Исторические аспекты развития личности преступника

МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ  УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ТАМБОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

имени Г. Р. ДЕРЖАВИНА»

 

ИНСТИТУТ  ПРАВА

 

КАФЕДРА УГОЛОВНОГО ПРАВА И ПРОЦЕССА

 

 

Нечаева Олеся  Владимировна

 

Исторические  аспекты развития личности преступника

 

Дипломная работа

 

 

«Допущена к защите» Заведующий  кафедрой, к.ю.н., профессор _______________Таможник Е.Л.

Студентка 5 курса заочного  отделения Научный руководитель: Шуняева В.А., к.ю.н., доцент

 

 

 

 

 

Тамбов 2013

Содержание

 

 

Введение……………………………………………………………..3

1. История развития учений о личности преступника в западной криминологии

  1.1 Представления о личности преступника до формирования науки криминологии………………………………………………………….

  1.2 Проблемы личности преступника в западной криминологии ХIХ – первой половины ХХ века…………………………………………….

  1.3 Современные западные научные школы о личности преступника……………………………………………………………..

2. История отечественных учений о личности преступника

  2.1 Личность преступника по представлениям дореволюционных юристов…………………………………………………………………

  2.2  Учение о личности преступника в 20-30-е годы…………….

  2.3  Послевоенное возрождение криминологии и развитие учений о личности преступника…………………………………………………..

  2.4  Современные  исследования личности преступника………….

Заключение……………………………………………………………..

Список использованных источников………………………………….

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

 

Актуальность работы. Актуальность дипломной работы обусловлена тем, что  в российской криминологии личности преступника не всегда уделялось достаточного внимания. Традиционно научные исследования концентрировались вокруг проблемы преступности. Но все яснее и яснее становится очевидность приоритетов личностных подходов в понимании преступности и противодействия ей. За  последние годы было мало работ, посвященных общетеоретическим вопросам, касающимся личности преступника, если не считать ряд исследований личности отдельных видов преступников. Многие теоретические и практические вопросы до настоящего времени оставались неразработанными или нуждающимися в дальнейшей углубленной научной проработке.

Личность  преступника всегда была одной из центральных проблем криминологии. История этой науки свидетельствует  о том, что наиболее острые дискуссии  криминологи вели и ведут в настоящее время как раз по поводу личности преступника. В зависимости от социально-исторических условий, требований социальной практики и уровня развития науки по-разному ставился и решался вопрос, что такое личность преступника, есть ли она вообще, в чем ее специфика, какова ее роль в совершении преступления, как воздействовать на нее, чтобы не допустить больше преступных действий. Все эти вопросы имеют большое практическое значение.

Изучение  личности преступника, «почерка» индивидуального  преступного поведения позволяет  найти и общие криминологические  закономерности, определяющие характер и другие показатели преступности и  разрабатывать меры противодействия  ей.

В настоящее  время проблема личности преступника  приобретает особую актуальность и  значимость в связи с тем, что  в последние годы:

- во-первых, растёт число лиц, совершающих преступления;

- во-вторых, преступления  все чаще несут в себе отпечаток  озлобленности , жестокости, и особой дерзости, а это связано с личностными качествами;

- в-третьих, наблюдается вливание в преступную среду людей из нетрадиционных социальных групп населения, из которых преступниками раньше люди становились очень редко.

Все изложенное предопределило выбор темы настоящего исследования, которая, на наш взгляд, имеет большое теоретическое  и прикладное значение.

Проблемами  личности преступника занимались известные  российские и зарубежные криминологи, психологи, психиатры, медики, антропологи, социологи, философы.

В России среди  дореволюционных ученых, обращавшихся к исследованию личности преступника  в основном в антропологическом  направлении, можно назвать В.Ф. Чижа, П.Н. Тарновскую, М.М. Хомякова, Д.А. Дриля и др.

Известные ученые-медики, психиатры Е.К. Краснушкин, А.М. Раппопорт, П.Б. Ганнупшш, юристы С.В. Познышев, М.Н. Гернет и другие проводили исследования преступников, ища пути воздействия на них.

Среди более  поздних работ можно назвать  коллективные монографии «Личность преступника» под редакцией В.Н. Кудрявцева и «Личность преступника» под редакцией Б.С. Волкова. Изучением различных аспектов личности преступника занимались Ю.М. Антонян, А.С. Тарарухин, К.Е. Игошев, А.И. Долгова, А.Ф. Зелинский, Н.А. Стручков, В.Д. Филимонов, В.Н. Бурлаков, В.Н. Кудрявцев, Н.Ф. Кузнецова, Г.А. Аванесов, А.П. Закалюк, И.С. Ной, И.И. Карпец и др.

Среди зарубежных исследователей следует прежде всего отметить труды Г. Тар-да, Й. Ланге, Б. Скиннера, Э. Дюркгейма, Ж. Пинателя, Э Фромма, Р. Мертона, Т. Селлина, Э. Сатерленда, Р. Бюргесса, Р. Акерса, которые занимались изучением личности преступника.

Основная цель исследования состоит в том, чтобы на основе анализа и обобщения достижений отечественной и зарубежной криминологии разработать теоретические основы объяснения личности преступника.

В соответствии с этим предусматривалось решение  следующих задач: охарактеризовать основные закономерности зарождения, возникновения и развитая учений о личности преступника в российской и зарубежной криминологической науке; проанализировать современные исследования личности преступника; разработать основы учения о личности преступника, сформировать понятие такой личности; определить структурные подходы к изучению личности преступника.

Объектом исследования является личность преступника, формирующаяся на различных исторических этапах.

Предметом исследования стал комплекс теоретических и практических проблем, раскрывающих сущность личности преступника, механизм ее формирования и существования в историческом плане.

Методика  исследования предусматривает комплексное  психологическое изучение личности преступника, а также ретроспективный  психологический анализ генезиса совершенного им антиобщественного деяния.

Структура работы. Дипломная работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованных источников.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1 История развития учений о  личности преступника в западной  криминологии

 

1.1 Представления о личности  преступника до формирования  науки криминологии

 

  Личность преступника интересовала философов еще с античных времен. Платон интересовался причинами преступлений и анализировал их мотивы. Он писал о гневе, ревности, стремлении к наслаждениям, заблуждениях, неведении. Он отстаивал принцип индивидуализации наказания. Оно должно, по мысли Платона, соответствовать не только характеру содеянного, но и побуждениям виновного, учитывать, были ли проявлены коварство, жестокость либо имело место юношеское легковерие. В ранних трудах Платон даже писал, что наказание - благо для преступника, которое способно восстанавливать гармонию в его душе. Он допускал смертную казнь. Но при этом Платон обращал внимание на законотворческий процесс, отмечал необходимость учитывать человеческое несовершенство, стремиться предупредить преступление, добиваться того, чтобы в результате наказания человек становился лучше. Платон указывал на несовершенство человеческой природы, которое необходимо учитывать при составлении законов. Платон также отмечал личный характер наказания, считал, что оно не должно распространяться на потомков преступника даже в случаях посягательства на государственный порядок. Заслуживает внимания и то, что Платон добродетель связывал не с наследственностью, а с воспитанием: «...добродетели учить можно... нет ничего удивительного, когда у хороших родителей бывают худые, а у худых хорошие дети»¹.

Аристотель  в своих трудах особое значение придавал равенству всех полноправных граждан  перед законом. При этом он подчеркивал  важную предупредительную роль наказания, ибо полагал, что люди воздерживаются от дурных поступков не из высоких побуждений, а из страха наказания и большинство склонно предпочитать свои выгоды и удовольствия общему благу. Наказание, по мнению Аристотеля, должно быть более суровым, чем полученные в результате совершения преступления выгода и удовольствие.

Он был  твердо убежден в том, что преступник становится испорченным по своей  воле, но дух его должен господствовать над телом, а разум над инстинктом, как хозяин над рабом. Однако Аристотель отмечал и такие причины преступлений, которые коренились во внешних для преступника условиях: беспорядки в государстве; возможность легко скрыть похищенное; искусственная нужда, возникающая от чрезмерного богатства одних и действительной крайней нужды других; нежелание или боязнь потерпевших обратиться с жалобой; слабость или отдаленность наказания;

продажность и низость судей и т. п.

Аристотель  предлагал разграничивать оценки проступков и оценки тех людей, которые их совершили, учитывать, какова роль «внешних»  обстоятельств и роль характеристик  самого правонарушителя в механизме  противоправного поведения. Он писал, в частности: «Когда действуют сознательно, однако не приняв решения заранее, то перед нами неправосудное дело: случается это между людьми из-за порыва ярости и из-за других страстей, вынужденные они или естественные. Причиняя этот вред и совершая такие проступки, люди поступают неправосудно, и имеют место неправосудные дела, но из-за этого люди все- таки в каком-то смысле не «неправосудные» и не «подлые». Дело в том, что причиненный вред не обусловлен их испорченностью. Когда же человек причиняет вред по сознательному выбору, он неправосудный и испорченный. Суд поэтому правильно расценивает совершенное в порыве ярости как совершенное без умысла, ибо источником здесь является не тот, кто действует движимый пороком, а тот, кто разгневал»².

   Таким  образом, многие основополагающие  идеи о личности преступника, причинах преступлений, принципах ответственности за них были заложены на заре человеческой истории. К сожалению, осведомленность о них далеко не всегда сочеталась со следованием этим идеям.

   Что  касается Древнего Рима, то здесь особо выделялись идеи Цицерона и Сенеки.

   Римский  оратор, юрист Цицерон важнейшими  источниками преступлений считал  «неразумные и жадные страсти  к внешним удовольствиям, с  необузданной необдуманностью стремящиеся  к удовлетворению», а также  надежду на безнаказанность. Отсюда  признание важности наказания,  преследующего цель и общей,  и частной превенции, обеспечивающего  безопасность общества. Однако, как  отмечал Цицерон, наказание должно  соответствовать  не только  причиненному вреду, но и субъективной  стороне деяния, а судья обязан быть связан законами. Правда, это еще не значило, что Цицерон всегда руководствовался провозглашавшимися им принципами. Из писем Цицерона к друзьям и родным видно, что он нередко презрительно и неискренне относился к тем идеям, которые отстаивал, используя все свое красноречие. Такова судьба многих высоких и гуманных принципов, касавшихся преступлений, преступников и их наказаний. Одно дело - их провозглашать, другое - следовать им на практике.

   Сенека  — римский философ, политический  деятель, писатель, как и Платон, полагал, что наказание должно  стремиться как к исправлению  виновного, так и к безопасности  общества путем воздействия на  других его членов. Сенека, как  и Цицерон, прежде всего, обращает внимание не на причиненный вред, а на характеристику лица, совершившего преступление, содержание его воли.³

   Вообще  римские прозаики и поэты много  внимания уделяли преступлениям,  а их мнения влияли на юристов,  политиков. Гораций и Виргилий среди мотивов и причин преступлений называли прежде всего корыстолюбие. Далее шло честолюбие, стремление к почестям или, как выражался Ювеналий, «к пурпуру». Упоминались гнев, гордость, злоба, даже жажда крови. Гораций требовал различать вора, укравшего в чужом саду несколько плодов, и «ночного вора и святотатца», вора робкого и грабителя.

В период средних  веков уголовно - правовые учения находились в полной зависимости от церкви. Господствующим стало учение о том, что все дано человеку свыше, а в основе преступления лежит либо злая воля, либо предначертание свыше — злой дух, вселившийся в него.

В это время  обращают на себя внимание позиции  канонистов и средневековых криминалистов. Их опыт поучителен. Канонисты решительно отрицали смертную казнь, на первый план ставили такую цель наказания, как исправление преступников, и, казалось бы, в своих учениях не обращали особого внимания на идею возмездия. Даже религия, по их мнению, не должна быть охраняема казнями. Однако на практике позднее восторжествовал взгляд, согласно которому церковь не имеет права применения казни, но такое право может быть дано светской власти в случаях совершения тяжких преступлений. Это было отходом от идей раннего христианства. Одновременно канонисты стремились в основу наказания за преступления положить ответственность человека, основанную

на вине, выдвигали  на первый план субъективный момент. Хотя уголовное право погибло в  Риме с его падением, все же в  средние века благодаря канонистам наряду с каноническим правом признавалось действующим и римское. Последнее вообще оказало огромное влияние на всю историю нашей эры, и его не случайно до сих пор изучают в подлиннике.

Тем не менее, отдельные идеи мыслителей средневековья  всё же поднимались над уже  достигнутым в античности уровнем. Так, Фома Аквинский классифицировал всех людей на добродетельных, которые не совершают преступлений не потому, что боятся наказания, а потому что таков естественный закон их поведения, и порочных, которые не поддаются убеждению и реагируют только на принудительные меры.⁴

   До  конца XV в. уголовно-правовые учения  находились в полной зависимости  от церкви, но позднее постепенно  образовалось светское сословие  юристов, в том числе криминалистов.  Однако криминалисты в основном  преследовали тогда узкопрактические  цели, давали для потребностей  практики систематизированный материал, но не стремились возвыситься  над этой практикой, осмыслить  ее, дать ей свежие идеи, новые  направления. В результате этот  период оценивался рядом авторов  как полный упадок уголовно-политических  идей, отсутствие какого-либо шага  вперед в этом аспекте по  сравнению с древним миром.

Совершенствование того, что есть, несомненно, практично, но, как было правильно и давно  сказано, теория — та же практика, только более широкой и далекой перспективы.

В так называемый переходный период, или эпоху Возрождения (XV—XVII вв.), криминалисты и криминологи как бы застыли в рутине, по образному выражению М. П. Чубинского, а свежие идеи начали исходить от философов и писателей.

В «Утопии» Томаса Мора высказываются идеи о социальной обусловленности совершения преступлений: пока будут существовать причины, порождающие преступления, в первую очередь экономические, преступления будут совершаться, причём наращивание жестокости наказаний неспособно будет решить проблему преступности.⁵

О том, что  поведение человека в основном определяется средой, в которой он находится, писал  также Джон Локк.⁶

    Были  и противоположные идеи: Так, Т.  Гоббс опирался в своей теории  на природные качества людей,  такие как недоверие, соперничество,  любовь к славе. Только сильная  власть, считал он, способна обеспечить  безопасность и порядок в государстве  и обществе. Если нет сильной  власти, то все граждане находятся  в состоянии войны друг с  другом. Томас Гоббс считал наиболее естественным состоянием для человечества «войну всех против всех» (эта характеристика была позже использована Энгельсом в своей теории преступности). По Гоббсу, только страх перед наказанием со стороны государства может преодолеть стремления, связанные с такими основными человеческими качествами, как соперничество, недоверие, любовь к славе.⁷

Эпоха возрождения  отодвинула на задний план общественные интересы, усилив внимание к личности. Изменение взглядов на человека и  его место в мире привело и  к изменению взглядов на преступность и ее причины: философы Ренессанса видели в человеке и его душе центр  всего сущего - так зародился антропоцентризм.

 

1.2 Проблемы личности преступника  в западной криминологии ХIХ – первой половины ХХ века

 

Недостаточное внимание ученых к личности преступника  до формирования науки криминологии было преодолено основателем антропологического направления итальянским тюремным врачом-психиатром Лоброзо (1836-1909 гг.) В центре своего внимания он поставил именно личность, можно даже сказать, организм преступника. Основные идеи Ломброзо сводились к тому, что преступником, являющимся особым природным типом, не становятся, а рождаются; причина преступности заложена не в обществе, а в самом преступнике; для врожденного преступника характерны особые анатомические, физиологические и психологические свойства, наличие атавистических черт человека-дикаря, эпилепсия и нравственное помешательство. Каждому из типов преступников присущи характерные физические черты и психофизиологические реакции: убийцам — объемистые скулы, выступающий вперед четырехугольный подбородок, узкие лица, холодный и неподвижный (стеклянный) взгляд, тонкие губы; изнасилователям — глаза навыкате, огромные губы и ресницы, сплющенный нос; ворам — удлиненная голова, прямой, часто вогнутый нос, бегающие глаза и т.д. Взгляды Ломброзо эволюционировали: оставаясь на позициях уголовной антропологии, он со временем стал признавать наличие не только прирожденных, но и случайных преступников, а также преступников по страсти, воспринял идеи о влиянии на преступность не только биологических, но и иных, в том числе некоторых социальных факторов (уровня цивилизации и экономического развития, миграции населения, неурожаев, алкоголизма, беспризорности и др.). Фактически его теория постепенно трансформировалась в биосоциальную, что отчетливо проявилось в трудах его последователей. Ломброзо рассматривал преступников как больных (нравственно-помешанных). Соответственно и меры воздействия на них сходны с мерами воздействия на сумасшедших. На его взгляды в этой области, помимо психиатрической практики, значительное влияние оказала теория социальной защиты, разработанная Э. Ферри. В ранних работах Ломброзо также предлагал отменить институт судов и заменить его комиссией психиатров, которая, пользуясь разработанным одним из его последователей тахиантропометром (Ломброзо называет его антропометрической гильотиной), производила бы соответствующие исследования и делала выводы относительно принадлежности человека к классу прирожденных преступников. В последующем он отказался от этой идеи, признал необходимость суда и антропологам отводил роль экспертов.

Исследования  Ломброзо использованы при создании детектора лжи, некоторых графологических (почерковедческих) методов. Определенное практическое значение имели описание и интерпретация Ломброзо татуировок преступников, анализ их преступного жаргона.

Научные выводы и практические рекомендации Ломброзо постоянно подвергались серьезной критике со стороны его оппонентов. Наиболее весомые аргументы против теории Ломброзо представили социологи. В 1897 году французский ученый К. Раковский опубликовал книгу «К вопросу о преступности и дегенерации». В ней он обнародовал собственные исследования и данные сравнительного анализа преступников и непреступников, проведенного другими оппонентами Ломброзо. Он сделал вывод, который, по его мнению, должен был окончательно низвергнуть криминальную антропологию: «Тип прирожденного преступника не обоснован, поскольку те же самые признаки можно обнаружить у нормального индивида».

Довольно  убедительные контраргументы представили единомышленники Ломброзо. В частности, Э. Ферри противопоставил этим ученым следующие доводы:

- решающее  значение для отнесения определенного  человека к преступному типу имеет не отдельный признак (который может быть обнаружен и у нормального индивида), а их совокупность;

- «часто профаны придают некоторым признакам только потому, что они более бросаются в глаза, такое значение, которого с научной точки зрения они не имеют. Нередко думают, что нашли преступный тип у человека лишь потому, что у него красные жилки на глазах, уродливый рот, всклокоченная борода и т.п., а между тем все эти особенности могут не иметь никакого значения для антрополога»;

- «иногда  преступные инстинкты находят  себе выход в какой-нибудь скрытой  форме и, таким образом, ускользают  от уголовных законов. Вместо  того, чтобы заколоть свою жертву, ее можно вовлечь в какое-нибудь гибельное предприятие; вместо того, чтобы грабить на проезжей дороге, можно обирать людей посредством биржевой игры; вместо того, чтобы грубо изнасиловать женщину, можно соблазнить какую-нибудь несчастную, а затем обмануть ее и бросить и т.д.». Таким образом, человек «может не совершить ни кражи, ни убийства, ни изнасилования и пр., и в то же время не быть нормальным»;

- «мы не  знаем, останется ли человек,  отмеченный упомянутыми антропологическими признаками и до сих пор еще не совершивший преступления, не преступным до конца своей жизни»;

- «мы не  знаем, действительно ли не преступен индивид, отмеченный этими аномалиями. Кому не известно, что совершается очень много таких преступлений, и весьма важных, которые остаются не открытыми или совершители которых неизвестны».⁸

И, наконец, далеко не случаен тот факт, что биологические, в особенности биосоциологические теории преступности получили вслед  за Ломброзо довольно широкое распространение и продолжают существовать (разумеется, в значительно модернизированном виде) до сих пор. В частности, к таким теориям относится клиническая криминология, берущая свое начало в трудах одного из последователей Ломброзо — Гарофало, который в книге «Критерии опасного состояния» (1880 г.) объяснял преступность внутренне присущей отдельным индивидам склонностью к преступлениям.

 В наше время клиническая криминология наиболее обстоятельно разработана в трудах французского ученого Пинателя⁹.

 Он выделил понятие преступных способностей, определяемых на основе клинического анализа того, насколько совместимо преступление с нравственными принципами индивида и является ли для него угроза наказанием сдерживающим фактором. Преступные способности выделяются с использованием формализованных опросников, тестов, а также путем ретроспективного анализа профессии, образа жизни, конкретных поведенческих актов, привычек и склонностей индивида. Помимо психоанализа для коррекции поведения потенциальных или реальных преступников клиническая криминология предлагает такие средства, как электрошок, хирургическое вмешательство, включая кастрацию, стерилизацию, лоботомию, медикаментозное воздействие в целях снижения уровня агрессивности, склонности к насилию по самым незначительным поводам и тд.

Весьма близкой  к идеям Ломброзо явилась и концепция умственной отсталости преступников. Один из ее представителей американский криминолог Годдард¹⁰ в 1912 году проследил родословную семьи Калликаксов, глава которой был дважды женат: первый раз на душевнобольной женщине, второй — на умственно здоровой. Среди нескольких поколений потомков от первого брака 143 человека оказались слабоумными, из числа которых многие стали проститутками, алкоголиками, правонарушителями. Среди 496 потомков от второго брака преступников и других лиц с отклонениями от социальных норм поведения не было вовсе. По данным этого же исследователя, в целом среди заключенных в тюрьму 70% страдали слабоумием.

С развитием  генетики стали предприниматься  попытки объяснить преступное поведение  наследственной предрасположенностью некоторых людей к лживости, агрессивности, корыстолюбию, другим порокам, стоящим  у истоков преступности. В этих целях исследовалось поведение идентичных и неидентичных близнецов и были получены данные о том, что выбор вариантов преступного поведения у первых совпадал чаще, чем у вторых. Наследственная предрасположенность к преступности объяснялась также наличием у преступников лишних мужских хромосом.

К биологической  школе примыкают также криминологические теории, основанные на фрейдизме. Исходя из психоаналитической концепции Фрейда¹¹, согласно которой человеческое поведение определяется неосознаваемыми импульсами, излучаемыми из глубины подсознания, некоторые криминологи (американцы Уайт и Абрахамсен, немец Мерген) утверждали, что каждый человек от рождения несет в себе определенный криминальный заряд, обладает подсознательными природными инстинктами, влечениями и наклонностями, имеющими антисоциальный характер. Если эти разрушительные инстинкты не удастся подавить созидательными, и к тому же оказываются неблагоприятными внешние условия жизни индивида, то преступление, как выход из сложившейся ситуации, в сущности неизбежно.

Вместе с  тем в биологических (биосоциальных) теориях есть немало интересных наблюдений, инструментально зафиксированных фактов, заслуживающих внимания положений и выводов. Криминологические теории, основанные на учении Фрейда, позволяют проникнуть в некоторые ранее неизведанные, глубинные пласты мотивации преступного поведения, многое объясняют в генезизе сексуальных, насильственных, так называемых «безмотивных» преступлений, дают возможность использовать в целях предупреждения правонарушений различные методы психоанализа и психотерапии. Строение тела, эндокринные расстройства, как утверждают сторонники концепции конституционной предрасположенности, конечно, оказывают какое-то влияние на характер, психические реакции индивида, а значит, и поведение. Но это влияние не является определяющим, решающим. К тому же если физическая конституция рассматривается, по существу, как первопричина противоправного поведения, то это фактически заводит работу по предупреждению преступлений в тупик, ибо изменить эту конституцию практически невозможно. Поиски гена перступности не увенчались успехом, но уже сейчас накопленные знания о механизме наследственности открывают возможности для ранней диагностики маньяков, способных на совершение особо тяжких насильственных, сексуальных преступлений, а также невменяемых лиц, которые могут совершить общественно опасные деяния.

Практически одновременно с биологическим направлением и в противовес ему, а также  учениям классиков возникла и  развивалась социологическая школа  в криминологии, у истоков которой  в XIX веке стоял бельгийский ученый Кетле.

Кетле считается основоположником теории факторов, которая была сформулирована на основе обширных статистических наблюдений преступности. Проанализировав данные о поле, возрасте, профессии, образовании, материальной обеспеченности и иных социальных характеристиках преступников, а также о времени, месте и других признаках преступлений, Кетле пришел к выводу, что преступность — продукт общества, и в этом своем качестве она подчиняется определенным статистически фиксируемым закономерностям.

Многочисленные  последователи Кетле (Ван-Гомель, Принс и др.) расширили перечень криминогенных факторов, привели их в определенную систему, классифицировали по различным основаниям. Так, к физическим факторам они относили географическую среду, климат, время года; к индивидуальным — пол, возраст, расу, психофизические аномалии; к социальным — безработицу, уровень цен, обеспеченность жильем, войны, экономические кризисы, потребление алкоголя и т.д.

В дальнейшем рассматриваемая криминологическая  концепция трансформировалась в  теорию множественных факторов, в  перечень которых стали дополнительно  включаться урбанизация, индустриализация, соревнование в достижении комфорта, массовая фрустрация, неудовлетворенность  сложившейся системой досуга, этно-психологическая несовместимость людей и многое другое.

Основоположник  теории социальной дезорганизации французский  ученый Дюркгейм, основные работы которого вышли в конце XIX века, разработал понятие аномии-безнормативности, то есть ослабления и разрушения общепринятых норм поведения, их недостаточность и противоречивость, которые вызывают разобщенность людей, высокий уровень тревожности, отчужденности и как следствие всего этого — социальную дезорганизацию, приводящую к аморализму и преступности. Одной из основных причин преступности Дюркгейм считал гипертрофированную мораль потребительства.

Концепция Дюркгейма  получила развитие в трудах многих ученых, особенно американских. Характерно, что один из них — Шур выпустил книгу, выразительный заголовок которой «Наше преступное общество» (М., 1977) говорит сам за себя.

Теория конфликта  культур, сформулированная в работах  американского криминолога Селлина, исходит из того, что различия в мировоззрении, привычках, стереотипах поведения, характерные для разных социальных групп, в которые одновременно входит один и тот же индивид (семья, бытовое окружение, профессиональные корпорации, коллеги, национально-этнические сообщества и т.д.), нередко создают для человека ситуацию нелегкого выбора, чреватую внутренним конфликтом, а, следовательно, и угрозой противоправного, преступного его разрешения.

В концепции  субкультур (американский социолог Коэн -1955 г. и др.) дана еще более дробная  дифференциация социальных групп, рассматриваются  специфические нравственно-культурные ценности уже сугубо криминальных сообществ. Человек, попавший в такое сообщество, руководствуется не общепринятыми ценностями и правилами поведения, а противостоящими им нормами криминальной субкультуры.

В соответствии с теорией стигмы, основные положения  которой были сформулированы в 1938 г. американским ученым Таннебаумом¹², одним из наиболее значимых криминогенных факторов является неадекватная реакция общества на отклоняющееся поведение, так называемая драматизация зла. Стигма в переводе с латыни означает «клеймо». Клеймение преступников (не только физическое, как в средние века, но и нравственно-правовое, практикуемое в цивилизованном обществе) еще более отторгает их от общества, превращает в изгоев, для которых преступное поведение делается привычным.