Исторический и трансисторический постмодернизм в романах У. Эко «Имя Розы», «Маятник Фуко», «Остров Накануне», «Баудолино»
Содержание
Введение......................
ГлаваⅠ. Роман «Имя розы» как ризоморфная
модель культуры и текста........................
ГлаваⅡ. Роман «Маятник Фуко» как воплощение
концепта истории как симулякра и гиперинтерпретации............
Глава Ⅲ. Роман «Остров накануне» как
воплощение концепта трансисторичности
постмодернизма................
Глава Ⅳ. Роман «Баудолино» как воплощение
постмодернистских концептов истории-палимпсеста
и истории-нарратива.............
Заключение....................
Список использованной
литературы....................
Введение
Творчество итальянского семиотика, литературоведа, писателя и философа Умберто Эко отражает основные тенденции современного постмодернизма. Современные исследователи отмечают, что художественные произведения писателя являются комментарием к его теоретическим работам в области культурологи, философии и семиотики: «...если пристально вчитаться в текст романа («Имя розы»), то станет очевидной органическая связь между ним и научными интересами его автора. Более того, сделается очевидным, что роман реализует те же концепции, которые питают научную мысль автора, что он представляет собой перевод семиотических и культурологических идей Умберто Эко на язык художественного текста. Это дает основание по-разному читать "Имя розы"» [Лотман 1992: 315].
Основными для творчества Умберто Эко являются следующие постмодернистские концепты:
1) Культура представляет собой ризому, то есть хаотическую, ацентричную совокупность текстов с отсутствующей структурой;
2) история представляет собой палимпсест, то есть бесконечное наслоение текстов с невозможностью выделить первоначальный текст;
3) сознание человека
смоделировано по законам
4) постмодернизм – это не новейший код описания человека и реальности, это не философия и не литература, которая возникает во второй половине двадцатого столетия. Постмодернизм по Умберто Эко – это трансисторическое явление, которое присуще всем эпохам, от античности и барокко и до современной протофилософии. В связи с этим Умберто Эко делает парадоксальные выводы: постмодернизм присущ Средневековью в такой же степени, в какой присущ современной философской и литературной ситуации.
Цель дипломного исследования – выявить постмодернистские концепты в романах Умберто Эко и проследить их связь с проблемой исторического и трансисторического постмодернизма, что является частью приоритетных направлений в литературоведении и философии последнего времени.
В частности, роман «Имя розы» будет рассмотрен как повествование об энтропии знания, где первичным будет концепт классического и ризоматического лабиринта, как двух противоположных концепций культуры. Роман «Маятник Фуко» будет рассмотрен как воплощение постмодернистского видения истории как нарратива и палимпсеста. Будет рассмотрен тезис современной теории постмодернизма и его воплощение в тексте У. Эко – «История существует постольку, поскольку она рассказывается». Роман «Остров накануне» будет рассмотрен как воплощение концепта трансисторичности постмодернизма; в романе «Баудолино» история рассматривается как история-палимпсест (сверхсложное наслоение культурных текстов).
В соответствии с целью дипломного исследования были поставлены и решены следующие задачи:
1) Выявление связи теоретических концептов постмодернизма с текстами романов У. Эко;
2) Выделение из романа «Имя розы» концепта «ризомы» и объяснение ризоморфной организации текста;
3) Выявление в романе «Имя розы» двух концепций культуры, которые организуются в тексте романа в образах ризоморфного и классического (логоцентрического) лабиринтов;
4)Выявление в романе «Имя розы» постмодернистских концепций «словаря» и «энциклопедии» и их влияние на текст романа;
5) Выявление в основе романа «Маятник Фуко» постмодернистских концепций «симулякра» и «гиперинтерпретации»;
6) Выявление в романе «Остров накануне» постмодернистской концепции Умберто Эко о постмодернизме как трансисторическом явлении;
7) Выявить в романе «Баудолино» концепт истории-палимпсеста и проследить его связь с концептом постмодернизма как трансисторического явления.
В связи с выделением постмодернистских концептов в романах Умберто Эко в дипломном исследовании были прослежены их связи с фундаментальными теоретическими работами в области постмодернизма. Таким образом, «Имя розы» относит нас к творчеству Ролана Барта и Жиля Делеза, Маятник Фуко к работам французского постструктуралиста и постмодерниста Мишеля Фуко, в романе «Остров накануне» прослеживается связь с работами Жиля Делеза, роман «Баудолино» связан с теориями языка Уиллард Ван Ормана Куайна и Жака Деррида.
Актуальность темы дипломного исследования заключается в нарастающем интересе литературоведов к теме исторического и трансисторического постмодернизма, как в теоретических, так и художественных работах У. Эко. Сегодня теория постмодернизма, которую разрабатывает итальянский философ, писатель и семиотик является актуальным и приоритетным направлением литературоведческих исследований.
К проблемам творчества Умберто Эко обращались такие исследователи как Юрий Михайлович Лотман, Елена Костюкович, Сергей Зенкин, А.Р. Усманова и др.
В дипломном исследовании анализируются следующие работы исследователей творчества У. Эко:
1) В исследовательской работе «Умберто Эко: парадоксы интерпретации» [Усманова 2000] А.Р. Усмановой, которая является одной из лучших публикаций по теоретическим основам постмодернизма Умберто Эко, анализируются постмодернистские концепты писателя и их влияние на его романное творчество. В данной монографии впервые в отечественной литературе проводится исследование научного творчества Умберто Эко в контексте дискуссий о сущности семиотики, ее перспективах как научной дисциплины и роли в современной гуманитаристике. В центре внимания — проблемы отношений между текстом и его читателем, интерпретации и гиперинтерпретации, иконическими кодами и визуальной коммуникацией. Выбор для анализа данной работы был обусловлен тем, что Усманова в своей работе формулирует основные теоретические концепты постмодернизма Умберто Эко в их связи с проблемой исторического и трансисторического постмодернизма.
2) Работа «Умберто Эко на рубеже веков: от теории к практике» [Робеккини 2006] Домиано Робеккини представляет собой обстоятельное исследование теории семиотики и ее воплощения в текстах романов писателя. Исследование Д. Робеккини имеет большое значение для исследования семиотического подтекста в романе «Имя розы». Исследователь выявляет, каким образом теория семиотики связана с концептом трансисторичности постмодернизма в романе «Имя розы».
3) Работа «Семиолог в отсутствие структур» [Зенкин 2006] С. Зенкина представляет собой исследование одного из важнейших теоретических концептов У. Эко: концепта отсутствующей структуры в ризоморфных текстах. Для дипломного исследования было важно проанализировать опыт С. Зенкина в экспликации теории семиотики в романах писателя. С. Зенкин рассматривает новый подход У. Эко к тексту как нелинейной, ацентричной структуре, которая характеризует постмодернистский текст.
4) Исследование «Выход из лабиринта» Ю.М. Лотмана [Лотман 1989] представляет собой анализ поэтики романа «Имя розы» от системы персонажей и исторической канвы произведения до теории трансисторического постмодернизма.
Для выявления
постмодернистских концептов в
романах У. Эко также пристальное
внимание было уделено теоретическим
работам в области
В качестве объекта исследования были использованы тексты романов Умберто Эко в переводе Е. Костюкович. Выбор данных переводческих работ при анализе романов У. Эко был обусловлен тем, что Е. Костюкович является официальным переводчиком текстов писателя в России. Кроме того, Е. Костюкович находится в постоянной творческой переписке с У. Эко, в которой он дает рекомендации не только по текстологической работе с его текстами, но и дает рекомендации для интерпретации романов. В результате общения с У. Эко Е. Костюкович размещает в каждом из романов ценную с точки зрения интерпретации текста справку в качестве предисловия или послесловия переводчика.
Постмодернистские концепты в романах У. Эко и их связь с теорией трансисторического и исторического постмодернизма составили предмет дипломного исследования.
При выборе метода исследования нам пришлось учитывать рекомендации У. Эко, которые он адресует литературоведам и переводчикам своих текстов. У. Эко рекомендует использовать при анализе его романов метод выделения интертекста, так как специфика постмодернистского текста не позволяет применять к нему классические методы исследования. Метод интертекста предполагает, по У. Эко, выделение скрытых цитат не только на уровне лексики, но и выделение коллажирования на уровне стиля, композиции и жанра. Поэтому, воспользовавшись рекомендациями У. Эко, который сопровождает свои романы литературоведческими справками, мы выбрали интертекстуальный метод, так как традиционные методы не соответствуют новизне предмета исследования. Кроме того, именно интертекстуальный метод позволяет проанализировать на уровне взаимоотношениями между текстами проблему трансисторического постмодернизма.
Структура работы. Дипломная работа состоит из введения, четырех глав, заключения, списка литературы и списка источников.
В первой главе основное внимание при анализе романа «Имя розы» было уделено концепции культуры как ризоморфного образования. Культура в романе предстает как ризома, то есть принципиально нелинейная среда и задачей дипломного исследования было показать как Умберто Эко деконструирует классическую модель культуры.
В исследовании также была выявлена довольно интересная связь романа итальянского писателя с теорией карнавала М.М. Бахтина. М.Ю. Лотман в своей работе «Выход из лабиринта» отмечал, что У. Эко был хорошо знаком с этой теорией и при введении в свой роман ключевой идеи смеха ориентировался именно на работы Бахтина. Теме карнавализации культуры, постмодернистской игре, близкой идее карнавала в исследовательской работе уделено особое место.
В дипломном исследовании также существенное уточнение получило постмодернистское понятие «ризома», которое было очень близко культурологическим и философским взглядам Умберто Эко. В частности, финал «Имени розы» был интерпретирован в новом ключе. Многие исследователи допускали ошибку в интерпретации понятия «ризома» и применяли его к тексту в качестве бинарной оппозиции классической модели культуры и классической модели текста. Обращаясь к работам родоначальников теории номадологии (в частности, теории ризомы), мы смогли установить, что бинарные оппозиции не применимы к данному понятию.
В романе «Маятник Фуко» (вторая глава дипломного исследования) для Умберто Эко первичным стал постмодернистский концепт фиктивности истории. История по Умберто Эко представляет собой симулякр, то есть знак без означаемого. Причем, писатель показывает, что история превратилась в симулякр не потому, что тексты, из которых она состоит, заведомо фиктивны. История стала функционировать как симулякр потому, что текстам, из которых она состоит стали придавать смысл, приводить их к законченной структуре, к финальности. История бессознательно выстраивалась как сакральный или классический художественный текст с жесткой повествовательной структурой: от завязки действия до кульминации.
Роман «Остров накануне» (третья глава дипломного исследования) является обоснованием трансисторичности постмодернизма. По Умберто Эко постмодернизм присущ любой эпохе и текст романа доказывает это на примере эпохи барокко.
Роман «Баудолино» (четвертая глава дипломного исследования) развивает проблему постмодернистской интерпретации истории. Главный герой романа выступает в роли скриптора, который счищает с пергамента исторические и религиозные тексты для того, чтобы научиться писать исторические тексты. В процессе этого стирания уже созданных текстов и рождается симулякр истории. На тексты, которые не удалось соскрести, наносится новый текст и так до бесконечности. История, таким образом, в тексте романа представляет собой гиперпалимпсест, сверхсложное наслоение текстов.
В качестве источников для
анализа в дипломном
- Эко У. Баудолино / Пер. с итал. Е. Костюкович. — СПб.: Симпозиум, 2007. — 544 с.
- Эко У. Имя розы / Пер. с итал. Е. Костюкович. — СПб.: Симпозиум, 2007. — 632 с.
- Эко У. Маятник Фуко / Пер. с итал. Е. Костюкович. — СПб.: Симпозиум, 2007. — 736 с.
- Эко У. Остров накануне / Пер. с итал. Е. Костюкович. — СПб.: Симпозиум, 2006. — 477 с.
Глава Ι
Роман «Имя розы» как ризоморфная модель культуры и текста
Первый роман итальянского писателя «Имя розы» (1980) литературоведы относят к произведениям с ризоматической организацией текста. Ризома – это принципиально нелинейная организация текста, которая предполагает множественность интерпретаций. На одном из уровней прочтения роман У. Эко соответствует постмодернистскому типу лабиринта – лабиринту-ризоме. М.А. Можейко определяет ризому как «понятие философии постмодерна, фиксирующее принципиально внеструктурный и нелинейный способ организации целостности, оставляющий открытой возможность для имманентной автохтонной подвижности и, соответственно, реализации ее внутреннего креативного потенциала самоконфигурирования» [Постмодернизм 2000: 655]. Роман Умберто Эко построен по принципу ризоматической множественности и предполагает не только несколько уровней прочтения, но и множество вариантов интерпретаций в каждом из уровней. В тексте можно выделить не менее трех уровней прочтения:
1) роман с детективным сюжетом;
2) исторический роман;
3) трактат по семиотике.
На каждом из уровней прочтения, согласно ризоматической организации текста, можно двигаться в самых различных направлениях, причем, ризома романа включает в себя все возможные интерпретации романа, включая те, которые не были допущены автором.
В книге "Ризома" (1976) Делез и Гваттари выделяют два типа культуры, характерных для нашего времени: культуру "древесную" и культуру "корневища".
«Первый тип культуры тяготеет к классическим образцам, вдохновляется теорией мимесиса. Искусство здесь подражает природе, отражает мир, является его графической записью, калькой, фотографией. Символом этого искусства может служить дерево, являющее собой образ мира. Воплощением "древесного" художественного мира служит книга. При помощи книги мировой хаос превращается в эстетический космос» [Маньковская 1995: 68].
Делез и Гваттари убеждены, что более соответствует духу времени иной тип культуры — культура "корневища", или "ризомы". На место "древесной модели мира (вертикальная связь между небом и землей, линейная однонаправленность развития, детерминированность восхождения, сугубое деление на "левое—правое", "высокое — низкое") выдвигается модель ризоматическая (ризома — особая грибница, являющаяся как бы корнем самой себя)" [Курицин 1995: 204]. Ризоматическая культура воплощает нелинейный тип эстетических связей. "Если мир — хаос, то книга станет не космосом, но хаосом, не деревом, но корневищем. <...> Все ее точки будут связаны между собой, но связи эти бесструктурны, множественны, запутаны, они то и дело неожиданно обрываются. Книга эта будет не калькой, а картой мира, в ней исчезнет смысловой центр" [Маньковская 1995: 68].
Олицетворение культуры "корневища" — постмодернистское искусство. "Центральной эстетической категорией останется прекрасное, но содержание ее изменится. Красивым будет считаться лишь бесконечный шизопоток, беспорядок корневища. <...> Искусство будет не означать и изображать, а картографировать" [Маньковская 1995: 69]. Культура "корневища" символизирует "рождение нового типа чтения": "главным для читателя станет не понимать содержание книги, но пользоваться ею как механизмом, экспериментировать с ней" [Маньковская: 1995: 69].
Почему Умберто
Эко выбрал в качестве концептуальной
основы романа ризому? Ответить на данный
вопрос можно обратившись к
По Умберто Эко любая структура (и текст в первую очередь) является нестабильной. Центр же структуры создается властью, чтобы легитимировать предпочтительные ей варианты прочтения тексты. Отсюда происходит разделение постмодернистами текстов на ризоморфные и «корневые». Для Умберто Эко основными метафорами, описывающими процессы смыслообразования также являются метафоры клубня и корня. Соответственно постмодернисты выделяют культуру ризоморфного и корневого, логоцентрического типов. «Структуры семантически сопрягаются Делезом и Гваттари с фундаментальной для классической европейской культуры метафорой "корня", дифференцируясь на собственно "коренные" или "стержневые" ("система-корень"), с одной стороны, и "мочковатые" или "пучкообразные" ("система-корешок") — с другой» [Постмодернизм 2000: 656].
Принципиальное отличие ризомы от корня заключается в том, что она может развиваться куда угодно и принимать различные конфигурации. Ризома абсолютно нелинейна. В рамках ризомы в принципе невозможно выделение каких бы то ни было фиксированных точек. По оценке Делеза и Гваттари, у ризомы в принципе нет и не может быть ни начала, ни конца, только середина, из которой она растет и выходит за ее пределы. Одно из отличительных свойств ризомы – всегда иметь множество выходов.
Одним из вариантов ризомы на образном уровне романа является библиотека-лабиринт как семиотическая модель мира и культуры с бесконечным числом входов, выходов, тупиков и коридоров, каждый из которых может пересечься с любым другим.
Исходя из концепции ризоморфной организации текста Умберто Эко, а также Жиль Делез и Феликс Гваттари приходят к новому, неклассическому пониманию того, что есть книга: «книга — не образ мира, согласно укоренившимся верованиям. Она образует с миром ризому, происходит непараллельная эволюция книги и мира, книга обеспечивает детерриториализацию мира, а мир способствует территориализации книги, которая, в свою очередь, сама детерриториализируется в мире (если она способна и может это сделать)» [Постмодернизм 2000: 662].
Размыкание структуры, тенденция к сближению и взаимодействию различных языков культуры побуждают "к поиску новых форм организации текста, которые противостояли бы тотальному построению самой книги — "книги как круга", когда произведение выступает в виде некоторого замкнутого, закрытого, завершенного мира" [Синявский 1991: 379].
Деррида "говорит о "двойной науке", "двойном письме", "двойном сеансе" — где на одной и той же странице в два ряда в две колонки располагаются тексты Платона и тексты Малларме, тексты Гегеля и тексты Жане", — отмечает Керимов [Керимов 1996: 379—380]
Новый тип книги, предлагаемый Умберто Эко, Жилем Делезом и Деррида, основан на нелинейном принципе ее организации. Он характеризуется асимметричностью, объединением как единого целого несоединимых, казалось бы, вещей. В такой книге «инкорпорированы множественность голосов, полифония, "dissemination смыслов"» [Керимов 1996: 380]. Тем самым, по мысли философа, подрывается тотальность, которую несет в себе книга традиционного типа.
Таким образом, роман «Имя розы» является текстом с ризоморфной организацией. Однако образ лабиринта-ризомы выведен в романе не только на семантическом и концептуальном, но и на образном уровне.
Умберто Эко деконструирует классическую модель культуры, прибегая к образу классического лабиринта-библиотеки в средневековом монастыре, куда прибывают монах Адсон и Вильгельм Баскервильский. Сам У. Эко признается в»Заметках на полях «Имени розы», что «...мой текст - в сущности история лабиринтов, и совсем не только пространственных» [Эко 2005: 629]. Старый монах Хорхе, ответственный за библиотеку делает все возможное, чтобы ограничить доступ в нее, замкнуть ее в недоступную сферу. Так реализуется метафора классического знания, выстроенного по логоцентрической модели. Библиотека – это симулякр целостности, завершенности и самодостаточности. Вильгельм Баскервильский на более глубоком уровне понимания расследует вовсе не загадочные убийства в монастыре. Он ищет способ деконструировать библиотеку, найти из нее выход, показывая, что его замкнутость может гарантироваться только насилием. Замкнутая среда, в которую превращается библиотека, чревата хаосом, в ней возникает энтропия. Библиотека монастыря из классического, логоцентрического лабиринта с помощью Вильгельма Кентерберийского пытается превратиться в ризому, впустить в себя случайность и хаос, стать самоорганизующейся системой. Роман «Имя розы» таким образом, представляет собой скрытое повествование об открытых, самоорганизующихся семиотических системах. Монастырская библиотека может сохранять свою структура с четко фиксированным центром только в том случае, если не будет впускать в себя хаос, то есть человеческое сознание: именно это нам хочет сказать на одном из уровней интерпретации Умберто Эко. Любая целостность, любой институт знания, с какой угодно репрессивной организацией неизбежно обречен на уничтожение во времени, на имплозию.
В замкнутой библиотеке Хорхе Бургосского возникает энтропия: закрытые системы не могут функционировать вне хаоса. Любая структура нуждается в импульсе, который исходит из взаимообмена с чем-то внешним. Если сделать этот взаимообмен свободным - библиотека превращается в сверхсложную, гиперссылочную среду, в которой каждая книга отсылает к другой книге. Таким образом, библиотека превращается в хаотический интертекст.
Следует обратить внимание, что лабиринтом в романе выбрана именно библиотека как совокупность всех возможных знаний о мире. Почему Умберто Эко понадобилось развивать метафору лабиринта как модели культуры на примере библиотеки? Ответ на этот вопрос можно найти, если обратиться к понятиям «энциклопедия» и «словарь», которые Умберто Эко превратил в концептуальные термины эпистемологии постмодернизма. Библиотека, описанная в «Имени розы» по сути, является одним из вариантов глобальной энциклопедии человеческих знаний.
Понятие энциклопедии — одно из наиболее важных понятий семиотики Эко. Он видит в понятии энциклопедии регулятивную идею, метод, с помощью которого можно обнаружить экспериментальные способы описания семиотического универсума. "Семиотически интерпретировать" — значит освоить новые возможности энциклопедии. В основе понятия энциклопедия лежит метафорическая идея лабиринта. Эко исследует оппозицию "словарь/энциклопедия", обращаясь к оппозиции "дерево/лабиринт", обращая внимание на то, что речь идет не о метафорах, а о "топологических и логических моделях". По его мнению, в различных семантических теориях все еще обитает модель дефиниции, известная как "дерево Порфирия", известная с III в. н. э. и усовершенствованная впоследствии Боэцием.
"Дерево Порфирия", независимо от его метафизических корней, является репрезентацией логических отношений, которая находит свое наиболее адекватное отражение в идее словаря.
Как известно, символ дерева — одна из самых сильных "универсальных" структур человеческого мышления и практики освоения мира. Принцип организации человеческого опыта — ветвление из единого центра и непрерывные поиски "единого", "бытия", "первоосновы" — доминирует в политических и культурных структурах и социальных институтах. "Древо жизни", "древо познания", "древо счастья", "мировое древо", "генеалогическое древо" — все это не что иное, как способы организации радиального, сегментированного, центробежного пространства. "Не этот ли универсальный принцип древа организует память рода, создает историю [...], превращает власть в политику, мысль — в доктрину, книгу — в культуру?" [Подорога 1983: 130]. Этот архетипический символ обретает значение принципа работы сознания на глубинных уровнях человеческой психики.
Осознание тотальной древоподобной организации культуры привело современную философию к поиску иных (не древоподобных) способов мышления и упорядочивания универсума. Принцип «ризомы», предложенный Делёзом и Гваттари для многих теоретиков постмодернизма является более древним и более универсальным принципом мышления. Во всяком случае именно в таком ключе можно интерпретировать понятие энциклопедии у Эко: по отношению к этой модели порядок выступает как частный случай, как форма прагматического выбора для ориентации в пространстве ризомы. Эко заимствует у Делёза и Гваттари ряд характеристик ризомы для более развернутого пояснения энциклопедии, выделяя в качестве наиболее важных признаков следующие: антигенеалогичность, гетерогенность, множественность, отсутствие генетической оси как глубинной структуры, возможность связи с чем угодно другим, темпоральная изменчивость. Именно ризома предоставляет модель для энциклопедии как регулятивной семиотической гипотезы. В итоге универсум семиозиса, то есть универсум человеческой культуры, понимается им как структурированный подобно лабиринту: 1) он структурирован согласно сети интерпретаций; 2) он фактически бесконечен, ибо допускает множественные интерпретации, реализуемые различными культурами; 3) он регистрирует не только "истины", но также все, что может претендовать на статус "истинного"; 4) данная семиотическая энциклопедия никогда не была завершена, она существует как регулятивная идея; 5) такое понимание энциклопедии не отрицает существование структурированного знания, оно лишь предполагает, что это знание не может быть организовано как глобальная и исчерпывающая система, оно обеспечивает только локальные и временные системы знания.
"Словарь" вполне уместен, когда мы хотим выявить и описать область консенсуса, в пределах которой идентифицируется данный дискурс. Если "энциклопедия" — это неупорядоченная сеть маркеров, то словарь предоставляет нам возможность привести систему в некий временный иерархический порядок. Таким образом, энциклопедия — это семантическое понятие, а "словарь" — прагматический механизм. Находиться в ведении определенного словаря, то есть частичного и закрытого видения мира, — значит находиться в рамках некой идеологии, поскольку идеология — это частичное и разорванное мировидение, которое отвергает множественность взаимоотношений семантического универсума. Она преследует свои прагматические цели и продуцирует определенный вид знаков, равно как и их интерпретацию.
Таким образом, библиотека средневекового монастыря оказывается существующей на грани таких концептов организации знания как «энциклопедия» и «словарь». Если Хорхе Бургосский стремится сохранить библиотеку как логоцентрическую модель мира, то Вильгельм Кентерберийский бросает все свои силы, чтобы превратить библиотеку в открытую, самоорганизующуюся среду, подобную энциклопедии.
Большое значение
в тексте романа приобретает также
сложная интертекстуальная
Зачастую исследователи не уделяют достаточного внимания тонкой грани между учением Борхеса и концепцией текста У. Эко. Между тем, именно в концепте библиотеки-лабиринта, репрезентирующей собой, в конечном счете, всю мировую культуру в миниатюре, кроется главное отличие мировоззрений двух писателей.
Вселенная (она же Дворец и Сад) для Борхеса — метафора Книги (она же Библиотека или Слово). Согласно Борхесу, критик, переводчик и читатель — соучастники процедур литературного процесса наряду с писателями. Ипостаси, в которых мы постигаем дискурсы любых текстов, с точки зрения Борхеса, задаются нашим со-творчеством, ибо смыслы и интерпретации, рождающиеся в нас и для нас при чтении, отнюдь не идентичны неизбежно потаенным мыслям их авторов. Каждый писатель по Борхесу создает своих предшественников. Написанное им преображает наше понимание прошлого, как преображает и будущее. Судьба любого художественного или философского произведения имманентна ему самому: всякий текст (декодируясь вновь и вновь в ходе странствий в "возможных мирах" индивидуальных и коллективных восприятий, представлений и реконструкций) способен обретать самые неожиданные и ранее неочевидные содержания и ассоциации. Повторение их — невозможно, поскольку читатель всегда замкнут в «саду расходящихся тропок», в лабиринте перманентно умножающихся призрачных пространств и времен. Автор у Борхеса не знает, что пишет — «то, что человек пишет, должно выходить за рамки его намерений... именно в этом таинственность литературы...» [Борхес 2009: 365]. Борхес был убежден в том, что «если чувствуешь, что задачи литературы таинственны, что они зависят от тебя, что ты по временам записываешь за Святым Духом, ты можешь надеяться на многое такое, что не зависит от тебя. Ты просто пытаешься выполнять приказы — приказы, произнесенные Кем-то и Чем-то» [Борхес 2009: 281] Чтение, по Борхесу, всякий раз являет собой уникальный сдвиг смысла по оси удерживаемого в сознании когда-то пройденного пути, погружение же в текст изоморфно наблюдаемому перемещению фокуса семантического просвета — гераклитовское "все течет" ощутимо в полном объеме лишь в момент личностно артикулированной подмены самого Гераклита Тобой, а также любым Другим, занявшим его место. Этот духовный феномен, обозначенный Борхесом как центральная тема "философии эха в культуре", занимает, по его мнению, особое место в совокупности механизмов социокультурной трансляции.
- Исторический опыт муниципального управления зарубежных стран
- Исторический опыт развития налогов в РФ и его значение на современном этапе
- Исторический портрет атамана Б.В. Анненкова
- История амнистии и помилования в российском праве
- История археологических исследований Братского района (Средняя Ангара)
- История в звуках и красках
- История возникновения и перспективы развития института таможенного брокера в Российской Федерации
- Историко-правовой аспект взяточничества в России
- Историко-правовые аспекты деятельности служб охраны и конвоирования
- Историография истории Русской Православной Церкви в XX веке
- Исторические аспекты развития личности преступника
- Исторические взгляды славянофилов
- Исторические прически
- Исторический аспект создания клуба
