Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Абсурд в произведение Л. Кэрролла « Охота на Снарка»

Введение

Нонсенс долгое время считался явлением исключительно британской культуры, причем было принято считать, что в мировой литературе существуют всего лишь два представителя нонсенса – Эдвард Лир и Льюис Кэрролл, что приводило к ограниченной точке зрения на это понятие. В связи с этим интересно рассмотреть, как проявился нонсенс в творчестве Л.Кэрролла. Работы Кэрролла достаточно тщательно изучены. На сегодняшний день отечественных теоретических литературоведческих работ, посвященных нонсенсу, крайне мало. Нонсенс обычно упоминается в работах, посвященных абсурду (О.Буренина, Е.Доценко). Литературный нонсенс ХIХ века представляет собой уникальный феномен абсурдизма. До сих пор в отечественном литературоведении присутствует размытость границ понятия «нонсенс», что порождает определенные терминологические проблемы: в силу неразработанности терминологического аппарата «нонсенс», с одной стороны, принято обозначать как «литературу абсурда» (Е.Клюев), с другой – происходит перенос английского термина в русский язык [ 2, 74]. Единственной теоретической работой, непосредственно посвященной нонсенсу, является работа Е.Клюева.

Актуальность исследования: изучение абсурда, в частности абсурда Л.Кэрролла, обусловлено тем, что он стал провозвестником многих тенденций и направлений искусства ХХ века (например, сюрреализма и постмодернизма).

Объектом исследования являются варианты перевода поэмы « Охота на Снарка» на русский язык.

Предметом исследования являются трудности перевод поэмы Л.Кэрролла «охота на Снарка» на русский язык.

Целью определение абсурда, формы его проявления в тексте поэмы.

Цель исследования обуславливает решение следующих конкретных

задач:

1. Определить место абсурда в системе литературоведческих категорий.

2. Рассмотреть абсурд как способ построения текста.

3. Выявить способы выражения нонсенса в английском произведении

(« Охота на Снарка »)

Научная новизна заключается в том, что игра, реализованная языковыми средствами, составляет основу идиостиля Кэрролла.

Гипотезой нашего исследования является предположение, что абсурд – это сверхжанровое единство. Мы предполагаем, что абсурд (в данном тексте «Охота на Снарка») – это способ построения текста. Наиболее ярко он представлен в культуре Великобритании. Его расцвет приходится на Викторианскую эпоху, известную своей строгостью, поклонением морали, долгу, вниманием к общественному мнению и другими ограничениями, определявшими жизнь англичан в XIX веке. Этими чертами обусловлено появление нонсенса. «Нонсенс - это игра с одним лишь порядком. Эффект достигается не противопоставлением порядка и беспорядочности, но противопоставлением одной системы порядка другой системе порядка, каждая из которых в себе самой обладает логикой, но не может заключаться в другой системе порядка»[17, 123]. Основателями традиции нонсенса считаются Эдвард Лир (1812-1888) и Льюис Кэрролл (1832-1898). Наша работа посвящена Л.Кэрроллу и его поэме « Охота на Снарка». Поэма вышла в 1876 году. Переводы на русский язык появились только в конце 20 века. Произведение сохранило дух Викторианской эпохи. Отсюда сложности перевода поэмы на русский язык. Анализируя поэму, мы выделили следующие типы нонсенса: 1) Аллитерационный нонсенс; 2) перевертыши; 3) алогизм поведения в следующих разновидностях а) нарушение поведения, б) чудаки, безумцы; 4) «Идиотская очевидность». Таким образом игра, реализованная языковыми средствами, составляет основу идиостиля Кэрролла. Абсурд проходит «красной нитью» через текст произведения, главы, имена, языковые особенности.

Эмпирической базой исследования послужил текст произведения Л.Кэрролла и переводы, осуществленные: Г.Кружковым, Е.Клюевым, И.Анисимовым, В.Жмудем, В.Фетом и др.

Во введении обосновывается актуальность курсовой работы, формулируются цели и задачи, описывается материал исследования, указывается теоретическая значимость и практическая ценность работы.

Глава 1. Абсурд как способ построения текста.

раздел 1.1. История возникновения нонсенса.

Нонсенс – литературное направление, возникшее в Великобритании в Викторианскую эпоху. Традиционно оно представляется отрицательной реакцией на уклад жизни Англии XIX века. Тогда как именно время правления королевы Виктории оказывается наиболее благоприятным для создания чистого нонсенса Э.Лира и Л. Кэрролла. Нонсенс — это своеобразный «уход», отклонение от логической линии в сторону абсурда и «освобождение от внутренних оков». Произведение в жанре нонсенса представляет абсурд, в котором автор, как бы играючи, создает невероятные персонажи и ситуации, вызывающие в сознании читателя самые разные образы, сочетание которых может создавать комический эффект; или «нонсенсное» произведение представляется в стихах, в которых автор, работая над звучанием слов, меняет их, используя, например, portmanteau word (гибрид), или комбинирует слова на базе больше звучания, чем смысла, придумывает язык, вызывая этим неожиданную подборку слов. Корни литературной ерунды могут быть разделена на две основные ветви. Первая ветвь может быть восходит к народной традиции: сказки, драмы, стиху, песни и игры. Другая ветвь имеет свои истоки в интеллектуальной нелепости придворных поэтов и ученых. Сегодня то, что мы обычно считаем жанром литературной ерунды, происходит от сочетания обеих ветвей.

Эдвард Лир разработал и популяризовал тенденцию нонсенса в своих многочисленных частушках. Например: "Сова и кошечка», «Дон с Световой Нос," Jumblies "и" Повесть о четырех маленьких детей, которые обошли весь мир ". Льюис Кэрролл продолжает эту тенденцию Алиса в стране чудес (1865) и через Зазеркалья (1871), Охота на Снарка (1876). Такова история появления абсурда в Англии.

Ноэль Малькольм в работе «Происхождение английского Нонсенса» (1998) последовательно опровергает тезис о появлении нонсенса лишь в XIX веке. Он также доказывает необоснованность другого распространенного заблуждения, что нонсенс – вневременная универсальная категория неопределенного происхождения, примеры которой можно встретить в разных культурах, подчеркивая, что нонсенс – создание конкретных писателей и поэтов, имеющее свою историю развития. После недолгого расцвета в позднем Средневековье литературный нонсенс был «переизобретен» в Англии в начале XVII века

[24, 4], но «увял» к концу того же столетия [24, 49], до своего триумфального возвращения в XIX веке. В ХХ веке были многочисленные попытки подражания нонсенсу, а также отказа от старых литературных и эстетических норм и создания новых с помощью этой категории, но чистого нонсенса уже не было. В качестве источников поэзии нонсенса, исследователь выделяет целый ряд разнородных явлений: подчеркнуто напыщенные литературные стили (fustian (напыщенность речи), bombast (помпезность), canting (лицемерный), сатира, пародия, макаронические стихи (macaronics), литературный метод impossibilia (изменение естественного порядка вещей), бессвязная речь (gibberish), сон, безумие, фольклор и карнавал. М.М Бахтина выделяет несколько элементов карнавализованности жанра [1, 35] .

Малькольм подчеркивает: «Нельзя сказать, что какой-либо из этих жанров, форм и методов стал причиной появления поэзии нонсенса. Но все вместе они составляют большую часть того ряда средств, которым пользовался литературный нонсенс» [24, 78]. Среди «отцов» нонсенса Малькольм называет Джона Хоскинса (английский поэт-сатирик, за свои стихи попадал в тюрьму), Джона Тэйлора (английский лирический поэт, его стихи считают шедеврами юмористической прозы) и Томаса Нэша (писал произведения сатирического характера). Он подчеркивает, что до XIX века жанры и формы, подготовившие появление поэзии нонсенса, а также элементы самого нонсенса можно найти не только в английской, но также немецкой, французской и испанской литературе. Но хотелось бы отметить, что примеры нонсенса, которые Малькольм приводит в своей работе, созданные до XIX века, скорее подтверждают тезис о том, что характерные приемы чистого нонсенса использовались в литературе задолго до того, как сформировалось это направление. Оно возникает не в вакууме, а в рамках именно английской культуры XIX века, некоторые характерные признаки которой, соответственно, наследует. Французский исследователь

Ж-Ж.Лёсаркль в своей работе «Философия нонсенса» (1994) говорит, что «главная характеристика Викторианского нонсенса – это его чувство неумеренности, неистовства» [23, 181].

Хёйзинга Й. в труде «Homo ludens. Человек играющий» отмечает: «Если какой-нибудь век и воспринимал всерьез себя и все сущее вообще, то это был век XIX» [16, 259]. В это время наблюдается сведение игровой функции культуры к минимуму, так как общество стало более сознательно относиться к своим духовным и материальным стремлениям. Культура в это время все меньше разыгрывается. Но в повседневной жизни Викторианской Англии игровой элемент вовсе не уходит на второй план. Поскольку общественными правилами приписывалось скорее не быть, а казаться, то часто англичанам приходилось разыгрывать свою жизнь по правилам, предписанным, например, их социальному статусу. «Бездушие, стандартность, механистичность побеждают – в отношениях, в характере, в психологии людей» [14, 12].

Таким образом, Викторианская Англия, как это ни парадоксально, оказывается наиболее благоприятной средой для развития нонсенса, которое именно в это время представляется закономерным. Хотелось бы еще раз отметить черты Викторианской эпохи, которые обусловили появление такого неодназчного вида искусства как нонсенс. Сама жизнь викторианцев – реальное воплощение нонсенса – явилась основой для этого искусства, обрела в нем свою художественную форму. Именно логичность и последовательность на поверхностном уровне в союзе с абсолютно бессмысленным содержанием есть суть нонсенса. Важно, что нонсенс – это не просто выступление поэтов против своего бездушного времени, не просто стремление укрыться от него в мире фантазии, как принято считать.

разделе 1.2. Абсурд.

С античных времен абсурд пытались определить, прежде всего, в рамках философии, риторики и логики. В постоянный культурно-философский и литературоведческий обиход слово «абсурд» внедрилось под влиянием экзистенциальной философии. В работе обосновывается положение о том, что литература абсурда вырастает из литературы нонсенса, понятие «литература нонсенса» расценивается как частный случай более общего понятия «литература абсурда» и в этом плане термин «абсурд» включает в себя термин «нонсенс».

Литература абсурда — это стиль или лейтмотив в литературе, характерной особенностью которого является демонстрация бессмысленности, парадоксальности, нелепости и даже комизма привычных жизненных условностей, правил и законов, при помощи игры логическими значениями, описаний механистичности, бесцельности существования человека, обличения недопонимания между отдельной личностью и обществом. Возможны и другие способы выражения [12, 78].Согласно европейским словарям, понятие это происходит из контаминации латинских слов absonus 'какофонический' и surdus «глухой».

Фридрих Клуге (немецкий филолог и языковед) считает, что это понятие «может быть возведено к общему понятию звукоподражательного слова susurrus 'свист'». Павел Черных в «Историко-этимологическом словаре современного русского языка» вторит Клуге, указывая на то, что корнем этого слова является suer «шепчущий». Черных предполагает, что именно с производным от этого корня словом susurrus скрестилось в дальнейшем слово surdus. Однако образцом для латинского слова послужило греческое ἀπ-οδός «нескладный, негармоничный» [14, 57] . Понятие абсурда, означавшее у ранних греческих философов нечто нежелательное, связанное с противоположностью Космоса и гармонии, по сути было эквивалентно понятию Хаоса. Тем самым абсурд выступал как эстетическая категория, выражающая отрицательные свойства мира и противоположная таким эстетическим категориям, как прекрасное и возвышенное, в основе которых находится положительная общечеловеческая ценность предмета. Кроме того, понятие абсурда означало у греков логический тупик, то есть место, где рассуждение приводит рассуждающего к очевидному противоречию или, более того, к явной бессмыслице и, следовательно, требует иного мыслительного пути. Таким образом, под абсурдом понималось отрицание центрального компонента рациональности — логики. Понятие логического абсурда фиксировало у древних греков ситуацию рассогласованности в поведении и в речи. Далее оно передвинулось в математическую логику и стало обозначать несоответствие каких-либо действий (или рассуждений) их результатам. Одним из излюбленных приемов логического абсурда можно назвать операцию приведения к нелепости, заключающуюся в обнаружении противоречия основного положения или его выводов [4, 7-72].

Попав далее в латинский язык, греческое слово получило там известную сегодня во всех европейских языках форму (ср. англ. absurd; нем. das Absurde; фр. absurde, итал. assurdo и т. д.). Первоначально оно, как и в греческом языке, относилось к области музыки и акустики, обладая семантикой «неблагозвучного, несообразного, нелепого или просто еле слышного (совсем неслышимого)звучания».
Под абсурдом, вслед за Г. Померанцем, А. Трифоновым, мы будем понимать не «отсутствие смысла, а смысл, который неслышим». «Иначе говоря, абсурдное сообщение, связывая вместе явно несоединимое, намекает (хотя не описывает строго и точно), что жизнь выходит за рамки наших представлений о жизни» [13, 436]. С. Беккет (один из основоположников театра абсурда), «абсурд – бездна, отделяющая правильный разумный мир сознания от беспорядочной гармонии хаоса, со всех сторон продуваемой ветрами смысла» [20, 31-94].

Исследователи отмечают, что для классической философии на большей протяженности ее развития проблема абсурда, в сущности, не мыслилась отдельно от понятий «смысл», «разум», и абсурд соответственно воспринимался как «изнанка, оборотная сторона смысла, его превращенная форма». «Абсурд – граница формализованного мышления, без которой оно не может функционировать. Абсурд – пограничная стража разума» [13, 442].

Таким образом, абсурд – это особый стиль написания текста, для которого характерны подчёркнутое отсутствие причинно-следственных связей, гротескная демонстрация нелепости и бессмысленности человеческого бытия.

Глава 2 Формы проявления абсурда в тексте поэмы Л.Кэрролла « Охота на Снарка»

раздел 2.1. Типы нонсенса в авторской поэме Л.Кэрролла.

Льюис Кэррол создал множество разнохарактерных произведений. Его поэма "Охота на Снарка" (1876г.) по праву считается вершиной нонсенса. По свидетельству самого Кэррола поэма явилась ему как озарение, вся целиком, только это "целиком" заключалось в одной-единственной стихотворной строчке «Ибо Снарк был Буджум, представьте!», которой поэма оканчивается (и с которой она, таким образом, и началась). Казалось бы, поэма кристально прозрачна своей чисто игровой природой и самодостаточна в своей бессмысленности. В одном сходятся все исследователи творчества Кэррола: герои его самых известных книг — двух сказок об Алисе — живут в так называемом "мире наизнанку". Кажется, никто уже не сомневается, что "Охота на Снарка" — тот же самый случай. Но "мир наизнанку" сказок об Алисе — это мир сна. Конечно, ведь действие обеих сказок происходит в Алисином сне. В чьем тогда сне охотятся на Снарка Боцман и его команда? Но "мир наизнанку" - это не только мир сна. Это еще мир детства. Так что же, наши охотники - дети? В "мире наизнанку" нет и не может быть никаких сообщений, поскольку слова лишены значений. На абсурде строится произведение Кэрролла. Даже сам Кэрролл отказывался от какого - либо толкования своих произведений, считая это невозможным. По мнению Е. Клюева, количество интерпретаций художественного произведения прямо пропорционально уровню его художественности, он отмечал в связи с этим, что «группа текстов, относящихся к классическому абсурду» (который в терминологии Клюева обозначает чистый нонсенс), относится к таким текстам, «которые способны порождать в принципе неисчислимое количество толкований [9, 13].

Майкл Холквист (американский бахтинист) в книге "Что такое Буджум: Нонсенс и модернизм" (1999): «Нонсенс - это игра с одним лишь порядком. Эффект достигается не противопоставлением порядка и беспорядочности, но противопоставлением одной системы порядка другой системе порядка, каждая из которых в себе самой обладает логикой, но не может заключаться в другой системе порядка»[17, 123]. С учётом вышеизложенного нам видится неправомерным столь безоглядное применение термина "нонсенс" к такому сложному тексту, как "Охота на Снарка", в целом. И дело не в "Охоте", дело в самом понятии "нонсенс". Исследователи пошли по пути, на ложность которого Кэрролл как раз стремился указать своей поэмой; в чём именно эта ложность заключается, исчерпывающе объяснил Карл Поппер (австрийский и британский философ и социолог) во введении ко второму тому книги "Открытое общество и его враги". Исследователи, так сказать, принялись гоняться за собственным снарком - не за тем снарком, который Буджум, а за тем, который Нонсенс: подобно Благозвону, они сначала изобрели термин и только затем принялись объяснять, что он должен значить,кто заново начинал изучать текст поэмы, приходилось вновь тратить время на пересмотр, уточнение и дополнение смысла и понятие нонсенса.

Нонсенс определяется как сверхжанровое единство, вбирающее в себя как родовые, так и жанровые черты и включающее более «частные» преобразованные и обновленные жанры (nursery rhymes, лимерик, баллада нонсенса, сказка и др.). Выделяются основные признаки нонсенса как сверхжанрового единства, а также его родовая черта («Topsyturvydom» «перевернутость – вверх – тормашками»), которая пропитывает все аспекты «жанрового содержания. Помимо родового смысла объединяющей характеристикой нонсенса является эстетический «нонсенсический» (термин И.О.Радченко) пафос, также придающий своеобразие жанровому содержанию его отдельных произведений. Свойственный нонсенсу родовой смысл обусловливает своеобразие существенных особенностей его художественной структуры: субъектной организации, сюжета, времени и пространства.

Опираясь на признаки нонсенса, мы выделяем следующие типы нонсенса в авторской поэме Л.Кэрролла: 1) Аллитерационный нонсенс; 2) перевертыши; 3) алогизм поведения в следующих разновидностях а) нарушение поведения, б) чудаки, безумцы; 4) «Идиотская очевидность».

На языковом уровне выделяется:

Аллитерационный нонсенс. В английском детском фольклоре встречаем ряд стихов с характерными нонсенсными образованиями, которые имеют привлекательный звуковой облик и завораживают детей
Его звали: «Эй, там!» или «Как тебя бишь!

Отзываться он сразу привык

И на «Вот тебе на и на «Вот тебе шиш`,

И на всякий внушительный крик.

He would answer to “Hi!” or to any loud cry,

Such as “Fry me!” or “Fritter my wig!”

To “What-you-may-call-um!” or “What-was-his-name!”
But especially “Thing-um-a-jig!”

С точки зрения семантики выделяются:

Перевернутый мир, или перевертыши (инвертируются связанные между собой пары явлений окружающего мира):
Звук с неба так явно напомнил ему

Скрип мела по классной доске!

The sound so exactly recalled to his mind

A pencil that squeaks on a slate! (перевертыши большого и малого, малому приписываются качества большого и наоборот):

«Идиотская очевидность» (idiotic obviousness — Э. Каммаэртс, 1925)

— констатируются самоочевидные вещи, гиперболизируется норма:

Был обут он в три пары сапог,

И одет в семь пальто: но ужасней всего -

Свое имя припомнить не мог!

He had seven coats on when he came,
With three pairs of boots—but the worst of it was,

He had wholly forgotten his name.

Но, мой светлый, беда, если встретишь хоть раз

Вместо Снарка - Буджума! Тогда

Ты внезапно и плавно исчезнешь из глаз

И для нас пропадешь навсегда!"

‘But oh, beamish nephew, beware of the day,
If your Snark be a Boojum! For then

You will softly and suddenly vanish away,

And never be met with again!’

Я в тот день по-турецки вам все объяснил,

Повторил на фарси, на латыни;

Но сказать по-английски, как видно, забыл

Это мучит меня и поныне».

“I said it in Hebrew—I said it in Dutch—
I said it in German and Greek:

But I wholly forgot (and it vexes me much)

That English is what you speak!

друг чудовищный скрежет под тучи взлетел,

Знак опасности близкой и верной;

Даже хвост у Бобра побледнел и вспотел,

Then a scream, shrill and high, rent the shuddering sky,
And they knew that some danger was near:

The Beaver turned pale to the tip of its tail,

Алогизм поведения (чрезмерная подвижность, жестокость или иные нарушения нормы поведения):
В мрачных взорах гиен он гасил:

И с медведем прошелся средь белого дня

Просто так, "для поднятия сил".

He would joke with hyenas, returning their stare
With an impudent wag of the head:

And he once went a walk, paw-in-paw, with a bear,

“Just to keep up its spirits,” he said

Ибо в обморок Булочник пал

Поднесли ему пышек, пломбира брикет,

Горчицу и ранний салат...

Поднесли ему джем и толковый совет -

И дюжину лучших шарад.

For the Baker had fainted away.

They roused him with muffins - they roused him with ice

They roused him with mustard and cress—

They roused him with jam and judicious advice—
They set him conundrums to guess.

осознал он, что где-то допущен просчет;

Вычислений оборвана нить.

И единственный способ закончить расчет -

Это заново числа сложить!

К Двум прибавить Один... Я таблицу забыл, -

И Бобер захлебнулся от плача,

Вспоминая, как с детства решать не любил

На уроках такие задачи

It felt that, in spite of all possible pains,

            It had somehow contrived to lose count,
            And the only thing now was to rack its poor brains
           By reckoning up the amount.

        “Two added to one—if that could but be done,”
            It said, “with one’s fingers and thumbs!”
            Recollecting with tears how, in earlier years,

It had taken no pains with its sums.

«Idiotic obviousness» и «чрезмерная жестокость», перевертыши, языковая игра, нонсен большого и малого являются специфично-английскими приемами создания нонсенса. Абсурд пронизывает весь текст, затронув и имена героев, названия глав, зверей и многое другое.

раздел 2.2 Сопоставление переводов поэмы « Охота на Снарка»

Джон Тьюфейл (Tufail) в статье "Лицевой Снарк" ("The Illuminated Snark") замечает, что "имена" звучат прихотливо и позабавят любого, так что это один из лучших образчиков кэрролловского нонсенса. Все охотники в оригинале имеют имена, начинающиеся на букву "B". Это касается и их предводителя, которого зовут Bellman. Но, если всем остальным охотникам прежние переводчики на русский язык без труда подбирали имена, также начинающиеся на букву "Б" (так, например, Бобр счастливо соответствует английскому Beaver), то имя Bellman всегда вызывало затруднения, отчего переводчикам приходилось либо выбирать этому персонажу первое попавшееся имя из словаря, либо даже вообще отказываться от принципа давать охотникам имена только лишь на букву "Б". Наиболее удачным в этом отношении следует признать имя творчество Михаила Пухова, который назвал предводителя команды охотников Благозвоном. Переводами поэмы занимались многие. Мы отмечаем одни из лучших работ Г. Кружкова, В. Фета, А. Маскотельникова.

Григорий Михайлович Кружков один из самых старых и чуть ли не самый известный перевод. Текст пропитан кэллорровским духом безумия. Слог очень лёгкий, имена-должности остальные, как и в оригинале, начинаются с одной и той же буквы - "Б".

Вадим Аркадьевич Жмудь Он название видоизменил ("Странная охота"). А вместо Бобра у Жмудя некий Стукач. Охотники именуются с разных букв, а звери, кроме Снарка.

Виктор Яковлевич Фет один из первых русскоязычных переводов "Снарка". Фет просто сел - и перевёл как мог близко к оригиналу.

Андрей Москотельников сам перевод, что понятно, максимально буквален и дословен (герои, конечно же, на "Б"), но потому довольно скучен и ничем таким не выделяется.

Для примера возьмем перевод Кружкова и Маскотельникова. Перевод охотников у них очень отличается.

Кружков: Балабон, Билетер, Барахольщик, Банкир, Бобер, Булочник, Браконьер.

Маскотельников: Боцман / Благозвон, гостиничный Бой - Башмаки, Брокер, Банкир, Бобр, Булочник, Браконьер.(остальные переводы см. в Приложение 1)

При переводе глав поэмы Фет и Жмудь разошлись в интерпретации.

Фет: Высадка, Речь Барабанщика, История Булочника, Охота, Просвещение Бобра, Сон Барристера, Судьба Банкира, Пропажа.

Жмудь: Высадка, Речь Балабола, Рассказ Кока, Охота, Урок стукачества. Сон адвоката, Судьба Банкира, Исчезновение.(остальные переводы см. в Приложение 1)

"Охота на Снарка" - детище своего времени. Мир поэмы богат незначительными, повседневными, но предстающими с комической стороны деталями викторианского быта.

Заключение

Нонсенс – искусство двойственное, неоднозначное во многих отношениях. С одной стороны, оно представляется смелым, даже можно сказать бунтарским, с другой, это искусство ограниченное (исторически, географически и даже этнически). Льюис Кэррол и его поэма "Охота на Снарка" (1876г.) по праву считается вершиной нонсенса. Н.М.Демурова в работе «Льюис Кэрролл. Очерк жизни и творчества» отмечает: «Кэрролловский нонсенс сам по себе, возможно и принадлежит к тем произведениям, которые <…> «понять нельзя», но ведь понимать-то их нет нужды. Он самоочевиден и, более того, может полностью исчезнуть, если мы попытаемся это сделать» [7, 80]. Цель подобных произведений заключена в названии всего направления, которое они формируют – нонсенс, бессмыслица. Таким образом, его нельзя назвать абстрактным бессмысленным искусством. Нонсенс всегда связан с реальной жизнью. Он преломляет все, что отражает, а отражает все, что его окружает. Демурова Н.М. говорит о реальной основе нонсенса Кэрролла. В нонсенсе нет ничего случайного, он подчинен главной стратегии – диалектике «свержения-поддержки». Он использует существующие правила своей культуры, но не уничтожает их, а переконструирует. Лёсаркль отмечает, что «богатый характер Викторианского умонастроения находит свою дорогу в нонсенс, но в неожиданной, глубоко искаженной, форме» [2, 209]. Цель нонсенса – он сам, бессмыслица. Сам же нонсенс – одно из явлений, подготовивших появление неоромантизма. Следовательно, в достижении бессмыслицы ему помогают методы и приемы, разработанные предшествующими литературными направлениями.

В заключение можно сказать, что цели и задачи, которые мы ставили, выполнены.

проанализирована поэма Л. Кэрролла;
доказана гипотеза относительно того, что нонсенс является сверхжанровым единством;
нонсенс является способом построения текста;
проведен сравнительно-сопоставительный анализ оригинала и

перевода;

выявлены способы выражения нонсенса

В заключение отметим важную для данной работы мысль, высказанную петербургским исследователем Марией Виролайнен в статье «Гибель абсурда». М. Виролайнен пишет, что «в мире вариативной множественности не может существовать абсурда, ибо возможна любая возможность, и ни одна из них не обладает качеством нормативности, которая могла бы быть опровергнута средствами абсурда» [5, 421].

Список литературы

Тексты

Carroll, L. The Hunting of the Snark An Agony in Eight Fits [Текст] / L. Carroll. 2007.
Кружков, Г. М. Охота на Снарка [Текст] / Г. М. Кружков. – Смоленск, 1991.
Ананьин, В. З. Охота на Снарка [Текст] / В. З. Ананьин. – СПб, 2006.
Клюев, Е. В. Охота на Снарка [Текст] / Е. В.Клюев. – СПб, 1992.
Анисимов, И. В. Охота на Снарка [Текст] / И. В. Анисимов. – М., 2003.
Фет, В. Я. Охота на Снарка [Текст] / В. Я. Фет. – М., 2001.

Источники

Бахтин, М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса [Текст] / М. М. Бахтин – М., 1990.
Буренина, О. Д. Символистский абсурд и его традиции в русской литературе и культуре первой половины ХХ века [Текст] / О. Д. Буренина. – СПб, 2005.
Буренина, О. Д. Что такое абсурд, или По следам Мартина Эсслина [Текст] / О. Д. Буренина // Абсурд и вокруг. – М., 2004. – С. 7-72.
Виролайнен, М. Гибель абсурда [Текст] / М. Виролайнен // Абсурд и вокруг. – М., 2004. – С. 415–427.
Демурова, Н. М. Льюис Кэрролл: очерк жизни и творчества [Текст] /
Н. М. Демурова – М., 1979.
Демурова, Н. М. Об эксцентрическом в английской детской литературе[Текст] / Н. М. Демурова, H.М.Иванова // Хрестоматия по английской и американской детской литературе. Пособие для студентов педагогических институтов – М. - Л. – 1965.
Доценко, Е. Г. Абсурд как проявление театральной условности [Текст] / Е. Г. Доценко // Известия Уральского государственного университета. – 2004. – № 33. – С. 97-112.
Клюев, Е. В. Литература абсурда и абсурд литературы [Текст] / Е. В.Клюев – М., 2004.
Кондаков, Н. И. Логический словарь-справочник [Текст] / Н. И. Кондаков. – М., 1975 – С. 14-15.
Куликова, И. С. Что такое театр абсурда? [Текст] / И. С. Куликова – М., 1967. – 32 с.
Ожегов, С. И. Толковый словарь русского языка [Текст] / С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова – М., 1999.
Померанц, Г. С. Язык абсурда [Текст] / Г.С Померанц – М., 1995. – 576 с.
Скуратовская, Л. И. Из истории английской детской литературы [Текст] / Л. И. Скуратовская, И.С. Матвеева. - Днепропетровск, 1972.
Токарев, Д. Курс на худшее: абсурд как категория текста у Даниила Хармса и Сэмюэля Беккета [Текст] / Д. Токарев – М. : Новое литературное объединение, 2002. – 336 с.
Хёйзинга, Й. Homo ludens Человек играющий [Текст] / Й. Хейзенга. – Спб, 2007.
Холквист, М. Что такое Буджум: Нонсенс и модернизм [Текст] / М. Холквист. – М., 1999.
Чернорицкая, О. Л. Поэтика абсурда в аспекте литературно-художественной методологии [Текст] / О. Л. Чернорицкая – Вологда, 2001. - 88 с.
Черных, П. Я. Историко-этимологический словарь русского языка. [Текст] / П. Я. Черных – 3-е изд. – М., 1999.
Эсслин, М. Сэмюэль Беккет. В поисках себя [Текст] / М. Эсслин // Театр абсурда – СПб. : Балтийские сезоны, 2010. – С. 31-94.
Ярцева, В. К. Лингвистический энциклопедический словарь [Текст] / В. К. Ярцева. – М., 1990.
Chitty, S. That Singular Person called Lear [Текст] / S. Chitty. – NY, 1989.
Lecercle, J-J. Philosophy of Nonsense. Intuitions of Victorian Nonsense Literature [Текст] / J-J. Lecercle. – London and New York, 2008.
Malcolm, N. The Origins of English Nonsense [Текст] / N. Malcolm. – London,1998.

Абсурд в произведение Л. Кэрролла « Охота на Снарка» 📙 Курсовая → 🆔 1596