рассказа о посольстве немцев после Ледового побоища, о походе Александра на емь в 1256 году, о расправе Александра с сыном Василием и его дружинниками, о татарской переписи. Зато в житии много подробностей, неизвестных новгородскому летописцу: описание «чудес» и подвигов ратников князя Александра в Невском и Ледовом побоищах, характеристика внешности князя, его речи, обращенные к псковичам в 1242 году и к князьям, отправлявшимся в поход на Юрьев в 1262 г., рассказ о посольстве папы, подробный рассказ о преставлении и о погребении князя и о посмертном чуде с грамотой.¹³⁾ Обращает на себя внимание различие в изображении князя Александра в житии и в Синодальном списке Новгородской 1-й летописи старшего извода. В житии автора привлекает не столько точное следование хронологии событий и историческим реалиям, сколько образ самого князя, дорогой и близкий для современников. В Синодальном списке в краткой форме сообщается о фактах княжения Александра как новгородского князя, не замалчиваются его ссоры с новгородцами и крутые расправы с врагами. [231]

Так как Синодальный  список в части с 1234 года до конца  написан почерком первой половины XIV века,¹⁴⁾ то можно предполагать, что в нем жития Александра, по крайней мере, в первой половине XIV века не было. Летописные известия Синодального списка об Александре гораздо более полные и подробные, чем известия жития. Новгородский летописец под 1263 г. отмечает высокие заслуги князя, который «много потрудился за Новгород и Псков и за всю Русскую землю». Новгородцы чтили военную доблесть и исключительные заслуги князя Александра, победителя шведов и немцев, но не могли ему простить нарушение прав новгородской боярско-вечевой республики.

Александр Ярославич  за долгие годы своего княжения в Новгороде (1236—1252) старался подорвать экономическое  и политическое значение новгородского  боярства, отнимал у него земли, выносил  судебные решения от своего имени, отнял  берег Тре и посылал туда за меховою данью своих дружинников, раздавал новгародские волости своим сторонникам и владимирской знати.¹⁵⁾ Вместе с тем, он способствовал проведению татарский поголовной переписи и жестоко подавлял народные волнения. В договорной грамоте 1272 г. Новгорода с Ярославом Ярославичем мы читаем осуждение внутренней политики Александра: «А что, княже, брат твой Александр деял насилие на Новгороде, а того ся, княже, отступи».¹⁶⁾ Можно предполагать, что житие не было включено в летопись, потому что характеристика князя Александра, как суздальского князя и местного святого, в житии не совпадала с характеристикой князя в Синодальном списке летописи или, может быть, летописец вовсе не знал жития.

В XV веке житие Александра Невского уже читается в составе  Новгородской 1-й летописи младшего извода, в Комиссионном (старший  список 50-60-х годов XV века), Академическом  и Толстовском списках.

После летописной статьи 1239 г. о женитьбе князя на полоцкой княжне, дочери князя Брячислава, и о строительстве городов на реке Шелони, житие начинается под 1240 со слов «О господе бозе нашем...». Извлечения из жития чередуются с летописными известиями из Новгородской 1-й летописи старшего извода, до 1252 г. Под 1252 г. помещен заключительный плач «О, горе» и описание преставления князя Александра и чуда с грамотой. Составитель свода даже не заметил, что Александр умирает у него дважды под 1252 и под 1263 годом. В. Мансикка и С. Шамбинаго подробно указали на все эпизоды «первоначальной» редакции жития, которые содержатся в Новгородской 1-й летописи младшего извода, поэтому мы не будем на этом останавливаться специально. Обратим внимание на способ, с которым летописец искусно переплетает рассказы жития с летописными известиями. Приведем примеры из описания Невского сражения: [232]

Точно также в  Комиссионном списке Новгородской 1-й  летописи младшего извода между летописными  известиями вкраплены отрывки из жития «первоначальной» редакции. Приводим здесь описание Ледового побоища  по Комиссионному списку (разрядкой  отмечается текст идентичный тексту Синодального списка Новгородской 1-й  летописи старшего извода):

«В лето 6750. Поиде князь Александр с новгородци и с братом Андреем и с низовци на Чудскую землю на немцив зиме, в силе велице, да не похвалаются, ркуще: «укорим словеньский язык ниже себе». Уже бо бяше Пьсков взят, и тиюне их посажене. И князь Александр зая вси пути до Плескова; и изгони князь Пьсков, и изима Немци и Чюдь, и, сковав, поточи в Новогород, а сам поиде на Чюдь. И яко быша на земли, пусти полк всь в за житья; а Домашь Твердислалиць и Кербет быша в розгони убиша ту Домаша, брата посадница, мужа честна, и иных с ним избиша, а иных руками изимаша, а инеи к князю прибегоша в полк. Князь же въспятися на озеро; Немци же и Чюдь поидоша по нех. Узрев [233] же князь Александр и новгородци, поставиша полк на Чюдьском озере, на Узмене, у Воронья камени; и наступиша озеро Чюдское: бяше бо обоих множество много. Бяше бо ув Олександра князя множество храбрых; якоже древле у Давыда песаря силни крепци, такоже мужи Александровя исполнишася духа ратна, и бяху бо сердца им акы лвом: и ркоша: «О, княже наш честный и драгыи, ныне присяге время положити главы своя за тя.» Князь же Александр въздев руце на небо, и рече: «суди, боже, и расуди прю мою от языка велеречьна. Помози ми, господи, якоже древле Моисиеви на Амалика и прадеду моему Ярославу на оканьнаго Святополка. Бе бо тогда день день суботный, въсходящю солнцю, и наихаша полк Немци и Чюдь, и прошибошся свиньею сквозе полк, и бысть ту сеча велика Немцом и Чюде, труск от копий ломлениа и звук от мечнаго сечениа, яко и морю померзъшю двигнутися и не бе видети леду: покрыло все кровию. Се же слышах от самовидца, и рече ми, яко видех полк божий и на въздусе пришдешии на помощь Александрове. И победи я помощью божиего и святой Софеи и святую мученику Бориса и Глеба, ею же ради древле крови прольяша; и немци ту падоша, а Чюдь даша плещи; и гонящися биле на 7 веръст по леду до Соболичькаго берега; и паде Чюди бещисла, а Немець 500, а иных 50 руками яша и приведоша в Новъгород. А бися априля в 5, на память святого мученика Феодула, на похвалу святыя богородица, в суботу».¹⁹⁾

В житии Александра в Новгородской 1-й летописи имеются  дополнения, которые не восходят к  известиям Синодального списка: они  добавлены самим составителем Новгородской 1-й летописи младшего извода. Это  распространенные характеристики Александра и его матери Феодосии:

1) «от Феодосиа матери, боголюбивы правом, доброчестива и богоугодна купне якоже суща, великими просвещаетеся делы, якоже иноческого сподобитися ей чина и принопомнемая Феодосиа, мати князя Александра».²⁰⁾

2) «Богом въспетанного и богочестивого и богом утвержаемого, и поборника суща православнеи христовеи вере, дражаиишага Александра».²¹⁾

Таким образом, составитель  Новгородской 1-й летописи использовал  житие Александра, сохранившее все  эпизоды, в том числе «о 6 муж  храбрых», и о чуде за Ижорой, полную версию рассказа о погребении и чуде.²²⁾ Житие было разбито на отрывки и разнесено по погодным известиям. Из него были выпущены такие рассказы, которые полнее и подробнее изложены в Новгородской 1-й летописи старшего извода. Составитель подошел к своей задаче сознательно, создавая образ местнопочитаемого князя как святого [234] воина Русской земли. На полях старшего Комиссионного списка помета: «Сказание о князе Александре». Так составитель, озаглавил составленную им компиляцию жития и летописи. Эту компиляцию следует считать новой, второй редакцией жития князя Александра. В архетипе списков Комиссионного, Академического, и Толстовского, возникшим не позднее 50-х годов XV века, житие уже содержалось. А. А. Шахматов²³⁾ предполагал, что заимствования из «первоначальной» редакции жития попали в новгородскую 1-ю летопись младшего извода из свода 1448 года, а в свод 1448 года житие Александра добавлено из общерусского летописца, такого, как Лаврентьевская летопись. К добавлениям в своде 1448 года А. А. Шахматов относит также «Сказание об убиении Михаила Черниговского», известие о кончине Ярослава Всеволодовича в орде под 1246 годом, краткое сообщение о взятии крестоносцами Царьграда под 1204 годом, рассказ о Куликовой битве под 1380 годом. Однако, позднее А. А. Шахматов²⁴⁾ отказался от гипотезы существования свода 1448 года. А. А. Шахматов, а вслед за ним М. Д. Приселков²⁵⁾ и Д. С. Лихачев²⁶⁾ полагают, что основным источником семьи новгородских летописей — Новгородской 1-й, Новгородской IV, Софийской 1-й — был Новгородско-Софийский свод начала 30-х годов XV века. Д. С. Лихачев полагает, что он составлялся при новгородском архиепископе Евфимии.²⁷⁾

Очевидно, что в  прямых источниках Новгородской 1-й  летописи младшего извода, в Синодальном  списке и Софийской летописи, составлявшейся при дворе новгородского архиепископа в XII—XIV веках (по А. А. Шахматову —  «Софийский Временник»), жития Александра Невского не было. Оно появилось  в результате дополнительной сверки Новгородской 1-й летописи младшего извода по Новгородско-Софийокому своду 30-х годов XV века.

Софийская 1-я летопись первой редакции, составленная в 40-60-х  годах XV века московскими книжниками,²⁸⁾ сохранилась в двух списках XV века — списках Оболенского и Карамзинском. В обоих списках содержится житие Александра Невского, разбитое на эпизоды и объединенное с летописными известиями 1240—1252 гг., т. е. такое же, как в Новгородской 1-й летописи младшего извода. Если Новгородская 1-я летопись младшего извода поместила житие сразу после летописного известия о женитьбе Александра, то Софийская 1-я летопись поместила житие после летописной статьи о взятии Киева Батыем, следующей после статьи о женитьбе Александра.

В Софийской 1-й  летописи также, как и в Новгородской 1-й летописи, пропущен рассказ жития о том, как Александр поехал в орду отмолить у хана воинскую повинность, не использован рассказ: жития о походе на Юрьев в 1262 году, нет известия жития о болезни и смерти князя. Также, как и в Новгородской 1-й [235] летописи, в Софийской 1-й летописи рассказ о смерти Александра читается дважды под 1252 г. и под 1263 г.²⁹⁾

А. А. Шахматов³⁰⁾ замечал, что в Софийской 1-й летописи полнее использовано житие Александра Невского, чем в Новгородской. 1-й летописи младшего извода. Например, эпизоды жития, опущенные или замененные летописными известиями, в Новгородской 1-й летописи младшего извода, в Софийской 1-й летописи использованы полностью: о разорении града Копорья в 1241 году, об освобождении Пскова и Ледовом побоище рассказывается ближе к тексту жития, чем в Новгородской 1-й летописи. Использован рассказ «об умножении литовского языка», опущенный в Новгородской 1-й летописи. Таким образом, о войне с литовцами в Софийской 1-й летописи сообщено дважды словами жития под 1242 г. и словами летописи под 1245—1246 гг. Подробнее, чем в Новгородской 1-й летописи, использован в Софийской 1-й летописи рассказ жития о поездке Александра Невского в орду.

Искусно пользуясь  текстом и «первоначальной» редакции, и «особой» или проложной редакции жития,³¹⁾ летописными известиями Новгородской 1-й летописи старшего извода, автор Софийской. 1-й летописи по возможности полнее украшает повествование об Александре. Вместо «князь Александр» в Софийской 1-й летописи везде употреблен полный титул: «великий князь Александр Ярославич» и полным титулом назван «великий князь Ярослав Всеволодович» и «великая княгиня Феодосия». В Софийской 1-й летописи все московские князья именуются великими, последовательно проведена мысль, что московские великие князья ведут свой род от Владимира Святославича, через Владимира Мономаха, Всеволода Большое Гнездо, Александра Невского, Дмитрия Донского. В соответствии с этим свод имеет название: «Летописец Русьской земли».

Архиепископ Спиридон назван «Новгородским», царство Батыя  — «державой», в словах митрополита  Кирилла «заиде солнце земли Суздальской», «Суздальской» заменяется на «Русской». В заключительной фразе после слов «иже много тружеся за землю Рускую и за Новъгород и за все городы и за Пысков» добавлено «и за все великое княжение, отдавая живот за правоверную веру». В Софийской 1-й летописи житие Александра начинается с небольшого предисловия, встречающегося еще только в списке сборника Н. П. Лихачева³²⁾ и в «особой» редакции: «О велицем князи нашем Александре Ярославиче, о умном и кротком и смысленом, о храбром, тезоименитом царя Александра Макидоньского, подобнике царю Алевхысу, крепкому и храброму. Сице бысть повесть о нем, ему же бяше бог лета приолжил по его правде. И угобзи ему бог дни и чьсти в славу его».

Отдельные места  «первоначальной» редакции жития распространены. [236]

Так же читается это  место в «особой» редакции и в  Лихачевском списке. Распространено было описание славы князя Александра.

Все эти украшения  и добавления, очевидно, привлечены не только с декоративными целями, а с целью возвеличения и прославления Александра Ярославича, как общерусского святого воина. Общерусский характер подвигов Александра в житии проступает на первый план. В создании этих украшений  чувствуется опытная рука московского  книжника, перерабатывавшего новгородский свод. За основу им был взят Новгородско-Софийский  свод 30-х годов XV века, включивший житие  в летопись, но в более полном виде, чем Новгородская 1-я летопись младшего извода.

Таким образом, Новгородская 1-я летопись младшего извода и Софийская 1-я летопись дают нам два варианта совершенно новой редакции жития, значительно  отличающейся от «первоначальной» редакции жития. Назовем их первым и вторым видом второй редакции.

Можно предполагать, что переработка в Новгородской 1-й и в Софийской 1-й летописях  жития Александра Невского связана  с деятельностью архиепископа Евфимия II,³⁴⁾ который пытался поднять интерес к новгородской старине и к местным святым, учредив обряд поминания новгородских князей и святителей, в том числе Варлаама Хутынского и архиепископа Иоанна, князя Александра и его матери Феодосии, похороненной в Юрьевском монастыре. Обработка жития святого князя Александра связана с притязанием [237] Евфимия на исключительную роль Новгорода и старшинство новгородской архиепископской кафедры.

Итак, жития Александра Невского не содержалось в Новгородских летописных сводах XIII—XIV веков. Новая, вторая редакция жития Александра Невского составлена для летописи в 30-е годы XV века сводчиком Новгородско-Софийского свода на основе списка жития «первоначальной» редакции, близкого к списку жития, изданному В. И. Малышевым,³⁵⁾ и известий Новгородской 1-й летописи старшего извода.

При использовании  второй редакции жития князя Александра Невского в качестве исторического  источника необходимо принимать  во внимание, во-первых, новгородский характер этой редакции, во-вторых, ее вторичность (по отношению к тексту «первоначальной» редакции). Изучению древнейшей «первоначальной» редакции жития по всем спискам в  сборниках и летописях необходимо посвятить специальное исследование.