Контрольная работа по "Основы социологии и политологии". 4

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

ВИТЕБСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  ИНДУСТРИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ КОЛЛЕДЖ

Контрольная работа №1

по дисциплине Основы социологии и политологии

Учащейся ______________________

(ФИО)

__________________________________________

Группа ____________________________

Шифр _____________________________

Адрес _____________________________

___________________________________

Содержание

1. Социальный  контроль 3

2. Бюрократия  как основная разновидность современной  системы управления организацией 10

3. Практическое  задание 25

Список использованной литературы 27

1. Социальный контроль

Социальный контроль представляет собой способ саморегуляции социальной системы, обеспечивающий упорядочивающее взаимодействие ее компонентов (индивидов, групп, общностей, отношений между ними, их деятельности и т.п.) посредством нормативного регулирования. Его основа – совокупность норм и ценностей, которые обладают по отношению к индивиду  принудительной силой, а также санкций, применяемых в целях осуществления этих норм и ценностей.

В зависимости от субъекта, осуществляющего конкретные функции, социальный контроль подразделяется на два основных вида – внешний и внутренний. Если речь идет о контрольных действиях, осуществляемых социальными организациями (школой, предприятием, вузом, спортивной командой и т.п.) или компанией друзей, соседями и т.д., мы имеем дело с внешним контролем. Удерживая индивида в определенных рамках правовых либо нравственных норм или существующих в обществе обычаев и традиций, такой контроль может осуществлять определенные санкции, вплоть до наказания, по отношению к индивиду, нарушающему господствующие в обществе нормы или обычаи. Такие санкции чрезвычайно разнообразны – от прямого или косвенного осуждения, критического замечания, лишения премии, увольнения с работы вплоть до крайних случаев угрозы смерти (приговор суда, месть и т.п.). Внутренний контроль – это такие санкции и формы наказания, которые получают не извне, а изнутри личностного сознания – угрызения совести, стыд, нравственный долг и др. Внутренний контроль в решающей степени зависит от направленности и успешности социализации, в пределах которой осуществляется духовное социальное развитие личности. Оба эти вида контроля органично взаимосвязаны друг с другом. Чем более развит внутренний контроль индивида, тем меньше ему приходится получать принуждающие санкции от социальных общностей и организаций, призванных осуществлять контроль внешний. Термин «социальный контроль» введен в научный оборот французским социологом Г. Тардом и первоначально понимался как средство возвращения преступника к нормальному, т.е. соответствующему нормам общества, повелению. В дальнейшем этот термин приобрел более широкое содержание и был тесно связан с процессами социализации личности. Американские социологи Э. Росс и Р. Парк интерпретировали социальный контроль как целенаправленное влияние общества на поведение индивида, обеспечивающее нормальное соотношение между социальными ожиданиями, требованиями и вследствие этого – «здоровый» социальный порядок. Американский социолог С. Аск выделил в осуществлении социального контроля особую роль группового давления, которое понуждает индивида приспосабливаться к существующим коллективным мнениям, ценностям и нормам. Французский социолог Р. Лапьер рассматривал социальный контроль в качестве средства, обеспечивающего процесс усвоения индивидом ценностей и норм культуры, и механизма передачи их от поколения к поколению. Американский социолог Т. Парсонс теоретически эксплицировал социальный контроль в качестве механизма обеспечения в пределах данной системы согласованности всех ее функций с поведенческими ожиданиями людей, усвоения ценностей и норм общества его членами, создания системы авторитетной интерпретации нормативных обязательств, осуществляемой специально созданными в обществе институтами права, культуры, управления и т.п.

В процессе осуществления социального контроля в обществе и различных общностях действуют социальные нормы (требования, предписания, образцы, пожелания, запреты и ожидания соответствующего поведения), а также различные способы социального контроля – неформальный, формальный контроль, поощрение, осуждение, удержание (устрашение), предотвращение, содержание, наказание – и его средства – санкции, с помощью которых общество корректирует поведение своих членов.

Санкции социального контроля подразделяются на формальные, официально предписанные обществом или организацией (повышение или понижение должностного статуса, награда, наказание и т.п.), и неформальные (одобрение, негодование и т.п.). Они также делятся на позитивные, посредством которых общество или группа стимулирует индивида за правильное, соответствующее принятым нормам поведение (общественное признание заслуг, премирование, присвоение почетного звания и т.п.) и негативные (общественное порицание, штраф, осуждение, изоляция и др.), применяемых к лицам, нарушающим действующие  в обществе (группе) нормы.

Различие между неформальными и формальными способами социального контроля лучше всего показать на жизненном примере. Существует убеждение, что приглашенные друзья на обед или ужин, будут пользоваться столовыми приборами, не станут хватать пищу руками, а употребят ножи, вилки или ложки, станут пользоваться салфетками, а не вытирать губы и подбородок скатертью, не позволят себе бросаться тарелками. Друзья или знакомые не поступят так, потому что они находятся под воздействием неформального контроля, воплощенного в общепринятых нормах поведения, в обычаях и традициях, в общественном мнении.

Но бывают поступки совсем иного рода, когда в случае нарушения общепринятой нормы приходится обращаться к официальным органам, специально созданным для осуществления определенных, формально утвержденных санкций в процессе функционирования социального контроля. Если гость станет хватать пищу руками и вытирать затем скатертью, вы сделаете вывод, что он недостаточно воспитан или изрядно выпил крепких напитков, и никаких санкций официальных органов по отношению к нему не требуется. Но если он, приходя в возбужденное состояние, набросится с кулаками на соседку или прихватит уходя домой магнитофон, стоящий у дверей подъезда чужой велосипед или угонит стоящую рядом автомашину, не принадлежащую ему, соседи будут вынуждены обратиться в милицию для принятия по отношению к нему определенных, формально предписанных ей санкций – задержание, наложение штрафа, предание суду и т.п. Во втором случае мы имеем дело с формальным социальным контролем. Деятельность формального контроля основывается на трех принципах. Во-первых, он призван предупреждать отклонение от нормы, устраняя возможность его совершения. Во-вторых, он обязан удержать людей от нарушения норм (девиации) угрозой наказания, дабы никому не повадно было совершать отклонения от этих норм. В-третьих, он должен применять определенные санкции (штраф, задержание и т.п.) в случае нарушения индивидом или группой действующих в обществе норм.

В нашем обществе принято запирать автомашину или оставлять ее на охраняемой автостоянке, дабы предотвратить ее похищение, у нас и во многих других странах запрещена свободная продажа некоторых видов лекарств, чтобы предупредить злоупотребление наркотическими средствами. Развивая теорию предотвращения девиации, американские социологи Л. Колен и М. Фелсон доказали, что для совершения преступления требуется не только мотив, но и подходящие мишени (собственность, жертва), а также отсутствие их эффективной охраны. Мерами, предотвращающими преступность, являются усиление охраны жилищ и автостоянок, установка сигнальных систем и т.п.

Важной составной частью многосторонней системы социального контроля наряду с социальными нормами, обычаями, традициями, способами осуществления контрольных функций являются социальные механизмы принуждения по отношению к лицам, допускающим более или менее разные отклонения от действующих в обществе норм. Наиболее распространенные из них состоят в следующем:

- Изоляция – применяется с целью отлучения лица, нарушившего социальную норму (девианта), от других индивидов, но не предусматривает процесса от реабилитации. Именно такой метод применяется в тюрьмах по отношению к закоренелым преступникам.

- Обособление – предусматривает ограничение контактов девианта с другими людьми, однако не полную его изоляцию от общества. Это позволяет девиантам вернуться в общество, когда они готовы и способны выполнять его нормы. Этот метод применяется, в частности, в тех случаях, когда человека помещают в психиатрическую больницу на ограниченный срок.

Рисунок 1. Основные способы  социального контроля

- Реабилитация – подготовка  девианта к возвращению в нормальную жизнь и исполнению своих обычных ролей в обществе. Во многих тюрьмах, психиатрических клиниках имеются программы реабилитации, а социальные работники, сотрудничая в органах социального обеспечения, благотворительных и иных фондах, осуществляют реабилитацию девиантов, которые не являются преступниками (Рисунок 1).

В осуществлении социального  контроля специфическую роль играют специально созданные для осуществления  санкций к нарушителям норм, в  первую очередь правовых, социальные институты, призванные осуществлять правосудие. К ним относятся уголовное  право, милиция (полиция), суды, прокуратура, тюрьмы.

Уголовное право (как социальный институт) представляет собой совокупность принципов и норм, устанавливающих  уголовную ответственность, способы  и меру применения наказаний за совершение преступления. В соответствии с требованиями уголовного права, лицо, совершившее преступление, подвергается аресту, а на следующем этапе осуществления социального контроля предстает перед судом, и, наконец, в зависимости от рассмотрения дела в суде, может оказаться в тюрьме или подвергнуться другому виду наказания.

В системе социального  контроля важное место принадлежит  социальному институту, призванному  стоять на страже правопорядка – милиции (полиции). Она первая из факторов социального  контроля сталкивается с реальным или  подозреваемым нарушителем норм права. Милиционер может оштрафовать  человека, нарушившего правила уличного движения, может отступить подозреваемого, сделать ему предупреждение, может доставить в участок для определения алкоголя в крови и т.п. Поскольку милиционер обладает определенной властью, он чаще всего в случаях разбирательства при различных происшествиях сталкивается с неприязненным, враждебным к себе отношением. С другой стороны, на него давит начальство, предъявляя определенные, как ему чаще всего кажется, завышенные требования. В результате у него складывается особое отношение к окружающим. В этом отношении судья или прокурор и даже начальник райотдела милиции, окончившие юридический факультет или академию милиции, проявляют большее уважение и такт к реальному или потенциальному правонарушителю, чем рядовой милиционер. В результате возникает противоречие: граждане ждут от милиции более активной борьбы с преступностью и защиты своих законных прав, а милиция скорее и охотнее реагирует на мелкие правонарушения, которые легче блокировать, ничем особо не рискуя. К тому же следует учесть, что милиция по давней традиции больше ориентирована на карательные функции, чем на обеспечение прав и свобод граждан.

А какова судьба тех людей, которые были арестованы милицией за преступления? Оказывается, что они  далеко не всегда будут наказаны, так  как их дело передается в другой орган социального контроля –  суд, который и должен определить их дальнейшую судьбу. Во время суда обычно каждая из сторон отстаивает свои доводы, а окончательный приговор выносится на основе их тщательного анализа.

К числу социальных институтов, признанных применять определенные санкции к правонарушителям, относится  и тюрьма. Тюрьма – это специализированное учреждение, в котором отбывают наказания лица, осужденные за свои преступления к лишению свободы. В идеале современная тюрьма призвана не только изолировать осужденного, а тем более рецидивиста (т.е. лица, повторно совершившего преступление) от общества, но и осуществлять его ресоциализацию, применять попытки перевоспитать, пересоциализировать личность преступника так, чтобы он смог приспособиться к действующим в обществе нормам.

Очень важны, а в странах  СНГ новым, способом и одновременно социальным институтом общественного  контроля над девиацией в различных  ее разновидностях, вплоть до преступности, является социальная работа, связанная  с ней деятельность органов социального  обеспечения и различных общественных организаций, благотворительных фондов, обществ и милосердия. Эти организации и действующие в них сотрудники, в отличие от милиции, суда прокуратуры, а тем более от тюрьмы, склонны рассматривать отклоняющееся от действующих в обществе норм поведение не как злой умысел, а как проблему социального неблагополучия, неиспользованных возможностей индивида или личной эмоционально-нравственной незрелости, требующую не санкций, а сочувствия, милосердия, терпения, поддержки, а нередко и лечения. Поэтому они ориентированы не на меры пресечения преступности, а на социально-психологические, медицинские, перевоспитательные меры, направленные на оказание социальной помощи личности, на ее социально-психологическую реабилитацию. Это очень важное направление в демократизации способов, средств и форм социального контроля, помогающее каждому человеку, в том числе и девианту, сконструировать в своем сознании и поведении положительный, конструктивный личностный проект, стать хозяином своей судьбы.

В условиях превращения современного общества в социально-экономическую  и социокультурную систему, основанную на знаниях и инновационных технологиях, возрастает ответственность ученых за направленность и результаты своих исследований. Эта проблема приобрела большую социальную значимость, особенно в таких отраслях, как биотехнология, ставящих под вопрос понятие человеческой индивидуальности и идентичности, или информационные технологии, создающие возможности для кибернетических угроз безопасности личности и общества. Поэтому возникают новые формы социального контроля за научными исследованиями, например социально-этическая экспертиза научных проектов. Подобные формы контроля ориентированы на выбор таких исследовательских стратегий, которые обеспечивали бы безопасность личности и человечества [1, c. 218].

2. Бюрократия как основная разновидность современной системы управления организацией

Термин "бюрократия" в  буквальном смысле означает господство канцелярии. Этот термин употребляется  в нескольких значениях: 1) слой высших чиновников в государстве; 2) канцелярщина, волокита, пренебрежение к существу дела ради соблюдения формальностей. В этом втором значении термин "бюрократия" совпадает с термином "бюрократизм" [3, с. 152]. Кроме того, существует и более общее определение бюрократии и бюрократизма как системы управления, которая характеризуется оторванностью центра, администрации от народа и защищает интересы господствующего класса, того или иного слоя, социальной группы.

Бюрократия — явление  историческое. Ее формы менялись на протяжении истории в связи со сменой типов и видов общественно-экономического устройства. Зачатки бюрократии возникли уже в государствах древнего Востока, что обусловлено было обособлением сферы государственного управления. Историки отмечают наиболее развитую бюрократию в этот период в Китае. Сложные бюрократические системы  существовали в Римской империи  и Византии. В средние века в  странах Западной Европы мощным бюрократическим  аппаратом были представлены королевская  власть и церковь. Усиление бюрократии предопределялось усилением королевской  власти и абсолютизма.

Следует отметить, что в  докапиталистических формациях  бюрократия существовала прежде всего как форма политической организации. Однако с возникновением и развитием капитализма она становится неотъемлемым свойством любой социальной организации, начиная с государства и кончая управленческими структурами предприятий, фирм, добровольных организаций и т. д. Особенно усиливается бюрократия и бюрократизация общества в XX в., что связано с организованностью всех сфер жизни, с объективным ходом социально-экономического развития. Все это обусловило необходимость выработки общих принципов работы социальных организаций, включающих в себя структуру управления, иерархию должностей и постов, строгое разделение функций, правила информирования руководства соответствующую дисциплину. Объективная основа бюрократии ее всеобщий характер предопределяется социальным управлением как целенаправленным воздействием на социальные структуры и процессы и деятельностью социальных организаций.

Таким образом, бюрократия, будучи одной из форм осуществления  властных функций, элементом механизма  интеграции и социального регулирования  в современном обществе, безусловно, может быть оценена как явление  и необходимое, и неизбежное, и  положительное. Но не только.

В своем определении бюрократии Вебер стремился выделить черты, общие для всех современных административных систем. Он указал десять таких черт, но для удобства они могут быть сведены к четырем главным  признакам. Бюрократическое управление, согласно Веберу, отличают: иерархия - каждый чиновник имеет четко определенную сферу полномочий в иерархической структуре и подотчетен в своих действиях вышестоящему начальству; последовательность - должность является основным видом деятельности, дающим жалованье и перспективу регулярного повышения по службе; безличность - работа производится в соответствии с правилами, которые исключают произвол или фаворитизм, а обо всех действиях дается письменный отчет; специальные знания - чиновники отбираются на основе способностей, получают необходимую подготовку и контролируют доступ к служебной информации. В совокупности все эти черты образуют критерии, которым должна отвечать система управления, чтобы ее можно было назвать "бюрократической".

Но что означают понятия "управление" и "система управления"? Наиболее простой ответ состоит  в том, что управление представляет собой координацию действий по достижению какой-либо цели, а система управления включает в себя набор должностей, служащих для передачи распоряжений руководства организации непосредственным исполнителям. Тем самым не каждый, кто работает в бюрократической  организации, является бюрократом. В  качестве управленцев бюрократов следует  отличать от руководства наверху  и от непосредственных исполнителей. Рассмотрим каждую из этих групп.

В своем анализе бюрократии Вебер проводил четкую границу между  управленческим персоналом и той  ассоциацией или корпоративной  группой, которая его использует. Корпоративная группа представляет собой добровольное или принудительное объединение людей (от государства  до профсоюза, фирмы, политической партии, университета и т.д.), которое избирает руководящий орган для управления его делами. Руководящий орган  в свою очередь использует управленческий персонал, чтобы проводить в жизнь свои решения. Если аппарат управления отвечает такому критерию, он будет называться бюрократией. Поэтому важно проводить различие между бюрократией и руководящим органом, который ее использует. Представители обеих структур существенно отличаются по характеру своих должностей, функций и ответственности. Члены руководящего органа, как правило, избираются и могут работать не на постоянной основе; их функцией выступает выработка наиболее общей программы действий и правил организации, а также решение вопросов финансирования; они несут ответственность перед всей организацией (избирателями, акционерами, членами и т.д.). Напротив, бюрократы всегда назначаются вышестоящей инстанцией, перед которой они и отвечают за осуществление политики и использование финансовых средств. Хотя такое разграничение на практике может оказаться размытым, в принципе оно имеет важное значение.

Если в верхних эшелонах организации различие между бюрократами  и "начальниками" или "лидерами" довольно-таки явное, то проведение нижней границы бюрократии более проблематично. Согласно Веберу, существенной характеристикой  бюрократа является осуществление  власти в канцелярии. Промышленные рабочие не обладают властью и  не работают в канцелярии. Секретари  и машинистки заняты канцелярской работой, которая имеет важное значение для деятельности бюрократической организации. Но они не осуществляют власть; они являются "канцелярскими служащими", а не "чиновниками". С другой стороны, многие служащие правительственных агентств, стоящие на низших ступенях иерархии, обладают властью над своими клиентами (работники службы социального обеспечения, таможенные чиновники и т.д.). Исключение их из рядов бюрократии носило бы парадоксальный характер. Тем самым граница бюрократии не может быть просто проведена над непосредственными исполнителями, как предлагалось сделать ранее. Эта граница зависит от природы организации. В частной промышленности бюрократия будет совпадать с управленческим персоналом; в правительственном учреждении она может охватывать более широкий круг лиц.

Проведение границ является проблемой для любого понятия, а  соблюдение их четкости при всех обстоятельствах  может означать просто педантизм. Коль скоро мы уверены, что бюрократы, по определению, подчинены высшей власти и сами осуществляют власть, то мы можем  называть бюрократическими те организации, которые действуют в соответствии с принципами веберовской модели, даже если не каждый их сотрудник, как на вершине иерархии так и на ее нижних этажах, может считаться "бюрократом".

Многие социологи, изучающие  организации, приняли веберовское определение. Но Вебер утверждал также, что чем более организация приближалась к его модели, тем большей эффективностью она должна была отличаться, и что именно наивысшая эффективность бюрократической администрации являлась причиной ее распространения в современном обществе. Другими словами, Вебер полагал, что определяющие характеристики бюрократии выступали необходимым условием организационной эффективности; в результате его модель оказывалась также и нормативной. Он писал: "Как показывает опыт, чисто бюрократический тип управленческой организации способен, с чисто технической точки зрения, достичь наивысшей степени эффективности ... и превосходит любую иную форму по своей точности, стабильности, дисциплине, и надежности" [2]. А в другом месте он утверждал: "Полностью развитый бюрократический механизм находится в таком же отношении к другим формам организации, как машина к немеханическим способам производства".

Что лежало в основе этого  утверждения Вебера? Сразу же нужно  отметить два обстоятельства. Во-первых, когда он настаивал на превосходстве  бюрократии, то сопоставлял ее не с  каким-то абсолютным идеалом, а с  формами управления, существовавшими  в прошлом - с управлением неоплачиваемых должностных лиц или коллегиальных  органов, аристократии или семейных кланов. Во-вторых, под эффективностью Вебер понимал не одну единственную характеристику, а их совокупность, включавшую производительность, расширение масштабов и снижение затрат. Такие свойства требовались, по его мнению, от административной системы, которая должна была соответствовать сложным задачам по управлению массовым индустриальным обществом, а не локальной экономикой, приспособленной к природным циклам и политическим нуждам немногочисленных элит.

Если мы рассмотрим различные  элементы веберовской модели бюрократии, то можем увидеть, чем каждый из них соответствует этому критерию эффективности. Основным признаком бюрократии является систематическое разделение труда, при помощи которого административные проблемы разбиваются на ряд поддающихся решению задач, относящихся к сфере деятельности различных должностных лиц и координируемых в рамках централизованной иерархии. Механическая аналогия является здесь довольно точной - разложение сложного движения на ряд элементов и превращение их в управляемый процесс позволяет добиться громадного расширения масштабов, точности и эффективности действия. Другие признаки бюрократии служат той же цели. Ее безличный характер гарантирует отсутствие фаворитизма в подборе персонала, который назначается в соответствии с индивидуальными достижениями, а также в самой управленческой деятельности, свободной от непредсказуемости личных связей. Подчиненность правилам позволяет бюрократии вести большое число дел единообразно, тогда как наличие процедур для изменения этих правил освобождает от ограничений традиции. Для Вебера контраст с традиционными формами управления служил не только средством сравнения, но также и выделения тех черт бюрократии, которые в противном случае считались бы само собой разумеющимися. Так, отделение чиновника от собственности на средства управления позволяло снять финансовые ограничения частного хозяйства и вело к тому, что получение индивидом средств к существованию зависело от организации, тем самым подчиняя его организационной дисциплине. Эти факторы обеспечивали значительное расширение административных возможностей по сравнению с небюрократическими системами прошлого.

Утверждение Вебера о том, что определяющие критерии бюрократии образуют также модель административной эффективности, неоднократно подвергалось сомнению другими социологами. Их исследования реальной работы организаций говорят  о том, что следование бюрократическим  нормам может не только способствовать, но и препятствовать эффективности. Это происходит потому, что, как утверждают, принципы бюрократической организации  являются более двусмысленными, чем  считал Вебер, и им сопутствуют существенные "дисфункциональные" эффекты, которые тем более выражены, чем более последовательно применяются эти принципы. Каждый из таких принципов характеризуется определенным патологическим проявлением. Следование правилам может привести к отсутствию гибкости. Безличный характер отношений порождает бюрократическое безразличие и бесчувственность. Иерархия препятствует проявлению индивидуальной ответственности и инициативы. Считается также, что Вебер не сознавал противоречивого характера бюрократии отчасти потому, что исследования организаций лишь только начинались в первые десятилетия ХХ века. Кроме того, как утверждалось, на его взгляды слишком сильно повлияли примеры прусской армии и системы научной организации труда Тейлора. Модель машинообразной дисциплины, которая была для них характерна, не позволяла понять некоторые аспекты организации, необходимые для ее эффективной работы.

Что же это за аспекты? Они могут быть поняты в результате противопоставления преимущественно механистической веберовской модели и альтернативных концепций, выдвинутых впоследствии социологами. Одна из альтернатив предлагает идею организации как социальной системы или сети межличностных отношений. Веберовская модель организационной эффективности предусматривает, что все личностные характеристики, не имеющие отношения к исполнению служебных обязанностей, устраняются из организационной деятельности. Если бы это было так, то полное описание организации можно было бы дать, определив обязанности каждого должностного лица и взаимоотношения между ними; эффективность в таком случае достигалась бы в результате рационального распределения обязанностей на каждом уровне иерархии. На практике, однако, люди никогда не подчиняют полностью свои личностные качества ролевым требованиям. Они вступают в организацию как личности с индивидуальными потребностями и ожиданиями, которые они стремятся удовлетворить. А способ их социального взаимодействия в процессе работы может иметь решающее значение для эффективности их деятельности. Игнорирование этих фактов может вызвать сопротивление с их стороны. Людей можно заставить работать по приказу, но не работать эффективно и с самоотдачей. Для этого требуется их активное сотрудничество, которое достигается не только распоряжениями но и неформальным общением.

В рамках другого подхода  организации рассматриваются как  коммуникативные системы, в которых  для принятия решений необходимы эффективная передача и обработка  информации. Предполагается, что веберовская концепция управления делает основной акцент на осуществлении политики, не уделяя должного внимания ее формулированию и оценке, которые требуют наличия в организации эффективных механизмов сбора и обработки информации. Есть основания полагать, что строго иерархическая структура не является наиболее приспособленной для решения таких задач. Одна из причин этого заключается в том, что основное значение в ней придается передаче распоряжений сверху вниз, тогда как информация должна передаваться и в противоположном направлении. Те, кто находятся на вершине иерархии, могут создать отдельную структуру для контроля за осуществлением решений. Но это ведет к расточительному расширению аппарата управления и в любом случае адекватность принимаемых решений лучше всего могут оценить те, кто реально заняты их исполнением. Другим недостатком иерархий является их пирамидальное cтроение. Хотя такая структура может быть эффективной при распределении задач и передаче инструкций сверху вниз, поток информации в противоположном направлении может вызвать перегрузку и блокирование каналов коммуникации. Иерархические системы страдают как от избытка информации, так и от ее недостатка, а для того, чтобы информация оказалась востребованной, требуются сложные механизмы ее передачи. Все это служит аргументом в пользу децентрализованного типа организации, в которой ответственность за принятие решений передается на нижний уровень, где необходимая информация является доступной.

К сходному выводу можно  прийти на основе еще одной концепции  организации, в которой подчеркивается роль специальных знаний. В данной концепции обычно проводится разграничение  двух форм власти, которые, как утверждают, Вебер не разделил. Во-первых, это  полномочия, соответствующие положению  в бюрократической иерархии. Во-вторых, это власть, основанная на специальных  знаниях и не связанная с занимаемой должностью. Вебер ответил бы, что  эти две формы во многом совпадают  и что обладатели бюрократической  должности обычно приобретают свои собственные знания и опыт. Однако при этом не принимается во внимание тот факт, что во многих случаях  управленцы должны контролировать специалистов в тех сферах, в которых сами они не имеют необходимых знаний - финансовых, технических или профессиональных. Такие подчиненные специалисты  могут столкнуться с противоречием  между распоряжениями начальства или  организационными правилами, с одной  стороны, и профессиональными требованиями - с другой. Из этого делается вывод, что наиболее эффективной формой организации для специалистов является не бюрократическая иерархия, а горизонтальная структура, дисциплина в которой  поддерживается благодаря преданности  организации в целом, а не узко очерченным должностным обязанностям.

Каждая из этих трех альтернативных концепций соответствует различным  этапам изучения организаций: переходу от "научного управления" к школе "человеческих отношений"; от механической к кибернетической или информационной модели; от организации как иерархии к организации как ассоциации специалистов. Каждая концепция дает свои собственные рекомендации по достижению организационной эффективности. Из веберовской модели бюрократии следует, что эффективность может быть достигнута благодаря рациональному разделению труда и четкому определению сфер компетенции. Для тех, кто рассматривает организации как системы межличностных отношений, эффективность становится вопросом мотивации подчиненных в условиях, предполагающих взаимный обмен. С точки зрения тех, кто характеризует организации как коммуникативные системы, эффективность достигается в результате отсеивания и передачи информации, а также принятия решений на тех уровнях, где эта информация наиболее доступна. Наконец, для тех, кто придает наибольшее значение применению специальных знаний к решению преимущественно технических проблем, эффективность означает создание такой организационной структуры, в которой специалисты могут наилучшим образом использовать свои профессиональные качества.

Каждая из этих концепций  преподносилась в свое время в  качестве окончательной истины. Более  приемлемым, однако, было бы рассматривать  их не как взаимоисключающие альтернативы, а как взаимодополняющие модели, каждая из которых подчеркивает какой-либо существенный аспект организационной  деятельности. Общим для них является признание того, что власть не может  заключаться только в официальной  иерархии должностей, поскольку подчиненные  обладают своими собственными источниками  власти, связанными с неформальными  социальными отношениями, контролем  над информацией и специальными знаниями. Если власть вышестоящих  должностных лиц позволяет им выдвигать какие-либо инициативы, то власть подчиненных может быть использована для того, чтобы видоизменить эти инициативы, задержать их осуществление либо воспрепятствовать ему. Реальное управление организацией состоит в способности использовать все эти источники власти в организационных целях, а не в чьих-либо личных интересах. С точки зрения социологии, достижение этого является не вопросом личных качеств, но вопросом организационной структуры. Монолитная иерархия порождает тенденцию к безусловному следованию правилам, а децентрализованная структура, в которой отсутствуют средства контроля, ведет к злоупотреблениям.