Контрольная работа по "Философии". 119

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине “Философия”

на тему:

1. “Экуменические процессы: их содержание и   признаки”.

2. “ Барокко как художественное направление. Его    происхождение, сущность и основные черты”.

План

Введение.

1. Экуменические процессы: их содержание и признаки.

Выводы.

2. Барокко как художественное направление. Его происхождение, сущность и основные черты.

Выводы.

Список литературы.

Введение

В последние сто лет в истории  Земли произошли события, изменившие облик планеты. Кажется, что земля проснулась ото сна и за несколько десятилетий проделала путь больше, чем за предыдущие почти 6000 лет. Научный и технический прогресс, выход человека в космос, проникновение в тайну атома, создание ядерного оружия, две мировые войны такого масштаба, какого человечество не знало за всю свою историю, величайшие археологические открытия, крушение атеистической империи во главе с СССР, мировое господство США, возрождение папства, обретающего вновь мировое могущество, проповедь Евангелия по всей земле, таинственные явления НЛО, растущая популярность черной и белой магии, колдовства, астрологии, экстрасенсорики, спиритизма, «явлений» Девы Марии, рост преступности, безработицы, политический, экономический и экологический кризисы, эпидемии, высокий уровень смертности, военные конфликты и др. свидетельствуют о приближении конца земной истории, задолго предсказанного на страницах Библии. Даже люди, не признающие авторитет Священного Писания и не почитающие Бога, живут сегодня в ожидании чего-то, что непременно должно произойти! Эксперты и ученые утверждают, что таким образом до бесконечности события развиваться не могут, и что в самом недалеком будущем нашу планету ожидает катастрофа.

Наше общество становится все более  глобальным. Процесс затрагивает сферы экономики, политики, культуры, глобальным тенденциям подвержены социальные процессы. Религии вообще и христианство более всего стали в той или иной степени зависимы от того, что мы называем глобализацией.

Глобализация позволяет христианам находить друг друга. Исследователи пишут о том, что уже существует тот тип христианина, который мы можем назвать европейским. Прежде всего, это христианин, могущий исповедовать свою веру в условиях свободы. Несмотря на прогнозы теологов скорого апокалипсиса, все не так плохо. Уже срабатывают нравственные, религиозные и культурные противовесы тем явлениям, которые беспокоят христиан. Но нам предстоит осознать, что свобода является понятием универсальным. Не может быть свободы для церкви, свободы вероисповедания для христиан, при ее даже частичном отсутствии для других групп общества. Свобода пугает многих христиан, но именно она дает нам потрясающую возможность перешагнуть через барьеры, исповедуя единство церкви под ее главой Христом.  Современная европейская ситуация помогает нам, христианам, находить друг друга. Найти, познакомиться, вступить в диалог – означает начать экуменический процесс.

Экуменизм (дословно в переводе с греческого "дом", "обитаемый мир")  – комплексное понятие, включающее учение о единой Христианской Церкви и движение за воссоединение христианских церквей. В основе экуменизма лежит представление о том, что протестанты, католики и православные равны в догматическом и вероучительном плане, так как некогда единая Церковь исторически разделилась на ряд "ветвей". Отсюда основная задача экуменического движения – проповедовать единство Церкви.

В настоящее время все чаще понятие  экуменизм распространяется не только на христианские, но и другие конфессии. Экуменическое движение рассматривается как стремление верующих людей к всемирному объединению существующих религиозных конфессий при игнорировании догматических различий в вероучениях.

Полагая главной целью христианства вечное спасение человека, православный экуменизм предполагает наличие определенной духовной основы для всехристианского единства, которая вела бы христианина по пути жизни, а не смерти. Отпадение от истинного пути духовной жизни равносильно отпадению от Церкви, что приводит к духовной гибели. В этом случае никакое единство – психологическое или идеологическое не имеет смысла. От духовной гибели в случае отклонения от истинного пути не спасает и глубокий мистицизм, характерный для многих христианских собраний.

1. Экуменические процессы: их содержание и признаки.

Экуменические идеи в истории и философских доктринах Католической Церкви имели первоначальную форму объединения католиков и православных. Развитие современного понимания "христианского" экуменического движения в католичестве связано с деятельностью Папы Иоанна XXIII (в миру Джузеппе Анджело Ронкалли). Еще будучи церковным дипломатом, в 1926 он писал: "Католики и православные – не враги, а братья. У нас одна вера, те же самые таинства, прежде всего Евхаристия. Нас разделяют некоторые недоразумения в вопросах Божественного строительства Церкви Господа нашего Иисуса Христа. Но те, кто оказался у истоков этих недоразумений, умерли много столетий тому назад. Так отодвинем же в сторону старые споры и займемся, каждый в своей среде, работой с тем, чтобы внушить нашим братьям чувство доброты, подавая им собственный добрый пример"[1].

Экуменическое движение в Католической церкви активизировалось в канун  празднования 2000-летия христианства. В мае 1995 Папа Иоанн Павел ІІ торжественно заявил: "Сегодня, Папа Римской Церкви, от имени всех католиков прошу прощения за несправедливости, допущенные по отношению к католикам на протяжении истории". 12 марта 2000 во время мессы в соборе Св. Петра в Ватикане Папа Иоанн Павел ІІ произнес слова покаяния за все ошибки и прегрешения, допущенные Католической Церковью за время своего существования в отношении иноверцев и инакомыслящих. Такая акция в истории христианства является беспрецедентной.

Проблемой является разное понимание целей экуменизма. В Священном Писании мы находим заповедь Господа быть едиными. Прежде чем достигнуть полного единства Церкви Христовой, мы должны войти в диалог, в экуменизм практический, в общение любви и, если это возможно, Евхаристическое общение.

В истории были и будут удачные  и менее результативные попытки экуменического диалога, и прежде всего, диалога официального. В 1910 году состоялась Эдинбургская миссионерская конференция, учредившая Международный миссионерский совет. Ей предшествовали различные встречи и инициативы миссионеров, которые в своей деятельности осознали необходимость взаимодействия невзирая на конфессиональные границы. Межконфессиональное взаимодействие проявилось в деятельности Библейского общества, Студенческого христианского движения. В 1925 году была проведена Всеобщая христианская конференция "Жизнь и Деятельность". В 1927 году в Лозанне состоялась первая Всемирная конференция "Вера и церковное устройство", посвященная выработке богословского базиса христианского единства. Вторые встречи этих движений прошли в 1937 году в Эдинбурге и в Оксфорде соответственно, где и было принято решение соединить их во Всемирный Совет Церквей (ВСЦ). В 1938 году в Утрехте был сформулирован его устав, но из-за Второй мировой войны первая ассамблея ВСЦ состоялась лишь в 1948 году в Амстердаме. Общим догматическим минимумом для ВСЦ является вера в триединого Бога и в то, что Иисус Христос – Господь и Спаситель [2].

Довольно значительным стал тот  факт, что необходимость межхристианского диалога была осознана человечеством в период двух самых страшных в истории мировых войн. Экуменизм стал исцеляющей идеей, которой последовали христиане, после пережитого ужаса.

Сейчас экуменическое сотрудничество выражается более всего в богословском диалоге, и в первую очередь, между Римом и древними православными конфессиями.  Такой диалог объединяет лютеранское и англиканское сообщества, Ватикан и основные православные церкви.

Сегодня мы видим большие и малые храмы, но уже нет в них того количества людей, которые раньше посещали церковь в Европе. И речь не о потребительском обществе, не о процессах глобализации в мире. Ислам успешен, несмотря на тот мир, в котором существует. Церкви сегодня необходимо осознать то, что она перестала быть направляющей силой общества. Церковь уже не нужна людям, которым чужда вера.

Все же, новая Европа строится и  существует по принципам христианского  гуманизма. Люди, не верящие в Бога, либо отрицающие основополагающие принципы христианства, были в церкви всегда.  Сейчас об этом возможно говорить открыто, благодаря чему мы можем видеть, кто есть кто. Труднее христианству пережить испытание свободой, научиться толерантности. Сейчас церковь  учится быть толерантной к обществу, в котором существует.

Двадцатый век стал уникальным временем. Произошло самоочищение Европы. Первая мировая война стала концом империй. Вторая мировая, развязанная идеологами фашизма и коммунизма и перешедшая в холодную войну, закончилась той свободной объединенной Европой, которую мы видим сейчас. Уже невозможны мировые войны, по крайней мере, их никогда не развяжут государства Европы.

В новой Европе произошли события, малозаметные для неспециалистов. Двадцатый век стал временем рождения и становления множества малых конфессий. Эти церкви относились к католической, православной либо протестантским традициям. Ни одна община или конфессия не могла появиться случайно, если церкви существуют, значит это кому-то нужно. Многие новые церкви стали миссионерскими и экуменическими, ища пути диалога друг с другом, с государственными и старыми конфессиями своих стран, определяя свою задачу в царствии Божьем и обществе.

Уже не все общество и не все люди принадлежат церкви реально. В духовном поиске братьев по вере,  церковь с радостью находит саму себя в разных конфессиональных или культурных выражениях. Члены малых конфессий видят церковь единой и многообразной. И это не в силу необходимости выживания. Существуют общины и группы христиан, совершенно не экуменические, с особенными теологией и отношением к вселенской Церкви. Можно хранить свою веру подобным образом, но люди, входящие в свободные церкви, часто приходят туда именно в силу своих экуменических взглядов и желаний.

В переводе с древнегреческого, корень слова "экуменизм" означает "вселенская земля". То есть, один мир, один Бог, при разных представлениях о времени и пространстве. В современном языке у слова "экуменизм" появились разные, зачастую противоположные толкования, будь то религиозное или светское, латинское или славянское. Одни понимают экуменизм в древнегреческом смысле этого слова – как настоящее братство и объединение всех монотеистических религий, включая ислам и иудаизм. Для нас экуменизм, в первую очередь, означает диалог между христианскими церквями, а точнее, между христианами.

Согласно Александру Блоку, «душа моя рада каждому зверю и всякой вере». Все мы стремимся к взаимопониманию и общению, но нельзя забывать о том, что экуменизм – это не внутренняя настроенность человека, а историческое движение, имеющее свою программу, организацию и функционирующие органы. Мы не питаем к инославным чувства недоброжелательства и не имеем по отношению к ним каких-нибудь предвзятых представлений, которые должны преодолевать. Совсем наоборот, христианство победило мир своей любовью. Инославные для нас соседи, товарищи по работе, иногда даже члены семьи. Сегодня экуменизм бросает вызов православию, и мы должны понять для себя и дать ответ католической церкви, что православие – не умирающая религия, не форма восточного «пиетизма», а Церковь Христова, хранительница истины, поле неисчерпаемых духовных сил и вечный источник божественного света.

Выводы 

1. Прошли века ненависти и  религиозных войн, христианские  церкви противостояли друг другу,  и только в наше время Церковь  начала делать скромные первые  шаги к миру внутреннему, к любви между своими чадами. Для нас эти шаги кажутся величайшими по смелости.  В январе 1964 года, в Иерусалиме состоялась историческая встреча между Папой Римским Павлом VI и Константинопольским Патриархом Афинагором I, в ходе которой они обменялись братскими объятиями. «Эти объятия стали символом желанного примирения между Католической и Православными церквами, а также предчувствием надежды на продвижение к полному единству всех христиан», – сказал папа Иоанн Павел II. Но это только первые, прекрасные и важные шаги. У нас сесть основание для предчувствия надежды на излияние любви Божьей, которая по молитве нашего Господа поможет обретению единства. Мы же ответственны за то, что можем сделать сейчас, что является возможным в дни нашего служения по мере благодати Бога.

Можем ли мы в полной мере довольствоваться свободой наших конфессий? Церкви не могут быть свободны и совершено  независимы друг от друга. Нам стоит  признать, что численно малые конфессии  не могут иметь столь сильный  богословский потенциал и нравственный авторитет, как исторические конфессии.

Но при этом, свободные церкви апостольской традиции обладают преимуществом. В силу своего положения, мы вполне можем осуществлять личный экуменизм, быть примером на уровне общин, при  этом уважая приоритетную роль старых конфессий в глобальном экуменическом диалоге. 

2. Барокко как художественное направление. Его происхождение, сущность и основные черты.

В истории эстетики стилевые направления, сменяющие одно другое, отличались противоположными ориентациями: если искусство античности было ориентировано на разум, то искусство и эстетика средневековья – на эмоционально-мистическую сферу, и если искусство Возрождения во многом воскрешало традиции античности и руководствовалось рассудочными поисками прекрасного, то пришедшее ему на смену барокко было во многом противоположно нормам Возрождения. Классицизм и Просвещение были противоположны барокко и ориентировались на рассудок и разум. Романтизм полностью полагался на чувство. Рассматривая стилевые направления ХVII века такие как барокко, классицизм, рококо, можно убедиться как в их глубинной связи с Возрождением, так и с противоположностью этой эпохе.

Своеобразный барочный период – период крушения, упадка можно обнаружить в любой эпохе. Так, родосская скульптурная школа и искусство диадонов были проявлением «барокко» для Древней Греции. Строительство цезарей в III и IV веках, имевшее грандиозный и роскошный характер, также может быть охарактеризовано как барочное. Готика также представляет собой вычурный, «пламенный» стиль, т.е. каждый исторический период имеет свой пик и упадок. Историческое барокко приходит на смену итальянскому ренессансу. Но и в ренессанской культуре есть черты, расцветшие позднее в барокко.

Среди теоретиков можно назвать  Джамбаттисто Марино Перегрини, Эммануэле Тезауро. Неаполитанский поэт Джамбаттисто Марино Перегрини, представитель так называемого "нового искусства", был ярчайшим представителем этого направления. Он считал, что пространственные и временные искусства родственны. Живопись есть немая поэзия, а поэзия – говорящая живопись. Идея синтеза искусств музыки и поэзии – идея барочная. Она оказалась очень плодотворной, благодаря ей родилась опера.

В этот период во Франции появляется такой мыслитель, как Паскаль. Он во многом не принимал рациональную парадигму и отказывался признавать мир устойчивым, жил на грани бытия и небытия, над пропастью. Паскаль ощущал связь красоты с самим воспринимающим субъектом. Он пытался соединить индивидуальность эстетического переживания с некими общими, объективными основами. Подчеркивал особую роль эстетического переживания, считал его необходимым элементом социальной жизни: «Это (красота) нечто, столь малое, что затрудняются его определить, движет землей, принципами, армиями, всем миром. Будь нос Клеопатры короче, лик земли был бы иным»[3].

Барокко – это пышность, декоративность, величие, замысловатость, текучесть, порыв, страсть, экстаз, артистизм, личностность. Оно было призвано возвеличивать  католическую церковь и короля. Все  в искусстве утверждало человека как частицу космоса. Не прошли даром идеи Дж.Бруно, Кампанеллы, успехи физики, астрономии. Доминирующими видами искусства выступали изобразительное – архитектура, скульптура, живопись.

Стиль дворцовых построек создал абсолютизм. Дворец уже не крепость, как в средние века, а, как пишет Э.Фукс, «низведенный на Землю Олимп, где все говорит о том, что здесь обитают боги. Обширная передняя, огромные залы и галереи. Стены покрыты сверху донизу зеркалами, ослепляющими взоры. Без зеркал не могут обойтись ни поза, ни жажда представительствования… Сады и парки – сверкающие поляны Олимпа, вечно смеющиеся и вечно веселые»[3].

Искусство барокко – это величие, помпезность, одна из постоянных его тем – тема божественного государя. Юпитер и Марс наделены государевыми чертами, античные мифы превращены в историю жизни королевской династии. «В его руках покоятся гром и молнии, и, сгорая от сладострастной истомы, рвутся к нему божественно прекрасные тела Данаи и Леды. От него родится новое поколение, и если блистательно возрождается век древних героев, то только благодаря ему (государю)»[3].

Искусство барокко – это, прежде всего, искусство католической религии. Барокко – порожденное кризисом Возрождения художественное направление XVI-XVII веков, к которому относятся Л.Ариосто, Т.Тассо (Италия), Г.Сакс, А.Грифиус, Г.Гриммельсхаузен (Германия), Лопе де Вега, П. Кальдерсон, Ф.Кеведо (Испания), Б.Джонсон, Дж.Уэбстер (Англия).

Торквато Тассо (1544-1595) выступает как поэт и как теоретик искусства в своей работе «Рассуждение о героической поэме». Теория, по мнению Тассо, должна выработать образец героической поэмы. Однако этот образец не заключается в каком-либо одном, даже лучшем поэтическом произведении – в таком, например, как «Илиада» или «Энеида»,  он может быть создан на основе теоретического изучения всех существующих поэм. В понимании сути поэзии Тассо, поэзия – подражание словом. О предмете подражания Тассо говорит о том, что поэзия – это словесное подражание действиям человеческим: если поэзия и выводит богов и животных, то приписывает им человеческие действия. Природа и ее явления служат только побочными украшениями, главное же в поэзии – человек и все человеческое. Оно возбуждает в нас приветливое участие и может служить назиданием нашей собственной жизни. Цель поэта, согласно Тассо, – идея прекрасного.

Наиболее значительным и известным  в период итальянского барокко был Джованни Лоренцо Бернини (1598-1680), он прославлял и абсолютизм и католицизм. Это был человек огромной творческой энергии, который поражал разнообразием дарований: архитектор, скульптор, декоратор, живописец, рисовальщик. Он из тех редких художников, кто прожил долгую и безбедную жизнь. Фактически на протяжении всей жизни Бернини был диктатором римской художественной жизни, его авторитет был непререкаем. С одной стороны его творчество – отражение требований церкви, а церковь всегда покровительствовала его таланту, с другой – оно расширило возможности пространственных, пластических видов искусства. С одной стороны он составил славу католического искусства, с другой – он же «развратил» церковную пластику, создал скандальный, вертлявый, неприлично кокетливый тип религиозных статуй, которые стали каноном на целый век.

Одна из знаменитых скульптур Бернини – Давид. Он представлен совсем по-иному, чем у Микеланджело. Там – покой, здесь – экспрессия, чувство, порывистое движение. То же отражено и на лице: оно искажено гримасой гнева и ярости. В отличие от монументальности возрожденцев, Бернини стремится к конкретности изображения события. 
Действие, динамика – стержень решения композиций Бернини «Похищение Прозерпины», «Аполлон и Дафна». Этот художник после античных скульпторов одним из первых сумел подойти к проблеме передачи движения пространственным видом искусства. 
Особенно выразительно это представлено в его скульптуре «Аполлон и Дафна», давшую слово сохранить целомудрие и остаться безбрачной. Она обратилась за помощью к богам, и боги превратили ее в лавровое дерево. Тщетно Аполлон обнимал его, назад в Дафну оно не превратилось. А лавр стал с этих пор излюбленным растением Аполлона. 
Бернини удивительно точно передал момент метаморфозы тела нимфы в корни, ветви дерева. Камень передает и нежность кожи Дафны, и легкость волос, и поверхность появляющегося дерева.

Бернини сумел подойти к жанру  скульптурного портрета. Портрет  кардинала Шипионе Боргезе передает и дряблость кожи, и атлас мантии, и характерное движение, чувствуется  человек самоуверенный, умный, чувственный, властный. Также Бернини был автором прекрасных карикатур – он умел схватывать самые броские черты человека. 
Бернини создал ряд замечательных так называемых парадно-романитечких портретов. Например, портрет Франческо д’Эсте изображает истинного властелина, суверена. Одним из самых характерных произведений Бернини в этом жанре является портрет Людовика XIVв. Даже не зная, чей это портрет, можно по повороту головы, парадному одеянию, кудрям парика догадаться, что это король. Бернини показывает наряду с величием и аристократическую спесь, пустое высокомерие, эгоизм. Э.Фукс в «Иллюстрированной истории нравов» пишет об эпохе барокко как о «художественном отражении княжеского абсолютизма, художественной формуле величия, позы, представительности… Выше монарха ни в идее, ни на практике нет никого… В лице абсолютного государя на земле шествует само божество. Отсюда великолепие, золотом сверкающая пышность, в которую облекается абсолютный монарх... чопорный, до мельчайших подробностей продуманный церемониал, которым обставлена каждая услуга, оказываемая ему с момента пробуждения и до минуты его погружения в сон »[3].

В скульптурных работах Бернини  захватывают патетика чувств, зрелищное  великолепие, живописные эффекты, сочетание  разных по фактуре и по цвету материалов, использование света. Папские надгробья – фактически театральные мизансцены, все в них создано так, чтобы вызвать шквал эмоций. Не оставил Бернини без внимания и излюбленные культовые сюжеты XVII века – мученичества, экстазы, видения, апофеозы. Так, сюжетом его знаменитой скульптурной композиции «Экстаз святой Терезы» послужило одно из писем испанской монахини XVI века, в котором она рассказала, как увидела ангела, посланного ей Богом. Бернини удалось передать внутреннее состояние этой монахини, чего не приходилось сделать еще никому из художников.

Творчество Бернини отличается еще и тем, что он ищет для усиления выразительности новые приемы, обращается к синтезу искусств скульптуры и архитектуры. К прекраснейшим созданиям Бернини принадлежат фонтаны, исполненные огромной динамической силы. Здесь интересен союз скульптуры и воды. Например, знаменитый фонтан Тритон, фонтан «четырех рек». Фонтаны Бернини стали неотъемлемой частью архитектуры Рима.

Бернини остался в истории как знаменитый архитектор. В зодчестве барокко исчезает гармония форм, присущих архитектуре Возрождения. Вместо равновесия частей – их борьба, контрасты, динамическое взаимодействие. Усложняется рельеф стены, формы повышенно пластичны, как бы подвижны, они «порождают» и продолжают друг друга. Архитектура барокко как бы втягивает человека в свое пространство. К творениям Бернини относится церковь Сант Андреа аль Квиринале: фасад словно изгибается, ограда вогнутой формы, полукруглые ступени, в основе плана церкви очертания эллипса, интерьер обходят капеллы – ниши, а колонны, пилястры, скульптура видна в сложных ракурсах, что создает впечатление их бесконечного разнообразия. Интересно и решение купола: кессоны расположены уменьшающимися в размерах к центру, что создает иллюзию особенной легкости купола и особой устремленности его ввысь. 
Очень интересно и решение «Королевской лестницы» в Ватикане. Различными перспективными приемами Бернини создает иллюзию ее огромного масштаба и протяженности. Во дворце Барбенини помещения расположены анфиладой, по одной оси, и это постепенное раскрытие, своеобразное «движение» пространства задавало приподнято-величавый ритм праздничным церемониям. Площадь перед собором св. Петра – одно из великих творений Бернини. Две галереи, переходящие в колоннаду, охватывают пространство площади, «подобно распростертым объятиям», по выражению Бернини. Центр площади  отмечен обелиском, фонтаны по сторонам от него определяют ее поперечную ось. Площадь перед собором особенно отчетливо выявляет архитектурный гений Бернини, его способность моделировать пространство. Он добился впечатления композиционного единства собора – здания, строившегося различными мастерами на протяжении двух столетий. Фасад собора вырастает перед идущим в момент непосредственного приближения к нему, но грандиозная площадь уже психологически настраивает человека на это восприятие. Площадь перед собором считается лучшим архитектурным ансамблем Италии XVII в. Все это вместе взятое, усиливало настроение религиозной патетики.

Особое место в направлении  барокко занимает также и Питер Пауль Рубенс. Этот фламандский художник многими искусствоведами относим к барочному направлению в искусстве.

Барокко проявило себя в архитектуре (Дж.Л.Бернини), в музыке (А.Вивальди), в живописи (М.Караваджо, П.П.Рубенс), в литературе (П.Кальдерон).

Внутри барокко как направления развивался ряд течений и школ: 
маньеризм (Италия), гонгоризм (Испания), прециозная литература (Франция, метафизическая школа (Англия), вторая силезская школа (Германия). Порожденное эпохой опустошительных войн, духовных и материальных кризисов, социальной разобщенности, барокко сменяется классицизмом, опирающемся на общество, в котором произошла консолидация социальных сил под эгидой сильной королевской власти.

Выводы

Искусство барокко  получило наибольшее распространение в Италии. Под барокко подразумевалось нечто вычурное, даже уродливое. Это название было в насмешку дано эстетами XVIII века искусству XVI и XVII веков, оно было унаследовано и художественной критикой XIX века, считалось упадком красоты и хорошего вкуса. Поэтому до сих пор критики часто используют термин барокко, характеризуя завершение или упадок определенного стиля. Но историческое барокко – это XVII век. Со временем термин «барокко» утерял негативный подтекст и стал использоваться применительно к скульптуре, живописи, музыке и литературе.

Художественная концепция барокко  считает основной созидательной  силой остроумие, во многом крушение возрожденческих идеалов приводит к этому. Барочное остроумие –  умение сводить несхожее. Оттого, что  барочные мастера придавали такое большое значение остроумию, рождается особое отношение их к метафоре, иносказанию, эмблеме, символу – более изящному, выразительному способу выражения художественного смысла, чем средневековая символизация. В искусстве барокко метафоры представлены и в камне, и в слове. Барочное искусство уделяет особое внимание воображению, замыслу, который должен быть остроумным, поражать новизной. Барокко допускает в свою сферу безобразное, гротескное, фантастическое. Принцип сведения противоположностей заменяет в искусстве барокко принцип меры. Так, у Бернини тяжелый камень превращается в тончайшую драпировку ткани, скульптура дает живописный эффект, архитектура становится подобно застывшей музыке, слово сливается с музыкой, фантастическое подается как реальное, веселое оборачивается трагичным. Совмещение планов сверхреального, мистического и натуралистического впервые присутствует в эстетике барокко, затем проявляется в романтизме и в сюрреализме.

Теоретическая мысль барокко отходит  и от той возрожденческой мысли, что искусство, особенно изобразительное – это наука, что оно основано на законах логического мышления, что искусство вызвано задачами познания. Барокко подчеркивает тот факт, что искусство глубоко отличается от логики науки. Остроумие есть признак гениальности, а художественный дар дается Богом, и никакая теория не в состоянии помочь его обрести.

В эпоху барокко мировоззрение  человека не только было расколото  как в эпоху Возрождения  самоутверждение  и трагизм, но окончательно потеряло цельность и гармоничность. Мировоззрение, мироощущение человека постигло глубину, внутреннюю противоречивость бытия, человеческой жизни, мироздания.

Список литературы:

1. Аммиан Марцеллин. Римская история. С.-Пб., 1996г., с. 19.

2. Гергей Е. История папства. М., 1996г., с. 24.

3. Иллюстрированная история нравов. Галантный век. М., 1994г., с.13.

4. Э.Фукс  «Иллюстрированная истории нравов». М., 1998г., с. 43.