Содержание 

       Введение

      На  протяжении всей истории существования  человечества в социальной и государственно-правовой сферах жизни общества возникало  множество различных теорий и  идей, отражавших весьма актуальные на время их возникновения и функционирования жизненные реалии и выражавших определенные взгляды, ценности и интересы.

      Одни (к ним относится подавляющее  большинство), выполнив «заложенные» в них целевые установки и исчерпав себя, стали достоянием истории. Другие, наполняясь каждый раз (по мере развития общества и государства) новым содержанием и облекаясь в новые семантические и иные формы, продолжают не только существовать, но даже становятся "модными" в самых различных исторических условиях.

      К числу таких теорий (а точнее: совокупности сходных между собой, но относительно самостоятельных идей, касающихся одного и того же объекта, в качестве которого выступают общество и составляющие его компоненты) принадлежит ставшая модной за последние десятилетия концепция «гражданского общества».

      Ее появление повлекло за собой череду самых разных теоретически и практически значимых вопросов, касающихся понятия гражданского общества, его сущности и содержания, причин его возникновения, форм развития и др.

      Одним из них, неизбежно выступающих на первый план, был и остается довольно сложный, многовекторный вопрос о соотношении гражданского общества и государства, о характере их взаимоотношений, а также об уровне и пределах на различных исторических этапах их автономного развития и функционирования.

       1. Соотношение гражданского общества и государства: вопросы истории

      В отечественной литературе стала  расхожей констатация «отсутствия четкого разграничения между обществом и государством» в период Античности и Средневековья и оптимистичного утверждения о том, что «в настоящее время уже мало тех, кто отождествляет гражданское общество с государством, хотя бы даже и правовым, поскольку в таком случае понятие «гражданское общество» теряет собственное содержание». Утверждается также, что «идея гражданского общества перестает быть лишь теоретической конструкцией, становясь достоянием обыденного сознания».

      Положение о том, что в период Античности и Средневековья не было четкого  разграничения между обществом  и государством, поскольку «само общество держалось на государственно-правовой регламентации» и в значительной степени поглощалось государством, является общеизвестным и бесспорным.

      Еще в начале XX в. Г. Еллинек по этому  поводу писал, что «государство тождественно с составляющими его людьми, - кажется с первого взгляда едва ли не само собою понятным, поэтому отождествление государства и народа относится к древнейшим теориям государства. Оно положено в основу воззрений, популярных у народов древности; оно играет значительную роль в средневековом учении о государстве, причем народ нередко рассматривается как источник великой государственной организации. На нем затем основано новейшее учение о народном суверенитете».

      Вместе  с тем весьма спорным представляется утверждение о том, что в более  поздний период, включая современный этап развития человеческой цивилизации, вопрос о соотношении общества и государства по существу был решен, а теория гражданского общества, получив широкое распространение, ускоренными темпами реализуется на практике. Разумеется, речь идет прежде всего о «практике» высокоразвитых в промышленном отношении стран, где «гражданское общество можно найти как в сфере экономики, так и политики, как в сфере отношений семьи и государства, так и в отношениях индивидуума с государством, а также в системе негосударственных институтов, которые не только организуют, но и учат граждан активному участию в политической жизни».

      Спорность данного утверждения вызывается в первую очередь тем, что ни в  отечественной, ни в зарубежной литературе до сих пор нет полной ясности  относительно самого понятия гражданского общества, нередко воспринимаемого в виде философской или социологической абстракции. А поскольку гражданское общество является одной из сторон в отношениях "общество - государство", то вполне естественно, что нечеткость в определении понятия гражданского общества самым непосредственным образом трансформируется в нечеткий характер его отношений с государством.

      Так было прежде, на ранних стадиях развития капитализма, в период формирования первых представлений о гражданском обществе, так остается и сейчас.

      Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться, в частности, к рассуждениям Р. Иеринга, который писал в конце XIX в. в  работе «Цель в праве» о том, что «государство есть общество, как держава регулированной и дисциплинированной принудительной власти», а понятие общества «отчасти совпадает с понятием о государстве». «Но именно лишь отчасти, - оговаривался автор, - и именно настолько, насколько цель общества нуждается для своего осуществления во внешнем принуждении». Торговля и промысел, земледелие, «фабрикация и промышленность, искусство и науки, домашний быт и право, - пояснял ученый, - в существенных чертах организуются сами собою. Государство лишь кое-где заявляет свои права, насколько это представляется необходимым для обеспечения от нарушений порядка, установленного целями торговли, промышленности, и т.д.».

      Однако, несмотря на оговорки и пояснения  известного ученого, в его рассуждениях допускается (хотя и «отчасти») смешение государства с обществом и, наоборот, просматривается нечеткость в представлении и понимании общества, а следовательно - и его отношений с государством.

      Несколько позднее Р. Иеринга, в начале XX века, аналогичные мысли, допускающие  частичное смешение государства  с обществом и вносящие элемент  неопределенности в их отношения, высказывал Н.М. Коркунов, рассматривавший государство как «общественный союз, представляющий собою самостоятельное, признанное принудительное властвование над свободными людьми».

      В работах современных исследователей, занимающихся проблемами гражданского общества, также имеет место нечеткое представление о предмете своего познания, которое сопровождается следующими предсказаниями: «процесс институционализации сферы частных интересов никогда не может быть завершен, поскольку новые интересы порождают новые социальные идентичности», поэтому «вопрос о завершенности создания гражданского общества, о его зрелости, развитости всегда будет носить спорный характер».

      Естественно, что во всех этих и иных, им подобных, случаях нечеткое представление о гражданском обществе самым непосредственным образом сказывается на неопределенности представления о его отношениях с государством. Ситуация усугубляется, помимо всего прочего, тем, что само понятие гражданского общества никогда не оставалось стабильным, а постоянно изменялось и в определенной мере совершенствовалось вместе с самим обществом и государством.

      Соответственно, по мере эволюции данных феноменов  изменялись и совершенствовались не только формы, но и характер, а также  предмет и содержание их взаимоотношений.

      На  каждом этапе развития человеческой цивилизации были свои представления  как о государстве и гражданском  обществе, складывавшиеся на основе существовавших в тот период государственно-правовых и общественных явлений, так и  свое видение их границ и взаимосвязей.

      Наиболее  ярко эволюция взглядов на государство  и гражданское общество, а вместе с тем и на их взаимоотношения  прослеживается в странах Западной Европы, особенно в Великобритании. Как следует из многочисленных источников, в XVIII в. и большей части XIX в. в этой стране существовало созданное на основе либеральных идей так называемое «классическое либеральное государство» и соотносящееся с ним гражданское общество. Для Великобритании это был период «аграрного и раннеиндустриального капитализма» и вместе с тем - период ускоренного превращения страны в ведущую «коммерческую и мануфактурную державу».

      Отношения, возникающие между государством, с одной стороны, и тем, что  назвали позднее сформировавшимся гражданским обществом, а также  индивидом - с другой, строились на основе так называемого «социального контракта».

      В соответствии с английской моделью  «классического либерального государства» в отношениях с отдельным индивидом и гражданским обществом государство должно было быть, с одной стороны, очень сильным и способным «защитить жизни людей и собственность, обеспечить свободу заключения и выполнения социальных контрактов, а также защитить страну от нападения извне», а с другой - быть весьма слабым, «малым» (had also to be small) и «незначительным институтом» в смысле невмешательства его в сферу частных интересов, отношений собственности и личную жизнь. В особенности это касалось сферы английской экономики и совершаемых в ее пределах сделок, содержание, объем и характер которых должен был определяться не государством, а «свободной игрой рыночных сил».

      При всей своей привлекательности «для собственников и носителей частных интересов» английская модель «классического либерального государства», также как и аналогичное «либерально-капиталистическое государство» в других странах, по мнению западных исследователей, имело один, но весьма значительный недостаток, заключавшийся в том, что оно «конечно же, не было демократическим». Это выражалось, в частности, в том, что «большинство подданных не имело права голоса», профсоюзы всячески притеснялись и третировались, женщинам запрещалось участвовать в выборах и распоряжаться собственностью.

      Данный, равно как и другие недостатки английского "классического либерального государства", отражавшиеся соответствующим  образом на его отношениях с национальным гражданским обществом, вызывали серьезное недовольство со стороны "большинства рядовых членов общества и трудовых классов", требовавших предоставления им наряду с "рыночными" правами и свободами также "политических и социальных прав".

      В результате проведенных в стране во второй половине XIX в. реформ "классическое либеральное государство" "значительно  модифицировалось" в направлении  расширения своей социальной базы и  усиления "демократического содержания" (democratic content).

      Естественно, такой поворот в государственно-правовой и общественной жизни Великобритании не мог не отразиться на отношениях "нового" ("современного") либерально-демократического государства, выступавшего в виде "государства  всеобщего благоденствия", а с 80-х гг. XX столетия - "неолиберального государства" с одной стороны, и нового, модернизированного гражданского общества - с другой. Эти отношения стали более терпимыми и взаимно заинтересованными по своему характеру, поскольку усилилась взаимная зависимость общества от государства, и наоборот; более разнообразными по форме и содержанию; более широкими по объему, охватывая собой не только сферу экономики, но и другие сферы государственной и общественной жизни.

       2. Гражданское общество и государство в России

      Наряду  с Великобританией аналогичные  изменения по мере развития человеческой цивилизации претерпевали государство  и гражданское общество в их взаимоотношениях и в других индустриально развитых странах.

      В настоящее время эволюционный процесс, касающийся государства и гражданского общества, а также их разносторонних отношений, не только не замедляется или прекращается, а, скорее, наоборот, - ускоряется. Это связано со многими обстоятельствами, имеющими место в современном мире, но прежде всего - с процессами регионализации и глобализации, деформирующими не только сложившиеся к концу XX столетия национальные государства, но и формирующееся в различных странах гражданское общество.

      Разумеется, в каждой стране процесс эволюции государства и общества, а вместе с тем и характер отношений, возникающих между ними, имеет свои особенности. Эти особенности обусловлены, с одной стороны, историческими, национальными и другими им подобными факторами, а с другой - местом национального государства и общества, которое они занимают в современном мире, и ролью, которую они играют.

      Самостоятельные и самодостаточные государства, а соответственно, и национальные сообщества, исходят исключительно  из своих внутренних интересов и  потребностей, опираясь на национальные и исторические традиции и обычаи. Все иные государства и сообщества независимо от их красочных наименований ("молодые демократии", "открытые общества" и т. п.) определяют характер своих взаимоотношений под влиянием извне.

      Однако  независимо от тех или иных особенностей взаимоотношений национального государства (которое "как действительное, - по выражению Гегеля, - есть по существу индивидуальное государство, и сверх того еще и особенное государство") с гражданским обществом, эти взаимоотношения на любой стадии их развития и в любой стране подчиняются, а точнее - осуществляются в рамках ряда выработанных общественной практикой и многократно подтвержденных самой жизнью общих принципов и закономерностей взаимосвязи и взаимодействия государства и общества.

      Среди такого рода общих принципов и положений, непосредственно касающихся взаимоотношений государства и общества вообще и правового государства и гражданского общества в частности, можно выделить следующее.

      В теоретическом и практическом аспектах первичность общества и вторичность  государства означает, прежде всего, что у общества всегда есть приоритет  перед государством уже в силу природы их возникновения, имея в  виду, что государство создается  на базе общества, вырастает из него и изначально обуславливается характером общества, а не наоборот.

      Сторонники  многочисленных теорий происхождения  государства, как известно, сосредотачивают  свое внимание в основном на причинах и условиях, вызывающих появление  данного феномена. Споры ведутся в основном по поводу обстоятельств экономического, социального и иного характера, "подталкивающих" общество к постепенному формированию государства. Широкое распространение получили также дискуссии, касающиеся первичности и вторичности возникновения государства и права.

      Однако  мало кто оспаривал раньше и оспаривает в настоящее время подтвержденный социальным опытом и многочисленными  научными изысканиями тот факт, что  в любой части света вначале  появлялось и существовало в самых  различных формах (род, племя, фратрия и др.) человеческое сообщество, а затем на его основе и из его среды вырастало государство.

      Так изначально было с традиционным обществом  и государством, так должно быть, в соответствии с самой природой данных социальных феноменов и элементарной логикой развития явлений, и с ныне культивируемыми гражданским обществом и правовым государством в различных странах, не исключая и постсоветской России. Следует заметить, что процесс формирования гражданского общества, а на его основе - правового государства, также как и изначальный процесс формирования традиционного общества и государства - это весьма противоречивый, сложный и к тому же весьма длительный процесс, требующий взаимных усилий как со стороны общества, так и со стороны государства.

      Попытки же искусственного форсирования данного  процесса, каковые имеют место  в современной России, начиная  с 90-х гг. XX столетия, как показывает опыт искусственного ("сверху") формирования политических партий и некоторых  других элементов гражданского общества, не приведут к позитивному, стабильному, а главное, к перспективному и стратегически важному для будущего российского государства и общества результату. Как свидетельствует история, политический, социальный или любой иной искусственно созданный институт, а проще говоря суррогат, никогда еще не мог заменить собой реальный, выросший из глубин самого общества и связанный корнями с этим обществом, жизнеспособный институт.

      Иными словами, ключ к формированию гражданского общества, а вместе с ним и правового  государства, лежит в недрах традиционного  общества, а не в сейфах правящей "элиты" или же анналах "классического" государства.

      Гражданское общество первично по отношению к правовому государству, также как и традиционное общество - по отношению к "доправовому" государству: сначала формируется гражданское общество, а затем на его основе "конструируется" правовое государство, но не наоборот.

      Это не означает, что государство никак не участвует в этом процессе, занимая пассивную позицию стороннего наблюдателя. Вся история развития государственно-правовой материи свидетельствует о том, что государство с момента своего возникновения никогда не было пассивным по отношению к обществу, а всегда "присутствовало" в нем и всегда было по отношению к нему весьма активным.

      Процесс формирования гражданского общества и  установления на новом уровне отношений  с государством в этом плане не является исключением. Государство  играет в данном процессе весьма важную, но, отнюдь, не решающую роль. Соответственно, интересы и ценности государства как относительно самостоятельного и самодостаточного института, будучи весьма важными, также не являются решающими. Таковыми являются только интересы и ценности самого общества. Их защита и гарантии могут служить своего рода оправданием процесса возникновения и смыслом существования государства.

      Неоспоримый приоритет интересов и ценностей  общества по отношению к интересам  и ценностям государства в  случае их расхождения является также, наряду с природой их возникновения и развития, выражением первичности общества и вторичности государства.

      Во-вторых, соответствие (по общему правилу) уровня развития государства уровню развития породившего его общества.

      Чтобы убедиться в этом, достаточно поставить и попытаться ответить на такие, на первый взгляд, парадоксальные вопросы: "Могло бы современное капиталистическое государство возникнуть и успешно развиваться на базе рабовладельческого общества?" Или, наоборот, "могло бы рабовладельческое государство развиваться на базе современного индустриального общества?" Разумеется, ответ на подобные вопросы не может быть положительным, поскольку в основе возникновения, построения и функционирования каждого из этих государств лежат совершенно разные социально-политические и иные принципы и условия, разная социальная, экономическая база, иной менталитет, способный адекватно воспринимать лишь строго определенную государственно-правовую среду.

      Однако  это не означает строгой детерминации государственного механизма общественной средой, а тем более абсолютизации общественного фактора по отношению к государственному.

      В-третьих, непосредственная связь между процессом  развития и изменения характера  общества с одной стороны, с процессом  эволюционного или же революционного изменения государства - с другой.

      Эта связь, также как и обусловленность  уровня развития государства уровнем  развития общества, вполне очевидна и  прослеживается на всех этапах развития человеческой цивилизации с момента  появления государства и права, вплоть до наших дней.

      Применительно к процессу взаимосвязи и взаимодействия гражданского общества и правового  государства в научной литературе верно подмечается, что "процессы формирования гражданского общества и  построения правового государства как бы подталкивают друг друга, взаимно создают один для другого благоприятные условия и предпосылки. Оба эти процесса проходят в общем и целом параллельно, хотя в реальной жизни один из них может на какой-то отрезок времени опережать другой или отставать от него". Однако периодически нарушаемая "синхронность" прохождения данных процессов со временем восстанавливается ходом общественного развития.

      В целом, разделяя мнение о взаимном "подталкивании" правового государства и гражданского общества и создании ими благоприятных условий и предпосылок для развития друг друга, следует заметить, что, как свидетельствует опыт формирования гражданского общества в индустриально развитых странах, данный процесс полностью укладывается в рамки исторической закономерности опережающего, а не "параллельного" развития общества по отношению к государству.

      В-четвертых, с философской точки зрения выступление  национального государства вообще и правового государства в  частности соответственно по отношению  к традиционному и гражданскому обществу как политико-юридической формы, соотносящейся с социальным содержанием.

      Вся история развития человеческой цивилизации  недвусмысленно свидетельствует о  стремлении человека не только совершенствовать самого себя и человеческое сообщество, но и о нескончаемых попытках найти наиболее оптимальную форму организации окружающей его социальной среды.

      Для первобытного общества такой формой была родовая и вся непосредственно  связанная с ней организация  человеческого общежития, для более  высоких стадий развития общества, вплоть до наших дней - государственная организация. В современных условиях регионализации и глобализации мира идет поиск новых форм организации человеческого сообщества в виде межгосударственных и надгосударственных институтов. Иными словами, идет нескончаемый процесс поиска наиболее совершенных для той или иной стадии развития человеческой цивилизации форм организации общественной жизни, который образно был назван П. И. Новгородцевым "всеобщим утопизмом".

      В работе "Об общественном идеале" он пояснял, что всеобщий утопизм заключается в том, что "от несовершенных общественных форм предполагается перейти к безусловной гармонии нового мира. От неизменно проявляющихся в истории противоречий надо возвыситься к незыблемому согласию и единству". Когда в XVIII в., по словам П.И. Новгородцева, "последователи Руссо мечтали о наступлении нового царства правды и добра, они возвещали о чудесах республики, где все примет новый образ, все просияет новым светом. Когда в XIX столетии Энгельс и Маркс говорили о прыжке из царства необходимости в царство свободы, они незаметно для себя повторяли ту же мысль о переходе в другой мир, где все отношения станут иными, где начнется иная, преображенная жизнь".

      Поиск новых форм организации общественной жизни, независимо от того, идет ли речь о государственной или надгосударственной формах, на протяжении всей истории человечества осуществляется не сам по себе, а в тесной связи и взаимодействии с процессом развития их социального содержания, т.е. с учетом характера и уровня развития общества. При этом учитывается также общеизвестное положение о том, что хотя форма определяется содержанием, но она никогда не бывает пассивной, она всегда активна по отношению к содержанию. А чтобы форма - государственная организация общественной жизни - была активной и способной реально воздействовать на содержание, каковым является социальная жизнь, она должна обладать не только общественным признанием - моральной силой, но и материальными средствами воздействия, военной, полицейской и тому подобной системами.

      Отрицание у государственной власти источников силы, помимо признания общества, "приводит к совершенной невозможности  объяснить бесспорные факты резкого  и продолжительного разлада между  властью и обществом".

      Иногда  гражданская власть, подчеркивал Гегель, "совершенно теряет свое значение и опирается только на военную власть, как это происходило во времена римских императоров и преторианцев; иногда, как в современных государствах, военная власть проистекала из гражданской власти".

      Рассматривая характер соотношения государства и общества с точки зрения формы и содержания, нельзя, как представляется, допускать двух крайностей - чрезмерного преуменьшения или, наоборот, абсолютизации силы и роли государства по отношению к обществу и общества - по отношению к государству. Ибо и то и другое в равной степени пагубно как для общества, так и для государства.

      Общество  как основа и социальное содержание государства, будучи первичным к  нему, и государство как политико-правовая форма организации общественной жизни, будучи вторичным, выступают в отношениях друг с другом не как пассивные объекты, а как активные уравновешивающие и сдерживающие друг друга субъекты.

      В-пятых, наличие прямых и обратных связей между государством и обществом.

      Будучи  относительно самостоятельным институтом, обладающим огромными материальными, организационными, "силовыми" и иными ресурсами, государство оказывает постоянное воздействие на общество, подвергаясь, в свою очередь, обратному влиянию со стороны общества.

      В научной литературе верно подмечалось, что между правовым государством и гражданским обществом существует "обоюдная зависимость в форме взаимной обусловленности и взаимодействия: практически ни одно из них не может существовать без другого: Результаты их функционирования переплетены теснейшим образом и непосредственно сказываются на каждом из них".

      В основе взаимосвязи и взаимодействия государства и общества лежат  экономические, политические и иные факторы, которые обуславливают  их совместную жизнеспособность, жизнедеятельность и принадлежность к единому в пределах той или иной страны явлению - государственному и общественному строю.

      Используя системный подход в процессе исследования характера взаимоотношений государства  и общества, вполне допустимым и  логичным представляется рассмотрение их в виде частных систем (подсистем) в пределах единой, объединяющих их, национальной системы.

      В современной научной литературе вопрос о целях и задачах гражданского общества и государства в значительной мере предопределяющих характер их взаимоотношений, по общему правилу, решается дифференцированно. Наряду с их общими целями и задачами выделяются и особые, специфические для каждого из них задачи.

      Правовое  государство и гражданское общество, отмечает М.Т. Баймаханов, "непосредственно  решают разные, хотя и близкие друг к другу задачи. Если государство закрепляет в своих конституционных и законодательных актах правовой статус личности, то гражданское общество обеспечивает ей высокий социальный статус".

      Государство не поглощает в прямом смысле слова общество, не стремится проникнуть во все сферы общественной жизни (как это было, например, в тоталитарных государствах фашистской Германии или Италии 30-40-х гг. XX столетия, или как это делает "самое демократическое государство современности" - США, пытаясь проникнуть, путем прослушивания телефонных разговоров, вскрытия почтовых отправлений и контроля за характером читаемой литературы, в сферу личной и духовной жизни своих граждан, а также в сферу сознания и умонастроения всего американского общества).