История археологических исследований Братского района (Средняя Ангара)

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

БРАТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Зав. кафедрой истории

и политологии

_________________В. И. Сверчков

«_____»___________2005 года

ДИПЛОМНАЯ РАБОТА

История археологических исследований

Братского района (Средняя Ангара)

Автор:

студент группы И-00-1 Бонко М.С.

Научный руководитель:

старший преподаватель Лукомский А.В.

Рецензент:

Директор БГОМ Павлов А. А.

Братск 2005

Содержание

Введение                                                                                                         3

Глава I. Общие археологические исследования Сибири и Средней Ангары и развитие взглядов на науку                                                          7

Глава II. Археологические исследования Братского отдела ВООПИиК и БГОМ                                                                                                            31

Глава III. Вклад археологической практики БрГУ в исследование Братского района                                                                                          39

Заключение                                                                                                   49

Приложения                                                                                                  51

Введение

Местное краеведение зародилось очень давно, вместе с присоединением Сибири, но на протяжении всего своего существования развивалось довольно слабо. То есть исследований в этой области не проводилось ни на региональном уровне, ни в рамках БрГУ. Археологию можно считать как структурную составляющую краеведения. Тема истории археологических исследований Братского района интересна и актуальна, потому что впервые в работе делается попытка комплексно охватить всю историю исследований Братского района. В дореволюционный период о ней упоминали Д. Г. Мессершмидт, Г. Ф. Миллер, И. Г. Гмелин - "История Сибири", А. С. Уваров - "Археология России. Каменный период", А. Н. Радищев - "Сокращенное упоминание о приобретении Сибири", Н. И. Витковский - "О раскопке могил каменного века в Иркутской губернии в 1882 году", М. П. Овчинников - "Материалы для изучения памятников древности в окрестностях Иркутска". После революции, в советский период, на этой территории работали А. В. Шмидт - "Археологическое изучение древностей Севера СССР", Б. Э. Петри, П. П. Хороших - "Исследования каменного и железного века Иркутского края", А. П. Окладников - "Археологические работы в зоне строительства ангарских ГЭС", М. М. Герасимов, О. М. Леонов.  Вследствие краха советской системы устоявшиеся принципы рухнули, и исследование края прекратилось. Эти также можно характеризовать актуальность темы обуславливается постепенным восстановлением местного краеведения и археологии после социально-экономического кризиса 1990-х гг. Также непрерывно ведется строительство коттеджей, дач, других построек на фактических и потенциальных местах залегания археологического материала, также осваиваются сельскохозяйственные угодья, поэтому проблема спасения памятников истории и культуры стоит сейчас особенно остро.

Деятельность же Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) на сегодняшний день не соответствует тому уровню, на котором она должна осуществляться, потому что охраны памятников как таковой нет. Памятники постоянно разрушаются, подвергаясь природному, антропогенному и техногенному воздействию, постоянно подвергаясь волно-прибойной и ледовой деятельности в процессе колебания уровня воды, уничтожаются в процессе постоянного обрушения берегов, поэтому они нуждаются в скорейшей разработке. Все это и рождает повышенный интерес к этой теме.

Среднее Приангарье по сравнению с югом Восточной Сибири и Прибайкальем остается слабо изученным в археологическом отношении районом. При этом оно занимает огромную территорию – непосредственно северную часть Братского водохранилища, Усть-Илимское водохранилище, также крупные ангарские притоки: Ока, Ия, Вихоревка, Илим, Кова, а научных работ, куда входил бы обзор этих мест, написано не было. Судить можно только по отчетам и статьям исследователей.

В основу рубрикации работы положен хронологический принцип подачи материала. В первой главе рассматривается становление региональной археологии со времен Петра I до открытия в Братске отделения ВООПИиК и БГОМ, то есть до 60-х годов XX века. Вторая глава включает в себя изыскания БГОМ и братского отделения ВООПИиК, со времени своего открытия по сей день. В третьей главе описана археологическая практика БрГУ в период 1995 – 2004 гг. Описаны места прохождения, маршруты, достигнутые результаты и перспективы развития.

Объектом исследования является развитие археологической науки как составной части краеведения Среднеангарского региона в XVIII-XXI вв. Предметом – история археологических исследований, раскрывающих развитие археологической науки в Братском районе.

Целью работы является систематизация и анализ исследований всех периодов развития археологии в Среднем Приангарье. В соответствии с целью возникают задачи: выявление работ исследователей, занимающихся проблемами развития науки в Среднеангарском регионе, обобщение достигнутых результатов, их оценка и подведение итогов – того, что мы имеем на сегодняшний день, включая археологические исследования БрГУ с 1995 г. Также представление перспектив региональной археологии, систематизация накопленных знаний по археологии Средней Ангары, описание истории региона, определение роли отдельных личностей, их вклада в историю развития науки. Работа охватывает временной промежуток от 1718 г. по 2004 г., то есть вплоть до нашего времени.

В настоящее время существует определенный комплекс источников и литературы, затрагивающий проблему развития археологической науки в Среднеангарском регионе с период XVIII-XXI вв. Для написания данной работы были использованы материалы исследований, которые можно разделить на две группы: история археологических исследований до строительства сети ангарских ГЭС, и после строительства ГЭС. В работах ученых, посвященных исследованиям до строительства электростанций, описывается история археологического изучения Среднеангарского региона, начиная с Д. Г. Мессершмидта в начале XVIII в. и заканчивая А. П. Окладниковым, проводившим свои исследования во 2-й половине XX в. К данным исследователям относятся: А. П. Деревянко, А. А. Сирина, Е. А. Ковешникова, М. П. Аксенов, Г. И. Медведев, Н. А. Савельев, В. В. Свинин, Ю. С. Порхоменко, М. Г. Туров, М. Р. Полесских, П. П. Хороших. К исследователям, внесшим вклад в науку после затопления водохранилищ можно отнести О. М. Леонова, Е. М. Инешина, В. М. Семенова, В. Н. Соколова, А. В. Волокитина, А. В. Лукомского.

В дореволюционный период о ней упоминали Д. Г. Мессершмидт, Г. Ф. Миллер, И. Г. Гмелин - "История Сибири", А. С. Уваров - "Археология России. Каменный период", А. Н. Радищев - "Сокращенное упоминание о приобретении Сибири", Н. И. Витковский - "О раскопке могил каменного века в Иркутской губернии в 1882 году", М. П. Овчинников - "Материалы для изучения памятников древности в окрестностях Иркутска". После революции, в советский период, на этой территории работали А. В. Шмидт - "Археологическое изучение древностей Севера СССР", Б. Э. Петри, П. П. Хороших - "Исследования каменного и железного века Иркутского края", А. П. Окладников - "Археологические работы в зоне строительства ангарских ГЭС", М. М. Герасимов, О. М. Леонов.

Были использованы материалы из архива Братского Государственного Объединенного Музея (БГОМ), личного архива А. В. Лукомского, документы и артефакты, накопленные за время существования полевой археологической практики. Также статьи и отчеты практически всех исследователей, работавших в данном регионе

Общие археологические исследования Сибири и Средней Ангары и развитие взглядов на науку

Восточная Сибирь всегда привлекала внимание не только пашенных крестьян и служилых людей, но и ученых, которые исследовали растительность и историю региона. Правительство первоначально смотрело на археологические находки исключительно как на клады. Старинные монеты, например, переплавлялись и из них чеканились новые. Сибирь заинтересовала Центральную Россию не только своей природой. Большой интерес представляло прошлое этой земли.

Частные лица иногда сознавали научный интерес в находках. Например, сохранилось описание найденных при Алексее Михайловиче, во время раскопок у р. Исети, металлических древних вещей.

 Правительственная поддержка  археологических изысканий началась  у нас со времен Петра Великого. Его указ от 13 февраля 1718 г. гласил: «Также ежели кто найдет в земле или в воде какие старыя вещи, а именно: каменья, необыкновенные кости человеческие или скотские, рыбьи, или птичьи – не такие, какие у нас ныне есть, или такие, да зело велики или малы перед обыкновенными, также какие старые подписи на каменьях, железе или меди, или какое старое необыкновенное ружье, посуду и прочее все, что зело старо и необыкновенно такоть бы принесли, за что будет довольная дача». То есть он назначил вознаграждение за всякие "старыя вещи", могущие быть найденными "в земле или в воде".

В другом указе Петр требовал: «Где найдутца такие, всему делать чертежи, как что найдут». Этот указ далеко опережал запросы западноевропейских коллекционеров, довольствовавшихся древностями, представляющими собой случайно появившиеся на рынке произведения искусства. Основанная в 1714 г. кунсткамера Петра Великого скоро наполнилась многочисленными археологическими редкостями, особенно восточными и сибирскими. Извлеченные из земли старая посуда и старое оружие, на которые обращают внимание петровские указы, в Западной Европе еще никого не интересовали. Петр предвосхитил требования современной археологии и тем, что в России, помещая такие древности в государственный музей, признавали их ценность. В требовании «всему делать чертежи» можно усмотреть предтеч современного правила описания обстоятельств находки и отдаленное родство с требованием составления полевой документации и стратиграфии.

Ввиду того, что еще до этих распоряжений царю присылали коллекции древностей из Киева и из Сибири, полагают, что петровским указам предшествовали устные распоряжения о сборе древностей. Но в науку археология оформилась гораздо позже. Идея о возможности сбора древностей путем специальных раскопок еще не была высказана, но мысль о ценности древних вещей родилась уже тогда. Появился научный интерес к археологическим памятникам. Для выполнения этих целей была организована экспедиция в феврале 1719 г. под руководством Д. Г. Мессершмидта и Ф. И. Страленберга. Петр Великий приказал Мессершмидту собирать в Сибири древности, а "курьезныя" серебряные и золотые вещи велел присылать в Петербург, не переливая. Этот указ имел в виду, прежде всего Сибирь, где найденные золотые и серебряные изделия часто переплавляли. Так в России впервые проявилась забота о сохранности древностей.

Первые сведения о находимых на территории Прибайкалья и вообще в Сибири древних каменных изделиях неолитического – по современной терминологии – характера непосредственно связаны с личной инициативой Петра Великого, вызвавшей первые систематические работы специалистов-ученых и, в том числе, полевые экспедиционные исследования комплексного характера, направленные на всестороннее изучение Сибири. Одним из первоначальных опытов подобных исследовательских предприятий и явилось это известное путешествие натуралиста Мессершмидта в бывшего военнопленного шведа Страленберга, которые по приглашению Петра I возглавили экспедицию в Сибирь для описания этой обширной и малоизвестной земли, ее природы, естественных богатств и населения, а также памятников прошлого. Но это еще не была целенаправленная археологическая экспедиция, ставящая своей целью изучение глубокой истории, а лишь разведочное путешествие. В последующее время предметы древности доставлялись частью в Академию Наук, частью в московские коллекции - в Оружейную палату, на Конюшенный и Казенный двор, в Мастерскую палату и т. д.

Издавна интересовали русское население и древние наскальные изображения. Первые известия о писаных скалах на территории Братского района появились в XVIII веке. Из Илимского воеводства сообщалось в 1736 году, что вверх по реке Оке, в расстоянии 32 версты от Братского острога, обнаружен писаный утес. Древний художник высек на скалах Большой Кады борьбу двух мифических героев: мужчину с короной из рогов, танцующего шамана с бубном. Он искусно изобразил многочисленные фигуры лосей, лебедей, гусей и многое другое.

Дальнейшей информацией о памятниках каменного века наука обязана организованных Российской Академией Наук великих северных экспедиций того времени, стремившихся охватить Сибирь энциклопедически полно, со всех сторон. В соответствии с академической инстанцией, куда входило прямое задание изучить историю «дотоле неизвестных стран», участники экспедиции – натуралист И. Г. Гмелин и историк Г. Ф. Миллер обязывались уделять большое внимание и археологическим памятникам, как одному из важнейших источников по ранней истории «Сибирского царства».

Выполняя поручение Академии Наук, Г. Ф. Миллер с самого начала обратил внимание на археологические находки. Изучение местонахождений привело Гмелина и Миллера к важному открытию, положившему начало научной культурно-исторической классификации памятников эпохи металла в Сибири и выделившему основные черты современной археологической классификации. Среди ряда погребений железного века удалось выделить могилы гораздо более древние, оставленные людьми, еще не знавшими железа, народом, который употреблял только медные орудия. С тех пор уже все исследователи признавали существование в Сибири древнего народа, пользовавшегося железными, медными и бронзовыми инструментами и оружием. Несмотря на проделанную работу, распространение древнейших памятников и характер каменного века Сибири оставался невыясненным, так как весь материал, собранный учеными-специалистами в XVIII веке исчерпывался единичными находками в Восточной Сибири. Сами Миллер и Гмелин в своих последующих работах уже не возвращались к каменному веку Сибири.

Но эта тема интересовала Александра Николаевича Радищева, которого сослали в Сибирь как революционера и демократа. Ссылкой в Илимский острог на 10 лет ему заменили смертную казнь за написание книги «Путешествие из Петербурга в Москву». Помимо увлечения таким науками как физиология, химия, анатомия, физика, минералогия и ботаника, он в совершенстве знал сельское хозяйство и юриспруденцию. В этом же ряду не последнее место занимает и археология. Радищев не руководствуясь написанными ранее трудами, собственным путем пришел к своим выводам, касаемо археологических памятников. Они являлись для него одним из видов исторических документов, которые оценивались строго и точно, что позволяло делать выводы ясные и определенные.

Радищев попытался дать общую характеристику известных в то время археологических памятников Сибири и связать их с определенными группами сибирских племен и народов. Большую часть своей ссылки Радищев провел на Илиме. Он упоминает о находках каменных орудий вблизи сибирских рек. Ценность наблюдений Радищева определяется уже тем, что среди всех сибирских археологических памятников в то время наибольшей популярностью пользовались монументальные степные курганы, из которых бугровщиками добывались драгоценные предметы искусства, отмеченные печатью роскоши и высокой художественной фантазии. Мало кто в то время мог возвыситься до понимания действительной научной ценности таких грубых и невыразительных находок, как шлифованные топоры или оббитые ножи и наконечники стрел. Радищев обратил свое внимание на такие находки, как на памятники наиболее отдаленного прошлого сибирских племен. Даже ученые-профессионалы того времени, как Миллер и Гмелин, хорошо понимавшие, что подобные находки являются ничем иным, как орудиями первобытного человека, обитавшего в Сибири, ограничивались в своих трудах простой попутной констатацией этого обстоятельства. Радищев был первым, кто сделал такие выводы и в полной мере оценил важность подобных находок для истории Сибири. Он также высказал предположение, что на территории Сибири сначала был каменный век, за которым последовало время широкого применения медных и бронзовых орудий, а затем наступила эпоха народов, употреблявших, по мнению Радищева, уже не медное, а железное оружие и такие же орудия труда. Он первый показал отдаленное прошлое Сибири не как нагромождение случайных событий, а в виде стройного исторического процесса. Древняя история Сибири была представлена им как последовательная смена ряда прогрессивных этапов культурно-исторического развития. То есть он заложил представление о периодизации процесса развития материальной культуры.

Большое значение для проведения исследований по археологии имело создание в Иркутске в 1851 г. Сибирского Отдела Русского Географического Общества (с 1877 г. - ВСОРГО). Основной состав Отдела, представляли учёные-естественники: геологи А. Л. Чекановский и И. А. Лопатин, геолог-самоучка И. Д. Черский, начинавший тогда зоолог И. С. Поляков, учителя-естественники Н. Н. Агапитов, Н. И. Попов. С организацией ВСОРГО, первого научного учреждения Сибири, интерес к истории прошлого края начал повышаться. Причина успеха и влияния Отдела заключалась в том, что деятельность его никогда не замыкалась в одну программу географии в узком смысле этого слова, а расширяла свои задачи, идя в уровень с прогрессом науки и потребностями жизни. Благодаря деятельности членов общества Н. Д. Черского и А. А. Чекановского в 1871 г. в Иркутске был открыт и раскопан первый в России палеолитический памятник - Военный госпиталь. Исследованиям был придан комплексный характер, позволивший увязать геологические и биологические данные с материалами археологии.

В1880 г. году ВСОРГО впервые в своей истории организует археологическую экспедицию для раскопок могильника и поселения неолитического времени в устье р. Китой. Экспедицией руководил Н. И. Витковский - учёный-самоучка, первый специалист по первобытной археологии Сибири, который и продолжил археологическое изучение нашего района. Он, как и многие другие исследователи, оказался здесь по неволе, за участие в польском восстании. Любопытно, что Витковский начинал свою работу как полевой исследователь-археолог, не имея не только специального археологического образования, но даже и законченного общего. Он даже музыкальную школу не успел закончить до высылки. Путем самообразования начинающий исследователь постепенно в совершенстве освоил сложную профессию. Это дало возможность академику А. П. Окладникову в монографии "Неолит и бронзовый век Прибайкалья" с полным основанием назвать Витковского первым сибирским археологом-специалистом. В современном смысле этого слова, подчеркнул автор монографии.

На каторге он сблизился с ссыльными учеными. После каторжных работ ему пришлось отбывать ссылку в селах Олонки и Мальта Иркутской губернии. Затем Витковскому удается вырваться в Иркутск, где спустя некоторое время, в 1879 г. он становится членом ВСОРГО. Свою практическую работу как полевой исследователь-археолог Н. И. Витковский начал в 1880-1881 гг. раскопками Китойского неолитического могильника, произведенными им по поручению ВСОРГО. Двухлетние работы на могильнике дали богатейший материал из 24 погребений. На могильник командируется геолог И. Д. Черский для геологического описания местонахождения, определения фаунистических остатков, найденных в могилах, и пород каменных орудий. Уже в 1881 г. сведения о Китойском могильнике быстро распространились по России и за рубежом. После доклада Н. Н. Агапитова о могилах каменного века, сделанного им на V археологическом съезде в Тифлисе, "ангарская культура", "ангарский неолит" становится достоянием мировой науки. Значение находок Витковского определялось уже тем, что Китойский могильник оказался первым бесспорным могильником столь ранней эпохи в России. Позднее открытая им археологическая культура получила в науке название китойской. В отчёте, посвящённом этой поездке, он даёт подробное описание всех известных до него и открытых им местонахождений, классифицирует собранные материалы, высказывает ряд гипотез о заселении низовьев Ангары, о хозяйстве неолитического населения.

В пределах Прибайкалья он открывает неолитические поселения и могильники на Ангаре - в устье р. Куды, Уляхи, Уды, в районе г. Братска, у дер. Егоровой и в низовьях Ангары - остров Антоновский, у деревень Пашиной, Карапчанки, Кежемской, производит раскопки открытой геологом И. А. Лопатиным стоянки у с. Чадобец и др.

В 1886 г. исследования Н. И. Витковского благодаря Н. М. Ядринцеву становятся известны императорской археологической комиссии в Петербурге и получают официальное признание. Уже в последующие годы ему выдаются открытые листы на производство археологических работ в Сибири. С этого времени все археологические работы, ведущиеся в Иркутске и Красноярске, становятся объектом пристального внимания со стороны председателя археологической комиссии А. А. Спицына

Труды Витковского в Иркутске продолжил затем Михаил Павлович Овчинников, начиная с 90-х годов XIX в. И вплоть до самой смерти в 1921 г. Он тоже был политическим ссыльным. Арестованный в 1887 г. за участие в деятельности партии «Народная Воля», Михаил Павлович был выслан на крайний Север, в Верхоянск. Но потом в 1891 г. переехал в Иркутск, и прочно и навсегда осел в Сибири. Как и Витковский Овчинников сам занялся краеведческой работой и достиг научных высот. С 1891 по 1921 г. он выполнил большую разведочную работу. М. П. Овчинников пешими разведочными маршрутами исследует берега Ангары. Он проводит большие спасательные работы в зоне строительства Транссибирской магистрали. Даже и в данное время, когда положение изменилось коренным образом, его вклад в изучение археологических памятников Байкальского побережья, Лены, низовьев Селенги и Ангары от Иркутска до ее устья сохраняет большой удельный вес. В первые десятилетия ХХ в. эти памятники становятся своеобразным учебным полигоном местных краеведов, объединённых в "Общество изучения Сибири и улучшения ея быта" под руководством М. П. Овчинникова. Его археологические поиски охватывали обширный район. На средства Отдела он совершал археологические разведки в окрестности Балаганска (1901-1902 гг., 1906 г., 1910-1911 гг.), в с. Усть-Балей (1893г.), открыл неолитические поселения близ Усолья (1902 г.) и у пос. Бадай на р. Белой (1915 г.), на правом устьевом участке р. Китой и в пади Забан (1908 г.), осматривал Тункинские памятники (1910 г.), Аларские степи (1914 г), работал на Лене и в Киренске. В 1897 г. в полосе прокладки пути железной дороги в Иркутске, М. П. Овчинников открыл могильник в предместье Глазково, содержащие медные изделия, подтвердив этим мнение Н. И. Витковского о выделении культуры самостоятельного бронзового века в Прибайкалье.

В 1884 г. становится членом ВСОРГО И. Т. Савенков и на выделенные ему общественные деньги помимо разведок по палеолиту производит раскопки (1884-1885 гг.) неолитического могильника вблизи д. Базаиха на Енисее который он датирует концом неолитической эпохи (Красноярский отдел ВСОРГО). Своими поисками каменного века в Сибири И. Т. Савенков увлёк своих коллег и учеников. Вокруг него сформировалась группа краеведов-натуралистов, по образованию учителей, врачей. Их усилиями формировались научные археологические коллекции (р. Ока - сборы В. А. Каменского; р. Илим - А. Устьянцен; оз. Байкал - А. А. Коротнев, В. С. Адлер, Ф.К. Дриженко, А. М. Станиловский; р. Лена - С. А. Григорьев, Л. Ларев и др. служащих различных государственных учреждений.)

  К числу таких любителей-археологов  в первую очередь необходимо  отнести А. С. Еленева, М. Е. Киборта, С. С. Веселовского, А. П. Мостица, П. С. Проскурякова. Их самостоятельные экспедиции  и сборы на красноярских памятниках  существенно дополнили коллекцию И. Т. Савенкова.

В селе Братском в 1910-1914 гг. отбывает административную ссылку революционер-большевик В. В. Рябиков, чья деятельность также оставила заметный след в культурной жизни района. Он и организовал «общество изучения Сибири и улучшения ея быта», на базе которого был создан первый краеведческий музей с избой читальней. В этом ему помогали учитель сельской школы М. Е. Карпов и местный священник Леонид Малышев. В своем письме Овчинникову Рябиков сообщает, что «крестьяне о древней истории не только не имели представления, но в организованный ссыльными музей посылали «ребят с дохлыми крысами», но затем стали спрашивать что и как, а теперь сами втягиваются и собирают сведения о старине».

Таким образом, изучение Сибири в первом периоде приобрело научный характер и заложило прочную базу для дальнейших исследований. Каменный век Сибири и, особенно, его заключительный период - неолитический - становится реальностью. Сведения об ангарской и енисейской культурах широко распространяются в печати и попадают в ряд обобщающих работ отечественных и зарубежных учёных.

Изучение каменного века, начавшееся в среде учёных-естественников, было теснейшим образом связано с развитием эволюционной теории. Ученики и последователи этих учёных Н. И. Витковский, И. Т. Савенков, развивая эволюционные идеи в археологии, ввели в свои исследования принцип историзма, считая конечной целью археологии восстановление истории и происхождения сибирских народов. Этой же точки зрения придерживались и другие исследователи.

Их большой заслугой является и относительно широкий размах полевых исследований. За короткий срок открываются стоянки на значительной территории. Это памятники двух типов – могильники и поселения. Разрабатывается и методика их поиска и раскопок. Причём, помимо сборов материальной культуры при исследовании местонахождения применяется комплексный подход с привлечением данных географии, геологии, палеоэтнологии. Естественные данные привлекаются и при реконструкции хозяйства первобытных людей, восстановления палеогеографии. Особенно ярко проявляется это в работах Н. И. Витковского и И. Т. Савенкова. Материалы широко привлекаются для выяснения вопросов хронологии и периодизации культур Сибири и сразу же попадают в разряд дискуссионных.

Материалы многочисленных стоянок, которых только в фондах ВСОРГО к 1 декабря 1913 г. насчитывалось около 1500 экз., представляли собой подъёмные сборы.

Делается попытка и типологических построений, классификации каменного, костяного инвентаря и керамики. Для функциональных определений орудий широко используется сравнительный метод с этнографическими данными по камчадалам, алеутам, якутам и другим народам Сибири и Америки. Комплексный метод используется и для выводов по социальной и экономической структуре неолитического общества. Проводятся параллели и с опубликованными материалами европейских памятников. Формируется и понятие о своеобразии прибайкальского неолита, об особенностях его культуры в сравнении с европейской. Так, ещё Д. Н. Анучин (кто такой?) в 1886 г. на основании находок в Прибайкалье каменных рыб выделяет особую "ангарскую неолитическую культуру".

Н. И. Витковский после раскопок стоянки Чадобец в низовьях Ангары при сравнении собранных материалов с изделиями из окрестностей Иркутска и Тунки он приходит к мысли о локальных различиях внутри "ангарской культуры",

Впоследствии М. П. Овчинников дополнил список типичных для "ангарской культуры" форм инвентаря топорами с ушками, каменными пестами, китойскими стерженьками и бляхами из нефрита, белыми бусами, подвесками из клыков медведя, изюбря, разделяя её на две: "иркутскую" и "китойскую". С первой классификацией ангарских погребений соглашается и В. А. Городцов, назвавший "иркутскую культуру" глазковской, характеризующейся, по его мнению, металлическими и каменными предметами и изделиями из нефрита. Китойскую культуру он отнёс к начальной эпохе металла, а глазковскую датировал концом палеометалла.

В 1919 г. по декрету Совнаркома, подписанному В. И. Лениным, на базе старой Археологической комиссии была создана самостоятельная Академия истории материальной культуры - РАИМК (с 1926 г.- ГАИМК). Она объединила в единый коллектив археологов разных направлений, историков, этнологов, антропологов, лингвистов, искусствоведов, филологов, историков архитектуры и естествоиспытателей, занимавшихся вопросами истории технологии.

В начале ХХ в. сильный коллектив учёных, ведущих свои работы в Сибири, сложился в стенах музея антропологии и этнографии Российской Академии наук, возглавляемого В. В. Радловым. Здесь к этому времени работали многие бывшие сибиряки, в том числе и И. Т. Савенков, приехавший из Варшавы, а так же молодые выпускники Петербургского университета. Свои исследования в Сибири они проводили в рамках Русского отдела международного комитета для изучения Средней и Восточной Азии. С деятельностью комитета "началась сибирская эпопея" Бернгарда Эдуардовича Петри – будущего основателя иркутской школы археологов, ведущего специалиста по палеоэтнологии Сибири.

Этнологическое образование Б. Э. Петри получил на географическом факультете естественного отделения Петербургского университета, где он вместе со своими сокурсниками, будущими известнейшими советскими археологами С. И. Руденко, П. П. Ефименко, был активным членом географического кружка. В это же время на факультете преподавали В. В. Радлов и Л. Я. Штернберг. Последний являлся научным куратором Б. Э. Петри по сибирской тематике с момента, когда молодой исследователь в 1910 г. стал сотрудником музея, младшим этнографом МАЭ, заведующим его археологическим отделом. Эволюционистские воззрения Л. Я. Штернберга оказали большое влияние на научно-исследовательские принципы младшего этнографа. Это прослеживается как в петербургский (1910-1918 гг.), так и иркутский (1918-1937 гг.) периоды его деятельности.

Знакомство Б.Э. Петри с Сибирью началось в 1912 г., когда по заданию Русского комитета для изучения Средней и Восточной Азии, он выезжает в Иркутский и Верхоленский уезды с целью этнографического изучения бурят и "производства археологических разведок". Крупнейшее научное предприятие Б. Э. Петри – многолетние раскопки на Верхоленской горе. Главным результатом экспедиции в археологическом отношении явилось открытие многослойного местонахождения в бухте Улан-Хада в Мухорском заливе озера Байкал. Петри удалось получить поистине эталонную для того времени коллекцию по неолиту Ангарского бассейна со стоянок. Этому способствовала тщательно продуманная методика раскопок многослойных поселений. В ней учитывалось буквально всё, вплоть до упаковки материала. Главное же внимание обращалось на стратиграфию, топосъёмку, геологические наблюдения, фотофиксацию. Раскопка и тщательное просеивание культуросодержащих отложений позволили тщательно собрать все артефакты вплоть до микролитических. Отрабатывалась и методика сбора находок с разрушенных участков местонахождения.

Подробная типологическая классификация находок надолго составила ту основу, на которую после революции опирались Б. Э. Петри и многие археологи в своих научных разработках. Открытие Улан-Хады получило широкий резонанс в столичной и сибирской прессе. В 1916 г. Петри удалось приехать в Иркутск, со специальным заданием Академии наук "сплошного археологического обследования берегов Байкала". Проводит совместно с М. П. Овчинниковым разведочные раскопки в окрестностях г. Иркутска - в местностях Царь-Девица, Межовка, Кузьмиха.

После Октябрьской революции в 1918 г. Б. Э. Петри по семейным обстоятельствам вновь приезжает в Иркутск и волею судеб остаётся в этом городе навсегда. Начинается новый, "иркутский" этап в жизни ученого. Полученные им обширные теоретические и методические знания в области народоведения, были успешно реализованы на новом поприще - в Иркутском университете, одним из учредителей которого стал Б. Э. Петри. Он отдает много сил для подготовки первых советских специалистов высшей квалификации, возглавляет практически все научные работы по палеоэтнологии Сибири, став её фактическим лидером. Выпускники школы О. Н. Бадер, М. В. Воеводский, С. Н. Замятин, А. В. Збруева, П. П. Хороших, С. П. Толстов, Г. П. Сосновский, В. Н. Чернецов, А. П. Окладников, Г. Ф. Дебец, М. М. Герасимов В. А. Городцов, А. Я. Брюсов, М. Е. Фосс, Т. С. Пассек (УТОЧНИТЬ) и другие разворачивают широкие комплексные исследования археологических местонахождений. Группа Б. Э. Петри разработала ряд руководств в области методики полевых исследований, одно из которых называлось "Программа исследования стоянок под открытым небом". Б. Э. Петри являясь сторонником эволюционизма, считал, что сибирский палеолит необходимо рассматривать в рамках общих закономерностей развития древнейших культур. Тем не менее, в работе "Сибирский палеолит", вышедший в Иркутске в 1928 г., он подчеркивал своеобразие палеолита Северной Азии. Основной особенностью он считал существование в инвентаре одного комплекса мустьерских, ориньякских, солютрейских и мадленских черт. Подразделив памятники Сибири по районам (томский, енисейский и ангарский палеолит), Б. Э. Петри впервые поставил проблему единства североазиатской палеолитической культуры.