А.Шопенгауэр: жизнь философа и философия жизни

Содержание

Оглавление

Содержание 1

Введение 2

1. Философия  жизни как философское течение 3

2. А.Шопенгауэр: жизнь философа и философия  жизни 9

3. Философия  жизни Ф. Ницше 20

Заключение 23

Список  литературы 26

Введение

Философия жизни - философское  течение конца XIX - начала XX веков, которое  выдвинуло в качестве исходного  понятия «жизнь» как интуитивно постигаемую целостную реальность, не тождественную ни духу, ни материи. Одной из предпосылок к её возникновению  был отказ некоторых философов  от гегельянства и даже, как следствие, возврат к философии Канта.

Представители: Ницше, Клагес, Кьеркегор, Лессинг, Дильтей, Шпенглер, Шопенгауэр, Георг Зиммель, Ортега-и-Гассет, Бергсон.

В данной работе мы рассмотрим как трактуется понятие философии жизни в работах Ф. Ницше и А. Шопенгауэра.

Искусство Шопенгауэр и Ницше повторяет как проявление воли. Но в отличие от Шопенгауэра  Ницше волю толкует как «волю  к власти» - это центральная идея и центральное понятие философии  Ницше. Жизнь по Ницше представляет собой специфическую волю, аккумулирующие силы, она стремиться к максимальному  чувства власти, и это в равной степени относится как к живому, так и к неживому миру. Таким  образом Ницше антологизировал, т.е. внедрил в само бытие иррациональную человеческую способность, т.е. волю. Такое внедрение Ницше потребовалось: для борьбы с бездуховностью и аморализмом современной ему жизни для философского обоснования сверх человека как субъекта новой морали, основанной на врожденном благородстве, аристократичности и врожденном здоровье.

1. Философия жизни как философское  течение

Философия жизни - иррационалистическое философское течение конца 19 - начала 20 вв., выдвигавшее в качестве исходного  понятия «жизнь» как некую  интуитивно постигаемую целостную  реальность, не тождественную ни духу, ни материи. Философия жизни явилась  выражением кризиса классического  буржуазного рационализма. Она выступила  против господства методологизма и гносеологизма в идеалистической философии 2-й половины 19 - начала 20 вв. (неокантианство, позитивизм). Социально-политические воззрения представителей Философии жизни весьма различны: от буржуазного либерализма до консервативных позиций; в своём крайнем биологически-натуралистическом варианте она оказала влияние на формирование идеологии национал-социализма в Германии.

Понятие «жизнь» многозначно  и по-разному толкуется в различных  вариантах Философии жизни. Биологически-натуралистическое  толкование характерно для течения, восходящего к философии Ницше  и представленного Л. Клагесом, Т. Лессингом и др.: «живое» подчёркивается как нечто естественное в противоположность механически сконструированному, «искусственному». Для этого варианта Философии жизни характерна оппозиция не только материализму, но и идеалистическому рационализму - «духу» и «разуму», склонность к примитиву и культу силы, попытки свести любую идею к «интересам», «инстинктам», «воле» индивида или общественной группы, прагматическая трактовка нравственности и познания (добро и истина-то, что усиливает первичное жизненное начало, зло и ложь-то, что его ослабляет), подмена личностного начала индивидуальным, а индивида - родом (тотальностью), органицизм в социологии.

«Исторический» вариант  Философии жизни (В. Дильтей, Г. Зиммель, Х. Ортега-и-Гасет) исходит в интерпретации «жизни» из непосредственного внутреннего переживания, как оно раскрывается в сфере исторического опыта духовной культуры. Если в других вариантах жизненное начало рассматривается как вечный неизменный принцип бытия, то здесь внимание приковано к индивидуальным формам реализации жизни, её неповторимым, уникальным культурно-историческим образам. При этом Философия жизни оказывается не в состоянии преодолеть релятивизм, связанный с растворением всех нравственных и культурных ценностей в потоке «жизни», истории. Характерное для Философии жизни отталкивание от механистического естествознания принимает форму протеста против естественнонаучного рассмотрения духовных явлений вообще, что приводит к попыткам разработать специальные методы познания духа (герменевтика у Дильтея и концепция понимающей психологии, морфология истории у О. Шпенглера и т.п.). Антитеза органического и механического предстаёт в этом варианте Философии жизни в виде противопоставления культуры и цивилизации.

Теория познания философии  жизни - разновидность иррационалистического  интуитивизма, динамика «жизни», индивидуальная природа предмета невыразима в общих  понятиях, постигается в акте непосредственного  усмотрения, интуиции, которая сближается с даром художественного проникновения, что приводит Философию жизни  к воскрешению панэстетических концепций нем. романтизма, возрождению культа творчества и гения. Философия жизни подчёркивает принципиальное различие, несовместимость философского и научного подхода к миру: наука стремится овладеть миром и подчинить его, философии же свойственна созерцательная позиция, роднящая её с искусством.

Попытка более целостных, чем в классической философии, понимания  человека, его сознания и духа, привела  к возникновению «философии жизни», отвергшее механистическое объяснение явлений и процессов. Начало новому типу философствования «философия жизни» преодолевал точки зрения разума, положил Шопенгауэр в труде «Мир как воля и представление».

Иногда его философию  жизни называют философией воли. Все, что существует Шопенгауэр понимает как волю, волю к жизни. Воля имеет универсально космический образ, а каждая сила в природе объединяется как воля. Отсюда всякая телесность - это объективность воли.

Инстинкты и порывы животных - это тоже действие воли. Человек, как таковой, суть, проявление воли, поэтому его природа иррациональна, ибо разум по отношению к воле вторичен, воля безусловна, именно в  ней лежат истоки всего остального.

Вывод: Мир - это воля, его проявление - это ее манифестация, все приковано к ней и тем  самым воля субстанция, абсолют. Вследствие чего идеалистический рационализм  с его различными представлениями  о разуме уступил место воле, которая  по сути своей является иррациональной.

В отличие от Шопенгауэра  Ницше в своих работах «Происхождение трагедии из духа музыки» так говорил  Заратустра, Бергсон «Введение в  метафизику», «Творческая эволюция»  разработали теоретические основы философии жизни.

Ницше противопоставляет  жизненное искусство символизированное  образом Диониса интеллектуальному  искусству Аполлона, ведущему к разложению и деградации жизни в теории.

Искусство Шопенгауэр и Ницше повторяет как проявление воли. Но в отличие от Шопенгауэра  Ницше волю толкует как «волю  к власти» - это центральная идея и центральное понятие философии  Ницше. Жизнь по Ницше представляет собой специфическую волю, аккумулирующие силы, она стремиться к max чувства власти, и это в равной степени относится как к живому, так и к неживому миру. Т.о. Ницше антологизировал, т.е. внедрил в само бытие иррациональную человеческую способность, т.е. волю. Такое внедрение Ницше потребовалось: для борьбы с бездуховностью и аморализмом современной ему жизни для философского обоснования сверх человека как субъекта новой морали, основанной на врожденном благородстве, аристократичности и врожденном здоровье.

Человек должен быть ближе  к природе и поэтому необходимо воспитать сильных личностей, способных  повести за собой людей. И смыслом  каждого человека должно быть - «Живи  опасно». Понятие жизнь у Ницше  заменено понятие бытие. Ибо в  первом был вложен смысл движения и становления, во втором статическое  состояние. Ницше писал: «Нет бытия есть только становление». Он выступал против того, чтобы положить в основу понятия становления первооснову, которая могла бы быть устойчивой. Жизнь у Ницше это: с одной стороны - человеческая жизнь и основы бытия, с другой стороны определенные отношения человека к основе бытия. Он утверждал, что каждый человек чувствует, осознает и познает ее на основе переживания, сопереживания, интуиции, веры и любви. В отличие от Шопенгауэра Ницше придал понятию воля, социально-нравственный оттенок. И выбранная им категория центр его концепции «воля к власти. Наиболее значимый критерий любого типа поведения и любого общественного явления. По Ницше хорошо все то, что укрепляет сознание власти, плохо, что вытекает из слабости.

Вывод Ницше: рациональная деятельность не способствует повышению  воли к власти, ибо преобладание интеллекта парализует волю к власти, подменяя деятельность рассуждениями. Именно это легло в основу отрицания Ницше христианской морали, которая проповедуя любовь к ближнему подрывает волю к власти. Воля к власти рассматривается им как основа права сильного. Это превыше всех моральных, религиозных и их нормативных установок. Таким правом должен воспользоваться человек во всех сферах своей жизни. Аналогичным образом Ницше оценивает демократию, где масса составляет оппозицию власти. Из права сильного воля к власти выведены все основания морали Ницше. Он считал, что понятия добра и зла, которые существуют в иудео-христианской морали, которая препятствует полному самовыражению человека и он предлагал произвести переоценку ценностей и упразднить результаты «восстания рабов» в морали и возродить мораль господ.

Субъект морали господ сверх человек, «белокурая бестия». Наряду с генетической характеристикой  человека, как сверх человека и  именно арийской расы с определенным нордическим типом, Ницше проповедовал двойную мораль. По отношению к ближнему забота и внимание; по отношению к дальнему, чужим - необузданность зверя, в основе должен лежать инстинкт. Познание по Ницше работает как орудие власти, поэтому истина:

- не должна простираться  далее того, что нужно для осуществления  воли;

- она должна быть  направлена не на познание  мира, а на овладение им;

- и цель познания  может быть понята, как полезное  заблуждение.

Ницше отрицал различие жизни и познания, теории и практики. В основе не различности по его мнению лежат инстинкты «чистых теоретиков» и не более того. Познание в таком случае слепая игра инстинктов и субъективных желаний, и осуществление не воли к истине, а воли к власти.

Истину он призывал доказывать чувством повышенной власти и выгодой. Если все предыдущие умозаключения  Ницше можно оспаривать, то сводить  истину к чувству не правомерно. Ницше был против господства массового  сознания мелкой буржуазии, его сверх  человек совершенен, с высокими интеллектуальными  качествами.

Заратустра - это своеобразный мост между «навозом» и сверх человеком.

Сверх людей он отождествляет  с богами, они заняли в философии  Ницше место бога.

Более подробности  особенности учения Ф. Ницше и А. Шопенгауэра мы рассмотрим в двух следующих главах.

2. А.Шопенгауэр: жизнь философа и философия жизни

Шопенгауэр, как и  его современники-представители  послекантовского идеализма, претендует на создание абсолютного мировоззрения, философии, способной дать решение проблемы бытия, разгадать его тайну, - и обращается ко всему человечеству: "Не современникам, не соотечественникам - человечеству передаю я ныне законченный труд свой в уповании, что он не будет для него бесполезен…"

И все же шопенгауэровская философия, находясь в русле основных духовных тенденций начала XIX столетия (в частности, обращаясь непосредственно ко всему человечеству), одновременно сознательно противостоит им. Под абсолютным мировоззрением Шопенгауэр понимает отнюдь не систематизирующую научную картину мира, как равным образом нет у него речи о поглощении жизни отдельного человека логически необходимым самодвижением «идеи». Хотя для него, как и для Фихте, Шеллинга, Гегеля, наисущественнейшее значение имеет преодоление противоположности между субъектом и объектом, идеальным и реальным, свободой и необходимостью, он считает, что обычному человеку, не-философу, для достижения этого отнюдь не необходимо возвышаться до уровня философского мышления. «Великие истины рождаются в сердце», - повторяет вслед за Вовенаргом Шопенгауэр.

Сам Шопенгауэр выражал  свое отношение к представителям послекантовского идеализма следующим образом: «Фихте и Шеллинг помещаются во мне, но не я в них, это значит, что то немногое истинное, что заложено в их учениях, содержится и в том, что сказано мною» *. В названии основного произведения Шопенгауэра - «Мир как воля и представление» - и в его содержании легко обнаруживается основные темы кантовской, фихтевской и шеллинговской философии: противоположение «вещи в себе» явлению и учение о том, что мир - это только «представление» (то есть образ, создаваемый нашим сознанием), перенос центра тяжести философских проблем из теоретической сферы в область морали, учение о воле как сущности вещей. Но по сути, Шопенгауэр приспосабливает конструкции послекантовской философии (и учение самого Канта) к нуждам совершенно иного мировоззрения. Послекантовский немецкий идеализм выстраивает схему миропонимания, согласно которой деятельность мирового начала и благо человека в конечном счете совпадают; люди - дают они себе отчет в этом или нет - совместно осуществляют некий предуготованный, рационально постижимый план. Шопенгауэровская же «воля к жизни» как мировой принцип бессознательна и не имеет никакой разумной цели; это злое, саморазрушительное стремление, голая и голодная агрессивность - и потому мир явлений, порождаемый волей, безысходен, не развивается.

Шопенгауэр был  первым европейским философом, предложившим этику абсолютного миро- и жизнеотрицания, что отражено в изобретенном самим мыслителем для определения сути своего учения термине «пессимизм», выражающем негативное отношение к жизни, в которой невозможно счастье, торжествуют зло и бессмыслица**. Шопенгауэровская этика жизнеотрицания предвосхищает то предельное самоотчуждение человека, которое станет реальностью XX в. и едва только предчувствуется в начале XIX столетия. Подытоживая восходящую и к Шопенгауэру тоже традицию осмысления факта самоутраты человека, его одинокого противостояния природе и культуре в обезбоженном мире, мыслитель нашего времени скажет, что в рамках данной традиции предметом философской рефлексии является абсурд - «состояние души, когда пустота становится красноречивой, когда рвется цепь каждодневных действий, и сердце впустую ищет утраченное звено»

Исходная интуиция шопенгауэровской философии фиксирует бессвязность и противоречивость нашего опыта; но превращая «немыслимое», «вещь в себе» в предмет мысли, Шопенгауэр стремится отыскать в самом же опыте его иной, глубинный смысл, «всеединство».

Шопенгауэровский пессимизм - это еще и моральная оценка, выражающая протест против предвидимого обесчеловечивания мира, моралистический проект спасения: по Шопенгауэру, именно ощущение самоутраты, вынужденность существования, задавленности естественных порывов и возникающее в связи с этим чувство вины - верный ориентир избавления от «воли к жизни», недвусмысленное указание на подлинную, идеальную значимость жизни и мира.

Именно таким образом - как протест против предельного  обесчеловечивания общества и проект нравственного спасения - трактует в конце XIX в. шопенгауэровский волюнтаризм Ф. Ницше, в ранних работах которого философия А. Шопенгауэра получает мощный сочувственный отклик. Шопенгауэр, по словам Ницше, был философским наставником «утерявших святость и подлинно обмирщенных людей»; пессимизм Шопенгауэра - «род отрицания… который есть… истечение могущественной жажды освящения и спасения жизни»*.

Шопенгауэр видит  спасение в обращении к открытой для каждого и по отношению  ко всему миру человечности, проявляющейся  в чувстве вины и сострадания  и способной преодолеть зло эгоистически замкнутого существования. Ориентация Шопенгауэра на спасительную силу морали, истолкование им сострадания как опыта всеобщей любви - ценное духовное достояние и для нашего времени, поскольку сегодня мы живем в предельно обессмысленном, лишенном традиций, немилосердном мире, в котором слишком часто успехи цивилизации оплачиваются повышением степени зарегулированности жизни, а то и кровью, увеличением угрозы существованию человека и всего живого. И поэтому нынче не столь уж парадоксальной, совсем не лишенной смысла выглядит шопенгауэровская установка на «религиозное поведение без веры в божество», его убежденность в наличии некоего неподвластного нашему произволу глубинного основания жизни, ставка на моральное освобождение человека от вещных зависимостей. Согласно Шопенгауэру, только в самом человеке, в бездне человеческого неблагополучия и неизбывных страданий берет начало стремление к освобождению от подчинения бессмысленной «воли к жизни», а это освобождение и есть «высшее благо», единственное упование и надежда.

Рассмотрим логику обоснования Шопенгауэром надежды, - как она реализуется в его  метафизике и с учетом значимости происходящей в шопенгауэровском мышлении переоценки новоевропейской философской традиции.

Критическая позиция  Шопенгауэра, отвержение им теистических тенденций послекантовского идеализма (в философии Фихте, Шеллинга, Гегеля) не в последнюю очередь была продиктована соображениями, унаследованными от Канта - сторонника понимания морали как абсолютно автономного образования. Решающим аргументом в пользу такого понимания морали является следующее соображение: если мы будем выводить значимость морального мотива из соображений пользы или ответственности перед какой-либо внешней инстанцией - скажем, перед Богом, олицетворяющим высшее благо, первую причину и конечную цель, то в этом случае разрушается логика нравственной мотивации, логика чистого бескорыстия, логика заинтересованности в добре только ради самого добра. Правда, Шопенгауэр по сравнению с Кантом в значительной мере переставляет акценты в понимании принципа автономии морали. Он хочет получить ответ на вопрос о природе того интереса, который лежит в основе моральной мотивации, о природе нравственной необходимости как особого модуса всеобщей связи явлений, или, как он это называет, «закона всеобщего основания» (подразумевая, что все совершающееся происходит необходимо), - к тому же модуса, кардинально отличного от материальной, физической причинности, которая дробит мир во времени и пространстве и предопределяет замкнуто-эгоистический горизонт человеческого существования.

Чтобы понять смысл  такой постановки проблемы основания  морали, необходимо хотя бы вкратце  воспроизвести основную линию рассуждения  в специальной работе Шопенгауэра по этике «Свобода воли и основы морали». В данной работе Шопенгауэр, опять-таки следуя за Кантом, исходит из двух основных посылок - из необходимости обходиться без метафизических предпосылок и допущения «мифических ипостасей», а также из истолкования содержания самого опыта как того, что нам дано в познании. Последнее обстоятельство, опосредованность всякого опыта познавательным отношением, означает, что у нас только два источника сведений по интересующему нас вопросу: внешний опыт, познание, ориентированное на объективный мир, и опыт внутренний, так называемое внутреннее чувство. Однако через познавательное отношение Шопенгауэру не удается выйти к решению занимающей его проблемы. Дело в том, что цепь причин и следствий (внешняя необходимость) и непонятная для нас самих самопроизвольная последовательность наших желаний (необходимость внутренняя, потребность, связанная с ощущением свободы: я делаю то, что хочу) уходят в «дурную бесконечность». Мы не можем определенно сказать, есть ли в них начало - первая причина, исходное желание - и последняя цель. И все же в нашем опыте есть нечто, что выходит за рамки познавательного отношения: ответственность, удостоверенная чувством вины, которое столь же хорошо нам известно, как и цвет, звуки, запахи, вкусовые и другие ощущения. Вместе с тем сама вина бессмысленна без свободы. Но такая свобода в определенном смысле необходима, и необходимость ее сродни необходимости физической, ибо она проявляется неизбежно, непроизвольно, ее нельзя обойти без ущерба для себя, без вины, без самоутраты; поэтому моральная свобода (как свобода, принципиально отличная от произвола) - через ее выявление в чувстве вины - единственный пункт опыта, в котором и его внешнее, объективное, и внутреннее, субъективное содержание совпадают, соединяются в целостную картину. Из этого Шопенгауэр делает вывод: моральная свобода и есть основание всего мира; или: скрытая от непосредственного познания сущность мира, изначальная воля, тождественна моральной свободе.

Логика шопенгауэровского миропонимания, таким образом, это логика подведения смыслового, ценностного основания под мироздание. В сущности, Шопенгауэр основывает свое мировоззрение на следующей оценке: на признании необходимости для человека осуществить свое моральное предназначение, необходимости привнесения в мир «человечности» как того, что исключается самой структурой этого мира, - именно так может быть истолковано шопенгауэровское понимание нравственной свободы как совершенно иного, нежели физический, порядка бытия, не совпадающего, однако, и с понятием произвола (прямо противоположного ему). Причем, по Шопенгауэру, необходимость эта заложена в самой первооснове бытия, воле. И здесь-то мы и сталкиваемся с той двусмысленностью, о которой шла речь выше. С одной стороны, по Шопенгауэру, «мы сами деятели своих деяний»; нет первой причины и последней цели, не существует провидения. С другой - изначальная воля как бы программирует необходимость и возможность морального освобождения человека.

Итак, духовная потребность  человека, потребность в исполнении им своего морального предназначения, превращается у Шопенгауэра в  объективную идеальную первооснову  мира, определяющую содержание мировых  событий. Но тогда чем принципиально  отличается его концепция от послекантовского идеализма? Существенное различие состоит в том, что Шопенгауэр индивидуализирует связь человека с мировым духовным началом. Последнее означает, во-первых, что о предопределении содержания событий со стороны духовного начала можно говорить только в том смысле, что жизнь в мире имеет искупительный, личностный смысл, но отнюдь нельзя считать, что события направлены к достижению некоего высшего состояния этого мира, который, по Шопенгауэру, остается неизменным в своих отрицательных характеристиках; во-вторых, то, что, согласно Шопенгауэру, идеальная структура мира, моральный миропорядок, существует не самостоятельно - вне зависимости от человеческой воли, а сопряжен с ней: его объективность (необходимость и всеобщность) открывается только через «обращение», моральный переворот этой воли, и потому самый уникальный акт такого обращения приобретает бытийную, а не индивидуальную только значимость, означает переворот в самом бытии.

Данную оценку подтверждает ницшевская интерпретация пессимизма Шопенгауэра, позиции мироотрицания как отражения состояния полной обессмысленности мира, в котором господствует самые грубые и злые силы, «эгоизм приобретателей и военная тирания», и как выражения потребности в новом единстве, в новой соразмерности социокультурного мира человеку, которые могут быть основаны только на свободном выборе самого человека, избавленного от иллюзии возможности воспользоваться готовым решением. Ницше пишет:… но для чего существует отдельный человек - вот что ты должен спросить самого себя, и если бы никто не сумел бы тебе ответить на это, то ты должен попытаться найти оправдание своему существованию как бы а posteriori, ставя себе известные задачи, известные цели, известное «для того». С другой стороны, неприятие Ницше умиротворяющей перспективы шопенгауэровского рецепта нравственного спасения относится к непоследовательности понимания Шопенгауэром свободы как сопряженности с иллюзорным идеальным пространством, своего рода сверхчувственным вместилищем ценностей. Ницше полагает, что свобода должна быть утверждена по сию сторону, что у нее нет и не может быть никакого идеального пространства. Более того, полное освобождение от иллюзий, согласно Ницше, предполагает преодоление морали, в связи с чем провозглашается необходимость «добродетели, свободной от морали». По Ницше, человек может утвердить свою свободу только в одиноком противостоянии миру, преодолевая свое «человеческое», мораль как коллективно-эгоистический, в его понимании, способ выживания неспособных самостоятельно бороться людей - выживания посредством консолидации и организованного существования во взаимной социальной зависимости. Ницше, таким образом, порывает с пафосом шопенгауэровской философии, наделяющей мораль статусом абсолютной мудрости и спасительного средства освобождения от этого мира - приобщения к единому бытию, идеальной Бесчеловечности. В целом у Ницше происходит кардинальный сдвиг в понимании свободы по сравнению с центральной идеей шопенгауэровской метафизики - мыслью о том, что моральная вина свидетельствует о фундаментальной самостности бытия, онтологической изначальности свободы-предназначения, которая в силу этого является для каждого человека его собственной идеально-смысловой «заданностью». Из таинственной первоосновы бытия, противостоящей множественности индивидов у Шопенгауэра, свобода, в ницшевском ее понимании, превращается в условие деятельного определения судьбы мира: испытание свободы, безоглядное духовное экспериментирование представляется Ницше судьбоносной личностной детерминантой социокультурной реальности.

Наконец, следует принять  во внимание и то, что возвращение  к первоначалу (в точке крайнего удаления от него) выполняет у Шопенгауэра  еще и культуро-творческую функцию, поскольку такое возвращение «преодолевает» дискретное время (время бесконечного становления, в котором реально одно только настоящее), восстанавливая вечность, изначальное единство времени - и утраченную целостность социокультурной коммуникации. В данном отношении показательна близость шопенгауэровского атеизма и ницшевского антихристианства: и тот и другой истолковывают обращение христианского вероучения к человеческой простоте и изначальности, к тому, что слышит ребенок и видит дитя, к потребности быть самим собою пред лицом вечности как ориентацию на возможность ухода в любой момент из исторического времени, времени «затопления чужим и прошлым»; как возможность перестать быть только мыслящими существами и созидать из жизни живую культуру: «Подарите мне жизнь, а я уж создам вам из нее культуру!», - восклицает Ницше.

Поэтому-то шопенгауэровское понимание философии как особого, все-таки искусствоподобного видения «самих вещей» (то есть видение их из первоначального, восстановленного в своем единстве времени), которым философ как «художник разума» дает имена, предваряет ницшевскую «экспериментальную» философию: и тот и другой провидят в безотрадном времени своего социокультурного мира (когда все дано, но ничего не объяснено, когда понятия плодотворности моральной ценности и метафизической системы лишены всякого смысла, и невозможно уже никакое идеальное утешение) время начала иной культуры, иной мысли и другого человека. И хотя один представляет новое обретение человеком самого себя и мира как аскетически-резинъятивный опыт, другой - как экстатический, и в том, и в другом случае раздвигающая границы нашего мира философская мысль претендует на способность «мгновенно перевернуть» всю систему человеческих стремлений.

3. Философия жизни Ф. Ницше

Фридрих Ницшеодин из тех, кто заложил основы «философии жизни» в Германии.

Среди основных идей ницшеанства  выделяется учение, которое Ницше  заимствовал непосредственно у  Шопенгауэра - это учение о воле как  первооснове всего сущего.

Это учение - волюнтаризм - впервые у Шопенгауэра оформляется  как самостоятельное направление  в философии. Волюнтаристические идеи Шопенгауэра явились одним из источников философии Ницше.

«Воля к власти» - это  одно из основных понятий ницшеанства. «Воля к власти» выступает  у Ницше движущим началом мира.

Космологические принципы у Ницше являются тем фоном, на котором провозглашаются социально-политические и этические принципы, каковые, по мнению автора, приобретут больший  вес, если предстанут как проявление вселенских, универсальных, космических  сил.

Даже предположение  о существовании мира «самого  по себе» у Ницше есть «метафизика». Термин «онтология» по отношению  к ницшеанству должен быть взят в  кавычки. Вся «онтология» Ницше - это по сути только «аксессуары» его философствования.

Теория познания Ницше  направлена прежде всего на создание благоприятного фона для проведения им социально-политических и этических принципов. По Ницше, в этом мире, где нет никакого постоянства и устойчивости «вещей», само познание обречено оставаться лишь средством полезной для субъекта выработки фикций, которые позволяют ему выжить и осуществить свою «волю к власти». «Познание работает как орудие власти», - пишет Ницше.

Тематика человека как социального существа у Ницше  разработана куда более детально, чем его «натурфилософия». Однако здесь важно подчеркнуть, что  этика Ницше детерминирована  его социально-политическими установками, которые были реальной базой его  картины мира.

Социально-политические идеи составляют ядро ницшеанства. «Космология» Ницше, представляющая собой некий  комплекс «онтологических», «гносеологических» и «этических» идей (все эти  термины приходится брать в кавычки  в силу их недостаточной адекватности применительно к ницшеанскому философствованию) есть, в конечном счете, обоснование  его социально-политических идеалов.

Мы выяснили, что  важнейшим понятием ницшеанства  является «воля к власти». Остановимся  более подробно на идеях и концепциях Ницше.

Ницше решительно осуждает господствовавшую в Европе мораль, если, конечно, пытаться превратить ее в универсальное, для всех значимое условие деятельности. Она - «сумма условий сохранения бедных, полуудачных или полностью неудачных видов человека».

Ницше пишет: «Что справедливо  для одного, вовсе не может быть справедливым и для другого; требование однообразной морали для всех ведет  ко вреду для людей высшего порядка; существуют градации между людьми и, следовательно, между видами нравственности».

Это не отрицание морали, а ее релятивизация. Он пишет: «Я объявил войну малокровному христианскому идеалу не в намерении его уничтожить… Продолжение христианских идеалов относится к числу наиболее желательных вещей среди тех, которые имеются…»

Как реакцию на христианскую «мораль рабов» Ницше провозглашает  новую «переоценку ценностей», возрождающую «мораль господ» в самой откровенной  и жестокой форме.

Сверхчеловек, по Ницше, является субъектом «новой морали». Он пишет: «Красота сверхчеловека явилась  мне, как тень. О, братья мои! Что мне  теперь боги!» Здесь - отказ от христианства, связанный с истолкованием его  генезиса как религиозной санкции  «морали рабов». На место христианской религии Ницше ставит миф о  сверхчеловеке.