Альтернативы истории и проблема выбора путей общественного развития

Введение .2

1. Понятие альтернативности …………………………………………….......3

2. Альтернатива как реализовавшаяся возможность ………………………7

3. Историческая альтернативность и историческая необходимость………9

4. Альтернативы истории и проблема выбора путей общественного развития…………………………………………………………………....10

Список литературы…………………………………………………………….19

Введение

Трудно назвать другую историко-теоретическую проблему, которая вызывала бы сегодня такой напряженный интерес научной общественности, как проблема альтернативности исторического развития. Нацеленная на осмысление существенных закономерностей реального движения истории, она вместе с тем непосредственно выходит в сферу социальной практики, затрагивая самые острые вопросы и современности, и недавнего прошлого. Необходимость всесторонней разработки категории альтернативности в органической взаимосвязи ее теоретической и практической сторон возрастает еще и потому, что в советские годы она была фактически исключена из методологического инструментария исторической науки, так как догматизация марксизма привела к широкому распространению вульгарно-натуралистических представлений об историческом процессе, вследствие чего становилась неуместной постановка вопроса об историческом действии как результате свободного выбора человека.1 Марксизм эпохи сталинизма подразумевал более жесткое представление о действии законов.

В годы перестройки была признана возможность реализации различных вариантов развития общества. В зарубежной историографии всегда признавали возможность существования разных альтернатив, победа одной из них зависела только от случая. Перед отечественными историками встала задача совместить идею закономерности исторического процесса и возможность альтернативного незапрограммированного развития.2

В конце 80-х гг. проблема исторической альтернативности стала предметом специального исследования советских историков, рассматривающих её в общем контексте специфики исторического процесса и его реальных закономерностей. Можно отметить монографию И.Д. Ковальченко, который подчеркивает, что «альтернативность в общественно-историческом развитии наиболее ярко выражает его основную специфику,  состоящую в сочетании объективного и субъективного». Проблема выбора путей общественного развития стала предметом фундаментального исследования П.В. Волобуева. Принципиальное значение имеет обоснование ученым на обширном конкретно-историческом материале положения о возрастании в современном мире многовариантности развития, что делает ещё более актуальной рассматриваемую проблему.

1. Понятие альтернативности 

Вопросы исторической альтернативности, в первую очередь применительно к истории нашей страны, являются предметом оживленных дискуссий в рамках научных конференций, теоретических семинаров, «круглых столов». На организованном в конце 1988 г. «круглом столе» на тему: «ХХ век: альтернативы развития» в выступлении О.Р. Квирквелия указывалось, что «усиление интереса к альтернативам привело к существенному размыванию этого понятия. Сегодня под альтернативой понимается всё, что угодно: и развилка на пути исторического процесса, и способность мышления к оценке вариантов, действительных и воображаемых, и потенциальная возможность выбора, и некая противостоявшая победившей сила».

Действительно, степень плодотворности изучения всякой научной проблемы непосредственно зависит от того, как четко она формулируется, насколько развитым понятийным аппаратом оперирует ее исследователь. Что касается проблемы исторической альтернативности, то здесь требование терминологической четкости приобретает особенно большое значение уже в силу относительной ее новизны в системе категорий исторической науки. Необходимо определить место исторической альтернативности в этой системе. Но для этого требуются четкие дефиниции, характеризующие эту категорию, раскрывающие ее взаимосвязь с другими категориями, проясняющие механизм ее действия.3

Роль понятий и категорий в историческом исследовании

Понятие, по И.Д. Ковальченко, представляет собой форму мышления, которая целостно и обобщённо раскрывает существенные отличительные признаки исследуемых объектов и явлений реального мира.

Понятия формируются в процессе как практически-эмпирической, так и научно-познавательной деятельности людей. Формирование научных понятий представляет собой сложный процесс, в котором тесно взаимодействуют чувственность и мышление познающего субъекта. Их отличие от чувственных представлений и образов, которые формируются на стадии «живого созерцания» действительности, состоит в том, что они (понятия) являются не чувственно-образным, а рациональным синтезированным отражением объективной реальности. Научные понятия отражают существенные признаки объектов, раскрывают их внутреннюю качественную определенность и выражаются в научных терминах.

Совокупность понятий той или иной науки можно классифицировать, исходя из их содержания, объема, формы отражения действительности и т.д. Например, среди понятий существенно отличными являются понятия конкретные и абстрактные. Первые характеризуют реальные объекты в их естественной данности, вторые отражают свойства объектов в отвлеченном от самих объектов виде. Абстрактные понятия прежде всего широко применяются в научных теориях.

Наряду с понятиями формой выражения научного знания и одним из важнейших средств их получения являются категории. Категории – это широкие, предельно обобщенные понятия, которые отражают наиболее существенные свойства, признаки и связи определенной совокупности объектов реального мира.  Существуют различные типы и уровни категорий, которые отличаются степенью общности их содержания и объёма. Высший уровень образуют категории философские, включающие и такие предельно общие понятия, как «возможность», «действительность», «необходимость», «случайность».

Значение категорий в научном познании состоит в том, что они, с одной стороны, обобщают знание о мире, а с другой – служат основой для его дальнейшего познания. Путь к получению новых научных знаний – синтез чувственных данных на основе категорий. Он осуществляется путем подведения чувственных данных под категории. В результате этого в объекте улавливается недоступное для чувственного восприятия – его внутреннее сущностное единство. Итогом категориального синтеза является формирование понятий.

Вновь полученные знания включаются в существующую систему знаний, обогащая ее, что ведет к уточнению и углублению имеющихся категорий, и к возникновению новых категорий, когда появляются понятия, не укладывающиеся в существующие категории.

Таким образом, проблемы понятийно-категориального аппарата науки и ее отдельных областей – не просто вопросы о форме выражения научного знания и научной терминологии, а коренные проблемы, связанные с внутренним механизмом получения нового научного знания.4

Характер соотношения понятий с действительностью

В исторической науке в течение длительного времени не уделялось должного внимания вопросам понятийно-категориального аппарата. Недостаточный уровень разработанности логического инструментария историка приводит, по мнению М.А. Барга, к тому, что в историческом исследовании чрезвычайно велика роль субъективного фактора и «существует очень мало терминов, содержание которых не вызывает споров».5 О настоятельной необходимости определения ряда терминов, часто применявшихся неточно, писал В.М. Лавровский. Историки пользуются, отмечает Б.Н. Миронов, современным им литературным языком, понятиями, заимствованными из источников, и другими языковыми средствами, которые не всегда отвечают требованиям точности, строгости, однозначности.

И все-таки общий принцип заключается в том, что слово, т.е. словесно-образное изображение действительности, не исключает для истории саму возможность быть наукой, хотя и создаёт некоторые дополнительные по сравнению с применением формализованных языков в других областях знания трудности. Несовпадение действительности и представления о ней уже заключено в слове. Ошибочность одного из вариантов постановки вопроса о точности языка историка заключается в том, что подразумевается некий языковой эталон точности как масштаб оценки других языков в этой связи. Но ни такого языка, ни такого эталона не существует. Не может являться эталоном даже язык математики.

Понятие – не шаблон, не застывшая логическая конструкция, которая направляет мысль только в сторону какого-то одного – и в пределах одной теории – варианта объяснения событий; это граничит с опасностью утраты научности понятия. Понятие не может быть слепком действительности,  одна из главных предпосылок несовпадения с ней понятия – фактор её неисчерпаемости (М. Вебер). В этом смысле не существует систем понятий, которые бы охватывали действительность как таковую, а не под определенным углом, избирательно.

Ближайшая основа понятия, его прообраз – тот из вариантов исторических событий, который представляет собой наиболее полное, развитое и зрелое выражение данной исторической реальности. Исследовать природу понятия – значит прежде всего дать ответ на вопрос о соотношении понятия с действительностью как предметом изучения и с современной историку эпохой. На основании всего сказанного можно сделать вывод, что научное историческое понятие по своему содержанию может быть только отображением действительности, и каким бы сложным ни был путь познания к соответствию между структурой познания и структурой действительности, это соответствие является главным критерием научности понятия.6

2. Альтернатива как реализовавшаяся возможность

Вплоть до настоящего времени в отечественной научной литературе существует большой разброс мнений относительно того, что следует понимать под исторической альтернативой. На уже упоминавшейся дискуссии «ХХ век: альтернативы развития» были предложены несколько вариантов ответа на этот вопрос:

1. И.К.Пантин: «Там, где выбор общества (о котором мы можем говорить только в итоге, в результате) совпадает с реальным вариантом социально-экономического развития, там и появляется возможность оперировать понятием «историческая альтернатива».
2. Ю.П. Лисовский: «Исторический процесс можно условно представить себе  в качестве своего рода бесконечной дихотомической цепочки, где каждая точка мутации выбрасывает по меньшей мере две альтернативы, из которых одна – реально осуществившаяся, а другая – эвентуальная, но в силу тех или иных причин не реализовавшаяся».

Первая точка зрения существенно сужает понятие альтернативы. Победившая альтернатива, строго говоря, таковой уже не является, поскольку иных вариантов в реальной действительности уже просто не существует, тогда как время,  предшествующее торжеству данной исторической альтернативы, действительно характеризуется борьбой разных тенденций, выражающих различные возможности общественного развития.

Историческую альтернативу можно определить как объективно существующую тенденцию общественного развития, которая коренится в материальных условиях жизни общества, содержащих возможность определенного исторического действия. Каждая такая тенденция-альтернатива включает в себя как объективные (материальные, экономические), так и субъективные (стоящие за ней соц. силы, социально-психологический климат общества, его ментальность) предпосылки своей реализации в исторической действительности; их сложное переплетение в конечном счете обусловливает ее возможности в противоборстве с другими альтернативами. 7

История инвариантна в том смысле, что она состоялась и «переиграть» ее нельзя. Однако различные тенденции в развитии не реализуются автоматически. Каждая из возможных альтернатив имеет основание в объективной реальности. Историк не сочиняет их, а ищет в реальной действительности. Его задача – выяснить, почему победила та или иная альтернатива. Результат противоборства альтернатив, реализованная историческая возможность может быть определена как закономерность.8

Таким образом, историческая альтернатива – не просто умозрительное понятие, не некая «умственная конструкция», создаваемая историками в познавательных целях, а объективная категория, отражающая реальные связи, существующие в исторической действительности. Следовательно, мы можем определить историческую альтернативность как имманентно присущее обществу состояние, характеризующееся наличием и борьбой различных альтернатив, выражающих объективно существующие тенденции его дальнейшего развития. Речь идет, таким образом, об одной из важнейших закономерностей исторического процесса – так как история не «происходит», а «делается», фундаментальное значение приобретает вопрос, как это совершается в реальной жизни.

К. Маркс писал: «Люди сами делают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого». В этих «обстоятельствах» и воплощается на каждом отрезке развития общества историческая необходимость. Но ее реализация зависит не только от объективных предпосылок, существующих в исторической действительности, но и от деятельности людей, использующих эти предпосылки для осуществления своих целей. Именно от этой деятельности в решающей степени зависит победа того или иного варианта общественного развития. Поэтому проблема альтернативности – это проблема роли субъективного фактора в истории, проблема свободы исторического выбора, а следовательно, и ответственности за него.

3. Историческая альтернативность и историческая необходимость

Признание многовариантности истории несовместимо с представлением об исторической необходимости как о некой неотвратимой фатальной силе, отделенной от людей и противостоящей им. Она воплощена в исторической деятельности человека, вне которой просто не может существовать. Это означает, что альтернативность в истории является формой существования исторической необходимости,  так как последняя может выразить себя только в многообразии той социальной действительности, которая всегда выступает результатом деятельности человека.

Отсюда вытекает диалектика взаимоотношения исторической необходимости и альтернативности в истории. Историческая необходимость воплощает генеральную тенденцию развития общества, его поступательное движение. Но эта тенденция в конкретной действительности никогда не реализуется автоматически и заранее предопределенным образом. Вследствие этого историческая необходимость в реальной общественно-политической практике может выступать в различных формах, каждая из которых, выражая определенные связи конкретной действительности, будет по-своему закономерной. Иными словами, реально существующая историческая закономерность не является простым объективированием исторической необходимости, однозначно запрограммированным всем предшествующим развитием общества. Скорее, ее можно определить как конкретный результат той борьбы различных альтернатив, которая ведется в обществе вокруг реализации исторической необходимости.

Таким образом, мы можем говорить о двух сторонах, образующих действие исторической необходимости, - объективной (условия жизни общества) и субъективной (историческая деятельность людей). В общеисторическом масштабе в целом можно говорить о возрастающем влиянии человеческой деятельности на действие исторической необходимости, что выражается в возрастающем многообразии общественной жизни. Собственно, для историка категория альтернативности тем и важна, что позволяет демифологизировать понятие исторической необходимости, раскрыть механизм ее действия в конкретной социальной действительности.9

4. Альтернативы истории и проблема выбора путей общественного развития

Признание субъективного фактора в качестве важнейшей движущей силы общественного развития закономерно приводит к рассмотрению проблемы исторического выбора, осуществляемого социальными субъектами. Развитие социума не подчинено действию каких-либо жестких закономерностей и однозначно не детерминировано ни каким-либо одним фактором, будь то политика, экономика или еще что-нибудь.

В социальной жизни характер становления нового, как правило, не предопределен жестко и однозначно содержанием старого. Новое всегда является сложным сплавом традиционных и нетрадиционных элементов, его природа зависит главным образом от современных социальных и политических условий.. Новое обладает способностью к самодетерминации: возникающая общественная система опирается не просто на ту конфигурацию социально-политических сил, которая была характерна для предшествующей системы, но творит для себя соответствующие социальные образования, порождает адекватный для себя социальный базис, который впоследствии становится действенной ее опорой. В результате свершившийся социальный выбор в ряде случаев может привести к необратимым изменениям, на годы и даже многие десятилетия задать определенное направление развитию общества. Факторы же, повернувшие историю на этот путь, могут, с точки зрения своей общественной значимости, быть незначительными, во многом случайными. Реализовавшись, однако, они жестко определяют движение общества в новом направлении. Причем вероятность такого развития многократно возрастает, когда тот или иной проект преобразования общества становится идеологической доктриной какой-либо общественно-политической силы, монопольно властвующей в обществе.

В наши дни альтернативность истории не требует особой верификации: факт ее наличия можно непосредственно наблюдать даже на уровне обыденного сознания.. Скорость протекания социальных процессов, непредсказуемых, часто трагичных и всегда касающихся каждого из нас, превзошла самую буйную фантазию. На авансцене политической жизни стали неожиданно появляться множество новых лиц, сменяющих друг друга, группирующихся, нападающих один на другого и защищающихся. Невозможно этот калейдоскоп событий, лиц, обстоятельств описать с позиций жесткого детерминизма.

Современный уровень социального познания требует осмыслить историческую свободу как осознанную возможность, т.е. как возможность исторического выбора из имеющих место в данной ситуации альтернативных путей развития, которые, как мы уже старались показать, история всегда имеет в запасе. Это значит, что люди обладают способностью преодолевать историческую инерцию и творить собственное будущее, осуществлять выбор этого будущего исходя из целого спектра исторических альтернатив, обладающих различной или одинаковой возможностью для реализации.

Благодаря особенностям развития социума субъект истории имеет возможность формировать пути истории, т.е. принимать исторически сложившуюся ситуацию и действовать в рамках инерции истории, либо направить свои усилия на изменения status guo, преодоление (углубление, расширение) наличного уровня исторической необходимости. Такого рода возможность исторического субъекта обусловливает субъективную сторону существования альтернатив истории.

Проблема альтернативности теснейшим образом сопряжена с вопросом о роли случая в историческом процессе. В период социальной неустойчивости, в переходном состоянии, когда осуществляется крупный сдвиг в развитии общества и рождаются новые структуры, меняется диспозиция социальных сил, даже малая случайность может возыметь радикальное значение для дальнейшей судьбы общества в целом, незаметные случайности могут привести к качественной перестройке системы, к коренному изменению дальнейшей траектории ее движения. Случай в данной ситуации означает гибкое начало, имеющее непосредственное отношение к появлению нового в процессе развития.

Таким образом, будущее всегда есть результат синергетического эффекта множества социальных выборов, проб и ошибок, пересматриваемых и постоянно изменяемых решений. Например, в общественном развитии может сыграть весьма существенную роль совсем непредсказуемый по своей природе такой фактор (историческая случайность), как отдельная личность. При определенных условиях политические лидеры и вожди способны влиять на макросоциальные процессы, воздействовать на общественное развитие ничуть не меньше, чем объективные закономерности.

Идея нелинейности социальной среды дает возможность осмыслить социальную динамику как устойчиво-неустойчивый, многомерный и вместе с тем целостный процесс, в рамках которого имеют место взаимопроникновение и взаимоналожение различных по своему содержанию и направленности детерминистских импульсов, сфер и начал (детерминант) человеческого бытия — от природных до идеологических, что в своей действительности обеспечивает многоуровневый, полидетерминистский подход в понимании движущих сил развития общества. Рассмотрение жизни общества в виде открытого, сложного и неоднородного взаимодействия основных компонентов, разных, имеющих свою специфику факторов, сил и тенденций, в ходе которого происходит чередование, взаимопереходы хаоса и порядка, бесконечное становление полифонической целостности, показывает как невозможность существования единого идеального и универсального порядка для всех времен и народов, так и несостоятельность интерпретации истории как иерархии высших и низших ступеней, как непреложного движения вперед.

Многофакторность, многовариантность, стохастичность в развитии общества еще не означают в социальной жизни вообще отсутствие причинно-следственных связей и что поэтому нельзя предвидеть дальнейший ход общественных событий. Случайность, стихийность или сознательная концентрация усилий людей в определенном направлении могут сбить, отбросить с того или иного пути общественного развития, привести к сложным блужданиям в рамках спектра исторических альтернатив и возможностей. Но сам спектр возможностей и путей развития общества не безграничен. Ветвящиеся дороги общественной эволюции имеют конечное число, в определенной мере обусловлены прошлыми событиями и обстоятельствами, предшествующей исторической практикой.

Логика истории диктуется долгосрочными факторами существования: природно-климатическими, геополитическими, цивилизационными, экономическими и пр. Она не так принудительна, как это представлялось сторонниками непреложных исторических закономерностей, бывает на своих развилках максимально открытой для всевозможных социально-утопических экспериментов, но она, как свидетельствуют факты, вовсе не безобидна и может быть довольно мстительной.

Под покровом так называемой событийной истории скрывается глубинное течение исторического времени, которое обычно поверхностный взгляд не замечает так же, как не замечает он движения Земли вокруг своей оси. Например, никакие усилия людей древних обществ периода рычага и лопаты не смогли бы превратить эти общества в машинные, буржуазные, поскольку для такого превращения необходим длительный ряд столетий вызревания объективных предпосылок. Иными словами, случайность, субъективность, различные отклонения весьма существенно влияют на социальный процесс, но влияют не произвольно, а в рамках вполне определенного спектра исторических возможностей. Кроме того, когда общественна мы выбирает определенный путь развития, дальнейшая ее эволюция происходит в рамках детерминистского поля, в соответствии с детерминистскими законами. Следовательно, случайное и необходимое в жизни социума не исключают, а дополняют друг друга.10

Список литературы

1. Барг М.А. Категории и методы исторической науки. - М., 1984.
2. Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. – М., 1987.
3. Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект // Новая и новейшая история. 1990. №3.
4. Парфёнов И.Д. Методология исторической науки. - М., 1999.
5. Про А. Двенадцать уроков по истории. - М., 2000.
6. Смоленский Н.И. Понятие и слово в языке историка // Новая и новейшая история. 1992. №2.
7. Ч.С. Кирвель, О.А. Романов Социальная философия.-Минск: Выш. шк., 2011

1 Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект// Новая и новейшая история. 1990. №3. С.3.

2 Парфёнов И.Д. Методология исторической науки. М., 1999. С.52.

3 По: Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект// Новая и новейшая история. 1990. №3. С. 4-6.

4 Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М., 1987. С. 194-200.

5 Барг М.А. Категории и методы исторической науки. М., 1984. С. 23.

6 Смоленский Н.И. Понятие и слово в языке историка// Новая и новейшая история. 1992. №2.

7 По: Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект// Новая и новейшая история. 1990. №3. С. 6-7.

8 Парфёнов И.Д. Методология исторической науки. М., 1999. С.52.

9 Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект// Новая и новейшая история. 1990. №3. С. 7-9.

10 Ч.С. Кирвель, О.А. Романов Социальная философия.-Минск: Выш. шк., 2011 ст. 151-158