Досудебное производство

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Проводимая в России правовая реформа закономерно привела к закреплению в действующем законодательстве идей и положений, доказавших свою эффективность в практике государственного строительства во многих развитых странах.

Реформирование правового статуса прокуратуры, создание Следственного комитета и уменьшение объема полномочий прокурора в уголовном процессе существенно увеличивают значимость надзорной функции прокуратуры на всех стадиях уголовного судопроизводства.

В свою очередь, признание суда гарантом прав и свобод человека и гражданина и закрепление в Основном Законе страны возможности ограничения наиболее важных из них только на основании судебного решения, включение в УПК РФ норм, предусматривающих возможность обжалования в суд ареста, позволяют говорить о формировании функции судебного контроля за предварительным расследованием преступлений.

Результатом реформирования прокуратуры и судебной власти стали также новые правовые положения, сформулированные в ряде постановлений Конституционного и Верховного Судов РФ и предоставившие участникам процесса право обжаловать еще до окончания расследования достаточно широкий круг действий и решений следователя и лица, производящего дознание.

Новые полномочия суда, связанные с реализацией его контрольной функции, как в форме судебного санкционирования, так и в форме рассмотрения жалоб на законность и обоснованность действий и решений органов уголовного преследования, нацелены на эффективную защиту прав и свобод участников процесса, предупреждение возможных незаконных ограничений прав человека и устранение уже допущенных нарушения этих прав, повышая тем самым уровень законности в деятельности следственных органов и качество расследования. Однако недостаточная проработка в действующем УПК РФ четкого определения предмета и пределов прокурорского надзора и судебного контроля, а также процедуры большинства их видов существенно снижает их эффективность, что подтверждено многочисленными исследованиями.

Указанные обстоятельства предопределяют актуальность теоретической разработки вопросов, связанных с углубленным анализом проблем прокурорского надзора и судебного контроля за досудебным производством по уголовному делу в стадии возбуждения уголовного дела, ибо от их скорейшего разрешения во многом зависит совершенствование уголовного судопроизводства и, как результат этого, способствование построению в России правового государства.

Состояние научной разработки темы. Проблемы надзорных полномочий прокуратуры и контрольных функций судебной власти и их реализации на досудебных стадиях уголовного процесса исследовались многими учеными:, Л.Б. Алексеевой, М.И. Байтиным, В.М. Бозровым, А.Д. Бойковым, Е.В. Быковой, С.И. Викторским, И.Ф. Демидовым, Ю.А. Дмитриевым, В.М. Жуйковым, В.П. Кашеповым, А.А. Квачевским, В.М. Корнуковым, П.А. Лупинской, А.В. Малько, Н.И. Матузовым, И.Б. Михайловской, И. Л. Петрухиным, В.А. Ржевским, В.М. Савицким, В.В. Скитовичем, В.А. Случевским, А.Б. Соловьевым, Ю.И. Стецовским, М.С. Строговичем, М.Е. Токаревой, И.Я. Фойницким, А.Г. Халиулиным, и др.

В последние годы по проблемам, так или иначе связанным с прокурорским надзором и судебным контролем за досудебным производством, защитили диссертации В.Н. Бутов, В.Н. Галузо, И.З. Федоров, О.И. Цоколова, B.C. Шадрин, О.А. Шварц и др.

Непосредственно исследованием этих проблем занимались О.В. Изотова, Н.А. Колоколов, В.А. Лазарева, И.Е. Слепнева, А.В. Солодилов, М.А. Устимов. Но эти работы были посвящены по преимуществу отдельным видам прокурорского надзора и судебного контроля, не затрагивали в должной мере процедуры их осуществления в стадии возбуждения уголовного дела и не учитывают последних изменений в уголовно-процессуальном законодательстве. Анализируя достигнутый уровень научной разработки темы, нельзя не отметить, что и сегодня многие вопросы, касающиеся прокурорского надзора и судебного контроля за в стадии возбуждения уголовного дела, требуют дальнейшего исследования. Необходимо рассмотреть сущность и значение прокурорского надзора и понятие судебного контроля применительно к стадии возбуждения уголовного дела, определить их место в реализации надзорной функции прокуратуры и функции контроля судебной власти, процедуру различных форм их осуществления. Серьезной проблемой, от решения которой напрямую зависит роль прокуратуры и суда в обеспечении правомерности ограничения прав участников уголовного судопроизводства, является определение соотношения судебного контроля и прокурорского надзора за возбуждением уголовного дела и предварительным расследованием. Эти вопросы не подвергались еще всестороннему анализу. Также не исследован с достаточной полнотой вопрос о предметах прокурорского надзора и судебного контроля и полномочиях суда на признание до окончания расследования недопустимыми доказательств, полученных с нарушением закона.

Целью исследования является комплексное раскрытие понятия и значения прокурорского надзора и судебного контроля в стадии возбуждения уголовного дела как разновидности надзорной функции прокуратуры и контрольной функции судебной власти, определение их предмета, механизма реализации и соотношения друг с другом, а также исследование эффективности практики осуществления прокурорского надзора и судебного контроля и разработка на этой основе путей их совершенствования.

В соответствии с указанной целью исследования были определены его задачи:

обосновать современную концепцию прокурорского надзора и судебного контроля за досудебным производством в стадии возбуждения уголовного дела с учетом исторического опыта России;

рассмотреть сущность, значение и формы прокурорского надзора в стадии возбуждения уголовного дела;

определить формы судебного контроля за досудебным производством и дать развернутую классификацию его видов;

раскрыть соотношение судебного контроля и прокурорского надзора за досудебным производством с позиций их взаимодействия и разграничения;

выявить возникающие на практике проблемы реализации прокурорского надзора и судебного контроля за законностью в стадии возбуждения уголовного дела.

Объектом исследования являются общественные отношения в сфере уголовного судопроизводства, определяющие деятельность прокуратуры и суда по проверке законности и обоснованности действий и решений следователя и лица, производящего дознание в стадии возбуждения уголовного дела.

Предмет исследования составили правовые положения, сформулированные по этим вопросам Конституционным Судом РФ, а также правоприменительная деятельность органов расследования, надзорная деятельность органов прокуратуры и контрольные полномочия суда, касающаяся проверки законности и обоснованности действий и решений следователя и лица, производящего дознание в стадии возбуждения уголовного дела.

Методологическая основа и эмпирическая база исследования. Методологическую основу исследования составляют научные положения диалектической философии, общенаучные методы познания, такие как анализ, синтез, системный подход, логические приемы индукции и дедукции. В процессе разработки разных аспектов темы использовались также частно-научные методы: исторический, сравнительно-правовой, статистический, социологический.

Эмпирическую основу исследования составляет изучение практики осуществления судебного контроля и прокурорского надзора за досудебным производством по уголовному делу в стадии его возбуждения. Были проведены опросы прокуроров, следователей и дознавателей по месту прохождения преддипломной практики в г. Барнауле в целях выяснения их мнения об эффективности действующей модели прокурорского надзора и судебного контроля в стадии возбуждения уголовного дела и перспектив построения этих институтов уголовного процесса в будущем.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней получила развитие недостаточно разработанная до настоящего времени в уголовно-процессуальной науке проблема реализации надзорной функции прокуратуры и контрольной функции судебной власти в стадии возбуждения уголовного дела. В результате проведенных исследований получены представления о прокурорском надзоре в стадии возбуждения уголовного дела, как специфическом направлении надзорной деятельности прокуратуры; представления о судебном контроле как одной из функций судебной власти в уголовном процессе; о механизмах взаимосвязи при осуществлении прокурорского надзора и судебного контроля в стадии возбуждения уголовного дела; пути повышения их эффективности за досудебным производством.

Структура работы. Дипломная работа состоит из введения, трех глав, объединяющих семь параграфов, заключения и списка использованной литературы.

Основанием для выполнения работы является приказ начальника Омской академии МВД России от 4 мая 2009 года №343.

Глава 1. Понятие, содержание и соотношение прокурорского надзора и судебного контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства

§ 1. Ретроспективный анализ развития прокурорского надзора в досудебных стадиях уголовного судопроизводства

Прокуратура, созданная Петром I почти три века назад как «око государево», как орган государственной власти, существующий для осуществления функции надзора за исполнением законов центральными и местными учреждениями, сохранила до настоящего времени свои сущностные черты, которые предполагают обязательную правовую регламентацию прокурорско-надзорных полномочий.

Прокуратура во время Петра I осуществляла надзор за законностью в деятельности других государственных органов. К примеру, вела наблюдение за интересами казны, осуществляли надзор по арестантским делам, за местами содержания заключенных под стражей. Прокуроры были наделены правом опротестования незаконных решения государственных органов. Они также были вправе вносить предложения по устранению иных нарушений законов.¹ Из сказанного можно сделать вывод, что прокуратура в России учреждалась как надзорный орган и строилась как единая система на основах принципа централизации. Прокуроры преимущественно осуществляли надзор за законностью в деятельности государственных органов, должностных лиц и издаваемых ими правовых актов.

Подчеркивая это обстоятельство, видный российский государственный деятель, бывший министр юстиции, генерал-майор Н.В. Муравьев свидетельствовал, что в Росси «прокуратура с момента ее создания (1722) и до судебных реформ Александра II (60-е годы XIX) была преимущественно органом общего (административного) надзора, а собственно судебная обвинительная или исковая давность... составляла лишь одно из частных дополнений к функции надзора, едва намеченное в законе, слабое и незначительное на практике»².

Новый этап в развитии прокурорской системы наступил во второй половине XIX в. Он тесно связан с реформами уголовного и гражданского судоустройства. Но его начало хронологически опережало принятие судебных уставов 1862 года, где Александр II утвердил Основные положения преобразования судебной власти в России, при помощи которых была осуществлена реорганизация прокурорских органов.

С принятием судебных уставов в 1864 г. прокуратура из органа надзорного типа была трансформирована в основном в орган уголовного преследования. Однако было бы ошибочным утверждать, что деятельность прокуратуры сводилась только к поддержанию обвинения в судах, а сама она была лишь структурным подразделением Министерства юстиции и его органов на местах. Следует иметь в виду, что закон подчинял прокурору полицейское дознание, возлагал на него обязанность вести наблюдение за производством предварительного следствия, в котором сочетались руководство действиями судебного следствия и надзор за законностью его действий и решений. Так, по Уставу уголовного судопроизводства прокуроры могли присутствовать при всех следственных действиях, давать указания следователю, которые были обязательны для исполнения, требовать дополнительного расследования. По окончании предварительного следствия прокурор давал заключение о предании обвиняемого суду, излагая его в форме обвинительного акта. Хотя прокуроры и состояли при судах, но были им не подконтрольны. Наоборот, прокурор наблюдал за соблюдением судами правил их устройства и делопроизводства, участвовал в рассмотрении дисциплинарных дел судебных работников и опротестовывал незаконные решения по ним, направлял свои характеристики на судей министру юстиции. При рассмотрении судами уголовных дел прокуроры выступали полноправными участниками судебного процесса, приносили кассационные и апелляционные протесты на незаконные и необоснованные решения судов, осуществляли надзор за исполнением приговоров. Они также осуществляли надзор за соблюдением законности в местах отбывания наказаний, назначенных судами³.

 Как видно от вопросов общего надзора была освобождена и получила обширные полномочия, касающиеся надзора за досудебным производством,  и, конечно же, полномочий осуществления уголовного преследования и поддержания дел в суде.

В таком виде и в основном с такими функциями прокуратура просуществовала до 1917 г., т.е. до смены в России революционным путем общественной формации, когда прокуратура была вообще упразднена Декретом Совета народных комиссаров РСФСР от 24 ноября 1917 г. «О суде».

Датой воссоздания российской прокуратуры следует считать 28 мая 1922 г., когда III сессия Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета утвердила «Положение о прокурорском надзоре». Этим Положением на прокуратуру были возложены:

1) осуществление от имени государства надзора за законностью действий всех органов власти, хозяйственных учреждений, общественных и иных частных организаций и частных лиц путем возбуждения уголовного преследования против виновных и опротестования нарушающих закон постановлений;

2) непосредственное наблюдение за деятельностью следственных органов в области раскрытия преступлений, а также за деятельностью органов государственного политического управления;

3) поддержание обвинения в суде;

4) наблюдение за правильностью содержания заключенных под стражей.

 Таким образом, уже первый законодательный акт о прокуратуре наметил все четыре основные направления прокурорского надзора, получившие затем наименование отраслей надзора.

В дальнейшем функция прокуратуры в суде подверглась изменению. Так на основании принятых в 1924 году «Основ судоустройства Союза ССР и союзных республик», на прокурора возлагался надзор за законностью судебной деятельности. Органы прокуратуры республик получили право опротестования в кассационном и надзорном порядке приговоров, решений и определений судов союзных республик⁴.

С принятием УПК РСФСР 1960 года деятельность прокуратуры в досудебном производстве складывалась из 3 направлений:

Осуществление прокурорского надзора за органами дознания и предварительного следствия в пределах своих компетенций. Если раскрыть часть данных компетенций, то прокурор имел очень сильное и большое влияние в уголовном процессе. Прокурор был правомочен отменять незаконные постановления следователей и дознавателей, как на этапе возбуждения дела, так и на этапах расследования; возбуждение уголовного дела во время действия УПК РСФСР носило «уведомительный» характер, т.е. следователь и дознаватель возбуждая дело не согласовывали данное решение с прокурором, а направляли ему копию возбуждения дела, которое прокурор был вправе в дальнейшем отменить в случае его незаконности или не обоснованности; давать обязательные письменные указания для следователей и дознавателей, санкционировать производство ряда следственных действий, утверждать обвинительные акты и обвинительные заключения и другие права.

Осуществление уголовного преследования. Прокурор был вправе возбуждать уголовные дела и осуществлять по ним расследование. Прокурор был обязан поддерживать обвинение в суде.

Процессуальное руководство предварительным расследованием. Он был правомочен требовать материалы уголовных дел, направлять ход расследования и др.

Исходя из выше перечисленного стоит сказать, что прокурор совмещал себе функции надзора, уголовного преследования, так и руководством предварительным расследованием, и при этом обладал огромным массивом прав во всех направлениях деятельности. Это обусловлено тем, что законодатель уделял огромное место прокуратуре как основному и главному надзирающему органу и в связи с этим наделял ее указанными правами.

Концепция судебной реформы 1991 года, проходившая в РСФСР не могла не затронуть вопросы прокурорского надзора.  В концепции делается акцент на то, что соединение  в лице прокурора функций расследования преступлений и надзора за ним же противоречит системному подходу,  вызывает  опасные  перекосы  в досудебных стадиях уголовного судопроизводства. Однако, нельзя,  не признать, что быстрая коренная ломка  сложившихся  отношений  и  привычных  связей  является не самым лучшим  выходом  из  положения. Поэтому основными концептуальными решениями будут, с одной стороны, признание  в  прокурорской деятельности функции уголовного преследования доминирующей, а с другой - частичное перераспределение груза надзорных полномочий прокуратуры в пользу судебного контроля и самостоятельности  следователя.  Прокурора хотелось бы видеть в стадии предварительного расследования объективным органом обвинительной власти.⁵

Тем самым в п. 6 данной Концепции предлагалось сохранить за прокурором функции процессуального руководства расследованием со следующими полномочиями:

- возбудив   уголовное   дело,  передавать  его  следователю  для производства предварительного следствия;

- знакомиться  с  материалами органов дознания и уголовным делом, находящимся  в   производстве   следователя,   со   всеми   имеющимися протоколами и иными процессуальными актами;

- давать указания органу дознания  и  следователю  о  направлении расследования,   выяснении   определенных   обстоятельств,  дополнении расследования;

- присутствовать при производстве следственных действий;

- по  узкой,  строго  определенного   категории   уголовных   дел (уголовное преследование следователей и прокуроров, других сотрудников правоохранительных органов) принимать на себя расследование  в  полном объеме,  выполняя  при  этом все обязанности и пользуясь всеми правами следователя;

- обосновывать    перед    судом    необходимость    производства следственных действий, требующих судебной санкции;

- испрашивать  согласие суда на передачу дела другому следователю или    другому    органу    (территориальному,    специализированному) предварительного следствия;

- заслушивать обвиняемого перед составлением обвинительного акта;

- составлять обвинительный акт, равносильный документу о предании обвиняемого суду.

Как видно ряд полномочий предлагаемых дублирует положения УПК РСФСР, которые в дальнейшем нашли своё отражение и в новом УПК РФ, принятым в 2003 году.

Концептуально укрепляя процессуальную независимость следователей и дознавателей, законодатель освободил их от необходимости получать согласие прокурора на возбуждение уголовного дела. Более того, теперь прокурор, оставаясь должностным лицом, на которое возложен надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия, лишен одного из эффективных средств устранения нарушений закона, каковым было предоставленное ему право при наличии соответствующих оснований возбудить уголовное дело. В соответствии со ст. 146 УПК РФ, регламентирующей общий порядок и сроки возбуждения уголовного дела, при наличии повода и оснований, предусмотренных ст. 140 УПК, орган дознания, дознаватель или следователь в пределах компетенции, установленной уголовно-процессуальным законом, возбуждает уголовное дело. Согласно п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ прокурор уполномочен «выносить мотивированное постановление о направлении соответствующих материалов в следственный орган или орган дознания для решения вопроса об уголовном преследовании по фактам выявленных... нарушений уголовного законодательства». Аналогичный вывод следует из норм, содержащихся в ст. ст. 20 и 21 УПК. На настоящий момент за прокурором сохранено лишь право давать согласие на возбуждение уголовного дела дознавателю, но только по делам частного и частно-публичного обвинения (ч. 4 ст. 20 УПК).

К сожалению, УПК РФ в обновленной Федеральными законами от 5, 6 июня и 24 июля 2007 г. редакции, сняв некоторые проблемы, возникавшие при решении вопроса о возбуждении уголовного дела, вместе с тем заложил новые. Причем, на наш взгляд, такого характера, которые могут быть разрешены лишь посредством внесения изменений и дополнений в действующий УПК.

Таким образом, со времени учреждения прокуратуры в России последовательно развивалось законодательство об общем прокурорском надзоре, так и надзоре за досудебным производством, способствуя тем самым совершенствованию организации и деятельности органов прокуратуры, утверждению в стране эффективного прокурорского надзора.

§ 2. Развитие идеи судебного контроля на досудебных стадиях уголовного судопроизводства

В своем нормативном развитии идея судебного контроля за законностью и обоснованностью действий и решений следственных органов определялась через три относительно самостоятельных этапа:

1) становление и развитие идеи судебного контроля как уголовно-процессуального института и особой формы деятельности суда (1864 - 1917 гг.);

2) регресс идеи (института) судебного контроля, завершившийся фактически полным отказом от данного института (1917 - 1960 гг.);

3) возрождение и нормативное закрепление идеи судебного контроля как важнейшей конституционной гарантии прав, свобод и законных интересов личности в правовом государстве и обществе (1991 - 2002 гг.).

Исследуя сущность, содержание и процессуальные формы судебного контроля по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. (далее - УУС), российские процессуалисты характеризуют последний как элемент судебной власти, признак ее внешней самостоятельности. И прежде всего, по мнению С.И. Викторского, «из внешней самостоятельности судебной власти вытекают следующие положения... она, наконец, должна быть наделена широкими правами по ограждению свободы личности от произвольных арестов»⁶.

Соответственно, применительно к УУС 1864 г. элементы судебного контроля исследовались, как правило, в связи и по поводу применения мер процессуального принуждения. Между тем современные исследователи обоснованно обращают внимание на то, что УУС и практика его применения выработали еще несколько относительно самостоятельных форм реализации судебного контроля в судах общих установлений Российской империи.

К примеру, А.В. Солодилов, всесторонне исследуя этот вопрос, относит к самостоятельным формам судебного контроля положения ст. 8-11, 47-49, 55, 77, 80-84, 492, 496-498, 501-509, 529-531 УУС⁷. Отдельные из этих форм называет и М.А. Устимов, добавляя к ним положения ст. 275, 277, 285, 268, 491 УУС⁸, а также Н.А. Колоколов (ст. 277 УУС)⁹.

Соглашаясь (в целом) с мнением данных ученых, вместе с тем отметим, что не все из названных норм можно отнести к формам реализации (институту) судебного контроля. Не определившись изначально в существенных признаках судебного контроля, названные авторы относят к этому институту такие формы отправления процессуальных полномочий, которые, на наш взгляд, судебным контролем не являются. В частности, трудно согласиться с тем, что в качестве формы реализации судебного контроля можно исследовать положения ст. 47 УУС, в соответствии с которой мировой судья при отсутствии обвиняемого или недостаточности доказательств по делу публичного обвинения (был) вправе поручить местной полиции собрать все необходимые по делу сведения, с тем, чтобы иметь возможность разрешить дело по существу. Применительно к названной норме нет ни одного из необходимых признаков судебного контроля. А именно: а) социально-правового спора (конфликта) сторон, который предстоит разрешить мировому судье; б) инициативы сторон, как (легитимного) повода к началу процедуры судебного контроля; в) самого предмета контроля (и не ясны его пределы); г) процедуры судебного заседания как предусмотренной законом обрядной формы разрешения спора; д) наконец, итогового судебного акта, вынесенного по результатам контроля и призванного к законному и обоснованному разрешению спора сторон, чьи права нарушены в ходе досудебной процессуальной деятельности¹⁰. Поэтому природа подобного поручения во многом аналогична той, которая в действующем законодательстве, к примеру, предусмотрена п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ.

Отсутствуют существенные признаки судебного контроля и при анализе положений ст. 48, 49 УУС. Указанные в них полномочия мирового судьи в части, касающейся реагирования на поводы к начатию дела (ст. 42 УУС), объективно вытекают из принципа публичности уголовного судопроизводства. Судья в данной ситуации действует по обязанности, т.е., реагируя в рамках предоставленных ему полномочий на законный повод к возбуждению дела, а не в силу функции реализующегося судебного контроля.

Не могут быть отнесены к формам реализации судебного контроля и полномочия мирового судьи, закрепленные в ст. 77-84 УУС, ибо меры к пресечению способов уклонения от суда применяются по внутреннему убеждению мирового судьи о целесообразности принятия такого решения по делу, которое находится в его производстве, а не по инициативе стороны обвинения, ходатайствующей об этом перед судом. Нет в этой ситуации и правового спора сторон. Соответственно, нет необходимости в особой процедуре судебного заседания, призванной к разрешению спора. Поэтому в названной ситуации, скорее, налицо отправление функции правосудия, средством к реализации которой выступают и контрольные полномочия судьи, подчиненные достижению общей цели процесса, чем самостоятельная форма судебного контроля.

Сказанное во многом касается и нормативных предписаний ст. 269 УУС, которые Н.А. Колоколов, А.В. Солодилов, М.А. Устимов также называют в качестве формы реализации судебного контроля в судах общих установлений Российской империи. Очевидно, что хотя судебный следователь и обладает правомочием по проверке, дополнению и отмене действий полиции, связанных как с дознанием, проводимым в порядке ст. 252-254 Устава, так и с совершением неотложных следственных действий в порядке ст. 258-259 УУС, осуществление этих полномочий всецело находится в рамках реализации более общей функции уголовного судопроизводства по всестороннему и объективному расследованию обстоятельств дела. В этом плане контрольно-проверочные полномочия судебного следователя, предусмотренные указанной нормой (ст. 269 УУС), являются элементом текущего контроля, имманентно присущим для всего судебного права в целом, изначально построенного таким образом, чтобы каждый последующий этап или стадия уголовно-процессуальной деятельности выступали в качестве контрольно-проверочных по отношению к предыдущим. Отсюда названные полномочия следователя связаны не столько с разрешением правового спора сторон, сколько с формированием его внутреннего убеждения о доказанности обстоятельств дела, независимой оценкой полученных данных. Контрольно-проверочные аспекты его деятельности скорее являются элементами процесса доказывания, чем реализацией функции судебного контроля. Отсутствуют в указанных нормах и другие необходимые признаки судебного контроля, обособляющие его в самостоятельный институт.