Возникновение государств Древнего Востока

Возникновение государств Древнего Востока

Первые государства  на Земле, первые очаги цивилизации, сложились в строго определенных местах, в странах с жарким климатом, в долинах рек с плодородными наносными почвами: в долине Нила (за 3000 лет до н.э.), затем в долинах  Тигра и Евфрата, в долине Ганга, в лессовых долинах китайских  рек.

Эти государства  и принято называть государствами  Древнего Востока. Очаги будущей  европейской цивилизации, античные государства, возникли позже. Семья  египетского крестьянина получала втрое больше продовольствия, чем  было необходимо для удовлетворения ее потребностей. А прибавочный продукт  — главное условие рождения цивилизации. Без него не может быть ни ремесленников, ни науки, ни городской жизни, потому что каждый сам должен добывать пищу. Получить же прибавочный продукт  можно было только, создав оросительные системы. Каждая община не могла построить  и регулировать такую систему. Для  этого надо было объединить силы всего  населения речной долины. Такое объединение  сил было основой рождения государств Древнего Востока.

Особенности государств Древнего Востока:

• рабы не составляли главную производительную силу общества, т.е. производством материальных благ, сельским хозяйством и ремеслом занимались в основном люди, которые считались свободными;
• земля находилась не в частной, а в государственной или государственно-общинной собственности;
• государство на Востоке приобрело форму "восточной деспотии", т.е. полного бесправия жителей перед лицом государства.

Члены общины, которые  прежде имели землю в общей  собственности и вели общее, общинное хозяйство, поделили землю между  собой, и каждая семья стала вести  свое хозяйство. Общей осталась лишь обязанность защищать эту землю  и свой народ с оружием в  руках. На Востоке так получиться не могло: работы по орошению требовали  коллективного труда. Поэтому коллективный труд, коллективное ведение хозяйства, а значит и сама община сохранились  внутри государства. Само государство, как было сказано, возникло из необходимости  объединить силы для строительства  оросительных систем. Естественно, что  эти системы стали государственной  собственностью. Но в условиях орошения земля без воды ценности не представляет. Поэтому и земля становится государственной  собственностью. Поскольку государство  объединяло силы людей для строительства  оросительных систем, то прежняя общинная трудовая обязанность людей совместно  вести общее хозяйство превратилась в государственную трудовую повинность; через общественные работы восточные  владыки подчинили себе свободных  общинников-земледельцев, те фактически перестали быть свободными. В этих условиях труд рабов, естественно, играл  второстепенную роль. В отличие от обычных рабов, это была даровая  рабочая сила, их не надо было покупать, кормить, одевать. Поэтому труд этих людей можно было расходовать  очень расточительно. К тому же, в  отличие от обычных рабов, которые  находились в собственности отдельных  рабовладельцев и использовались в  их частных интересах, эта огромная трудовая армия использовалась централизованно, для общественных (государственных) работ большого масштаба. Поэтому  в странах Древнего Востока и  строились такие циклопические  сооружения, как пирамиды, зиккураты, грандиозные храмы. Карл Маркс писал, что в Азии государство имело  особую отрасль управления — отрасль  управления общественными работами. Для управления общественными работами требовался мощный государственный аппарат. Следствием сочетания верховной собственности государства на землю и общественных работ являлась "верховная собственность" государства и на все хозяйство страны. Иными словами, там сложилась централизованная государственная система хозяйства. Но если рабы в древневосточных государствах не составляли основную производительную силу общества, можно ли эти государства считать рабовладельческими? К.Маркс выделял их в особый "азиатский способ производства". Дискуссия о сущности этого способа производства, о сущности социально-экономического строя этих государств время от времени возобновляется в отечественной исторической науке. Одни считают, что это особая формация, другие — что это особый вариант рабовладельческой формации, третьи — что это затянувшийся переходный период от первобытно- общинного строя к классовому обществу. Но для нас важнее другое: основные черты "азиатского способа производства" сохранялись на Востоке очень долго, на протяжении всего периода европейского феодализма. И феодализм в Азии был особым, "восточным", не соответствующим принятому у нас представлению о феодализме. Там оставалась государственная или государственно-общинная собственность на землю, т.е. крестьяне зависели не от отдельных феодалов, а от государства и государственных чиновников. Территория государства являлась как бы общим поместьем всего правящего класса, а государственные налоги с крестьян были как бы формой феодальной ренты, поскольку за счет этих налогов и существовала правящая верхушка.

Строго говоря, там не было классов, т.е. групп людей, которые различались по отношению к собственности. Вместо них существовали касты — группы людей, которые различались по положению в государстве и обществе.

Сохранялась община, сохранялся восточный деспотизм. "Древние  общины там, где они продолжали существовать, — писал Ф.Энгельс,– составляли в течение десятилетий основу самой грубой государственной формы  восточного деспотизма... Только там, где  они разложились, народы двинулись  собственными силами вперед по пути развития".

Экономическое развитие этих стран почти остановилось — это принято называть восточной  стагнацией. Главной причиной стагнации  было то, что интересы личности подавлялись  общественными интересами — интересами общины, касты, государства. Общинно  государственная собственность  на землю препятствовала развитию личной предприимчивости. И дело не только в том, что подавлялась предпринимательская  инициатива, немыслимая без свободного распоряжения собственностью. Дело еще  в том, что общинные порядки по природе консервативны. Община —  это законсервированные на века традиции, когда каждое действие предопределено обычаем.