Благотворительность в Сибири

         Особенности благотворительности  сибирских купцов-предпринимателей во второй половине XIX – в начале XX вв. (на примере Енисейской губернии).

         Содержание 

Введение 

         Еще вчера многие из нас не знали, кто такие меценаты, а сегодня газеты, радио, телевидение открывают нам новые и новые, несправедливо забытые имена меценатов-благотворителей из предпринимательского слоя дореволюционной России. Сколько добрых дел совершили сибирские благотворители! Школы и музеи, организация экспедиций и издание научных трудов, театры и храмы, больницы и приюты... Это было особое движение — движение нравственное, духовное. Помощь нищему, больному, убогому, несчастному, помощь культуре, науке, искусству — это движение души, потребность христианина.

         Сегодня благотворительность  возрождается, что находит выражение в поддержке юных дарований, народной художественной культуры, народных промыслов, в организации выставок художников, предоставлении помощи больным детям, пенсионерам и т.п.

         Конституция Российской Федерации поощряет благотворительность и она сегодня возрождается в нашей стране.

         В связи с этим особый интерес представляет богатейший опыт меценатства и благотворительности, которым располагает дореволюционная Россия.

         В России было немало выдающихся меценатов-благотворителей, чье подвижничество, бескорыстие  и милосердие могут служить и  сегодня замечательным вдохновляющим примером в этом благородном деле.

         В данной работе рассматриваются  особенности благотворительности сибирских купцов во второй половине XIX – начале XX вв. Этот период характеризуется взлетом меценатства и благотворительности в России. Территориальные рамки – Енисейская губерния (современный Красноярский край). Являясь крупнейшим регионом Сибири, Енисейская губерния несет в себе особенности и Сибири в целом. Также нужно отметить почти полное отсутствие исследовательской литературы по рассматриваемой теме как на сибирском уровне, так и на региональном.

         В области культуры объектами внимания сибирских меценатов-благотворителей были учебные заведения и учащиеся, библиотеки, театры, музеи, научные экспедиции, издание научных трудов, помощь ученым. В области духовности — это церковные храмы, монастыри, духовные учебные заведения и издания. В области охраны здоровья и милосердия — больницы, богадельни, приюты и другие благотворительные общества и учреждения.

         Принципиальной разницы  в понятиях «меценат» и «благотворитель», «меценатство» и «благотворительность» нет. Термин «меценатство» употребляется применительно к пожертвованиям на науку и искусство, то есть на учебные заведения, библиотеки, театры, музеи, организацию экспедиций и издание научных трудов, поддержку писателей, ученых, художников, композиторов. А термин «благотворительность» употребляется применительно к пожертвованиям на богадельни, приюты и т.п. заведения, то есть на помощь престарелым, немощным, убогим, детям-сиротам.

         Благотворительность — творение блага, добра. Это пласт духовно-нравственной культуры русского парода, характерная черта его менталитета. Меценатство и благотворительность — это духовно-нравственные ценности, великие проявления гуманизма и человеколюбия.

         С давних пор, с принятием  христианства на Руси, проявлялось милосердие к бедным, нищим, больным, убогим, детям-сиротам. Древнерусские князья, по свидетельству летописцев, отличались «нищелюбием». Самой стародавней и распространенной формой благотворительности русского православного человека является подача милостыни первому встречному с протянутой рукой.

         Большой путь прошла российская благотворительность. Появлялись различные благотворительные общества и учреждения. На 1 января 1899 года в Российской империи было 14 854 благотворительных учреждений, из них 7349 благотворительных обществ и 7505 благотворительных заведений. Наибольшее количество благотворительных учреждений имело министерство финансов и министерство юстиции.

         С 1895-го до января. 1903 года центральным управлением приютов издавался в Петербурге журнал «Вестник Благотворительности». В 1901 году вышел сборник «Благотворительные учреждения Российской империи» в трех томах, а в 1912 году — книга «Благотворительные учреждения России».

         В Сибири особенно широкое  распространение благотворительность получила во второй половине XIX века. Это связано с появлением здесь большого количества крупных золотопромышленников, пароходовладельцев, винокуренных заводчиков, владельцев торговых домов и других предприятий, приносивших большие доходы.

         Как щедрые меценаты-благотворители проявили себя купцы-предприниматели Базановы, Белоголовые, Громовы, Медведниковы, Сибиряковы, Сукачевы, Трапезниковы (Иркутская губерния), Баландины, Гадалопм, Даниловы, Кузнецовы, Кытмановы, Переплетчиков, Щеголевы и другие (Енисейская губерния).

         В сибирских городах  возникали благотворительные общества и учреждения. В Енисейской губернии в 1913 году их было уже 27, а в 1915 году — 34. 
 

1. Общественная  деятельность сибирского купечества.

         Роль купечества в жизни российского общества - вопрос, вызывающий диаметрально противоположные точки зрения. Современники не питали иллюзий в отношении мотивов общественной деятельности купечества связывая ее с корыстными интересами. Советская историография придерживалась подобной точки зрения. Зеркальным отражением этой оценки стало распространенное в ряде работ, появившихся в постсоветское время, идеалистическое мнение о купечестве, которое якобы заботилось, прежде всего, об общественной пользе, что выражалось в беспорочной службе в органах общественного самоуправления, благотворительности, храмоустроительстве, установлении нормальных отношениях с рабочими.

         В большинстве современных  работ в данной области проявляется  взвешенный подход к проблеме взаимоотношений  купцов с обществом, и учитываются такие факторы, как менталитет, влияние государства, общее состояние сословия. Несмотря на определенные расхождения в оценках данного явления отечественная историография накопила значительный фактологический материал по проблеме.

         Однако необходимо теоретическое осмысление данного явления, его сравнительный анализ с сибирской и российской благотворительностью. Изучение деятельности гильдейского купечества Енисейской губернии в органах городского самоуправления, установление мотивов пребывания в них, выявление степени влияния гильдейства на общественное развитие региона является вопросом мало разработанным. Поэтому необходимо всестороннее переосмысление роли купечества Енисейской губернии в общественной жизни региона второй половины XIX - начала XX вв.

         Основой благотворительной  деятельности являлась традиция участия купечества в органах городского самоуправления имела достаточно глубокие исторические корни. В течение последней четверти XVIII - первой половины XIX вв. наряду с казенными учреждениями в российских, и сибирских в частности, городах функционировали и выборные органы городского самоуправления. В условиях Сибири, где дворян проживало немного, наиболее значимым социальным слоем, привлекавшимся к управлению городами, было гильдейское купечество. Сибирские чиновники подстраивались под «задающих тон» богачей. Предпринимательская деятельность купцов располагала к проявлению активности, а наличие значительных денежных средств способствовало укреплению их авторитета.

         Несмотря на то, что  система органов местного городского самоуправления, сложившаяся в конце XVIII - первой половине XIX вв. в Сибири, неоднократно изменялась («Учреждение о губерниях», 1775 г.; «Устав благочиния», 1782 г.; «Городовое положение», 1785 г.; реформа 1822 г.), сложившаяся модель действовала до 70-х гг. XIX в. Главным органом исполнительной власти был городской магистрат, законодательной - собрание городского общества и городская дума, судебной - словесный суд. Во все эти учреждения граждане обязаны были избирать из своего числа достойных представителей.

         Однако кроме постов в вышеперечисленных органах  городского самоуправления существовал еще целый ряд других выборных должностей.

         Сюда относились должности депутатов для составления  обывательских книг, депутатов квартирной комиссии, счетчиков, таможенных целовальников, винных и соляные приставов, смотрителей запрещенных товаров и другие. По данным Комиссии о коммерции, в начале 1760-х гг. в 202 городах по всей России 6612 чел. (3,51 %) из 188 602 записанных в купечество «мужчин находились в различных казенных службах [116].

         Проводимая правительством политика была направлена на привлечение в органы городского самоуправления «лучших», т. е. наиболее зажиточных людей. Неудивительно, что чаще всего влиятельные посты занимали представители купечества, которые располагали денежными средствами и авторитетом. Городские головы избирались исключительно из купцов, тогда как все остальные должности могли, по недостатку купечества, занимать и мещане. Исполнение общественных должностей в органах местного городского самоуправления вменялось в обязанность купцам, независимо от их национальной и религиозной принадлежности (правда, с 1870-х гг. евреям запретили участвовать в местном городском самоуправлении).

         С 1870-х гг. произошли  определенные изменения в системе местного городского самоуправления. Основная деятельность выборных лиц сосредоточилась в городских думах и управах, ведавших управлением промышленностью, торговлей, городским бюджетом, попечением о народном образовании и здравоохранении и благоустройстве города. Право выбора членов думы имели купцы, чиновники, духовенство, зажиточные мещане, но многие из них не голосовали. Так, при выборах в красноярскую думу в 1871 г. из 517 чел. имевших право голоса, голосовали лишь 136.

         Исследователи единодушно утверждают, что во второй половине ХГХ в. купечество в органах городского самоуправления составляло большинство. Енисейская губерния не была исключением. Проследив динамику изменения доли купеческого состава в органах городского самоуправления, мы констатировали явное сокращение доли купечества. В начале 60-х гг. XIX в. состав городской думы Красноярска был полностью купеческим и включал следующих членов: городской голова - купец П.И. Кузнецов, кандидат на этот пост - купец П. Ф. Дудкинский, гласные - купцы В. А. Яковлев, А. Г. Григорьев, И. П. Хохриков.

         После проведения в 1870 г. городской реформы за купечеством  сохранилось право и возможность активного участия в органах самоуправления. В городскую думу Красноярска в 1871 г. было избрано 36 гласных, из них 23 купца, т. е. 63,89 % состава было купеческим. Подобная ситуация наблюдалась и в других городах губернии. Например, в 1885 г. в Енисейскую городскую думу было избрано 23 человека купеческого звания [120], что составляло 54,8 % состава.

         Купеческое общество было «карманом» городской управы, в которую по общественным нуждам обращались главы самоуправления. Так, П. М. Прейн написал купеческому обществу Красноярска записку, где констатировал: «Нужды города возросли настолько, что город задолжал 33 тысячи рублей ... и купеческому обществу нечестно оставаться равнодушным к такому положению ... санитарное состояние Красноярска касается купцов, как жильцов города». Купцы хотя и не посмели отказать городскому голове, но выделили вместо 4 тыс. руб. всего 1200.

         Спорен вопрос о благотворительности корпоративного органа. По данным Министерства внутренних дел, на ниве благотворительности отличались только 4 купеческих общества империи Москвы, Санкт-Петербурга, Одессы и Киева [127]. Красноярское Купеческое общество занималось финансированием города, различных общественных построек и малоимущих горожан. Так, в марте 1895 г. в Купеческое общество поступило заявление от красноярского мещанина А. И. Иванова об оказании помощи по бедности, в результате чего Иванову решили дать десять рублей единовременно и выдавать по три рубля в месяц.

         Однако купеческое общество страдало той же болезнью, что и отдельные купцы, - недостатком капиталов. Поэтому расходы Купеческого общества были ограничены самыми необходимыми нуждами. Только богатейшее купечество могло оказывать реальную благотворительную помощь. Маломощное капиталами купечество Енисейской губернии этого позволить себе не могло, в отличие даже от более богатого томского и иркутского гильдейства. Так, В. М. Крутовский, пожелавший основать городскую лечебницу в Красноярске в начале 80-х гг. XIX в., обратился к Купеческому обществу и получил отказ.

         Купечество было представлено в различных губернских учреждениях, особенно связанных с хозяйственной и попечительской деятельностью разных направлений. Гильдейство в различной мере участвовало в работе Енисейского губернского попечительства детских приютов, Губернского комитета попечения о тюрьмах, Губернского статистического комитета, Общего Присутствия казенной палаты по государственному промысловому налогу, окружных судов и т. п. учреждений. Количественно купцы час-го доминировали в подобного рода учреждениях, особенно построенных на общественных началах. Так, в окружных отделениях Комитета попечительного общества о тюрьмах в 1865 г. представительство гильдейцев было следующим: в Ачинском - 4 купца (50 % состава), в Канском - 4 (66,67 %), в Енисейском - 2 (22,2 %), в Минусинском - 1 (20 %). В попечительный совет Ачинской прогимназии в 1885 г. было избрано 10 человек, из которых 6 были купцами.

         Именно на поприще  общественных обязанностей купечество активно занималось попечительством и благотворительностью. Избранные на определенную общественную должность купцы из состава городских дум вкладывали капиталы в порученное мероприятие. Так, газета «Восточное обозрение» в феврале 1896 г. сообщала, что по предложению Городской Думы г. Красноярска была создана училищная комиссия, в которую вошли: Я. Шепетковский, И. Г. Гадалов, А. Костинский, много сделавшие для попечения о начальном образовании города, понявшие, что от городского Управления ждать нечего.

         Ярчайшим проявлением  использования капиталов на благо  общества благотворительность. В деятельности участвовали далеко не все купцы-предприниматели Енисейской губернии. Наиболее масштабно проявили себя Кузнецовы, Гадаловы, Даниловы, Кытмановы, Щеголевы и некоторые другие. Благотворительная деятельность этих купцов имела крайне широкую направленность: попечение о народном образовании, культурно-духовной сфере, науке, здравоохранении, призрении детей и взрослых. Известно, что супруги Исидор и Татьяна Щеголевы дали Красноярску 1 200 тыс. руб. Действительно, занимались благотворительностью в особо широких размерах купцы Енисейской губернии, имевшие прочное экономическое положение. Это говорит о том, что благотворительность стала возможна после завершения процесса первоначального накопления капитала. Хотя и далеко не все купцы, достигшие успеха, вкладывали деньги в общественные нужды. Н. Ф. Мясников построил дом-дворец и ходил в Воскресенский собор по красной суконной дорожке в полторы версты. Другие предприниматели проигрывали тысячи в азартные игры, «пускали по ветру» деньги во время пьяных кутежей на приисках. Так, ачинский исправник 14 октября 1905 г. сообщал енисейскому губернатору, что один коммерсант проиграл около 2 тыс. руб.

2. Проблема мотивация

благотворительной деятельности купечества. 

         Центральным аспектом участия гильдейцев в жизни общества является вопрос о мотивации этой деятельности. На общественные интересы, которые не напрямую, а косвенно затрагивали основную потребность купечества - получение прибыли, они смотрели через призму выгоды.

         "Отцы города", выбиравшиеся в основном из купечества, довольно инертно относились к выполнению своих общественных обязанностей, рассматривая выборные должности как дополнительный источник наживы. Из года в год в думе хозяйничали Синявины, Тобояковы, Гарины, сплоченные, по выражению одного из современников» "общим аршинным интересом". Скандальная их известность, склонность к финансовым авантюрам, неспособность к широким общественным начинаниям имела своим результатом неизбежное расстройство городского бюджета и внутреннего порядка.

         Современники оценивали  деятельность купцов на общественном поприще крайне негативно. Местная пресса не раз выступала с разоблачениями злоупотреблений властей: спекуляций по раздаче земель для общественных учреждений, торможения в создании рисовальной школы в городе, строительстве здания музея и библиотеки и т.д. Так, газета «Восточное обозрение» в 1883 г., оценивая работу Красноярской городской думы и управы за 1879-1883 гг., констатировала, что городской глава П. Я. Прейп саботировал работу Красноярской думы, итогом его правления стал долг города в 24 тыс. руб., все ценные земли города были распроданы, а полученные деньги израсходованы. Председатель управы купец Григорьев «выгреб» из гостиного капитала 1,5 тыс. руб. и оставил там смиренно свой вексель и за счет этого решил проблему недостатка капитала.

         Злоупотреблениями на почве корыстных интересов  была пронизана вся общественная работа, курируемая органами городского самоуправления. Так, в 1883 г. произошел крах городского банка в Канске. По инициативе нового городского головы купца Н. С. Тимофеева была проведена строгая ревизия банковских сумм и отчетности, в результате чего был обнаружен недостаток в 32 408 руб., в числе которых 18 378 руб. 41 коп. в безвестном отсутствии, а 14 030 руб. взяты на свои потребности директором банка купцом Г. И. Иорданским, взамен чего «найден смиренно сложенный вексель» [140]. Члены думы проголосовали, чтобы с Г. И. Иорданского взыскать лишь по векселю, а бывший городской глава А. С. Бурмашов предложил С. Т. Тимофееву на ушедшую в неизвестном направлении сумму вписать вексель задним числом.

         В составе городских  дум некоторые купцы не только выступали с позиций защиты своих личных или корпоративных интересов, но и ратовали за общее благо. Так, в 1916 г. ачинский купец А. С. Мокроусов высказал особое мнение в городской думе: «Я настаиваю на переоценке городских селитебных участков, назначенных по плану под застройку. Главною причиною служит то обстоятельство, что у города осталось не много удобных усадебных мест. Продать эту землю по существующим невысоким ценам и при большом числе желающих купить таковую легко, но результат получится для города плачевный».

         В обществе более всего ценили в «купце на должности» честность, так, газета «Восточное обозрение» от 16 июня 1883 г. о вновь избранном красноярском городском голове И. И. Токареве писала, что он «человек не книжный, простой, но сам прикарманивать денег не станет и другим не позволит». Однако далее корреспондент с горечью констатировал, что не успел городской глава занять пост, а его товарищ уже «заботиться чтобы для построек банка и женской гимназии шел его некачественный кирпич».

         Нередко купцы занимая высокий пост, несли убытки, вкладывая личные средства на нужды города. Например, в 1845 г. красноярский купец Степан Яковлевич Кузнецов обратился к енисейскому губернатору с просьбой возместить ему «потери, понесенные во время пребывания на посту городского головы с по 1841 гг. Как сообщал С. Я. Кузнецов, не только он, но и другие купцы потратили сверх сметы на различные общественные нужды. Сам Степан Яковлевич потратил таким образом 4500 рублей ассигнациями на неотложные городские расходы, перечень которых насчитывал 29 пунктов. На этом, неприятности для Степана Яковлевича не закончились. В 1845 г. городская дума постановила взыскать с него 694 рублей 28 копеек серебром для того, чтобы покрыть нехватку хлеба в общественных магазинах. Недостача обнаружилась при передаче С. Я. Кузнецовым должности по окончании срока своего общественного служения. Сам Кузнецов утверждал, что в свое время, при вступлении в должность в 1841 г., неосмотрительно поставил подпись в акте по приему общественного хлеба, не проверив как следует его наличие. Однако взыскать деньги с С. Я. Кузнецова так и не удалось в связи с его смертью до окончания разбирательства».

         Купцы, занимая высокий пост, несли убытки, расходуя личные средства на нужды города, и тем самым показывали, как мы поняли данную трактовку, высокую гражданскую позицию. Подобная трактовка купеческой деятельности, как мы уже говорили, широко распространена в настоящее время. Мы не отрицаем факта материального убытка, перенесенного купечеством на городской службе, но четко оговариваем, что это происходило вынужденно, вне высоких гражданских порывов (возможно, за редчайшим исключением). А в большинства случаев материальный убыток компенсировался, часто превентивно, различного рода коммерческими авантюрами и махинациями за счет городской казны и собственности.

         Крайний прагматизм гильдейских купцов, находящихся  на службе в органах городского самоуправления, и их нежелание нести службы данного рода, очевидны. Например, пишет исследователь, в 1814г. избранный бургомистром красноярский купеческий сын Андреян Ильин «при вводе его в заседание оказал упорство и ослушание принять на себя должность, почитая выбор общества неправильным, а служение для себя отяготительным». Известие о скандале дошло до Томска (Красноярск тогда входил в Томскую губернию). Губернатор приказл красноярскому городскому голове насильно привести Ильина на заседание магистрата и заставить его принять должность, «а ежели за сим окажет он упорство, в таком случае подлежит он за ослушание суждению по законам». А. Ильин сослался на недомогание, но в этом случае ему предписывалось пройти медицинское освидетельствование. В конечном итоге Ильину все же пришлось вступить, хотя и с опозданием, в должность.

         Иногда купцы пытались уклониться oт принятия выборной должности, считая, что участие в церковном самоуправлении освобождает их от необходимости нести еще и другую общественную службу.

         От общественного приговора нельзя было самовольно отказаться без основательных на то причин - власти готовы были силой заставить человека подчиниться установленному порядку, так как государство стремилось поддерживать бесперебойную работу системы управления и порядок среди населения. Тем не менее, некоторые купцы стремились уклониться от общественного служения, считая его хлопотным и обременительным. Отказ купцов занимать общественные посты рассматривался государственной властью как нарушение установленных механизмов функционирования института городского самоуправления, своего рода социальный протест против несения обязанностей, возложенных властью и обществом на индивида. Прошения о "самоотводе" практически никогда не удовлетворялись властями, даже если само городское общество и считало возможным уважить просителя».

         Ситуация не изменилась и во второй половине XIX - начале XX вв. Гильдейские купцы Енисейской губернии, за редким исключением, продолжали мало интересовались деятельностью органов городского и купецкого самоуправления. Так, собрания купцов и почетных граждан Красноярска регулярно переносились из-за малочисленности прибывших. Однако пренебрежение к делам купеческого общества касалось не только рядовых его членов. Так, енисейскому губернатору в докладной записке красноярский купец А. А. Григорьев писал, что в 1883 г. он, бывая в городской управе, заметил, «что купеческий староста И. Токарев и его товарищ К. Плотников отсутствуют в одно и то же время, доверяя дела члену управы», мещанину по сословному статусу.

         Должности в различных  организациях, осуществлявших заботу о городских и губернских делах, не пользовались спросом у купечества. Распространены были такие явления, как самоотвод и избрание отсутствующих лиц. Так, купеческое общество избрало членом сиротского суда Красноярска по постановлению городской управы от 30 января 1890 г. красноярского купца И. И. Кузнецова без его личного присутствия. В 1889 и 1892 гг. от должности купеческого старосты отказывались Н. Н. и Н. Г. Гадаловы, в 1890 г. Г. В. Юдин. 

1. благотворительность как способ повышения  сословного статуса.

         Важнейшим мотивом  участия в деятельности органов общественной управления, благотворительности, попечения являлась возможность получения более высокого престижного сословного статуса, за это, по мнению купечества, можно было понести «себе убыток».

         Периодическая печать Сибири очень часто с сарказмом писала о такой общественной деятельности. Так, корреспондент «Восточного обозрения» в 1882 г. отмечал, что знакомство с генерал-губернатором почитается за честь, которой всеми силами добиваются обыватели, располагающие капиталом, а за тем «ждут великих и богатых милостей в виде какой-либо медали, ордена, мундира, публичной благодарности, составляющих предмет самых затаенных мечтаний этих людей в Сибири, готовых жертвовать за получение такого вещественного расположения чем угодно» ради упрочнения репутации «человека энергичного, заботящегося о благе общества».

         Инициатором многих благотворительных начинаний купцов служила власть. В 1840 г. по инициативе енисейского губернатора В. К. Падалки (а не по инициативе местного купечества, как это подчеркивается во многих работах.) был создан Владимирский детский приют. Вопрос об учреждении губернской гимназии в Красноярске связан с именем енисейского губернатора П. Н. Замятнина. В 1882 г. губернатор Восточной Сибири и начальник Енисейской губернии предложили создать Красноярскую женскую гимназию, а в ответ на это купеческое общество изъявило свое желание построить здание для этого заведения и отпускать ежегодно из купеческого капитала по 3 тыс. руб. в течение трех лет.

         Благотворительность и деятельность в органах городского самоуправления открывали возможность получения чина, ордена, звания, которые другим способом были недостижимы для гильдейства. Купцы платили в фонды благотворительных учреждений, чиновники в центральных учреждениях скрупулезно подсчитывали, какого чина достоин предприниматель.