Культура как знаковая система

СОДЕРЖАНИЕ: 

Введение 

       О культуре можно говорить как о  живом развивающемся организме, имеющем свои закономерности существования, подверженном перепадам расцвета и упадка. Это сложная система ценностей и способов, посредством которых человек выражает и познает себя на долгом пути своего существования в мире, который он посредством культуры превращает из противника в сотрудника по созданию гармонии. Наука и культура неотделимы от понятия знака, поскольку они дают в распоряжение людей всё более нужные им знаки и представляют свои результаты в форме знаковых систем. Как человеческая цивилизация, так и человеческий разум невозможны без знаков и знаковых систем, и как говорил Ч. Моррис, интеллект вообще следует отождествлять именно с функционированием знаков.

       Культура  представляет собой сложную знаковую систему. Она выступает единственным механизмом передачи социального опыта  от поколения к поколению, от эпохи к эпохе, от одной страны к другой. Ведь кроме культуры общество не располагает никаким иным механизмом трансляции всего богатства опыта, который и накоплен людьми. Поэтому не случайно культуру считают социальной памятью человечества.

       Представляя собой определенную знаковую систему, культура предполагает знание, владение ею. Без изучения соответствующих  знаковых систем овладеть достижениями культуры не представляется возможным. Так, язык (устный или письменный) является средством общения людей. Литературный язык выступает в качестве важнейшего средства овладения национальной культурой. Специфические языки нужны для познания особого мира музыки, живописи, театра (музыка Шнитке, супрематизм Малевича, сюрреализм Дали, театр Витыка). Естественные науки (физика, математика, химия, биология) также располагают собственными знаковыми системами.

       Основной  целью данной работы выступает  исследование культуры как знаковой системы.

1. Основные значения понятия «культура» 

      Первоначальное  латинское употребление слова «культура» происходит от слов colo, colere– «взращивать, возделывать землю, заниматься земледелием»¹. Но уже у Цицерона стало встречаться и более широкое применение этого термина – возделывание человеческого ума, совершенствование человека.

      В нынешнем понимании слово «культура» стало известно в Европе лишь с XVIII в., с эпохи Просвещения. Именно тогда было осознано, что обнаруживаемые в человеке качества не могут быть сведены только к природному либо к Божественному началу: есть еще и то, что детерминировано собственной деятельностью человека. Так был открыт мир культуры – мир, от начала идо конца создаваемый самим человеком, а тем самым открыта и зависимость человека от самого себя, собственной деятельности, способности преобразовывать окружающую действительность.

      Определения термина культура многочисленны  и разнообразны. Учёные разных эпох предлагали свои интерпретации значения термина культура. И это не удивительно: каждая исторически данная культура порождает определённую модель культуры. Поэтому сравнительное изучение семантики термина "культура" на протяжении веков - обширный материал для типологических построений. Рассмотрим некоторые из определений.

      В самом общем смысле культура - это  мир, созданный человеком для  того, чтобы преодолеть несовместимость природы и духа.

      В более узком смысле, культура есть опыт творческого воплощения человеческой активности, отбирающий предпочтительные решения и закрепляющий их в памяти традиции. Отсюда вытекают такие важные производные функции культуры как нормативная цензура и самовоспроизводство через воспитание и обучение.

           Еще более специфический смысл  понятия "культура" -  это  способность наделения деятельности  и ее результатов сверхэмпирической  ценностью и смыслом, что предполагает  сознательную или бесознательную интерпретацию того целого, частью которого мы являемся.

       Наконец, культура - это некий  символический язык, знаковая система,  кодирующая результаты творчества, благодаря чему возможно не  только понимание своей культуры, но и относительное постижение, расшифровка чужой культуры и общение с ней.

         Таким образом, можно сделать  вывод, что при любом истолковании  термина прослеживаются некоторые  общие черты. Следует обратить  внимание на две из них. 

              Во-первых, культура выступает как знаковая система. "В частности, будем ли мы говорить о таких признаках культуры, как "сделанность" ( в антитезе "природности"), "условность" (в антитезе "естественности" и безусловности"), способность конденсировать человеческий опыт (в отличие от природной  первозданности) - во всех случаях мы имеем дело с разными аспектами знаковой сущности культуры". Согласно теории культуры, разработка которой началась в Советском Союзе в 1960—70-х гг., культура - это совокупность знаковых систем, с помощью которых человечество или данный народ поддерживает свою сплоченность, оберегает свои ценности, своеобразие и осуществляет связи с окружающим миром и другими культурами. Эти знаковые системы, обычно называемые вторичными моделирующими системами (или языками культуры), включают в себя не только все виды искусства, различную социальную деятельность и модели поведения, господствующие в данном обществе (включая жесты, одежду, манеры, ритуал и т. д.), но также традиционные методы, с помощью которых сообщество поддерживает свою историческую память и самосознание (мифы, история, правовые системы, религиозные верования и т. д.). Каждый продукт культурной деятельности рассматривается как текст, порожденный одной или несколькими системами².

    Во-вторых, культуру можно определить как положительный термин в оппозиции «культура/некультура». Если культура есть организованная система систем, которая сохраняет и обновляет информацию для общества, тогда «некультура» - это нечто дезорганизованное, деструктуризованное, энтропия, которая стирает память и разрушает ценности. Конкретные культуры имеют свои представления о том, что такое «некультура», - в соответствии с их положением в мире и их мировоззрением. Под «некультурой» может пониматься просто чужая культура («они») во всех расовых или исторических вариантах этого понятия. Это могут быть и такие понятия, как сознательный/бессознательный ум, природа/культура, хаос/космос, мир за пределами знаков/ мир знаков. В каждом таком случае второй термин обладает положительным значением. Нередко «некультура» рассматривается в семиотических теориях как структурный резерв для развития культуры.

2. Естественный язык - основа и основная ось понятия культуры 

      Основа и основная ось понятия  культуры - естественный язык. Кроме того, что язык снабжает «сырым материалом многие вторичные моделирующие системы, естественный язык — единственное средство, с помощью которого все системы могут быть интерпретированы, закреплены в памяти и введены в сознание индивида и группы. Ввиду его особого значения, язык может быть назван первичной моделирующей системой, в то время как остальные системы могут быть названы вторичными». Связь между первичной и вторичными системами может быть определена онтологически (ребенок овладевает языком до овладения другими культурными системами). Вторичные системы строятся по образцу естественного языка или, по крайней мере, могут быть представлены как возникшие таким же образом.

            Культурные системы и язык называются моделирующими системами; это означает, что они средства, с помощью которых человек познает, объясняет и пытается изменить мир вокруг себя. Они позволяют человеку производить, упорядочивать информацию, обмениваться ею и хранить ее. Понятие моделирования, следовательно, включает как обработку, так и передачу информации. При этом информацией называется не только знание, но и духовные ценности и верования. Понятие «информация» приобретает очень широкое значение.

            Следует выделить дублирующую  естественный язык сущность культуры. Ю. М. Лотман в своей работе подчеркивает, что естественные языки занимают особое положение в системе человеческих коммуникаций и предлагает считать только естественные языки собственно семиотическими системами, а вторичные моделирующие системы - явления культуры - семантическими, без собственного упорядоченного семиозиса³. Но также необходимо учитывать то, что в реально-историческом функционировании язык и культура неотделимы. Невозможно существование языка вне контекста культуры, как и культуры, не имеющей в центре себя структуры типа естественного языка.

      Основная функция культуры заключается  в структурировании окружающего  мира человека. Но для того, чтобы  выполнять эту роль, культура  должна иметь внутри себя структурирующее  устройство. Именно естественный  язык и является этим устройством. Он наделяет членов коллектива интуитивным чувством структурности, заставляя людей трактовать как структуры явления, структурность которых, в лучшем случае, неочевидна. Достаточно, чтобы участники коммуникации считали его структурой и пользовались как структурой. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

3. Типология культуры 

       В соответствии с положениями о первичной и вторичных моделирующих системах существует возможность классифицировать культуры,  а также сравнивать их по иерархии их вторичных систем, осмыслению пространства и времени, использованию семиозиса в своем функционировании. Некоторые культуры сосредоточивают внимание на своих истоках, другие — на конечных целях. Одни упорядочивают время в циркулярных терминах, другие — в линеарных. В первом случае речь идет о мифическом времени. Во втором — об историческом. Различные культуры неодинаково размещают себя в географическом пространстве, разграничивая «наш мир» и «незнакомый» или «чужой» мир. Эти различные ориентации могут проявить себя в тех или иных текстах, в тех или иных вторичных моделирующих системах, могут быть универсализированы в качестве доминирующей, господствующей идеологии.

      Одну из основных типологических характеристик культуры составляет отношение к знакам и знаковости. Прежде всего существенно, рассматривается ли отношение  между выражением и содержанием как единственно возможное или произвольное.  Другими словами, культуры по своему отношению к семиозису могут быть разделены на те, которые делают ударение на «выражении», и на те, которые ставят во главу угла «содержание»⁴.

    В первом случае принципиальную важность приобретает вопрос, как называется то или иное явление и, соответственно, неправильное название может отождествляться  с иным содержанием. Во втором случае вопрос о названии не имеет принципиального значения. Название предстаёт как дополнительный  и более или менее случайный фактор по отношению к содержанию. Иными словами, различие в том, придается ли большее значение уже известной истине или процессу открытия истины. Первая позиция может быть охарактеризована как ориентированная на текст (подтверждающая уже установленный текст), а вторая — как ориентированная на правильность (стремящаяся к поискам новых текстов).

    Есть  культуры, направленные преимущественно  на выражение, и культуры, направленные преимущественно на содержание. В условиях культуры, направленной на выражение и основывающейся на правильном обозначении, в частности, на правильном назывании, весь мир может представать как некоторый текст, состоящий из знаков разного порядка, где содержание обусловлено заранее, а необходимо лишь знать язык, т.е. знать соотношение элементов выражения и содержания; иначе говоря, познание мира приравнивается к филологическому анализу. Между тем в условиях типологически иных культурных моделей – направленных непосредственно на содержание – предполагается известная свобода как в выборе содержания, так и в связи его с выражением⁵.

    Можно сказать, что культура – совокупность текстов, но с точки зрения  исследователя  точнее говорить о культуре как  о механизме, создающем тексты, а о текстах как о реализации культуры. Одни культуры представляют себя как совокупность текстов, другие моделируют себя как систему правил, определяющих создание текстов, и эта самооценка является существенной типологической характеристикой культуры.

    Характерно, что культуре преимущественно ориентирующейся  на выражение, свойственно представление  о себе как  о совокупности текстов, тогда как культурам, ориентированным  на содержание свойственно преставление о себе как о системе правил. Книга и учебник – соответствующие типам культур идеалы.

    Примечательно, что некоторые элементы культуры могут выступать и как текст  и как правила. Например, табу логично  рассматривать как элементы текста, отражающего нравственный опыт коллектива, но с другой стороны они могут рассматриваться  как совокупность магических правил, навязывающих определённое поведение.

    Ярким примером культуры, ориентирующейся  на содержание, будет европейский  классицизм. В живописи теоретические  модели мыслились как вечные и  предшествующие творчеству. В искусстве текстами – значимой реальностью – признавались лишь «правильные» тексты, т.е. соответствующие правилам. Ещё одна особенность этого типа культуры заключается в том, что создатель правил занимает в иерархии значительно более высокое место, чем создатель текстов. Критик в системе классицизма занимает более высокое положение, чем писатель.

    Противоположный пример – культура европейского реализма 19 века. Художественные тексты того времени  непосредственно выполняли общественные функции, не требуя обязательного перевода на метаязык теории. Теоретик строил свои построения, следуя за искусством.

          Хотя в обоих  случаях наличие правил является безусловным минимальным условием, создания культуры, степень введённости  их в её самооценку будет различной. Это можно сопоставить с обучением языку как системе грамматических правил или же набору употреблений.

          Культура может  противопоставляться как культуре, так и антикультуре. Если в условиях культуры, преимущественно ориентирующейся  на содержание и представляющей себя как систему правил, основной оппозицией является «упорядоченное-неупорядочное»( в частных случаях «космос-хаос», «эктропия-энтропия», «культура-природа») , то в системе культуры, ориентирующейся на выражение и мыслящей себя как совокупность нормированных тестов основной оппозицией будет  «правильное-неправилиное». В этом случае культуре противопоставляется система с отрицательным знаком. Когда мир предстаёт как текст, принципиальную важность получает вопрос, как называется то или иное явление – неправильное называние может отождествиться с иным содержанием. Иначе говоря, антикультура строится в этом случае изоморфно культуре, но по её подобию: она также мыслится как знаковая система, имеющая собственное выражение (где связи не нарушены, но заменены на противоположные)».

    Культура, преимущественно направленная на содержание, основной оппозицией которой является «упорядоченное» и «неупорядоченное»  всегда мыслит себя как начало активное, которое должно распространяться, а некультуру рассматривает как потенциальную сферу своего распространения. Напротив, у культуры, преимущественно направленной на выражение, может вообще не быть стремления к экспансии. Может оказаться более характерным стремление культуры ограничиться в своих пределах, замкнуться в себе. Некультура воспринимается здесь как культура с противоположным знаком и таким образом по своему существу не может восприниматься как область потенциального распространения.

    Можно сказать, что если в условиях культуры одного типа распространение знания происходит путём его экспансии в область незнания, то в условиях культуры противоположного типа распространение знания возможно лишь как победа над ложью. Естественно, что понятие науки в современном смысле этого слова связывается именно с культурой первого типа. В условиях культуры второго типа наука не противопоставляет себя столь отчётливо искусству, религии и т. п. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

4. Основные принципы взаимосвязи культуры и семиотики 

    Ниже  приведены основные фундаментальные  утверждения, доказывающие знаковый характер культуры.

    - Культура есть текст (при рассмотрении  культуры со знаковой точки  зрения часто эти два понятия  отождествляются).

    - Язык культуры представляет собой  совокупность всех знаковых способов вербальной и невербальной коммуникации, которые объективируют культуру этноса, выявляют ее этническую специфику и отражают ее взаимодействия с культурами других этносов. Язык культуры есть не только структура, но и содержание, исторически возникающее, развивающееся, обогащающееся и меняющееся.

    - Развитие знаковых систем осуществляется  путем увеличения числа разных  систем, вычленившихся из некоей  гипотетической единой системы.  К плану выражения этой системы  относятся естественный язык, материальные средства коммуникации, к плану содержания - религия и мифология. Таким образом, оказывается возможным проведение параллелей между данными разных культур.

    - Реалии новой духовной культуры  не сметают и не изменяют  реалий старой, а проникают в нее, уживаются с ней.

    - Все элементы текста взаимосвязаны,  поэтому текст представляет собой  структуру. Связь между элементами  текста может носить трансуровневый  характер и проявлять себя  в виде повторяющихся единиц  разных уровней (мотивов).

    - В тексте нет ничего случайного. Самые свободные ассоциации являются самыми надежными. За каждым поверхностным и единичным проявлением текста лежат глубинные и универсальные проявления, носящие мифологический характер.

    - Знак (архетип) является одним  из элементов текста (мифа). Сам же миф - коллективное бессознательное, понимаемое как ряд психических структур, предшествующих таковым индивидуальной психики. Об архетипе или знаке нельзя сказать, что он забыт, так как он не основан на индивидуальных переживаниях. Архетип не принадлежит ничьему мышлению, он безличен и участвует не в исторической жизни индивидуума, а во времени видов - и даже самой органической жизни.

    - Значение каждого элемента текста  определяется контекстом его  употребления. Текст не описывает  мир, а вступает в сложные взаимоотношения с миром. То, что не существует в одном тексте, может существовать в других текстах.

    - Текст представляется не как  застывшая сущность, но как диалог  между автором, читателем (адресатом)  и исследователем.

    - Для реконструкции явлений духовной культуры является принципиально важной их параллельная семантическая интерпретация, т.е. формальная реконструкция прямо зависит от выяснения глубинной мифологической семантики, стоящей за этими фактами культуры.

    Между этими различными концепциями помимо общности взгляда на мир как на семиотическое образование, то есть на то, что в принципе может быть прочитано и расшифровано, существуют тонкие генетико-типологические связи. Таким образом, культурный текст выступает как системное единство, проявляющее себя посредством повторяющихся мотивов, выявляемых при помощи метода свободных ассоциаций, обнаруживающих скрытые глубинные мифологические значения, определяемые контекстом, с которым текст вступает в сложные взаимоотношения, носящие характер межмировых отношений между языком текста и языком реальности, строящихся как диалог текста с читателем и исследователем. Конкретное приложение семиотической (как и любой другой) методики во многом зависит от позиции исследователя, от характера и особенностей того фактического материала, которым он оперирует. Многие ученые считают, что изучение полисемантичности знаков культуры должно производиться комплексно - как в синхроническом, так и в диахроническом отношениях.

5. Культура – механизм для обработки и сообщения информации 

       Культура, в семиотических терминах, есть механизм для обработки и сообщения информации. Культура как память коллектива ставит вопрос о системе семиотических правил, по которым жизненный опыт человечества претворяется в культуру. Необходимы правила перевода непосредственного опыта в текст. Для того чтобы тот или иной исторический факт стал фактом культуры, его следует осознать и отождествить с определённым элементом в языке запоминающего устройства. Далее он должен быть оценен в отношении ко всем иерархическим связям этого языка. Это означает, что он будет записан т. е. станет элементом текста памяти, элементом культуры. Таким образом, внесение факта в коллективную память обнаруживает все признаки перевода с одного языка на другой, в данном случае - на "язык культуры.

    В отличие от естественного языка, в котором единственно возможный  код пони¬мается всеми членами  лингвистического сообщества одинаково, коды вторичных моделирующих систем различны, понимание их и возможность  пользоваться ими зависят от того, в какой мере ин¬дивид освоил их в ходе своего развития и образования (если это вообще ему удалось). Шум (как одна из многих возможных помех лингвистическому, психологическому или социальному фактору) может блокировать канал коммуникации или создать ему помехи. Столь универсальным является факт несовершенной коммуникации, что он может рассматриваться как часть самой сущности культуры. Весь культурный обмен включает в себя акт перевода: адресат всегда интерпретирует посланное сообщение сквозь призму лишь частично разделяемого с ним кода (или кодов). Факт частичной коммуникации или даже некоммуникации в лоне культуры стимулирует образование растущего числа новых кодов, призванных компенсировать неадекватность существующих. Этот фактор «размножения» кодов — толчок к динамизму культуры.

          Специфическим вопросом культуры  как механизма по организации  хранению информации в сознании  коллектива является долгосрочность. Вопрос этот имеет два аспекта⁶:

    1. Долгосрочность текстов коллективной  памяти.

    2. Долгосрочность кода коллективной  памяти. 

    Долгосрочность  текстов создает внутри культуры иерархию, которая обычно отождествляется с иерархией ценностей. Наиболее ценными могут считаться предельно долговечные тексты, хотя  известны и такие культурные аномалии, в которых мгновенность – высшая ценность.

    Долгосрочность  кода зависит от константности его  основных структурных моментов и  от внутреннего динамизма – способности  изменятся, сохраняя память о предшествующих состояниях.

    Рассматривая  культуру как долгосрочную память коллектива мы можем выделить три типа её заполнения.

    1. Количественное увеличение объёма памяти. Заполнение различных ячеек различными текстами.

    2. Перераспределение в структуре ячеек памяти.

    3. Предание забвению некоторых текстов. Культура постоянно исключает из себя определённые тексты. История уничтожения текстов, очищения от них резервов памяти идёт параллельно с созданием новых текстов. Культура по своей сущности направлена против забывания. Она побеждает его превращая забывание в один из механизмов памяти.

    Существуют  определённые ограничения в объёме коллективной памяти, обусловливающие  вытеснение одних текстов другими. Но в некоторых случаях не существование одних текстов является непременным условием для существования других в силу их семантической несовместимости.

    Несмотря  на видимое сходство, между забыванием как элементом памяти и средством  её разрушения – глубокая разница. В последнем случае происходит распад культуры как единой коллективной личности, обладающей непрерывностью самосознания и накопления опыта.

6. Динамизм культуры 

        Человеческая культура представляет собой динамическую систему. Динамизм семиотических компонентов культуры связан  с динамизмом социальной жизни человеческого общества. Для человека изменчивость - нормальное условие существования, но именно культура отличает человеческое общество от нечеловеческого, поэтому динамизм не внешнее для культуры свойство, а присущее её внутренней структуре. Другое дело, что процесс этот может не осознаваться как непрерывный и разные его этапы могут восприниматься как разные культуры, противопоставленные друг другу.

    Стимулом  динамизма является потребность  в новизне, «системной перемене». В  чём корень этой потребности? В настоящее  время наиболее вероятный ответ  на этот вопрос представляется в следующем виде: в определённый момент, именно в тот, с которого мы можем говорить о культуре, человечество связало своё существование с наличием постоянно развивающейся  ненаследственной памятью – оно сделалось получателем информации (в доисторический этап оно было лишь носителем информации, постоянной и генетической)⁷. А это, в свою очередь, потребовало постоянной актуализации кодирующей системы, которая всё время должна присутствовать в сознании и адресата, и адресанта, что обусловило возникновение такого механизма, который обладал бы функцией сохранения единства памяти, оставаясь при этом самим собой – с одной стороны, а с другой, постоянно обновлялся бы, и этим повышал уровень впитывания информации. Потребность самообновления для того, чтобы, оставаясь собой, становиться другим, составляет один из основных рабочих механизмов культуры.