Движение декабристов: Южный и Северный общества

1. Первые шаги.                                                                                                             3

2. Тайные общества 1821 – 1825 гг.                                                                            4

3. Восстание.                                                                                                                  8

4. Заключение.                                                                                                              19                                            Список литературы.                                                                                                 20

1. Первые шаги.

Когда и как появились в России первые революционеры-декабристы? Ответить на этот вопрос и легко, и трудно. Легко потому, что все источники декабризма известны, а трудно потому, что они многочисленны и разнообразны.

Главным источником революционной идеологии декабристов были противоречия российской действительности, т.е. между потребностями национального развития и феодально-крепостническими порядками, которые тормозили национальный процесс. Самым нетерпимым для передовых людей было крепостное право. Оно олицетворяло все зло феодализма: царившие повсюду деспотизм и произвол, гражданское бесправие большей части народа, экономическое отставание страны, раздиравшие ее социальные коллизии.  Об отмене крепостного права и преобразование России из самодержавного в конституционное государство, декабристы начали размышлять ещё до войны 1812 г. Война же резко ускорила рост их политического сознания.

   В войне с Наполеоном приняли участие 115 будущих декабристов, все, кто тогда был способен носить оружие. Война окончательно разбудила революционное сознание декабристов, поскольку свела их с народом не как господ с холопами, а как соратников в защите Отечества и заставляла их больше, чем когда-либо, задуматься над судьбами России и ее народа.  

Воздействие войны 1812 г. на будущих декабристов усилилось в заграничных походах 1813 – 1815 гг., когда они воочию увидели то, о чем знали только из европейской литературы и понаслышке: жизнь людей без крепостного права.

Передовые дворяне,  включая офицеров, даже некоторых генералов и крупных чиновников, ждали, что Александр I, победив Наполеона, даст крестьянам России волю, а стране – конституцию. По мере того, как выяснялось, что царь не уступит ни того, ни другого, они все более разочаровывались в нем. Ореол реформатора мерк в их глазах, обнажая истинное лицо самодержца и крепостника

Именно с 1814 г. движение декабристов делает первые шаги. Одно за другим складываются 4 объединения, которые вошли в историю как преддекабристские. Они не имели ни устава, ни программы, ни чёткой организации, ни даже определённого состава, а заняты были политическими дискуссиями о том, как изменить «злосуществующего порядка вещей». Входили в группы очень разные люди, которые позднее стали большей частью выдающимися декабристами.

2. Тайные общества 1821 – 1825 гг.

С 1821 г. движение декабристов вступило в новую фазу: на севере и юге страны параллельно создавались вполне зрелые революционные организации, которые разрабатывали программы всеобъемлющего преобразования России и конкретные планы осуществления этих программ.

Ранее, в феврале 1821 г., сложилось Южное общество. Оно включало в себя три управы в небольших украинских городках. Центральной была Тульчинская управа, поскольку в Тульчине размещался штаб 2-ой армии, дислоцированной на Украине. Возглавлял управу П.И. Пестель; во главе Васильковской управы стоял С.И. Муравьев - Апостол, а Каменский – генерал князь С.Г. Волконский. Всеми управами руководила Директория их трёх лиц. Ее составили П.И. Пестель, избранный председателем общества, генерал-интендант 2-ой армии А.П. Юшневский и петербуржец Никита Муравьев - для связи с Северным обществом, которое создавалось в то же время. После отъезда Муравьева в Петербург третьим членом Директории был избран С.И. Муравьев - Апостол. 

 Фактическим вождём Южного общества стал Павел Иванович Пестель - полковник, командир Вятского пехотного полка, герой Бородина и Лейпцига. Именно Пестель составил программу Южного общества – знаменитую «Русскую Правду», самый выдающийся памятник идеологии декабризма.

 «Русская Правда» ставила перед декабристами две главные цели: во-первых, свергнуть самодержавие и установить республику в России, во-вторых, отменить крепостное право. Для того чтобы сразу после революции не допустить восстановления старого режима, Пестель предполагал на время, пока не окрепнет новый порядок, вручить власть Временному верховному правлению с диктаторскими полномочиями, а затем Временное правление должно было передать всю полноту власти выборным органам. Высшим законодательным органом стало бы Народное вече, исполнительным – Державная дума, блюстительным – Верховный собор.

Сословные привилегии по «Русской Правде» уничтожались, и все сословия сливались «в единое сословие – гражданское». Избирательными правами наделялись все россияне мужского пола с 20 лет без имущественного и образовательного ценза. Им гарантировалась свобода слова, занятий, вероисповедания. Вместо сословных судов (отдельно для дворян, горожан, крестьян, духовенства) вводился общий и равный для всех граждан суд присяжных.

Крепостное право отменялось безусловно. «Дворянство должно непременно навеки отречься от гнусного преимущества обладать другими людьми». – Гласила «Русская Правда». Крестьяне освобождались с землёй без выкупа и получали по 10-12 десятин на семью, для чего Пестель наполовину урезал (хотя и не уничтожал) помещичье землевладение. Проект Пестеля был более радикален, чем реформа 1861 г., осуществлённая почти полвека спустя на более высокой ступени экономического и политического развития России, в обстановке революционной ситуации. Пестель предполагал отдать крестьянам ½ часть пригодной для обработки земли.

Прогрессивным для своего времени было и решение национального вопроса в «Русской Правде». Хотя Пестель не признавал за народами России права на отделение, он уравнивал их в правах с русским народом, как граждан единой – кстати, не федеративной, а унитарной – республики.

В целом «Русская Правда» Пестеля открывала перед Россией гораздо более широкие, чем в проектах М.М. Сперанского, возможности для перехода к началам демократии и правового государства. Но даже оставшись нереализованной, она сохранила историческое значение, как первый в России проект республиканской конституции.

Приняв «Русскую Правду» в качестве программы, Южное общество занялось разработкой тактических планов и в первую очередь – координацией действий Южного и Северного обществ с целью их объединения. Для этого в течение 1823 г. Юг посылал на Север 5 уполномоченных, которые, однако, не добились успеха. Тогда в марте 1824 г. в Петербург отправился сам Пестель.

Что же представляло собой Северное общество декабристов к приезду Пестеля? Оно оформилось лишь осенью 1822 г., когда гвардия, в которой служило большинство декабристов-северян, вернулась в Петербург с полуторагодичных учений. Северное общество не делилось на управы, поскольку все его члены жили в столице. Руководила им Дума (аналог южной Директории) из трёх лиц: Н.М. Муравьева, М.С. Лунина и Н.И. Тургенева. Позднее уехавшего в Польшу Лунина заменил кн. С.П. Трубецкой, а заболевшего Тургенева – кн. Е.П. Оболенский.

Председателем («правителем») Северного общества был избран активный участник всех декабристских организаций, капитан Генерального штаба Никита Михайлович Муравьев.

Именно Н.М. Муравьев составил программу Северного общества, которая вошла в историю под названием «Конституция Никиты Муравьева» - второй по значению, после «Русской Правды» Пестеля, документ декабризма.

В «Конституции» Муравьева ставились те же вопросы, что и в «Русской Правде», но решались они менее радикально. Вместо самодержавия проектировалась не республика, а конституционная монархия, причём в федеративной форме, из 15 «держав» и областей. Высшим законодательным органом должно было стать (как в «Русской Правде») Народное вече, а верховная исполнительная власть вручалась царю. Впрочем,  если бы царь не согласился с конституцией, Муравьев предполагал ввести в России парламент, а главой исполнительной власти сделать президента, т.е. готов был перейти с монархических позиций на республиканские.

Сословия по «Конституции» Муравьева уничтожались, и все россияне становились равными перед законом, но, в отличие от «Русской Правды», получали избирательные права не с 20, а с 21 года и только с имущественным цензом, хотя и невысоким (500 рублей). Зато, как в «Русской Правде», гарантировались демократические свободы и национальное равенство.

Самой сильной стороной «Конституции» Муравьева, как и «Русской Правды» Пестеля, было безоговорочное уничтожение крепостного права. «Раб, прикоснувшийся земли Русской, становится свободным», - гласила «Конституция». Однако, в отличие от Пестеля, Муравьев освобождал крестьян фактически без земли: в 1 и 2-ом вариантах «Конституции» было сказано прямо: «земли помещиков остаются за ними», а   3-ий вариант даровал крестьянам нищенские наделы по 2 десятины на семью.

Тем не менее «Конституция» Муравьева, поскольку она ограничивала самодержавие и помещичье землевладение, отменяла крепостное право и сословные привилегии, ускорила бы темпы национального развития России, хотя и в меньшей степени, чем «Русская Правда».

К приезду Пестеля в Петербург (март 1824 г.) внутри Северного общества шли споры между умеренным, конституционно-монархическим крылом во главе с Никитой Муравьевым и радикалами, республиканцами, которых возглавлял К.Ф. Рылеев. Пестель попытался опереться на республиканцев-северян и с их помощью объединить Северное и Южное общества на платформе «Русской Правды». Это ему не удалось. Было принято компромиссное решение: отложить соединение двух обществ до 1826 г., а к тому времени выработать объединительную платформу с учётом как «Русской Правды», так и «Конституции» Муравьева.

После этого декабристы и на Севере и на Юге развернули подготовку к совместному выступлению. Активнее действовало Южное общество.

С 1820 г., когда декабристы убедились в том, что Александр I не желает реформ, а тем временем народы Европы восстают против монархов Священного союза, их курс на восстание был неизменным. За 1823-1825 гг. они подготовили несколько планов восстания. Последний из них составили на Юге летом 1825 г. С.И. Муравьев-Апостол и М.П. Бестужев-Рюмин.

Но все планы декабристов смешала неожиданная смерть Александр I. 

3. Восстание.

Восстания могло не быть.

Можно ли представить себе русскую историю без восстания декабристов, без каре мятежных полков, выстроившихся на Сенатской площади вокруг памятника Петру I, без выстрела П.Г. Каховского и смертельной раны М.А. Милорадовича, без картечи, знаменовавшей кровавое подавление военного бунта в сердце страны, а главное, без того широкого воздействия, которое оказало первое революционное выступление против самодержавия на все последующее развитие России? Трудно, не правда ли?

Восстание декабристов стало символом революционного порыва, первой героической главой освободительного движения. Его значение в нашей истории так велико, что оно порой как бы заслоняет собой многие важные события первой четверти XIX в.

Но, как ни странно это может показаться на первый взгляд, восстание 14 декабря принадлежит к числу тех исторических событий, которые, не будь каких-то случайных обстоятельств, вовсе могли не произойти. Если мы тщательно проанализируем все факты, которые привели к тому, что восстание свершилось, то уверенность в его неизбежности будет сильно поколеблена. События 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади были результатом исключительного стечения обстоятельств. Случайность и закономерность так тесно переплелись в них, что разделить их практически невозможно.

В чем суть дела? Тайные общества были рождены объективными противоречиями российской действительности, и их члены преследовали высокие и благородные цели – освободить страну от пут крепостничества и неограниченного самодержавного произвола. Речь идёт о другом – о самой попытке 14 декабря 1825 г. захватить государственную власть путём военного переворота.

Об открытом выступлении – «революции посредством войск» - для осуществления заветных целей в тайных обществах помышляли давно. Но к концу 1825 г. их члены не считали себя готовыми к этому. На следующий год намечался съезд Северного Южного обществ, который должен был обсудить разногласия, возникшие между двумя революционными центрами, а возможно, и условия совместного выступления. Неготовность участников движения к решительным действиям с полной очевидностью продемонстрировали ноябрьские события 1825 г. Напомним, что внезапная смерть императора 19 ноября в Таганроге была для всех, в том числе и для декабристов, совершенно неожиданной. Она создала сложную ситуацию. У Александра не было детей, и на престол, согласно принятому в конце XVIII в. закону об императорской фамилии, должен был вступить старший из братьев скончавшегося императора цесаревич Константин Павлович. Вся Россия первоначально и присягнула ему. Однако внезапно выяснилось, что Константин царствовать не желает и что ещё в 1823 г. были оформлены, но не оглашены документы, предающие русский престол следующему брату – Николаю. На 14 декабря 1825 г. в столице была назначена новая присяга.

Несмотря на постоянное обсуждение декабристами целесообразности открытого выступления именно в момент смены одного императора другим, первая присяга, принесённая Константину, прошла без всяких осложнений. И если бы не возникла ситуация с требованием ещё одной присяги другому наследнику престола, то представившийся случай, вероятнее всего, остался бы неиспользованным. Одного теоретического замысла для реального революционного выступления недостаточно. Нужны были особые условия. И такие условия возникли в краткий период междуцарствия – во время, прошедшее от присяги Константину до присяги Николаю (от 27 ноября до 13 декабря 1825 г.). Члены тайных обществ прекрасно понимали уникальность создавшихся обстоятельств, сознавая, что не воспользоваться ими было бы равносильно отказу от собственных убеждений и целей.

Но как вообще могла возникнуть эта странная ситуация? Что привело к династическому кризису, который чуть было не закончился низложением династии Романовых? Почему документы о передаче права на престол от Константина к Николаю не были своевременно оглашены и не приобрели, таким образом, силу закона? Для ответа на эти вопросы нужно от конца 1825 г. отступить на несколько лет назад.

В октябре 1823 г. петербургское общество было весьма заинтриговано слухами о том,  что Государственный совет, Сенат и Синод присланы запечатанные императорской печатью конверты, содержание которых сохраняется в тайне. На конверте, доставленном в Государственный совет, имелась собственноручная надпись   Александра I: «Хранить в Государственном совете до моего востребования, а в случае моей кончины раскрыть прежде всякого другого действия в чрезвычайном собрании».

То, что было в этих трёх конвертах, а также ещё в одном, отосланном в московский Успенский собор для хранения там вместе с другими историческими государственными актами, стало известно только в ноябре – декабре 1825 г. В Москве в подлинниках, а в Петербурге – в копиях хранились те самые документы, которые оформляли отречение от престола цесаревича Константина и передачу трона Николаю.

Предыстория создания этих документов уходит своими корнями в прошлое, и в ней до сих пор остаётся много неясного и загадочного. Здесь тесно переплелись две истории – отречение Константина от права на престол и ситуация, которую порождали не раз высказывавшиеся Александром I мысли о своём собственном отречении. Хотя эти две истории неразрывно связаны между собой, но остаются разными и по смыслу, и по вызвавшим их причинам.

Мысли о непомерной тяжести бремени государственной власти, желание избежать уготованной ему самим рождением участи быть российским императором появились у Александра ещё в юношеские годы. Он опасался высказывать их слишком широко. Александра угнетала мысль о том беспорядке в государственных делах, который царил в последние годы екатерининского царствования. Ему казалось, что он не будет в состоянии управлять огромной страной. Выход представлялся ему только в отречении от ждавшего его престола.

Можно ли сомневаться в искренности Александра? Конечно, постоянная необходимость лавировать между державной бабкой и ненавидевшим ее отцом (будущим императором Павлом I), стремление сохранить хорошие отношения и с царским двором в Петербурге, и с гатчинским изгнанником не могли не наложить глубокого отпечатка на формировавшийся характер будущего императора. Лицемерие как одну из определяющих черт характера Александра довольно единодушно отмечали хорошо знавшие его современники. Зная умение императора скрывать свои истинные мысли и чувства, следует ли верить в серьёзность его тогдашних намерений отречься от прав на российский престол? Думается, что не доверять этому нет оснований. Искренность Александра вскоре была проверена на деле: в 1796 г. он отказался принять престол, минуя своего отца!4 Известно, что Екатерина II мечтала видеть своим преемником не сына, а внука, и будто бы в таком смысле было составлено ее завещание. Александр не только не скрыл намерения державной бабки от отца и отнюдь не пытался помешать восшествию Павла на престол, но сам содействовал этому. Стремись он царствовать, поведение его было бы иным.

Александр I высказал мысль, на которую обратим особое внимание. Она очень важна для понимания скрытых пружин событий, разыгравшихся четверть века спустя. «Это заставило меня передумать о многом, - писал Александр, прямо связывая возможное будущее отречение с дарованием России конституции, - и мне кажется, что это было бы лучшим образцом революции, так как она была бы произведена законною властью, которая перестала бы существовать, как только конституция была бы закончена, и нация избрала бы своих представителей». Несколькими строками ниже он написал о том же ещё определённее: «Но когда же придёт и мой черед царствовать, тогда нужно будет стараться, само собою разумеется постепенно, образовать народное представительство, которое, должным образом руководимое, составило бы свободную конституцию, после чего моя власть совершенно прекратилась бы, и я, если Провидение благословит нашу работу, удалился бы в какой-нибудь уголок и жил бы там счастливый и довольный, видя процветание своего отечества и наслаждаясь им».5 Письмо написано человеком, полных сил и бодро глядящим в будущее. Александр явно увлечён идеей преобразовать Россию и видит себя революционером на троне. Ему нет и 20 лет, а жизнь так много ещё обещает впереди…

 Теперь перенесёмся на много лет вперёд, в годы наивысшего триумфа Александра I – победителя Наполеона, освободителя Европы, неограниченного властителя огромной империи. Несмотря на блистательные успехи и мировую славу, именно в эти годы Александр возвратился к мысли об отречении от престола. В архивах не сохранилось прямых свидетельств об этом самого императора. Есть лишь несколько мемуарных свидетельств о таких настроениях Александра I.

Над новыми уголовными и гражданскими кодексами в конце 1810-х – начале 1820-х годов шла интенсивная работа, ничем, впрочем, не завершившаяся. Подготовленные проекты новых законов были обсуждены в Государственном совете, а затем навсегда отложены. Именно осенью 1819 г. в Варшаве, откуда возвращался император, развернулась активная работа над проектом российской конституции. Александр I несколько раз обсуждал ее принципы с Н.Н. Новосильцовым, а уезжая, утвердил ее основные положения. В 1819 г. несколько чиновников под руководством гр. А.Д. Гурьева по распоряжению Александра I работали над проектом освобождения крепостных крестьян. Конституция и отмена крепостного права представлялись императору тогда делом вполне реальным.

Схема 1797 г. рассмотренной ситуации улавливается достаточно отчётливо.  Появился, впрочем, и один новый аргумент в пользу отречения – накопившаяся усталость от бремени правления.

14 января 1823 г  Константин Павлович прислал  письмо Александру I, с просьбой о передаче престола другому наследнику. Спустя две недели Александр ответил Константину собственноручным письмом, в котором объявлял, что он и мать согласны на его отречение от прав на престол. Однако имя нового наследника вместо Константина в письме не было названо. Это так же странно, как и то, что после обмена столь важными для судьбы престолонаследия письмами Александр ещё целых полтора года не предпринимал никаких шагов, чтобы придать отречению Константина законные формы.  На это стоит обратить особое внимание. Все переговоры о наследнике российского престола были окружены такой тайной, что даже Николай ничего не знал о них наверняка. Только изредка Александр I напоминал ему разными намёками, что царствовать предстоит именно ему.

Только в августе 1823 г. был наконец составлен манифест, в котором наследником российского престола объявлялся великий князь Николай Павлович. Ни о какой возможности отречения самого Александра в нем не было речи. Манифест составлялся на случай внезапной кончины Александра, чтобы не оставить Россию без наследника престола. Однако, оставаясь не оглашённым, манифест не имел никакой законной силы. Это подтвердилось событиями ноября 1825 г.

Итак, дело на всякий случай было сделано, но продолжало сохраняться в абсолютной тайне. Эта тайна и создала ту ситуацию, в которой стало возможным открытое вооружённое выступление против самодержавной власти. Опубликуй Александр I оставшиеся для всех секретом документы, появись царский манифест ещё в 1823 г., не возникла бы потом сама возможность двух присяг. Именно стремление таить от общества все самые важные государственные дела, боязнь гласного обсуждения любого мало-мальски серьёзного вопроса привели самодержавие на край пропасти.

Почему же Александр I не огласил законным порядком подготовленные документы? Мог ли он не понимать, что, оставляя их в тайне, ставил под угрозу основополагающий принцип любой монархии – законность перехода власти от одного самодержца к другому? В это нельзя поверить. Тогда в чём же дело?

В поисках ответа на этот вопрос вернёмся ещё раз к тексту манифеста 16 августа 1823 г.  В нем излагались мотивы, по которым император не мог ранее назначить себе преемника, не теряя ещё надежды на рождение «наследника престола по прямой линии». Далее говорилось об отказе Константина от прав на престол и наследником объявлялся Николай. «Вследствие того, - гласил манифест, - на точном основании акта о наследовании престола наследником нашим быть второму брату нашему великому князю Николаю Павловичу».

Казалось бы, на этом следовало закончить. Однако за объявлением наследником Николая следовало довольно длинное продолжение. Перед нами такой странный текст, что его стоит привести целиком. «После сего мы остаёмся в спокойном уповании, - сказано в манифесте, - что в день, когда царь царствующих по общему для земнородных закону воззовёт нас от сего временного царствия в вечность, государственные сословия, которым настоящая непреложная воля наша и сие законное постановление наше в надлежащее время по распоряжению нашему должно быть известно, немедленно принесут верноподданническую преданность свою назначенному нами наследственному императору единого нераздельного престола Всероссийския империи, Царства Польского и княжества Финляндского».6  С какой целью это написано? Ведь утверждение, что новый наследник престола будет назван «в надлежащее время» по распоряжению  Александра I, сразу делало невозможным издание самого такого манифеста. Получалось, что до него должен быть опубликован ещё один акт, в котором говорилось бы о том же самом. Сделав такую приписку к его основному тексту, Александр I исключал возможность оглашения манифеста. Такие шаги делают только сознательно.

На окончательном решении вопроса о наследнике престола постоянно настаивал Константин. Своим отказом царствовать и требованием законного оформления нового наследника он вынуждал императора действовать. Да и сам Александр понимал, как опасна неясность в таком важном вопросе. С другой стороны, Александр I не мог не понимать, что более удобный момент для изменения политической системы, чем объявление о новом наследнике престола, трудно найти. Хотя к 1822 г. всякие реальные надежды на возможность конституционного переустройства России у императора окончательно исчезли, но навсегда расстаться с тем, к чему он стремился почти всю свою жизнь, Александр I был не в силах. Именно в то самое время, когда рушились один за другим разрабатывавшиеся планы, приходило понимание недостижимости задуманного, обернувшееся для императора тяжёлым душевным кризисом и уходом в мистицизм, ему приходилось решать вопрос о престолонаследии. Обнародование манифеста, где наследником Александра I без всяких условий назвался Николай, означало бы окончательное признание самому себе, что с мечтами о конституции покончено навсегда. Это одновременно делало очень сомнительной и возможность собственного отречения. Смириться со всем этим психологически было немыслимо. Поэтому, уступая нажиму Константина, Александр подготовил всё необходимое для законного оформления передачи престола, но так и не смог решиться придать этому официальную силу, оставляя для себя иллюзию возможности иного выбора. В действительности его не было. Нерешительность политики не только привела к отказу от коренных реформ, но в конце концов создала условия для вооружённого восстания.

19 ноября 1825 г. вдали от столицы, в Таганроге,  Александр I умер.  27 ноября фельдъегерь привёз известие о кончине Александра I Николаю. Николай присягнул новому императору Константину, за ним – Милорадович и присутствовавшие генералы. Затем Николай немедленно привёл к присяге внутренний и главный дворцовые караулы, а начальника штаба гвардейского корпуса генерал-майора Нейдгарта послал в Александро-Невскую лавру, где собран был для молебна во здравие  Александра гвардейский генералитет во главе с Воиновым.

Вскоре повсеместно полки стали присягать Константину. Удивлённые современники заметили явную несообразность в порядке присяги: вместо гражданских властей первыми присягнули войска.

После того как вопреки закону и традиции войска присягнули первыми, надо было организовывать присягу правительственных учреждений, и прежде всего Государственного совета. Поскольку один из экземпляров завещания хранился именно там, то вопрос о престолонаследии должен был встать и в нём с особой остротой.

По настоянию большинства совета были вскрыты конверты и прочитаны манифест Александра и письмо Константина. После прочтения бумаг положение членов совета стало весьма двусмысленным. Выполняя волю покойного императора, они противопоставили бы себя генералитету, гвардии, наконец, законному наследнику, который мог и отказаться от своего прежнего решения. Члены Государственного совета решили все же пригласить Николая в совет, но он отказался явиться. Тогда совет просил у великого князя разрешение явиться к нему в полном составе.

Николай ясно и чётко объявил членам совета, что о содержании манифеста и об отречении цесаревича ему известно. И просил совет немедленно присягнуть Константину.

Тогда же решили не вскрывать пакет с завещанием, хранившимся в Сенате, и не знакомить с ним сенаторов. Государственный совет присягнул. Вскоре присягнул и Сенат.

Таким образом, в первый же день после известия о смерти императора произошло резкое столкновение двух сил: тех, кто пытался сохранить законность хотя бы в юридических нормах абсолютной монархии, и претендента на престол, выдвинутого его предшественником с полным нарушением законности. Но затем присяга была совершена, и, таким образом, с этого момента официально началось царствование Константина (хотя впоследствии было столь же официально признано, что царствование Николая началось с момента смерти Александра).

Однако сам Константин присяги не признал. Он был твёрд в своём решении никогда не царствовать. Так самодержавие само создало династический кризис, спровоцировав столкновение различных группировок в борьбе за власть. Это с каждым днём усугубляло и обостряло ситуацию. А огласи Александр состоявшееся отречение Константина от права на престол и объяви он своевременно Николая законным наследником, ничего этого не было бы. Не было бы разногласий о том, кто должен царствовать, не было бы первой присяги Константину, не было бы междуцарствия, династического кризиса – словом, не было бы той сложной и удивительной ситуации, которая способствовала восстанию декабристов.