Адам Смит — центральная фигура классической политической экономики

Московский институт предпринимательства и права

Кафедра «Экономики и управления»

Специальность «Бухгалтерский учет, анализ и аудит»

РЕФЕРАТ

«История экономических учений»

на тему:

«Адам Смит — центральная фигура классической политической экономики»

Выполнила:                                                                                                 

Москва 2011

Содержание

Московский институт предпринимательства и права

Кафедра «Экономики и управления»

Специальность «Бухгалтерский учет, анализ и аудит»

РЕФЕРАТ

Выполнила:                    Студентка 5 курса

Москва 2011

Содержание

Введение

Биография

Предмет и метод изучения

Список рекомендуемой литературы

Приложение

Мордвинов Н.С. (1754-1845)

Шторх А.К. (1766-1835)

Сперанский М.М. (1772—1839)

Введение

Исторически сложилось так, что почти повсеместно формиро­вание экономической науки чаще всего увязывается с именем и творчеством Адама Смита (1723—1790) — величайшего английско­го ученого-экономиста конца XVIII в. Эта «человеческая слабость» будет преодолена, очевидно, нескоро, ибо в отличие от естествен­ных наук, требующих, как правило, представления о современном уровне знаний, экономическую науку едва ли можно постичь, не познакомившись с теоретическими воззрениями выдающихся эко­номистов классической политической экономии. В их числе Адам Смит является, несомненно, центральной фигурой. И хотя эконо­мическая наука начинается действительно не с этого автора, но именно он, как сказал М. Блауг, стал тем, кто создал «первый в экономической науке полноценный труд, излагающий общую основу науки».

Биография

Адам Смит родился в июне 1723 г. в Шотландии в городке Керколде, в се­мье таможенного чиновника. В возрасте 14 лет поступил в Университет Глазго, который закон­чил спустя три года, в 1740 г. в числе лучших студентов он был удостоен стипендии для завершения своего образования в Оксфор­дском университете, где учился вплоть до 1746 г. Уровень препода­вания здесь не устраивал его, в том числе по той причине, что большинство профессоров даже не читали своих лекции. Из Окс­форда Адам Смит вернулся в Эдинбург с намерением заняться самооб­разованием и чтением публичных лекции по английской литерату­ре и политической экономии. Уже тогда, он придерживался принципов экономического либерализма, и осо­бенно принципа свободы торговли. В 1751 г. А. Смит был назначен профессором логики в Глазговском университете, а в конце того же года перешел на кафедру моральной философии, на которой преподавал до 1764 г. Крупная научная работа «Теория моральных чувств», изданная им в 1759 г., принесла ему широкую известность. Но в дальнейшем научный интерес А. Смита все более смещается к экономической науке, что было связано отчасти с активным его участием в своеобразном Глазговском клубе политической эконо­мии, а отчасти — дружбой с философом и экономистом Давидом Юмом.

В 1764 г. в жизни А. Смита произошло переломное событие: он оставил кафедру (как окажется, навсегда) и принял предложение сопровождать во время заграничного путешествия молодого лорда, герцога Баклю. Матери­альный интерес от этого путешествия имел для А. Смита не послед­нее значение; поездка гарантировала ему 800 ф.ст. ежегодно до кон­ца жизни, что было явно больше его профессорского гонорара. Пу­тешествие длилось с 1764 по 1766 г. Тес­ное знакомство за время поездки с французскими философами Гельвецием, Гольбахом, а также с физиократами, в том числе с Ф. Кенэ и А. Тюрго, отразилось впоследствии в его главном труде «Исследование о природе и причинах богатства на­родов».

По возвращении в Шотландию А. Смит решает поселиться у своей матери, где с 1767 г. уединяется для завершения работы над «Богатством народов». Книга вышла в свет в 1776 г. и упрочила и без того широкую известность ее автора. Она четырежды переиздава­лась при жизни А. Смита и еще три раза со дня его смерти (1790) и до конца века.

Влияние А. Смита на своих современников было настолько вели­ко, что даже английский премьер-министр У. Питт-младший объявлял себя его учеником. Они неоднократно встречались и обсуждали вместе ряд финансовых проектов. Одним из результатов этих контактов с ученым явилось подписание У. Питтом в 1786 г. первого Либерально­го торгового договора с ФранциеИ — договора Эдена, которыИ су­щественно изменил таможенные тарифы. Результатом влияния твор­ческого наследия автора «Богатства народов» можно также признать то, что один из его учеников Дугалл Стюарт в 1801 г. стал читать в Эдинбургском университете самостоятельный курс политической экономии, который прежде входил в состав дисциплин курса нрав­ственной философии.

В январе 1778 г. А. Смит был назначен комиссаром таможни в Эдинбурге, оставаясь в этой должности до своей кончины в 1790 г.

Из особенностей характера А. Смита известно, что ему были присущи, подчеркнуто деликатное поведение и одновременно ле­гендарная рассеянность.

Предмет и метод изучения

Знакомство с творчеством А. Смита хотелось бы начать с того, что он пони­мал под предметом изучения экономической науки.

В своей книге «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776) в этом качестве он выделил ее центральную про­блему, а именно экономическое развитие общества и повышение его благосостояния.

Уже первые слова, с которых начинается книга: «Годичный труд каждого народа представляет собою первоначальный фонд, который доставляет ему все необходимые для существования и удоб­ства жизни продукты», — позволяют понять, что экономика лю­бой страны, по Смиту, развиваясь, приумножает богатство народа не потому, что этим богатством являются деньги, а потому, что его надо видеть в материальных (физических) ресурсах, которые доставляет «годичный труд каждого народа».

Таким образом, А. Смит с первой же фразы своей книги осуждает меркантилистское мышление, выдвигая для этого, казалось бы, совсем не новый аргумент о том, что сущностью и природой богат­ства является исключительно труд. Далее данную мысль он разви­вает весьма интересной концепцией роста разделения труда, а, по сути, доктриной технического прогресса как основного средства роста богатства «любой страны во все времена».

Однако на вопрос о том, в какой сфере экономики богатство растет быстрее, соображения А. Смита оказались небесспорными. С одной стороны, в своей теории о производительном труде (об этом речь пойдет ниже) он убеждает читателя в том, что не торговля и другие отрасли сферы обращения, а сфера производства является основным источником богатства, а с другой — особенно это видно во второй книге его Пятикнижия, — что для приумножения богат­ства предпочтительнее развитие сельского хозяйства, а не промыш­ленности, ибо, по мнению ученого, капитал, вкладываемый в зем­леделие, добавляет гораздо большую стоимость к действительному богатству и доходу. При этом А. Смит полагал, что с развитием эко­номики цены на промышленные товары имеют тенденцию снижаться, а на сельскохозяйственные продукты — подниматься, поэтому, по его мысли, в странах, где сельское хозяйство представляет собою самое выгодное из всех приложений капитала, капиталы отдельных лиц будут прилагаться самым выгодным для всего общества образом. Понять это упущение автора «Богатства народов» тем труднее, что в ту пору в Англии процветала мануфактурная промышленность и на­чинали появляться первые высокопроизводительные фабрики, ра­ботавшие от водяного колеса. Поэтому едва ли А. Смит может счи­таться «буржуазным ученым» или «апологетом буржуазии», если он утверждал о роли землевладельцев в обществе так: «Интересы пер­вого (землевладельцев. — Я.Я.) из этих трех классов тесно и неразрывно связаны с общими интересами общества. Все, что благоприятствует или вредит интересам первого, неизбежно благоприятствует или вре­дит интересам общества»1.

Между тем величие А. Смита как ученого состоит в его эконо­мических прогнозах и фундаментальных теоретико-методологиче­ских позициях, которые более чем на целое столетие предопреде­лили и последующую экономическую политику многих государств, и направление научного поиска огромной когорты ученых-эконо­мистов. Чтобы объяснить феномен успеха А. Смита, прежде всего необходимо обратиться к особенностям его методологии.

Центральное место в методологии исследования А. Смита зани­мает концепция экономического либерализма, в основу которой, как и физиократы, он положил идею естественного порядка, т.е. ры­ночных экономических отношений. В то же время в отличие, ска­жем, от Ф. Кенэ в понимании А. Смита, и он это постоянно под­черкивает, рыночные законы лучшим образом могут воздействовать на экономику, когда частный интерес стоит выше общественного, т.е. когда интересы общества в целом рассматриваются как сумма инте­ресов составляющих его лиц. В развитие этой идеи автор «Богатства народов» вводит ставшие затем знаменитыми понятия «экономиче­ский человек» и «невидимая рука».

Сущность «экономического человека» достаточно рельефно по­казана уже в главе 2 книги I «Богатства народов», где особо впечат­ляет положение о том, что разделение труда является результатом определенной склонности человеческой природы к торговле и об­мену. Напомнив вначале читателю, что собаки друг с другом созна­тельно костью не меняются, А. Смит характеризует «экономического человека» как стремящегося к личному обогащению совершенного эгоиста, а именно: «Он скорее достигнет своей цели, если обра­тится к их (своих ближних. — Я.Я.) эгоизму и сумеет показать им, что в их собственных интересах сделать для него то, что он требует от них. Всякий предлагающий другому сделку какого-либо рода, предлагает сделать именно это. Дай мне то, что мне нужно, и ты получишь то, что тебе нужно, — таков смысл всякого подобного предложения. Не от благожелательности мясника, пивовара или булочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими своих собственных интересов. Мы обращаемся не к их гуманности, а к их эгоизму, и никогда не говорим им о наших нуждах, а об их выгодах»3.

О тенденциозности понятия смитовского «экономического чело­века» в современной экономической литературе упоминают довольно часто. Например, по оценке Л. Мизеса, после А. Смита эко­номическая наука вплоть до нашего времени в сущности «изучает не живых людей, а так называемого «экономического человека», фантома, имеющего мало общего с реальными людьми. Абсурд­ность этой концепции, — продолжает он, — становится вполне очевидной, как только возникает вопрос о различиях между чело­веком реальным и экономическим. Последний рассматривается как совершенный эгоист, осведомленный обо всем на свете и сосредо­точенный исключительно на накоплении все большего и большего богатства»4.

Без особых комментариев А. Смит преподносит читателю и по­ложение о «невидимой руке». При этом нельзя исключить, что идею о ней автор «Богатства народов» заимствовал в памфлетах меркан­тилистов XVII в., где проводилась мысль о том, что экономическое поведение предопределяет прежде всего прибыль, а для этого госу­дарству необходимо защищать свободную конкуренцию в эгоистичес­ких интересах отечественных предпринимателей.

Но А. Смит ничуть не повторяет меркантилистов. В его книге смысл «невидимой руки» заключается в пропаганде таких общественных условий и правил, при которых благодаря свободной конкуренции предпринимателей и через их частные интересы рыночная экономи­ка будет наилучшим образом решать общественные задачи и приве­дет к гармонии личную и коллективную волю с максимально воз­можной выгодой для всех и каждого. Он говорит о ней как бы между прочим, обращая внимание читателя на то, что «каждый отдельный человек имеет в виду свою собственную выгоду, а отнюдь не выгоды общества, причем в этом случае, как и во многих других, он неви­димой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения», и что, «преследуя свои собственные интересы, он часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится сделать это»5.

Другими словами, «невидимая рука» независимо от воли и намере­ний индивида — «экономического человека» — направляет его и всех людей к наилучшим результатам, выгоде и к более высоким целям об­щества, оправдывая как бы тем самым стремление человека-эгоиста ставить личный интерес выше общественного. Таким образом, сми-товская «невидимая рука» предполагает такое соотношение между «экономическим человеком» и обществом, т.е. «видимой рукой» государственного управления, когда последняя, не противодействуя объективным законам экономики, перестанет ограничивать экс­порт и импорт и выступать искусственной преградой «естественно­му» рыночному порядку. Стало быть, рыночный механизм хозяй­ствования, а по Смиту — «очевидная и простая система естествен­ной свободы», благодаря «невидимой руке» всегда будет автомати­чески уравновешиваться. Государству же для достижения правовых и институциональных гарантий и обозначения границ своего не­вмешательства остаются, как пишет А. Смит в главе 9 книги IV и главе 1 книги V, «три весьма важные обязанности». К ним он отно­сит: издержки на общественные работы (чтобы «создавать и содер­жать определенные общественные сооружения и общественные учреждения», обеспечивать вознаграждение преподавателей, судей, чиновников, священников и других, кто служит интересам «госу­даря или государства»); издержки на обеспечение военной безо­пасности; издержки на отправление правосудия, включая охрану прав собственности, т.е., говоря словами Н. Кондратьева, смитов-ский «общественно-хозяйственный строй опирается на игру част­ных интересов в пределах и под защитой права».

Итак, «в каждом цивилизованном обществе» действуют всесиль­ные и неотвратимые экономические законы — в этом лейтмотив методологии исследования А. Смита. Приверженность этой идее была затем очевидна в трудах всех лучших представителей классической политической экономии, в том числе у Д. Рикардо, объявившего главной задачей экономической науки необходимость «изучить за­коны, которые управляют» всем, что произведено на земле, а так­же у К. Маркса, озадачившего себя исследованием «законов движе­ния капитализма».

Непременным условием для того, чтобы экономические зако­ны действовали, является, по убеждению А. Смита, свободная конкуренция. Только она, считает он, может лишить участников рынка власти над ценой, и чем больше продавцов, тем менее веро­ятен монополизм, ибо, по словам ученого, монополисты, поддер­живая постоянный недостаток продуктов на рынке и никогда не удовлетворяя полностью действительный спрос, продают свои то­вары намного дороже естественной цены и поднимают свои дохо­ды. В защиту идей свободной конкуренции в главе 10 книги I

А. Смит осуждает исключительные привилегии торговых компании, законы об ученичестве, цеховые постановления, законы о бедных, полагая, что они (законы) ограничивают рынок труда, мобиль­ность рабочей силы и масштабы конкурентной борьбы. Он также убежден, что, как только представители одного и того же вида торговли и ремесла собираются вместе, их разговор редко не за­канчивается заговором против публики или каким-либо соглаше­нием о повышении цен.

Выше уже была отмечена позиция А. Смита, согласно которой первеишим источником богатства является сельскохозяиственное производство и лишь затем промышленное. Это, вероятно, связано с его реакциеи на сентенции меркантилистов, ставивших на первыи план внешнюю торговлю, а затем национальную промышленность. Но что касается структуры самоИ торговли, то и здесь автор «Богат­ства народов» делает свои акценты, противоположные принципам меркантилизма, ставя на первое место внутреннюю, на второе вне­шнюю, на третье транзитную торговлю. В последней части аргумен­ты А. Смита таковы: «Капитал, вкладываемый во внутреннюю тор­говлю страны, обычно поощряет и содержит большое количество производительного труда в этоИ стране и увеличивает стоимость ее годового продукта в большеи мере, чем таких же размеров капитал, занимающийся внешней торговлей предметами потребления, а ка­питал, занятыИ в этоИ последней, имеет в обоих этих отношениях еще большее преимущество над одинаковой величины капиталом, вложенным в транзитную торговлю»6. В этоИ же связи А. Смит счел даже уместным сформулировать главную задачу политической эконо­мии следующим образом: «И главная задача политическоИ экономии каждоИ страны состоит в увеличении ее богатства и могущества; поэтому она не должна давать преимуществ или оказывать особое поощрение внешнеИ торговле предметами потребления предпочти­тельно перед внутреннеИ торговлеИ или же транзитноИ торговлеИ предпочтительно перед тоИ и другоИ»7.

Особенности теоретических разработок

Одной из таких теорий, имевших неоднозначное толкование еще до А. Смита, была теория стоимости (ценности) товаров и услуг. Эта теория впоследствии вплоть до конца XIX в. оставалась цент­ральной теорией экономической науки.

Познакомимся с теорией стоимости А. Смита, вокруг которой более всего полемизировали его последователи и противники. От­метив наличие у каждого товара потребительной и меновой стои­мости, первую А. Смит оставил без рассмотрения. Причина здесь в том, что в понятие «потребительная стоимость» А. Смит вкладывал смысл полезности не предельной, а полной, т.е. возможность от­дельного предмета, блага удовлетворить потребность человека, при­чем не конкретную, а общую. Поэтому для него потребительная стоимость не может быть условием меновой стоимости товара.

Как заметил в этой связи М. Блауг, «во времена Смита отвер­гали теорию ценности, основанную на поня­тии полезности, поскольку казалось невозможным установить ко­личественную связь между полезностью и ценой— об этой трудности тогда просто не задумывались . Скорее, в то время просто не видели связи между полезностью в том смыс­ле, в каком мы ее понимаем, и ценой

Отмежевавшись от рассмотрения потребительной стоимости, А. Смит обращается к выяснению причин и механизма обмена, сущности меновой стоимости. Он отмечает, что поскольку товары чаще всего обмениваются, то «более естественным является оце­нивать их меновую стоимость количеством какого-нибудь товара, а не количеством труда, которое можно на них купить». Но уже на следующей странице автор «Богатства народов» опроверг и вер­сию определения стоимости «количеством какого-нибудь товара», подчеркнув, что «товар, который сам постоянно подвергается колебаниям в своей стоимости (имея в виду золото и серебро. — Я.Я.), никоим образом не может быть точным мерилом стоимости других товаров». Затем А. Смит заявляет, что стоимость одинако­вого количества труда рабочего «во все времена и во всех местах» одинакова и поэтому «именно труд составляет их (товаров. — Я.Я.) действительную цену, а деньги составляют лишь их номинальную цену».

Что касается смитовской сентенции о постоянстве стоимости труда, которая, по сути, означает условие производства каждой единицы товара при постоянных издержках, то она, конечно, не выдерживает никакой критики, так как в зависимости от объема производства удельные издержки, как известно, подвержены из­менению. А другой свой тезис, согласно которому труд «составля­ет действительную цену» товаров, А. Смит развивает с двойствен­ных позиций, следуя которым впоследствии одни смитианцы уви­дели «трудовую» природу происхождения стоимости товаров, а другие — через издержки. Сама же двойственность позиций состо­ит в следующем.

Автор «Богатства народов» будто бы сделал окончательный вы­вод, говоря, что «труд является единственным всеобщим, равно как и единственным точным, мерилом стоимости или единственной мерой, посредством которой мы можем сравнивать между собою стоимости различных товаров во все времена и во всех местах». Но буквально через несколько страниц последовали два уточнения. В соответствии с первым из них — только «в обществе первобытном и малоразвитом, предшествовавшем накоплению капитала и обращению земли в ча­стную собственность, соотношение между количествами труда было, по-видимому, единственным основанием для обмена их друг на друга» (курсив мой. — Я.Я.). В соответствии со вторым уточнением стоимость определяется как сумма доходов (заработная плата, прибыль и рен­та), поскольку, как пишет ученый «в каждом развитом обществе все эти три составные части в большей или меньшей мере входят в цену громадного большинства товаров» (курсив мой. — Я.Я)9.

Итак, по приведенным выше уточнениям, связанным с теорией стоимости (ценности), можно было бы предположить, что А. Смит был склонен не к трудовой теории, а к теории издержек. Но в двой­ственности его позиции не остается сомнений, когда в главе 8 кни­ги I он утверждает о трудовом происхождении всех доходов, из кото­рых складывается цена, а не о сумме издержек, обусловливающих эти доходы как составляющие цены. Ведь, по словам автора «Бо­гатства народов», рента — это «первый вычет из продукта труда, затраченного на обработку земли»; прибыль — «второй вычет из продукта труда, затрачиваемого на обработку земли»; заработная плата — «продукт труда», который «составляет естественное воз­награждение за труд»10.

В числе теоретических проблем, охваченных А. Смитом, нельзя обойти его концепцию о производительном труде. Это важно, не­смотря даже на то, что современная экономическая наука отверга­ет ее основные постулаты. Дело в том, что автор «Богатства наро­дов» вводит в главе 3 книги II понятие производительного труда, сформулировав его как труд, который «увеличивает стоимость ма­териалов, которые он перерабатывает», а также «закрепляется и реализуется в каком-либо отдельном предмете или товаре, который можно продать и который существует, по крайней мере, некото­рое время после того, как закончен труд» (курсив мой. — Я.Я.). Соот­ветственно, непроизводительный труд, по Смиту, — это услуги, которые «исчезают в самый момент их оказания», а труд для вы­полнения (оказания) которых «ничего не добавляет к стоимости, имеет свою стоимость и заслуживает вознаграждения, не закрепля­ется и не реализуется в каком-либо отдельном предмете или това­ре, пригодном для продажи»11.

К сожалению, почти все экономисты классической политичес­кой экономии (кроме Дж. Мак-Куллоха, Н. Сениора и некоторых других) безоговорочно приняли смитовское разграничение труда на производительный и непроизводительный виды, которое затем от К. Маркса перешло в так называемую марксистско-ленинскую политическую экономию. В этом главная причина того, что в Со­ветском Союзе «источником создания национального дохода счи­тался труд, занятый в сфере материального производства»12.

Между тем различие производительного и непроизводительно­го труда по принципу: создает или не создает данный вид труда осязаемый материальный продукт (объект) — имеет не просто идей­но-политическое значение. В этом, в частности, особенно убежда­ют доводы английского экономиста Лайонелла Роббинса в книге «Эссе о природе и значении экономической науки» (1935).

В главе «Предмет экономической науки» указанной работы Л. Роббинс пишет, например, что «современная теория настолько отдалилась от точки зрения Адама Смита и физиократов, что не признает производительным даже труд, создающий материальные объекты, если последние не имеют ценности». На его взгляд, даже «труд оперного певца или балетного танцовщика» должен рассматри­ваться как «производительный» потому, что он ценится, потому что он обладает специфической ценностью для различных «эконо­мических субъектов», ибо, продолжает ученый, «услуги балетного танцовщика составляют часть богатства и экономическая наука исследует образование цен на них точно так же, как, например, на услуги повара»13.

Вот, наверное, почему М. Блауг сделал весьма нелицеприятный вывод по поводу теории производительного труда автора «Богат­ства народов», заявив следующее: «Разграничение производительного и непроизводительного труда, введенное Смитом, — это, пожалуй, одна из самых пагубных концепций в истории экономической мысли. Но при всем критическом отношении к изложению этой идеи у Сми­та нельзя не признать, что она ни в коем случае не двусмысленна и не нелепа»14.

Теория денег А. Смита не выделяется какими-либо новыми по­ложениями. Но, как и другие его теории, она привлекает масштаб­ностью и глубиной анализа, логически аргументированными обоб­щениями. В главе 5 книги I он отмечает, что деньги сделались обще­принятым средством торговли с тех пор, «как прекратилась мено­вая торговля», но, «подобно всем другим товарам, золото и се­ребро меняются в своей стоимости». Затем в главе 11 книги I мы видим историко-экономический экскурс в пользу количественной теории денег. Здесь, в частности, говорится, что «труд, а не какой-либо особый товар или группа товаров является действительным мерилом стоимости серебра» (денег. — Я.Я.); осуждается мерканти­листская система взглядов, согласно которой «национальное бо­гатство заключается в изобилии золота и серебра, а национальная бедность — в их недостаточном количестве»15.

Однако специально проблематике денег А. Смит посвятил вто­рую главу книги II. Именно в ней содержится одна из его крылатых фраз: «Деньги — это великое колесо обращения». А высказанное в этой главе положение о том, что «падение курса бумажных денег ниже стоимости золотой и серебряной монеты отнюдь не вызывает падения стоимости этих металлов»16, конечно, небезынтересно для читателя и в наше время. Наконец, следует подчеркнуть, что автор «Богатства народов» рассматривает деньги, как и все классики, не иначе как техническое орудие для обмена, торговли, ставя на первое место их функцию средства обращения.

Если говорить о теории доходов, то очевидно, что у А. Смита она базируется исключительно на классовом подходе. По Смиту, годич­ный продукт распределяется между тремя классами (рабочие, ка­питалисты и землевладельцы). При этом, как уже отмечалось выше, экономическое благополучие страны он считал зависимым глав­ным образом от деятельности землевладельцев, а не промышлен­ников. Но справедливости ради надо отметить реплику М. Блауга о том, что первые в глазах А. Смита «непременно моты».

Доход рабочих, заработная плата, в смитовском рассмотрении находится в прямой зависимости от уровня национального богат­ства страны. Достоинство его теории заработной платы состоит преж­де всего в том, что в отличие, скажем, от У. Петти, физиократов, а затем и Р. Рикардо он отрицал так называемую закономерность сни­жения величины оплаты труда до уровня прожиточного минимума. Более того, по его убеждению, «при наличии высокой заработной платы мы всегда найдем рабочих более деятельными, прилежными и смышлеными, чем при низкой заработной плате». Разве что, пре­дупреждает автор «Богатства народов», «хозяева всегда и повсе­местно находятся в своего рода молчаливой, но постоянной и еди­нообразной стачке с целью не повышать заработной платы рабочих выше ее существующего размера»17.

Прибыль как доход на капитал определяется, пишет А. Смит в главе 9 книги I, «стоимостью употребленного в дело капитала и бывает больше или меньше в зависимости от размеров этого капи­тала» и ее не следует путать с заработной платой, устанавливаемой в «соответствии с количеством, тяжестью или сложностью предпо­лагаемого труда по надзору и управлению». По его мнению, сумма прибыли «предпринимателя, рискующего своим капиталом», — это часть созданной рабочими стоимости, направляемая «на оплату прибыли их предпринимателя на весь капитал, который он аванси­ровал в виде материалов и заработной платы»18.

Еще одному виду доходов — ренте, специально посвящена по­следняя 11-я глава книги I. Она, конечно, гораздо слабее исследо­вана, чем, скажем, у Д. Рикардо, но отдельные положения все же заслуживают внимания. В частности, по Смиту, пищевые продукты являют собой «единственный сельскохозяйственный продукт, ко­торый всегда и необходимо дает некоторую ренту землевладельцу». Оригинальна здесь и его подсказка читателю: «Стремление к пище ограничивается у каждого человека небольшой вместимостью че­ловеческого желудка»19.

В теории капитала А. Смита (глава 1 книги II) очевидна его более прогрессивная позиция по сравнению с физиократами. Капи­тал характеризуется им как одна из двух частей запасов, «от кото­рой ожидают получать доход», а «другая часть, — пишет он, — эта та, которая идет на непосредственное потребление». В отличие от физиократов, по Смиту, производительным является капитал, заня­тый не только в сельском хозяйстве, но и во всей сфере материального производства. Кроме того, им вводится деление капитала на основ­ной и оборотный, показывается различие в соотношении между этими частями капитала в зависимости от отрасли хозяйства. Основной капитал — и это, не лишне отметить, — по мнению автора «Богат­ства народов», состоит в числе прочего «из приобретенных и по­лезных способностей всех жителей или членов общества», т.е. как бы включает в себя «человеческий капитал»20.

Не осталась не затронутой А. Смитом и теория воспроизводства, блистательно впервые введенная до него в научный оборот Ф. Кенэ. Известно, что позицию А. Смита по этой проблематике К. Маркс оценил критически и назвал ее «баснословной догмой Смита». Кри­тика К. Маркса на этот счет действительно значима, поскольку ав­тор «Богатства народов», характеризуя то, из чего состоит подле­жащая распределению «вся цена годичного продукта труда», цели­ком сводит последнюю к доходам, из которых складывается, как он полагает, цена товара. При этом он заявляет так: «Цена всякого товара в конечном счете должна все же сводиться ко всем этим трем частям, так как всякая доля цены должна по необходимости оказаться чьей-либо прибылью»21. Иными словами, по Смиту, речь идет не о расширенном, а о простом воспроизводстве, при котором потребление исключает накопление на возмещение стоимости (амор­тизацию) средств производства.