Зарождение и развитие школы фрейдизма

Министерство образования  Российской Федерации

Южно-Уральский  государственный университет

Факультет Экономики  и управления

 

 

 

 

 

               

 

Предмет: Философия

 

Тема: Зигмунд  Фрейд

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  Выполнил:

Студент группы: ЗЭУ - 143

Шлапаков М.А.

Проверила

Преподователь:

Ангеловская М.А.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

г. Челябинск

2013 г. 

Содержание

 

Введение

Признание проблемы — половина успеха в ее разрешении. 
Зигмунд Фрейд

 

 

Зигмунд Фрейд родился 6 мая 1856 г. в  Фрейберге в Моравии, маленьком  городке в нынешней Чехословакии. Фрейд учился в университете Вены и всегда был способным студентом, но несколько раз переходил с одного факультета на другой. В конце концов, Зигмунд Фрейд остановил свой выбор на медицине. Фрейд стал проводить научные исследования, изучая нервную систему человека. Это привело его к изучению болезней нервной системы и возможных способов их лечения. Он экспериментировал с гипнозом, изучал кокаин как терапевтическое средство, а в 1896 году занялся частной практикой как специалист по заболеваниям нервной системы. В том же году, в возрасте 30 лет, он женился на Марте Бернейз.  
В 90-х гг. Фрейд потерял отца, а вскоре после его смерти познакомился и подружился с Вильгельмом Флиссом, крупным берлинским специалистом по болезням уха, горла и носа. Они очень привязались друг к другу, часто обменивались письмами. В конце XIX в. психология и психиатрия переживали определённый кризис. Новые научные методы лечения и исследования соседствовали с широко распространённым гипнотическим внушением и месмеризмом, классификация психических расстройств отличалась неопределённостью, так как не было устоявшейся теории этого рода заболеваний. Венский психиатр Йозеф Брейер, занимавшийся изучением проблемы лечения истерии, натолкнул Фрейда на мысль о том, что душевные расстройства напрямую связаны с травматическими переживаниями, испытанными психикой больного. Несмотря на то, что большинство учёных считали сновидения либо набором механических воспоминаний о прошедшем дне, либо бессмысленным набором фантастических образов, Фрейд развивал точку зрения других исследователей о том, что сновидение есть зашифрованное сообщение. Анализируя ассоциации, возникающие у больных в связи с той или иной деталью сновидения, Фрейд делал вывод об этиологии расстройства. Осознавая происхождение своего заболевания, пациенты, как правило, излечивались. 

 

 

Часть 1. Развитие психологического анализа

Понятие анализа 

Первый  человек, который бросил ругательство вместо камня, был творцом цивилизации.

Зигмунд Фрейд

 

Рассматривая проблемы формирования психологического анализа, мы исходим из представлений об анализе как способе познания. Психологический анализ есть специфический метод рационального познания, основанный на изучении продуктов психической деятельности. При изучении психологического анализа как метода познания необходима опора на логико-философские знания, на принципы материалистической логики, такие как принцип объективности, единства теории, эксперимента и практики, принцип системности и целостности, принцип развития, принцип единства сознания и деятельности и т. д.

Термин «анализ» был  введен Аристотелем и связан с  логическими знаниями, которые выступают  как учение о словесном выражении, то есть рассуждении вообще. В логике анализ ограничивается строгими силлогистическими, то есть доказательными рассуждениями. Анализ и синтез —логические операции. Их разделение прослеживается у Лейбница, Юма и др. У И. Канта смысл термина «анализ» изменяется и становится частью его трансцендентной философии, содержащей начало рассудочного знания. Анализ толкуется как расчленение самой способности рассудка, то есть гносеологический анализ рассудочного познания. Позитивисты истолковывали аналитические истины как основанные на конвенциально устанавливаемых правилах языка, не содержащих знание о мире.

Широкое толкование понятие  анализа рассматривает его через операцию разделения, разложения целого на части, систему на ее элементы, а также обоснования правомерности того или иного деления. Проблема анализа как способа познания имеет принципиальное значение. Это создало предпосылки возникновения в XX в. аналитического направления в философии — аналитической философии, а также аналитической психологии.

Без аналитического метода невозможен процесс формализации, а  значит, и целый спектр познания, основанный на систематизации, когда  рассматривается, как выделенные элементы не только взаимодействуют, но и координируют друг друга.

 

Психологический анализ

 

Тайна человеческой души — заключена в психических драмах детства.

  Докопайтесь до этих драм, и исцеление придет… 
Зигмунд Фрейд

 

Анализ есть свойство сознания выделять, вычленять и изучать особенности взаимодействия элементов, объединяющихся в систему. Как свойство сознания оно само по себе интересно для психологии, но поскольку сознание есть психологическое явление, то его структура, функции и особенности функционирования служат объектами психологического изучения. Психологии, выделившейся из недр философии, необходимо более четко определять специфику психологического анализа. Это важнейшая научная задача, которая в той или иной степени выполняется, оказывая воздействие на гуманитарное знание и практику воспитания и обучения.

В психологии анализ —  метод изучения, опирающийся на различные  единицы, которые различаются по качеству и размеру. Например, анализ составляющих психических процессов  восприятия или памяти, опознания или воспроизведения. Единицей психологического анализа может быть судьба человека с момента его рождения до последнего дня жизни, а также его значение для жизни следующих поколений. За единицу психологического анализа можно принимать определенный отрезок времени, например, встречу собеседников или раздумья над своей судьбой. Это может быть определенный этап в решении проблемы и т. д. При этом вычленяются определенные психологические составляющие, их происхождение, формы существования и особенности изменения.

Школа Фрейда, безусловно, сделала крупный вклад в развитие психологического анализа. Именно титанические усилия Фрейда, а затем его последователей сделали возможным создание одной  из самых прогрессивных школ в  психологии — школу психоанализа.

Первоначально в трактовке  его основателя психоанализ являлся  «одним из методов лечения нервнобольных». Обычно, когда больного начинают лечить новым для него методом, ему стараются  внушить, что опасность не так  велика, и уверить в успехе лечения. Фрейд считал совершенно оправданным использование такого метода, с помощью которого можно повысить шансы на успех. При лечении невротика методом психоанализа психоаналитик действует иначе. Он говорит ему о трудностях лечения, его продолжительности, усилиях и жертвах, связанных с ним. Что же касается успеха, то его нельзя гарантировать, поскольку он зависит от поведения больного, его понятливости, сговорчивости и выдержки.

Таким образом, психоанализ  возник как один из методов психотерапевтического  лечения больных. Г. Гринвальд во введении к сборнику «Знаменитые случаи из практики психоанализа» пишет, что поучительно и логично представлять историю психоанализа посредством описания случаев из психоаналитической практики, поскольку в них, как и во всяком искреннем произведении, отчетливо обнаруживается стремление понять человеческую природу, которое является корнем психоанализа как такового. Какие бы изящные теории не ткались психоаналитиками, истинность и ценность этих теорий основывается на результатах, полученных в консультационном кабинете.

Оно, Я и Сверх-Я

Мы  приближаемся к пониманию Оно  при помощи сравнения,

называя его хаосом, котлом, полным бурлящими  возбуждениями

Зигмунд Фрейд

 

Фрейд был неудовлетворен результатами, получаемыми в ходе лечения невроза физиологическими методами, которые практиковались врачами его времени. Он обратился за возможным решением к психологии (кстати сказать, что редко делают даже современные психиатры и психотерапевты), вследствие чего и возникли теория сознания и метод лечения его расстройств. После этого Фрейд стал рассматривать психические заболевания как результат борьбы между потребностью индивида удовлетворить свои инстинктивные желания и запрещением, налагаемым обществом на их удовлетворение. Осуждение обществом этих инстинктивных побуждений, по его мнению, было столь сильным, что индивид часто не мог себе позволить даже осознавать их и тем самым переводил их в обширную бессознательную часть психической жизни.

Эту бессознательную часть психической жизни Фрейд обозначил как Оно, или бессознательное. Еще одна область — предсознательное — была названа Сверх-Я. Это так называемое «скрытое сознание, которое пытается контролировать Оно. Рациональная часть сознания получила название Я, которое и стремится решить непрекращающийся конфликт между Оно и Сверх-Я.

Психическое заболевание, согласно Фрейду, и есть результат  неудачи стремлений Я разрешить  этот конфликт. Лечение заключалось  в том, чтобы попытаться довести  до сознания пациента ту подчас страшную борьбу, которая неистовствовала между Оно и Сверх-Я, чтобы усилить способность Я разрешить конфликт.

Оно – резервуар  либидо. В нем преобладает стремление к удовлетворению инстинктивных потребностей, сексуальных влечений. Оно функционирует по произвольно выбранной программе получения наибольшего удовольствия. В нем нет никаких нравственных оценок, различий между добром и злом, моральных установок. В Оно все подчинено принципу удовольствия, когда экономический или количественный момент, связанный с необходимостью разрядки энергии, играет важную и решающую роль.

В отличие от Оно, представляющего  собой неукротимые страсти, Я  является олицетворением здравого смысла и благоразумия. Я – сфера сознательного. Это посредник между бессознательным, внутренним миром человека и внешней реальностью, который соизмеряет деятельность бессознательного с данной реальностью, целесообразностью и внешне полагаемой необходимостью. По своему происхождению Я является дифференцированной частью Оно, представителем реального мира в душевной жизни человека.

Сверх-Я или Я-идеал не являются той частью личности, которая связана всецело с сознанием. Напротив, в понимании Фрейда эта часть личности уходит своими корнями в Оно и, следовательно, оказывается не менее бессознательной, чем Оно. Собственно говоря, по своему происхождению Сверх-Я непосредственно связано с эдиповым комплексом. Если быть более точным, то можно сказать, что возникновение Сверх-Я обусловлено переходом эдиповой ситуации в идентификацию с отцом или матерью. Словом, с прохождением эдиповой стадии психосексуального развития, с разрушением эдипова комплекса в рамках человеческого Я формируется специфическая инстанция. Она имеет как бы два лика, связанные с подражанием и запретом. Ребенок стремится быть таким же сильным, умным, взрослым, как отец; в то же время инфантильное Я накапливает силы для внутренних запретов, цель которых – вытеснение бессознательных влечений.

Суть классического  метода Фрейда заключалась в перенесении  массивов бессознательного в сознание путем использования свободных  ассоциаций, толкования сновидений и интерпретацией отношений между аналитиком и пациентом по мере их развития в процессе анализа.

 

Часть 2. «Бессознательное»  в  психоанализе

Бессознательное представление

 

Представление — или  всякий  другой  психический  элемент  в  определённый момент может быть в наличности  в  моем  сознании,  а  в  последующий  может оттуда исчезнуть; через некоторый промежуток времени  оно  может  совершенно неизмененным снова всплыть, как мы говорим, в нашей памяти,  без  каких-либо предшествующих  новых  чувственных  восприятий.  Учитывая  это  явление,  мы вынуждены принять, что представление сохранялось  в  нашей  душе  и  в  этот промежуток времени, хотя было скрыто от сознания. Но в каком оно было  виде,

сохраняясь в душевной жизни и оставаясь  скрытым  от  сознания  относительно этого, мы не можем делать никаких предположений.

   В этом пункте  мы можем  встретить  философское   возражение,  что  скрытое представление  не может рассматриваться как  объект психологии, но только  как физическое предрасположение  к  повторному  протеканию  тех  же  психических явлений, в данном случае того же представления. Но мы на  это  ответим,  что такая теория переступает  область  собственно  психологии,  что  она  просто обходит  проблему,  устанавливая  идентичность  понятий  «сознательного»   и «психического», и что она,  очевидно,  не  вправе  оспаривать  у  психологии право объяснять собственными средствами одно из её  обыденнейших  явлений  —

память.    И так  мы  назовем  представление,  имеющееся  в  нашем  сознании  и  нами воспринимаемое — «сознательным», и только таковое заслуживает  смысла  этого выражения — «сознательное»; наоборот, скрытые представления, если  мы  имеем основание  признать,  что  они  присутствуют  в  душевной  жизни,  как   это наблюдается в памяти, мы должны обозначить термином «бессознательные».

   Следовательно,  бессознательное представление   есть  такое  представление,

которого мы не замечаем, но присутствие которого  мы  должны  тем  не  менее

признать на основании  посторонних признаков и доказательств.

Часть 1. Концепция зарождения культуры

Эволюция «культуры»

Культура  родилась из культа.

Бердяев

С чего же начинается культурная история  по Фрейду? Для ответа на этот вопрос 3игмунд Фрейд первоначально характеризует «докультурное» состояние человечества, используя гипотезу шотландского этнографа Аткинсона о "циклопической" семье. Согласно Аткинсону первоначальной формой организации жизни человека была "циклопическая" семья, состоявшая из самца и самок с детенышами. Самки находились в безраздельном пользовании у самца. Повзрослевших самцов изгоняли из семьи. Они жили поодаль, пока один из них не сменял одряхлевшего главу семьи. Дальнейшее течение событий Фрейд описывает следующим образом. "В один прекрасный день изгнанные братья соединились, убили и съели отца и положили таким образом конец отцовской орде. Они осмелились сообща совершить то, что было бы невозможно в отдельности. Эта древняя каннибальская трапеза, как полагает Фрейд, сохранилась впоследствии в виде ритуальной тотемической трапезы - жертвоприношения: первобытный клан убивал и торжественно поедал свое тотемическое животное, своего бога. Тотемическое животное замещало отца, некогда убитого и съеденного восставшими сыновьями.

Но после отцеубийства сыновьями  овладело чувство раскаяния, страха, стыда, вины за содеянное. Сыновья наложили запрет на повторение подобного действия, а для устранения самого повода к раздорам запретили брачно-половые отношения с женщинами своего клана (кровно-родственное объединение внутри одного клана). Это явление получило название экзогамии. Она представляет собой брачно-семейные отношения, исключающие половую связь между членами одной близкородственной общности в отличие от эндогамии, разрешающей подобные отношения.

Впоследствии образ отца был заменен на тотемическое животное, на которое был перенесен запрет: тотем нельзя убивать. Но во время ритуальных праздников, когда разрешено запрещенное, тотемическое животное убивают и поедают. Этот ритуал, включающий и оплакивание жертвенного животного, служил напоминанием о первородной вине человека, о вине перед отцом, ставшем Богом. Здесь Фрейд связывал воедино основные тезисы психоанализа — Эдипов комплекс, вражду к отцу, тайное желание смерти отца, первичную травматическую ситуацию, трансформацию влечений из деструктивных в культурно-приемлемые (от убийства к ритуалу убийства).

Таким образом 3. Фрейд стремится  объяснить происхождение религии. «Тотемическая религия произошла, — писал он, — из сознания вины сыновей, как попытка успокоить это чувство и умилостивить оскорбленного отца поздним послушанием. Все последующие религии были попытками разрешить ту же проблему различными способами, в зависимости от культурного состояния, в котором они предпринимались, и от путей, которыми шли, но все они преследовали одну цель — реакцию на великое событие, с которого началась культура и которое с тех пор не дает покоя человечеству».

Основа концепции

Что для одних нелепость, для других доказательство.

Шефтсбери

В подкрепление своей версии начала культуры Фрейд приводил примеры фобий (боязни) детей к определенным видам животных, даже домашних (корова, лошадь и т. д.). Он объяснял эти явления, распространенные в различных культурах, тем, что боязнь по отношению к отцу (первоотцу) переносится на животное. Появление фобий в детстве он рассматривает как повторение начала культурного процесса, как отзвук древних событий в генетической памяти. Аналогичным образом Фрейд объясняет необходимость Бога, власти государства. «Громадное большинство людей, — замечал он, — нуждается во власти, которой они могут восхищаться, которой они могут подчиняться, которая господствует над ними... Из психологии индивида мы узнали, откуда происходит эта потребность масс. Это тоска по отцу, живущая в каждом из нас с детских дней». Любая религия, согласно Фрейду, представляется в виде некоего навязчивого невротического состояния. Страх перед отцом, чувство вины порождают беспредметное беспокойство, уходящее лишь в результате регулярных ритуалов-церемоний.

Положение об аналогии, близости поведения человека-невротика и индивида — участника ритуала Фрейд развивал в работах "Навязчивые действия и религиозные обряды" (1907) и "Будущность одной иллюзии" (1927). Обосновывая близость психологической структуры невроза и религиозного ритуала, Фрейд отмечал, что в обоих случаях присутствует внутреннее принуждение, интенсивный страх при отступлении от религиозного или невротического церемониала. Таким образом, религия и невроз, согласно его точке зрения, — это защита против неуверенности и страха, порожденных подавленными влечениями. В соответствии с этим религия — универсальный невроз навязчивости, а невроз можно рассматривать в качестве личной религии индивида.

Часть 2. Концепция происхождения  современной культуры

Путь к  культуре

Теория о развитии культуры, как  защиты от общества и общественных отношений получила развитие в работе Фрейда «Недовольство культурой». Она  представляет интерес тем, что написана она была довольно поздно в 1930 году, что представляет возможность как  можно ближе познакомиться со взглядами Фрейда.

Повторимся, что Фрейд подчеркивает - «слово «культура»  обозначает всю сумму достижений и учреждений, отличающих нашу жизнь от жизни наших животных предков и служащих двум целям: защите людей от природы  и урегулированию отношений между людьми». Чтобы лучше понять это,  рассмотрим по отдельности характерные черты культуры.

К культуре мы относим все формы деятельности,  все ценности, которые приносят человеку пользу, «подчиняют ему землю», защищают его от воздействия природы и т. п. Обращаясь к далекому прошлому, мы  находим первые культурные деяния - применение орудий, покорение огня, постройку жилищ, среди которых особенно выделяется покорение огня. Что касается других достижений, то с ними человек вступил на  путь,  по которому он в дальнейшем шел все время.  Фрейд пишет: «Всеми  своими  орудиями  человек  усовершенствует свои органы - как моторные, так и сенсорные - или же раздвигает рамки их применения…жилище - эрзац материнского лона,  первого  и, может быть, доныне желанного обиталища, в котором мы пребываем в безопасности и так хорошо себя чувствуем».

В результате получаем прямое исполнение большинства сказочных пожеланий: все это человек создал  посредством науки и техники, появившись на земле поначалу как «слабое  животное», на земле, «где и ныне каждый индивид должен  являться  на  свет  как беспомощный младенец». Все это человек должен  рассматривать как достижение культуры. С давних времен  человек создавал  себе идеальное представление о «всемогуществе и всезнании», воплощением которых были боги. Им он приписывал все то, что было  ему  запрещено.  Можно сказать, что боги и были его культурными идеалами.  Теперь  он  очень близко подошел к достижению этих идеалов, он сам сделался чуть ли не богом, правда лишь настолько, насколько человеческий здравый смысл вообще признает эти идеалы достижимыми. В одних случаях они совершенно неисполнимы, в других - наполовину. Человек стал «богом на  протезах», величественным, когда употребляет все свои вспомогательные органы, но они с ним не срослись и доставляют ему порой еще немало хлопот. Однако при всем своем богоподобии современный человек не  чувствует себя счастливым.

Роль красоты, чистоплотности и порядка в культуре

 

Человечество  вполне играет роль божества в религии  прогресса.

С.Н. Булгаков

Мы оцениваем культурный уровень  страны по тому, как в ней все  обустроено, насколько рационально используется:  как обрабатываются  земли, как служат человеку силы природы и каковы средства защиты от их разрушительного воздействия. В такой стране  «укрощены реки, угрожающие наводнениями, их воды отведены в каналы и по  ним  доставляются туда, где они необходимы». Минеральные ресурсы добываются и перерабатываются  в необходимые орудия труда и приспособления. В  достатке имеются средства сообщения. Но мы предъявляем культуре и  другие  требования. Как бы отказавшись от первоначально заявленного критерия полезности, мы говорим о  культурности, видя человека интересующегося вещами, которые вовсе не являются полезными, то есть не приносят прямой материальной пользы. Они кажутся, скорее, бесполезными,  когда парковые насаждения, полезные городу как игровые площадки  и  резервуары  чистого воздуха, имеют к тому же цветочные клумбы. Либо, когда  квартирные  окна украшены цветочными горшками. Необходимо заметить, что бесполезным,  высокую оценку которого мы ожидаем от культуры, является прекрасное. От культурного человека требуется почитание красоты - как встречаемой им в природе, так и созданной его собственными руками. Этим критерии культурности, установленные обществом, не исчерпываются, нам хочется видеть также признаки чистоты и  порядка. Всякая нечистоплотность кажется несовместимой с культурой. Это требование распространяется и на  человеческое тело. Нас не удивляет, что употребление мыла кому-то кажется прямо-таки  мери лом культуры. То же самое и с порядком.

Но если от природы не  стоит  ждать  особой чистоты, то порядок был, скорее, в ней преднайден. Наблюдения астрономическими циклами дали человеку не только прообраз, но  и  исходный пункт для привнесения порядка в свою жизнь. Порядок является принудительным повторением «единожды установленного». Он  определяет,  когда, где и как нечто должно делаться, дабы избежать промедлений и  колебаний во всяком схожем случае. Неоспоримы благодеяния порядка, он обеспечивает человеку лучшее использование пространства и времени,  сберегает его психические силы. Можно было бы ожидать, что порядок с самого  начала  и без принуждения установится в  человеческой  деятельности;  удивительно, что этого не произошло - небрежность, ненадежность, беспорядок в повседневной работе таковы, что их можно считать природной склонностью человека. «Он трудно воспитуем для следования небесным образцам».

По Фрейду,  красота, чистоплотность и порядок занимают особое место среди  требований культуры. Хотя они и не столь же  важны для жизни, как покорение сил. Но их и не отодвинешь в сторону, как  нечто второстепенное. Культура предполагает не одну лишь пользу  -  это  видно уже на примере красоты, которую нам никак не хочется исключать из  интересов культуры. Польза от порядка очевидна,  чистоплотность  включает  в себя гигиенические требования. Можно предположить, что польза от чистоты не ускользала от внимания людей даже в те времена, когда еще не было научно обоснованного предупреждения болезней. Но полезность и в данном случае не дает полного объяснения этого стремления, тут должно  присутствовать и нечто иное.

Культура как  регулирующий фактор социальных отношений

 

В качестве далеко немаловажной характеристики  культуры мы должны удостоить внимания тот способ, каким регулируются  взаимоотношения людей, социальные отношения, касающиеся человека. Здесь нельзя отойти от определенных идеальных требований и уловить, что вообще в данном случае  принадлежит к культуре. Фрейд считает, что, возможно, с самого начала следовало бы  заявить,  что  элемент  культуры присутствует уже в первой попытке урегулировать социальные отношения. Не будь такой попытки, эти отношения подчинялись бы произволу, т. е.  устанавливались бы в зависимости от интересов и влечений физически  сильного индивида. Совместная  жизнь впервые стала возможной лишь с формированием большинства - более  сильного,  чем любой индивид, и объединившегося против каждого индивида в  отдельности. Власть такого общества противостоит теперь как «право» власти  индивида, осуждаемой отныне как «грубая сила». Замена власти  индивида  на  власть общества явилась решающим по своему значению  шагом  культуры.  Сущность его в том, что члены общества ограничивают  себя  в  своих  возможностях удовлетворения влечений, тогда как индивид не признает каких  бы  то ни было ограничений.

Следующим культурным требованием, рассмотренным Фрейдом,  является  требование справедливости, т. е. гарантия того, что раз установленный  правопорядок не будет нарушен в пользу отдельного  индивида. В дальнейшем культурное развитие было направлено на то, чтобы право не превращалось в произвол небольшого  сообщества (касты, сословия, племени), которое занимало бы по отношению  к более широким массам положение правящего посредством  насилия отдельного индивида. Конечным результатом чего должно быть право, распространяющееся на  всех приносящих в жертву свои инстинктивные склонности, и никто  не должен становиться жертвой грубого насилия.

По Фрейду индивидуальная свобода не является культурным благом. Она была максимальной до всякой культуры, не имея в то время, впрочем, особой  ценности, так как индивид не мог ее защитить. Свобода ограничивается вместе с развитием культуры, а справедливость требует, чтобы ни  от одного из этих ограничений нельзя была уклониться. То,  что заявляет  о себе в человеческом обществе как стремление к свободе, может быть бунтом против имеющейся несправедливости  и  таким  образом  благоприятствовать дальнейшему развитию культуры, уживаться с культурой. Но это же стремление может проистекать из остатков первоначальной, неукрощенной культурой личности и становиться основанием вражды к культуре. Стремление к свободе, таким образом, направлено либо против определенных форм и притязаний культуры, либо против культуры вообще. В результате немалая часть борьбы человечества сосредоточивается вокруг одной задачи - найти целесообразное, т. е. счастливое  равновесие между индивидуальными притязаниями и культурными требованиями масс, из чего и вытекает одна из роковых проблем человечества.

В итоге мы пришли к мысли, что  культура равнозначна совершенству или пути к этому совершенству.  Посмотрим  теперь  с  другой  стороны.

«Культурные запреты»

Культура  начинается с запретов.

Юрий  Лотман

 

Фрейд замечает, что нельзя не заметить одного из самых важных свойств культуры - насколько культура строится на отказе от влечений, настолько предпосылкой ее  является  неудовлетворенность  могущественных влечений. Эти «культурные запреты» господствуют в огромной области социальных отношений между людьми. Известно, что они - причина враждебности, с которой вынуждены вести борьбу все культуры. Нелегко понять, что  вообще  в  силах  заставить влечение отклониться от удовлетворения. Это совсем небезопасно: если нет экономической компенсации, то можно ждать серьезных нарушений.

Тенденция к ограничению сексуальной жизни со стороны культуры  проявляется не менее отчетливо, чем другая ее тенденция, ведущая к расширению культурного круга. Уже первая фаза культуры, фаза тотемизма, принесла  с собою запрет на кровосмешение - запрет, нанесший, вероятно, самую глубокую за все время рану любовной жизни человека. Посредством табу, закона, обычая вводятся дальнейшие ограничения, касающиеся  как  мужчин,  так  и женщин. Экономическая структура общества также оказывает влияние  на  меру  остающейся  сексуальной свободы. Культура действует принуждением экономической необходимости, тем самым отнимает у сексуальности значительную часть психической энергии, каковой культура пользуется в своих целях. Страх перед восстанием  угнетенных  принуждает ввести строжайшие меры  предосторожности.  Высшая  точка  такого развития обнаруживается в западноевропейской культуре. Запреты и ограничения преуспевают лишь в организации  беспрепятственного  протекания  сексуальных интересов по допустимым каналам  Современная культура ясно дает понять, что сексуальные отношения  допустимы  лишь  в виде единственной и нерасторжимой связи между  одним  мужчиной  и  одной женщиной. Культура не желает знать  сексуальности  как  самостоятельного источника удовольствия и готова терпеть ее лишь в качестве  незаменимого средства размножения.

Культура не удовлетворяется уже существующими союзами, она  желает  связать членов сообщества либидонозно,  пользуется  для  этой  цели  любыми средствами, поощряет установление сильных  идентификаций  между  членами сообщества. Культура мобилизует все силы заторможенного по цели  либидо, чтобы подкрепить общественные союзы отношениями дружбы.  Для  исполнения этого намерения она неизбежно  ограничивает  сексуальную  жизнь.

Так как культура требует принесения в жертву не только сексуальности, но также агрессивных склонностей человека, становится понятнее,  по чему людям нелегко считать себя ею «осчастливленными». Культурный человек променял часть своего возможного счастья на частичную безопасность. Не следует, однако,  забывать,  что  в  первобытной  семье только ее глава пользовался подобной свободой  удовлетворения  влечений, все прочие жили порабощенными. Контраст между наслаждающимся преимуществами культуры меньшинством и лишенным этих выгод большинством был, таким образом, максимальным в  начале  культурного  существования.  Тщательное исследование живущих в первобытном состоянии  племен, по замечанию Фрейда,  свидетельствует о том, что свободе их влечений не позавидуешь: она  подлежит  ограничениям иного рода, но, пожалуй, еще более строгим, чем у современного  культурного человека.