Аграрные преобразования России 1917-1921

СОДЕРЖАНИЕ

 

Введение 3

 

1. Правовые основы  сельского хозяйства в России  в 1917-1921 г.г.

1.1. Законодательство  центральных органов власти 5

1.2. Правовые  акты местных органов власти 8

 

2. Практика регулирования  аграрными преобразованиями и  сельским хозяйством в России в 1917-1921 г.г.

2.1. Распределение  земли в 1918 г. 13

2.2. Аграрная  революция в России 15

 

Заключение 22

 

Библиографический список литературных источников 23

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

Аграрный сектор играет важную роль в экономике любой  страны. В России же, где даже в начале XX века четыре пятых населения проживало в деревне и занималось сельским хозяйством, аграрный сектор составлял основу экономической жизни страны.

К началу минувшего  века в большинстве западных стран  уже господствовала индустриальная система. Россия продолжала оставаться отсталой страной, где «мелкое крестьянское хозяйство являлось самым массовым экономическим укладом». Несмотря на то, что сельское хозяйство являлось доминирующим сектором экономики, оно длительное время не включалось в сферу государственных приоритетов. Поэтому преобразования в аграрном секторе страны постоянно запаздывали и были половинчатыми. Даже освобождение крестьянина от крепостничества в 1861 г. не сделало его суверенным хозяином земли, поскольку сельские жители, особенно в Центральной России, были объединены в деревенскую общину - «мир». К началу XX века в русской деревне сохранялись остатки феодализма в виде разлагающегося помещичьего землевладения, которое давно утратило былую прогрессивность.

В условиях обострившейся аграрной проблемы крестьяне больше всего были озабочены решением земельного вопроса (который является частью аграрного) поскольку от того «кому и на каких условиях принадлежит земля - зависит весь строй жизни земледельца».

Цель работы – углубленное исследование аграрных преобразований и развития сельского хозяйства в России 1917-1921 г.г.

Для достижения поставленной цели в работе последовательно  решены следующие задачи:

- рассмотреть  правовые основы сельского хозяйства  в России в 1917-1921 г.г.;

- изучить практику  регулирования аграрными преобразованиями  и сельским хозяйством в России  в 1917-1921 г.г.

Теоретическую базу исследования составляют источники  научно-правовой и учебной литературы в области проблемы исследования.

Методы исследования: теоретический анализ по проблеме исследования, обобщение и синтез.

Для раскрытия  поставленной темы определена следующая  структура: введение, 2-е главы, заключение и библиографический список литературных источников.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Правовые основы  сельского хозяйства в России в 1917-1921 г.г.

1.1. Законодательство  центральных органов власти

 

Великая Октябрьская  социалистическая революция коренным образом изменила судьбы крестьянства, страны, открыла новые пути в развитии деревни. Российский рабочий класс, завоевав политическую власть, сразу же приступил к решению аграрного вопроса, к удовлетворению насущных нужд трудового крестьянства.

Уже на второй день после победы Октябрьской революции II Всероссийский съезд Советов  принял составленный В. И. Лениным исторический Декрет о земле, провозгласивший национализацию всей земли, конфискацию помещичьих земель и установление бесплатного крестьянского землепользования. В декрет вошли в сводном виде 242 крестьянских наказа, требовавших не только отмены частной собственности на землю, но и уравнительного раздела ее по трудовой или потребительной норме [7, c. 190]. Коммунистическая партия пошла навстречу пожеланиям широких крестьянских масс, хотя понимала мелкобуржуазную ограниченность принципа уравнительного землепользования. Партия исходила из того, что уравнительный раздел земли имеет прогрессивный характер в борьбе против остатков феодализма в деревне, но несостоятельность его как средства спасения от нищеты и разорения должна быть осознана крестьянством на собственном опыте.

Советская власть проделала большую работу по разъяснению  Декрета о земле и подготовке к его проведению на местах. Декрет перепечатывался массовым тиражом  и рассылался по всей стране, в деревню  направлялись агитаторы из рабочих, солдат и матросов, проводились многочисленные собрания крестьян. Ленинский декрет встречал повсюду, единодушную поддержку.

Важнейшие положения  Декрета о земле получили дальнейшее развитие в декрете «О социализации земли», утвержденном ВЦИК 27 января 1918 г., и «Положении о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию» (14 февраля 1919 г.). Эти документы определили основные направления аграрной политики Советской власти. Включив требования крестьянства в свое аграрное законодательство, Советская власть вместе с тем последовательно проводила в нем линию на отказ от иллюзий об увековечении мелкого крестьянского хозяйства, прямо и решительно заявляла о своей всемерной поддержке крупных государственных и коллективных хозяйств.

Аграрная революция, развернувшаяся в Советской России, прошла два основных этапа. На первом, демократическом этапе (октябрь 1917- весна 1918 г.) аграрные преобразования носили преимущественно антифеодальный характер, были направлены на ликвидацию помещичьего землевладения; на втором, социалистическом этапе (лето-осень 1918 г.) они приобрели антибуржуазный характер, вылились в частичную экспроприацию кулачества [1, c. 15].

В исторических условиях России уничтожение средневековых  форм землевладения и обновление всей системы земельных отношений было осуществлено национализацией земли. Октябрьская революция придала новое содержание этой мере, принципиально по-новому решив вопрос о форме земельной собственности.

Как известно, национализация земли является средством уничтожения частной земельной собственности. Однако сама по себе национализация еще не предопределяет той формы собственности, которая утвердится в ходе ее осуществления; решающую роль в этом играет характер государственной власти. Маркс указывал, что в условиях капиталистического государства (власти меньшинства) национализация земли была бы средством создания коллективной капиталистической собственности на землю. В условиях социалистической революции, установления власти рабочего класса и беднейшего крестьянства (большинства населения) национализация земли есть средство создания общенародной земельной собственности.

Значение аграрных преобразований состояло также в  том, что они привели к зарождению в деревне социалистического  уклада в форме совхозов и колхозов [8, c. 221]. Эти хозяйства сыграли огромную роль в последующем социалистическом переустройстве деревни Советской страны. Социалистический характер носили государственные прокатные пункты, созданные на основе конфискованного частного инвентаря и сельскохозяйственных машин.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1.2. Правовые  акты местных органов власти

 

Последняя в  России крестьянская война с помещиками — сравнительно неплохо изученная  страница истории. Сложились прочные  традиции исследования этой проблемы, заложенные еще в 20-е годы, квалифицированные кадры научных работников, устойчивые направления исследовательской деятельности, отработана методика анализа некоторых групп источников. Наконец, менее, чем где-либо, выявлено в освещении этой проблемы «белых пятен».

В результате конфискации помещичьих имений, монастырских, церковных казенных и пр. владений крестьяне получили в пользование 150 млн. десятин земли. На самом деле в результате ликвидации названных категорий землевладения (в основных чертах завершившейся летом 1918 г.) земли у крестьян оказалось значительно меньше. Первый учет, к началу 1919 г., определяет эту величину в 17,2 млн., наконец 1919 — начало 1920 г. имеется цифра 23,3 млн. десятин. Правда, эти сведения касались лишь территории Европейской России, подконтрольной тогда Советской власти. По всей вероятности, каждая из этих цифр с незначительной погрешностью отражает истинное положение дел на соответствующий временной срез.

Что же касается цифры 150 млн. десятин, то она фиксирует  количество земли, перешедшее к крестьянам в течение продолжительного времени — с 1917 г. примерно до 1937 года. Заметим, однако, что и на данный рубеж эта цифра пока не обоснована. Ее корректировка началась давно. В 1979 г. В. П. Данилов впервые ввел указанные выше данные в научный оборот.

Крестьяне были не пассивными получателями земли, а  активными за нее борцами, и начали ее брать не в октябре 1917 г., а раньше, примерно с лета. В этом, собственно, и состояло крестьянское восстание, на гребне которого произошел Октябрьский  переворот. По данным опросных листов Наркомзема и Мособлисполкома, в 15% волостей помещичьи земли были взяты на учет крестьянами до октября 1917 года. После октября процесс изъятия земель (его высшая точка приходится на ноябрь — декабрь 1917 г., январь 1918 г.) опережал процесс строительства волостных Советов [5, c. 80]. А это значит, что крестьяне сами или в лице местных земельных комитетов, но независимо от Советов, брали на учет помещичьи земли. Таким путем до февраля 1918 г. было учтено более 60% помещичьих земель. Если же принять во внимание и те земли, которые уже пошли в раздел (а их количество установить пока сложно), то фактически в руках крестьян оказалась большая часть помещичьей земли, захваченная ими явочным порядком. Ведь к 1917 г. из 44 млн. дес. оставшейся в распоряжении помещиков земли примерно 20 млн. находилось в пользовании крестьян на правах аренды, и эту землю они считали практически своей.

Естественно, прочность  крестьянских завоеваний, дальнейшее развитие и закрепление успеха всецело  зависели от силы сцепления и взаимодействия крестьянского восстания с пролетарской борьбой за социализм, от того, в чьих руках окажется власть и как она отнесется к крестьянской революции. Советская власть с первого дня своего существования Декретом о земле закрепила за крестьянами землю, которую они захватывали, и стимулировала дальнейшее и полное овладение ею. Поэтому не случайно, что данные о ликвидации помещичьего землевладения и закреплении земли за крестьянами имеются только по тем районам, где прочно утвердилась Советская власть, то есть в основном по Центральной России. Аграрная революция происходила и в других районах, но ее завоевания были непрочны, поскольку непрочной была и Советская власть; там, где побеждала контрреволюция, крестьяне теряли право на землю.

Итак, аграрная революция явилась составной частью Октябрьской революции, но она начиналась раньше. Обсуждались преимущественно вопросы по времени такой революции, хронологические рамки аграрной революции, но от того или иного решения этого вопроса зависела и оценка ее содержания. В результате выявились, по меньшей мере, две точки.

Согласно первой, под аграрной революцией понимались земельные преобразования, осуществленные в первый год Советской власти, то есть речь шла, в сущности, о ликвидации помещичьего землевладения [2, c. 165]. Сторонники второй точки зрения придерживались более расширительного толкования понятия «аграрная революция»: в него входило не только изъятие земли из нетрудового пользования, притом на протяжении всех 20-х годов, но и решение аграрного вопроса в СССР во всем его объеме, включая реконструкцию сельского хозяйства, развернувшуюся в конце 20-х годов. Перевес оказался на стороне первой позиции, но она оставляла без объяснения сущность аграрных преобразований, начавшихся или возобновленных после окончания гражданской войны (Дон, Северный Кавказ, Сибирь и др. регионы).

В дальнейшем содержание понятия «аграрная революция» постепенно насыщалось. Так, П. Н. Першин свой труд «Аграрная революция в России»  наполняет сюжетами, посвященными организации первых коммун, хотя и ограничивает исследование летом 1918 года. Хронологические рамки первого года Советской власти стали тесны для исследователей в связи с активизацией в конце 60 — начале 70-х годов изучения начального периода аграрных преобразований в отдельных республиках и крупных регионах страны (Сибирь, Дальний Восток и др.). Особенно «тесно» стало сибирякам [6, c. 200].

Социально-экономические  сдвиги в сибирской деревне определялись не столько земельными преобразованиями (поскольку помещиков здесь практически не было, а землеобеспеченность населения была более высокой, чем в Европейской России), сколько другими мероприятиями, осуществлявшимися в 1919—1920 годах. Л. М. Горюшкин в связи с этим писал: «Если понимать под аграрной революцией преобразования не только в области землевладения и землепользования, а и в системе налогов, крестьянского управления, распределения орудий производства и сельхозпродукции между различными группами крестьян, то в Сибири эти последние играли большую, если не главную роль», Еще дальше пошел Ю. В. Журов. Он под аграрной революцией понимает все изменения на селе, происшедшие после установления Советской власти в Сибири, и поэтому полагает, что правильнее ее называть аграрно-крестьянской [3, c. 90].

Стремление обогатить содержание понятия «аграрная революция», вынести на первый план «заземельные» вопросы (иногда при почти полном отсутствии вопроса о земле) дает, в сущности, новое историческое явление, которое и квалифицировать нужно иначе, например, как демократические преобразования Советской власти в деревне. «Перегрузки» понятия происходят, вероятно, потому, что мы просто не знаем, что такое аграрная революция. Моя попытка дать ей определение была неудачной и справедливо подверглась критике, но и с предложением оппонента вряд ли можно согласиться. По мнению Э. М. Щагина (при этом он ссылается на В. И. Ленина), аграрная революция — это ломка всех крепостнических пережитков в деревне [8, c. 106]. Однако такое толкование сужает смысл крестьянских устремлений: дает лишь негативную часть программы, то есть то, что нужно устранить, и не вскрывает ее конструктивного содержания. Что же касается Ленина, то в его работах 1917 г. можно найти и более емкие характеристики, из которых выделю здесь одну, метко определяющую суть крестьянской борьбы,— стремление установить «вольный труд на вольной земле».

На II Всероссийском  съезде пролеткультов 18 ноября 1921 г. Покровский сказал весьма примечательные слова: «В Российской революции никто ничего не поймет, пока твердо не усвоит, что у нас происходят две революции, а не одна: одна революция — мировая, часть мировой пролетарской революции, которая теснейшим образом связана с интернациональным пролетарским движением, от него не может быть отделена, дышит его идеологией... Словом, это та революция, которая ведет свое начало от Маркса». Другую, крестьянскую революцию, утверждая, что она тянется с конца XVIII в., что в течение 150 лет крестьянин боролся за право свободно распоряжаться прибавочным продуктом своего труда, Покровский объявлял «родней не Карла Маркса, а Пугачева». Концепция Покровского не только определяла суть крестьянской борьбы против помещиков, но и давала ключ к объяснению многочисленных крестьянских восстаний 1918—1921 гг., которые историки традиционно относили к кулацким мятежам. С разгромом, так называемой школы Покровского данная концепция была отвергнута.

Таким образом, в области земельных отношений  особенно на национальных окраинах были заложены лишь неплохие предпосылки  для решения аграрного вопроса, причем именно в плоскости буржуазно-демократических преобразований. Революция прошла этап разрушительной работы, мало еще что сделав в плане созидательном.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Практика регулирования  аграрными преобразованиями и  сельским хозяйством в России  в 1917-1921 г.г.

2.1. Распределение земли  в 1918 г.

 

Требования  крестьянских наказов стали осуществляться до принятия 26 октября 1917 г. ленинского декрета "О земле", включавшего  в себя соответствующий раздел сводного наказа. И без этого декрета  к весне 1918 г. они были бы реализованы крестьянской резолюцией по всей России, но с более ожесточенной и разрушительной борьбой в самой деревне. Декрет "О земле" и принятый на его основе в феврале 1918 г. закон "О социализации Земли" снимали накал стихийной борьбы и вносили определенный порядок в практику конфискации и распределения помещичьих, а вслед затем и перераспределения всех сельскохозяйственных земель, включая крестьянские. Однако узаконение конфискации и перераспределения помещичьих земель не смогло остановить разгромы усадеб, растаскивания имущества, причем не только производственного [2, c. 182].

27 января (9 февраля) 1918 г. – была отменена всякая  собственность на землю, недра,  воды, леса и живые силы природы  в пределах Российской Федеративной  Советской Республики. Земля без всякого (явного или скрытого) выкупа перешла в пользование всего трудового народа. Правом пользования землей наделялись лишь те, кто обрабатывает, ее собственным трудом, кроме случаев, особо предусмотренных законом. Распоряжение недрами земли, лесами, водами и живыми силами природы предоставлялось, в зависимости от их значения, уездной, губернской, областной и федеральной Советской власти, под контролем последней. Весь частновладельческий живой и мертвый сельскохозяйственный инвентарь перешёл без всякого выкупа из нетрудовых хозяйств в распоряжение трудовых, в зависимости от их значения, земельных отделов: уездного, губернского, областного и федерального Советов. Распределение земли между трудящимися производилось на уравнительно-трудовых началах так, чтобы потребительнотрудовая норма, применяясь в данном районе к исторически сложившейся системе землепользования, не превышала трудоспособности наличных сил каждого отдельного хозяйства и, в то же время, давала бы возможность безбедного существования семье землевладельца. Общим и основным источником права на пользование землей сельскохозяйственного значения провозглашался личный труд. Кроме того, предоставлялось органам Советской власти для поднятия сельскохозяйственной культуры (устройства сельскохозяйственных образцовых ферм или опытных и показательных полей) занимать из фонда запасных земель (бывших монастырских, казенных, удельных, кабинетских и помещичьих) определенные участки земли и обрабатывать их трудом, оплачиваемым государством [6, c. 201].

В мае-июне 1918 г. была проведена полная централизация  продовольственного дела с предоставлением  чрезвычайных полномочий Народному  Комиссариату продовольствия; объявлен "крестовый поход" городских  рабочих в деревню для борьбы против сельской буржуазии, помощи бедноте и проведения хлебных заготовок; началось создание комитетов деревенской бедноты в целях ее организации, усиления политической роли (вплоть до подчинения комбедам сельских и волостных Советов) и снабжения продовольствием за счет излишков, изымаемых у других.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2.2. Аграрная  революция в России

 

Крестьянская  борьба за землю к 1917 г., как справедливо  отмечал Покровский, насчитывала  более 150 лет. И когда мы говорим  об аграрной революции 1917 г., то имеем в виду, конечно же, заключительную фазу этой борьбы. Однако, получив землю, крестьяне не получили права свободно распоряжаться излишками продукции своего труда. Продразверстка неизбежно ставила крестьянство в оппозицию к государству. Насильственное отчуждение продукта крестьянского труда вступало в противоречие с крестьянскими представлениями о социальной справедливости. Вековая мечта крестьян — быть хозяином на своей земле и свободно распоряжаться продуктами своего труда — не сбывалась. Именно на этой основе крестьяне продолжали борьбу уже с Советской властью.

По данным члена  коллегии ВЧК М. И. Лациса, только за 1918 — первую половину 1919 г. произошло  около 340 восстаний по 20 губерниям Центральной России . Не прекратились восстания и в 1919 году. В апреле на Украине произошло 93 восстания, в июне — 207 и т. д. Начало 1920 г. ознаменовалось крупным восстанием в Поволжье («вилочное восстание»), в Сибири (Колыванское восстание) и др. К концу 1920 г. география и масштабы крестьянских выступлений расширяются. Кроме Украины и Сибири, они вспыхивают на Юго-Востоке, на Тамбовщине и в других регионах. На рубеже 1920—1921 гг. прокатились в разных частях страны грозные крестьянские восстания. Возникает глубокий политический и экономический кризис. Лишь с отменой продразверстки и переходом к продналогу весной 1921 г. крестьянство добивается своего (правда, ненадолго).

Аграрная революция  создала (уже летом 1918 г.) аграрный строй, уникальный по своему содержанию,—  строй мелких и мельчайших товаропроизводителей. Такой феномен оказался возможным в условиях экспроприации буржуазии города, резкого снижения численности сельской буржуазии, сосредоточения власти в руках государства диктатуры пролетариата. Такое могло произойти только в крестьянской стране. Предстояла огромная работа по осуществлению демократических преобразований — того, что было сделано «походя, мимоходом» [7, c. 310]. Перескакивание через целый исторический этап — этап буржуазно-демократического развития — могло обернуться большими неприятностями. Но мы быстро об этом забыли. Движение к социализму продолжали неграмотные массы, ведомые полуграмотными руководителями.

Установление  диктатуры пролетариата в крестьянской стране, а также экономические  трудности и продолжавшаяся война  обусловили особую активность государства, а, следовательно, и правящей партии, в регулировании социально-экономических процессов в деревне, во введении новых аграрных порядков. Низкий уровень культуры крестьян, прежде всего политической, малочисленность или даже полное отсутствие самостоятельных общественно-политических организаций крестьянства, особенно беднейших его слоев и сельскохозяйственного пролетариата, давали возможность партии и государству укрепить свою главенствующую роль в проведении аграрных преобразований. Тому же способствовали и господствовавшие представления о социализме, путях и методах его построения: сравнительно быстрое достижение цели, замена товарно-денежных отношений прямым продуктообменом между городом и деревней, поиски идеальных форм хозяйствования, установление единой государственной формы собственности.

Таким образом, впервые революционные годы складывалась и предопределялась на десятилетия активная роль партии большевиков и государства в формировании аграрных отношений, в выборе путей развития сельского хозяйства и методов строительства социализма в целом. Такая функция партии и государства в условиях столкновения революции с объединенными силами внутренней и внешней (интервенция) контрреволюции была во многом оправдана. Во многом, но не во всем. В самом деле, только при концентрации средств и усилий в единых руках оказалось возможным предоставить крестьянству максимальную помощь в обеспечении орудиями производства, семенами, скотом, которыми располагало государство. Оно предоставляло ряд льгот бедняцким хозяйствам и семьям красноармейцев, стремилось снизить налоговое бремя середняку. Лишь централизованным порядком, по единому плану можно было начать крупномасштабные работы по землеустройству, и их впервые брало на себя государство.

Проведение аграрной реформы на освобожденных от белогвардейцев и интервентов территориях осуществлялось именно сверху, а не явочным революционным порядком, как это было в 1917—1918 годах. Особенно (так сказать, в чистом виде) эта функция государства проявилась несколько позднее — в 20-х годах, при проведении земельно-водных реформ в Средней Азии. Активная роль государства сказалась в регулировании крестьянских хозяйств, что выразилось в борьбе с недосевом, контроле за засевом полей и наказании за нарушение этой обязанности, в поощрении тех или иных форм землепользования. Декрет о земле, а затем и Основной закон о социализации земли предоставляли крестьянину свободу выбора форм хозяйствования — от единоличных до коллективных.

В революционные  годы крестьянство проявило живейшую заинтересованность в поисках новых форм, в попытках самостоятельно освободиться от пут общинного землепользования. Это стремление выразилось в выходах на хутора и отруба, в образовании выселок, маленьких поселков (так называемых пятидворок), в сведении своих наделов в широкие полосы, в образовании коллективных хозяйств. Центральные и местные власти по-разному относились к инициативе крестьян, но, как закономерность, обнаружилось преобладание запретительных мер в отношении хуторов [3, c. 77].

Более всего государственное вмешательство проявилось в установлении обязательного, причем неэквивалентного, внеэкономического отчуждения продукта крестьянского труда (продразверстка), запрещении его продажи (закрытие рынка), в системе трудовых и гужевых повинностей. Эти меры не являлись изобретением большевиков. Еще в годы мировой войны их вводили все воюющие государства, в том числе и Россия, с целью регулирования народнохозяйственных связей. Когда же революционное правительство стало возводить ряд чрезвычайных мер (трудовая повинность, прямой продуктообмен с помощью продразверстки и др.) в методы социалистического строительства, то их утопичность и недемократичность сказались быстро.

В отношениях коллективных хозяйств с государством установилось несоответствие между уровнем производства и характером отчуждения продуктов труда в пользу государства. Во-первых, осуществлялось изъятие по продразверстке всех излишков сверх довольно скудной потребительской нормы (плюс погашение ссуд натурой); во-вторых, отсутствовала какая-либо эквивалентность этого отчуждения, поскольку та финансовая и материально-техническая помощь, которую оказывало государство, не была связана со сдачей излишков и существовала как бы сама по себе, в зависимости от запросов коллективов. Характер такой связи был все время односторонний: либо сдача продуктов, либо получение ссуды без учета объема сданной продукции. Таким образом, несбалансированность между количеством произведенного продукта и его потребностью внутри коллектива, с одной стороны, и отчуждением в пользу государства — с другой, составили тот узел противоречий, который предопределял слабость, неустойчивость коллективов с экономической точки зрения.

Многонациональность России диктовала необходимость  решения аграрного вопроса в  тесной связи с национальными проблемами. Особая гибкость аграрной политики требовалась в казачьих областях, в многонациональном предгорье Кавказа, где в тугой узел переплелись национальные, социальные, сословные, экономические и прочие проблемы; в республиках Средней Азии и Казахстана, где господствовали докапиталистические общественно-экономические уклады, где предопределяло особую последующую эволюцию этих республик, к которым меньше всего подходили общие мерки. Механическое применение общих принципов аграрной политики без учета местной специфики вызывало серьезные осложнения. Необоснованное увлечение строительством совхозов в Туркестане в 1919 г., так же как и на Украине, в Белоруссии и Прибалтике, приводило порой к серьезным и даже непоправимым ошибкам.

На Украине, например, аграрная революция, прерванная в начале 1918 г. немецкой оккупацией, была возобновлена в феврале — марте 1919 года. Однако вместо того чтобы приступить к разделу основной части помещичьих земель среди трудового крестьянства, партийные и советские руководители республики решили начать социалистические преобразования в деревне [5, c. 64]. Этот курс нашел отражение в Инструкции Наркомзема УССР о разделе земель во временное уравнительное пользование от 6 февраля 1919 г., Резолюции III Всеукраинского съезда Советов по земельному вопросу от 9 марта 1919 г., Циркулярном письме Наркомзема УССР об организации коммун от 18 марта 1919 г., Положении БУЦИК о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию от 26 мая 1919 г. и других документах.

В принятой III съездом  КП(б)У (март 1919 г.) резолюции предлагалось использовать конфискованные земли  в первую очередь для организации  социалистического земледелия и  только часть их передать крестьянам. К июню 1919 г. под совхозы на Украине было отведено около трети пахотных земель бывших помещичьих имений, а вместе с колхозами — около половины. Результаты такой политики сказались быстро. Отчужденность и недоверие крестьянских масс к Советской власти способствовали продвижению деникинских войск на Украину.

Сходные ошибки допустили компартии Латвии, Эстонии, Литвы, которые взяли курс на организацию  во всех конфискованных имениях государственных  хозяйств и коммун. Игнорирование  интересов трудового крестьянства, отказ предоставить ему в собственность хотя бы часть конфискованных земель обусловливались главным образом переоценкой степени развития капитализма в Прибалтике. Считалось, что капитализация сельского хозяйства зашла здесь так далеко, что население деревни уже окончательно распалось на буржуазию и пролетариат. К сельскохозяйственному пролетариату стали относить всех безземельных крестьян: испольщиков, мелких арендаторов, ремесленников. В результате Декрет о земле, принятый Временным революционным рабоче-крестьянским правительством Литвы 14 января 1919 г., не предусматривал передачу земли помещичьих имений крестьянам.

Летом 1920 г. в  Первоначальном наброске тезисов по аграрному вопросу (для второго  съезда Коммунистического Интернационала) Ленин объяснил, что «в России, в  силу ее экономической отсталости», преобладал раздел конфискованных пролетариатом у крупных землевладельцев земель «в пользование крестьянства и лишь сравнительно редким исключением было сохранение так называемых «советских хозяйств», которые ведет за свой счет пролетарское государство. Для передовых капиталистических стран Коммунистический Интернационал признает правильным преимущественное сохранение крупных сельскохозяйственных предприятий и ведение их по типу «советских хозяйств» в России». В то же время Ленин отмечал, что было бы величайшей ошибкой преувеличивать или шаблонизировать это правило, отказываясь от «даровой передачи части земель экспроприированных экспроприаторов окрестному мелкому, а иногда и среднему крестьянству».