Возникновение наций и национальных языков

     Министерство  образования и науки РФ

     Филиал  государственного образовательного учреждения

     Высшего профессионального образования

     «Глазовский государственный педагогический институт им. В. Г. Короленко» в г. Ижевске  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Кафедра иностранного языка

       ВОЗНИКНОВЕНИЕ НАЦИЙ И НАЦИОНАЛЬНЫХ ЯЗЫКОВ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Проверила: Широбокова Л. П.

     Выполнила: Широбокова Инна 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     г. Ижевск 2012 г.

Новый этап в  развитии народов и языков связан с возникновением наций и национальных литературных языков. В советской науке принято считать, что нация – это исторически сложившаяся устойчивая общность людей. Признаками устойчивости этой общности являются: единство территории, экономики и языка. На этой почве вырабатывается то, что называют «единством психического склада» или «национальным характером». 

Нация как общественная и историческая категория возникает  на определенном этапе развития человечества, а именно в эпоху подымающегося  капитализма. Нация не просто продолжение  и расширение родовой и племенной  общности, а явление качественно новое в истории человечества. 

Хотя нации  и подготовлены всем предшествующим развитием феодализма, особенно его  последним периодом, когда еще  резче обозначается различие города и деревни, происходит бурный рост ремесленного, торгового населения, когда передвижение населения нарушает территориально замкнутый характер феодальных государств, а главное, видоизменяются производственные отношения, и наряду с помещиками и крестьянами обо значаются новые классы общества – буржуазия и пролетариат, – все это закрепляется лишь при смене формации, с утверждением капитализма. 

Если при феодализме главную роль играли поместья, замки  и монастыри, то при капитализме  на первый план выходят города со смешанным  населением, объединяющим разные классы, расчлененные разными профессиями. 

Если при феодализме экономическая жизнь тяготела к  натуральному хозяйству, то при капитализме  широко развивается торговля, не только внутренняя, но и внешняя, а с приобретением  колоний и освоением международных  сообщений – и мировая. 

В историко-культурном плане переход от феодализма к  капитализму связан с так называемой эпохой Возрождения и порожденным  этой эпохой национальным развитием. 

Применительно к языку эпоха Возрождения  выдвинула три основные проблемы: 1) создание и развитие национальных языков, 2) изучение и освоение различных языков в международном масштабе, 3) пересмотр судьбы античного и средневекового лингвистического наследства. 

Новая национальная культура, требующая единства и полного  взаимопонимания всех членов нового общества, не может сохранить языковую практику средневековья с его двуязычием, раздробленными поместными диалектами и мертвым литературным языком. В противоположность языковой раздробленности феодального периода требуется единство языка всей нации, и этот общий язык не может быть мертвым, он должен быть способным к гибкому и быстрому развитию. 

У разных народов  процесс складывания наций и  национальных языков протекал в разные века, в разном темпе и с различными результатами. 

Это зависело прежде всего от интенсивности роста и распада феодальных отношений в данной стране, от состава населения и его географического распространения; немалую роль играли при этом и условия сообщения: так, государства морские (Италия, Голландия, Испания, позднее Франция и Англия) раньше вступают на путь капиталистического и национального развития, но в дальнейшем, например, в Италии, этот процесс надолго задерживается, тогда как в Англии неуклонно развивается, вследствие чего Англия опережает Италию в развитии. 

«Первой капиталистической нацией была Италия. Конец феодального средневековья, начало современной капиталистической эры отмечены колоссальной фигурой. Это – итальянец Данте, последний поэт средневековья и вместе с тем первый поэт нового времени».

Данте (1265–1321) написал книгу стихов «Новая жизнь» («Vita nuova»), посвященных Беатриче (в 1290 г.), на итальянском, а не на латинском языке и в дальнейшем (1307–1308) выступил в защиту употребления нового национального литературного языка в латинском трактате «О народном красноречии» («De vulgari eloquentia») и в итальянском «Пир» («II convivio»), где он писал: «Из тысячи знающих латынь один разумен; прочие пользуются своими знаниями, чтобы добиться денег и почестей», поэтому он пишет не по-латински, а по-итальянски, так как «это язык не избранных, а огромного большинства». По мнению Данте, народный язык благороднее латыни, так как это язык «природный», а латынь – язык «искусственный». «Божественная комедия» Данте, сонеты Петрарки и «Декамерон» Боккаччо были блестящим доказательством преимущества нового национального языка. 

На народном языке были написаны отчеты о великих  путешествиях Колумба, Веспуччи и других. Философ Джордано Бруно и ученый Галилей также перешли с латыни на национальный язык. Галилей оправдывал это так: «К чему нам вещи, написанные по-латыни, если обыкновенный человек с хорошим природным умом не может их читать». 

Интересно отметить рассуждение Алессандро Читтолини  в произведении под заглавием  «В защиту народного языка» (1540), где  говорится о том, что технические ремесленные термины нельзя выразить по-латыни, а этой терминологией «самый последний ремесленник и крестьянин располагает в гораздо больших размерах, чем весь латинский словарь». 

Таким образом, борьба за народный язык была основана на демократизации культуры. 

Итальянский литературный язык сложился на почве тосканских говоров в связи с преобладающими значениями тосканских городов и  Флоренции на пути капиталистического развития. 

Пути складывания  национальных литературных языков могли  быть различными. Об этом писали Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии»: «В любом современном развитом языке естественно возникшая речь возвысилась до национального языка отчасти благодаря историческому развитию языка из готового материала, как в романских и германских языках, отчасти благодаря скрещиванию и смешению наций, как в английском языке, отчасти благодаря концентрации диалектов в единый национальный язык, обусловленной экономической и политической концентрацией». 

Французский литературный язык может служить примером первого пути («из готового материала»). Скрещивание народной («вульгарной») латыни с разными кельтскими диалектами на территории Галлии происходило еще в донациональную эпоху, и эпоха Возрождения застает уже сложившиеся французские диалекты, «патуа», среди которых первенствующее значение благодаря историческому развитию Франции получает диалект Иль-де-Франса с центром в Париже. 

В 1539 г. ордонансом (приказом) Франциска I этот французский  национальный язык вводится как единственный государственный язык, что было направлено, с одной стороны, против средневековой латыни, а с другой – против местных диалектов. Группа французских писателей, объединенная в «Плеяду», горячо пропагандирует новый литературный язык и намечает пути его обогащения и развития. Поэт Ронсар видел свою задачу в том, что он «создавал новые слова, возрождал старые»; он говорит: «Чем больше будет слов в нашем языке, тем он будет лучше»; обогащать язык можно и за счет заимствований из мертвых литературных языков и живых диалектов, воскрешать архаизмы, изобретать неологизмы. Практически все это показал Рабле в своем знаменитом произведении «Гаргантюа и Пантагрюэль». 

Главным теоретиком этого движения был Жоаким (Иоахим) Дю Белле (Joachim Du Bellay) (1524–1560), который  в своем трактате «Защита и прославление французского языка» обобщил принципы языковой политики «Плеяды», а также по-новому оценил идущее от Данте разделение языков на «природные» и «искусственные». Для Дю Белле это не два исконных типа языков, а два этапа развития языков; при нормализации новых национальных языков следует предпочитать доводы, идущие от разума, а не от обычая, так как в языке важнее искусство, чем обычай . 

В следующую  эпоху развития французского литературного  языка в связи с усилением  абсолютизма при Людовике XIV господствуют уже другие тенденции. 

Вожла (Vaugelas, 1585–1650), главный теоретик эпохи, ставит на первый план «добрый обычай» двора и  высшего круга дворянства. Основной принцип языковой политики сводится к очищению и нормализации языка, к языковому пуризму, оберегаемому созданной в 1626 г. Французской академией, которая с 1694 г. периодически издавала нормативный «Словарь французского языка», отражавший господствующие вкусы эпохи. 

 Новый этап  демократизации литературного французского  языка связан уже с французской буржуазной революцией 1789 г. 

Примером второго  пути развития литературных языков («из  скрещивания и смешения наций») может  служить английский язык. 

В истории английского  языка различаются три периода: первый – от древнейших времен до XI в. – это период англосаксонских диалектов, когда англы, саксы и юты завоевали Британию, оттеснив туземное кельтское население (предков нынешних шотландцев, ирландцев и уэйлзцев) в горы и к морю и бриттов через море на полуостров Бретань. «Готический» период английской истории связан с англосаксонско-кельтскими войнами и борьбой с датчанами, которые покоряли англосаксов в IX– Х вв. и частично слились с ними. 

Поворотным пунктом  было нашествие норманнов (офранцузившихся  скандинавских викингов), которые  разбили войска англосаксонского короля Гарольда в битве при Гастингсе (1066) и, покорив Англию, образовали феодальную верхушку, королевский двор и высшее духовенство. Победители говорили по-французски, а побежденные англосаксы (средние и мелкие феодалы и крестьянство) имели язык германской группы. Борьба этих двух языков завершилась победой исконного и общенародного англосаксонского языка, хотя словарный состав его сильно пополнился за счет французского языка, и французский язык как суперстрат довершил те процессы, которые намечались уже в эпоху воздействия датского суперстрата. Эта эпоха называется среднеанглийским периодом (XI–XV вв.). 

Новоанглийский  период начинается с конца XVI в. и связан с деятельностью Шекспира и писателей-«елизаветинцев». Этот период относится к развитию национального английского языка, так как средневековые процессы скрещивания уже завершились и национальный язык сложился (на базе лондонского диалекта). 

Лексика английского  национального литературного языка  прозрачно отражает «двуединую»  природу словарного состава этого  языка: слова, обозначающие явления  бытовые, земледельческие термины, сырье, – германского происхождения; слова же, обозначающие «надстроечные» явления – государственное правление, право, военное дело, искусство, – французского происхождения. Особенно ярко это проявляется в названии животных и кушаний из них. 

Германские               Французские 

sheep – «овца»                    (ср. немецкое Schaf) 

mutton – «баранина»                                                      (ср. фран- цузское mouton) 

ox – «бык»                          (ср. немецкое Ochs) 

cow – «корова»                  (ср. немецкое Kuh) 

beef– «говядина»                                                            (ср. французское bcаuf) и т. п.

В грамматике основа в английском языке также германская (сильные и слабые глаголы, именные  слова, местоимения), но в среднеанглийском периоде спряжение сократилось, а склонение утратилось, и синтетический строй уступил аналитическому, как во французском языке. 

В фонетике германская симметричная система гласных подверглась  «большому передвижению» (great vowel shift) и стала асимметричной. 

Примером третьего пути образования национального языка («благодаря концентрации диалектов») служит русский литературный язык, сложившийся в XVI–XVII вв. в связи с образованием Московского государства и получивший нормализацию в XVIII в. В основе его лежит московский говор, представляющий пример переходного говора, где на северную основу наложены черты южных говоров. 

Так, лексика  в русском литературном языке  доказывает больше совпадений с северными  диалектами, чем южными. 

Северные               Южные              Литературный 

  диалекты                 диалекты                      язык 

петух                      кочет                         петух  

 волк                         бирюк                             волк  

 рига                          клуня                              рига 

   изба                        хата                               изба 

      ухват                        рогач                       ухват и т. п. 

В грамматике, наоборот, в северных диалектах больше архаизмов (особые безличные обороты: Гостей было уйдено; именительный при инфинитиве переходного глагола: Вода пить), а также больше глагольных времен в связи с предикативным употреблением деепричастий: Она ушодши. Она была ушодчи; обычно совпадение творительного падежа множественного числа с дательным: за грибам, с малым детям, чего нет ни в южных говорах, ни в литературном языке. Но и с южными говорами у литературного русского языка есть много расхождений: во многих южновеликорусских говорах утрачен средний род (масло мой, новая кино), формы родительного и дательного падежей слов женского рода совпали в дательном (к куме и у куме) и др., чего нет в литературном языке. В спряжении глаголов флексии 3-го лица в литературном языке совпадают с северными говорами (т твердое: пьет, пьют, а не пьеть, пъють). 

В фонетике согласные  литературного языка соответствуют  северным говорам (в том числе  и г взрывное), гласные же в  связи с «аканьем» ближе к  вокализму южных говоров (в северных говорах «оканье»), однако «аканье» а литературном языке иное, чем  в южных говорах, – умеренное (слово город в северных говорах звучит [горот], в южных [орат], а в литературном [горэт]); кроме того, для южных говоров типично «яканье», чего нет в русском литературном языке; например, слово весна произносится в южных говорах либо [в'асна], либо [в'исна], в северных – либо [в'осна], либо [в'эсна], а в литературном – [в’исна]; по судьбе бывшей в древнерусском языке особой гласной фонемы [ƀ] литературный язык совпадает с южными говорами. 

Однако в составе  русского литературного языка, кроме московского говора, имеются и иные очень важные элементы. Это прежде всего старославянский язык, который был впитан и усвоен русским литературным языком, благодаря чему получилось очень много слов-дублетов: свое и старославянское; эти пары могут различаться по вещественному значению или же представлять только стилистические различия, например: 

Русское                      Старославянское            В чем различие  

норов   (бытовое)             нрав (отвлеченное)                в вещественном значении 

волочить    »                                 влачить      »                                 то же  

передок      »                                    предок                                             » »  

невежа      »                                    невежда     »                                   » »  

небо         »                                       небо         »                                     » »  

житье, бытье»                          житие, бытие »                                » » 

голова        »                                   глава         »                                      » » 

 В одних  случаях в вещественном значении (голова сахару – глава книги), в других – только стилистическое (вымыл голову, но посыпал пеплом я главу). 

одежа (просторечие)       одежда (литературное)              только стилистическое 

здоров (литературное)        здрав   (высокий стиль)             то же 

 Русское                                                 Старославянское                       В чем различие 

город    (литературное)                          град    (высокий стиль)       только стилистическое 

ворота       то же                                           врата    то же                               » »  

сторож     » »                                                страж     » »                                » »  

молочный   » »                                                млечный   » »                               » »  

глаза, щеки »  »                                               очи, ланиты» »                            » »  

губы, лоб    » »                                                 уста, чело » »                             » »  

груди, живот» »                                            перси, чрево » »                           » »

 Старославянские  причастия на -щий (горящий) вытеснили  русские причастия на -чий (горячий), причем эти последние перешли  в прилагательные. 

Третьим элементом  русского литературного языка являются иноязычные слова, обороты и морфемы. Благодаря своему географическому положению и исторической судьбе русские могли использовать как языки Запада, так и Востока (см. гл. II, § 24). 

Совершенно ясно, что состав любого литературного  языка сложнее и многообразнее, чем состав диалектов. 

Специфическую сложность вносит в его состав использование элементов средневекового литературного языка; это не отразилось в западнославянских языках, где литературный старославянский язык был вытеснен в средние века латынью; это также мало отразилось, например, на языках болгарском и сербском благодаря исконной близости южнославянских и старославянского (по происхождению южнославянского) языка, но сыграло решающую роль в отношении стилистического богатства русского языка, где старославянское – такое похожее, но иное – хорошо ассимилировалось народной основой русского языка; иное дело судьба латыни в западноевропейских языках; элементов ее много в немецком, но они не ассимилированы, а выглядят варваризмами, так как латинский язык очень далек от немецкого; более ассимилирована латынь в английском благодаря французскому посредничеству; французский литературный язык мог усваивать латынь дважды: путем естественного перерождения на-роднолатинских слов во французском и путем позднейшего литературного заимствования из классической латыни, поэтому получались часто дублеты типа: avoue – «преданный» и avocar – «адвокат» (из того же латинского первоисточника advocаtus – «юрист» от глагола advoco – «приглашаю»).

Так по-своему каждый литературный язык решал судьбу античного  и средневекового наследства.