Актуальные проблемы кассационного производства в уголовном процессе Республики Беларусь

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………3

ГЛАВА 1 Проблемы законодательного регламентирования кассационного производства в уголовном процессе…………………………………………….5

ГЛАВА 2 Актуальные проблемы кассационного производства в уголовном процессе Республики Беларусь………………………………………......……..17

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………….28

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ…………………..………..30

ВВЕДЕНИЕ

Серьезной гарантией прав заинтересованных участников уголовного судопроизводства (потерпевшего, обвиняемого, гражданского истца и гражданского ответчика) является их право на пересмотр в кассационной инстанции не вступившего в законную силу приговора суда. Это самая доступная в ряду аналогичных процедур и наиболее реальная форма пересмотра состоявшегося решения суда первой инстанции. Доступность ее определяется такими чертами кассационного производства, как свобода обжалования, запрет ухудшения положения обвиняемого в результате пересмотра дела, ревизионный порядок рассмотрения уголовного дела (рассмотрение дела в полном объеме, а не в пределах жалобы или протеста), возможность представления в суд второй инстанции дополнительных материалов и, наконец, проверка судом кассационной инстанции законности и обоснованности судебного решения [8, c. 52].

Изложенные позиции актуализирует избранную тему курсовой работы и повышают интерес к ее исследованию.

В ходе написания данной работы были труды таких авторов, как А.П. Рыжакова, О. Савича, Е.Г. Мартынчика, В.П. Божьева, М.Б. Ляховича и многих других.

Целью исследования является комплексное изучение кассационного производства в уголовном процессе.

Для достижения данной цели нами были поставлены и решены следующие задачи:

– изучение современного уголовно-процессуального законодательства;

– выявление сущности, значения и черт кассационного производства;

– анализ проблем законодательного регламентирования кассационного производства в уголовном процессе;

– анализ и обобщение кассационной практики по уголовным делам.

Объектом данного исследования являются развитие и современное состояние правовых основ кассационных инстанций в уголовном процессе. 

Предметом исследования являются авторские работы, нормативно-правовые акты и судебные решения, которые в той или иной степени затрагивают вопросы кассационных инстанций в уголовном процессе.

Методологическую основу исследования составляют общие и частные научные методы, применяемые при изучении общественных отношений в области уголовного процесса. Были использованы такие методы, как диалектический, логический, системно-правовой, сравнительного правоведения и другие принятые в отечественной и зарубежной юридической науке методы исследования правовых явлений.

Комплексный характер данного исследования обуславливает структуру настоящей работы, которая состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованных источников. В первой главе анализируются проблемы законодательного регламентирования кассационного производства в уголовном процессе. Во второй главе дается обзор судебной практики по делам кассационного производства.

ГЛАВА 1

ПРОБЛЕМЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО РЕГЛАМЕНТИРОВАНИЯ КАССАЦИОННОГО ПРОИЗВОДСТВА В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Активный и достаточно длительный поиск наиболее оптимальных и социально ориентированных процедур в сфере уголовного процесса завершился принятием нового Уголовно-процессуальный кодексом (далее – УПК), одним из самых последовательных и наиболее выраженных направлений которого явилось усиление правового статуса граждан, являющихся участниками уголовного процесса, в том числе расширение их права на судебную защиту. Это право является несомненным атрибутом любого правового государства. Республика Беларусь, объявившая себя унитарным правовым государством, закрепила данное положение в ст. 60 Конституции [7]. Не вдаваясь в дискуссию о пределах применения гражданами нашей республики названного права, необходимо все-таки заметить, что поскольку Основной Закон является законом прямого действия, то имеющие место в юридической литературе суждения и в отдельных правовых актах положения, допускающие игнорирование данного принципа, идут вразрез с Конституцией.

Одной из правовых сфер, закрепляющих исключения из конституционного института судебной защиты прав граждан, является уголовный процесс. Именно из норм уголовно-процессуального закона вытекают ограничения возможности обжалования в суд действий органа уголовного преследования (органы предварительного расследования и прокуратуры), хотя этот запрет прямо и не закреплен в УПК. Но он следует, в частности, из главы 16 УПК «Обжалование действий и решений органа, ведущего уголовный процесс», нормы которой адресуют граждан -участников уголовного процесса обращаться с жалобами на действия и решения органа дознания, дознавателя, следователя непосредственно к надзирающему или вышестоящему прокурору, за исключением обжалования заключения под стражу, задержания, отказа в возбуждении уголовного дела, прекращения предварительного расследования уголовного дела либо уголовного преследования, которое может адресоваться непосредственно в суд (ч. 2 ст. 139, ст. 253) [8, c. 52]. Сложившемуся положению имеются объективные обоснования, вполне оправданные в наше время и в наших условиях. Однако такое возможно только там, где действия правоприменительных органов не затрагивают существенно конституционные права личности. В случаях же очевидного нарушения конституционных прав участников уголовного процесса допустимым указанное ограничение быть не может.

Серьезной гарантией прав заинтересованных участников уголовного судопроизводства (потерпевшего, обвиняемого, гражданского истца и гражданского ответчика) является их право на пересмотр в кассационной инстанции не вступившего в законную силу приговора суда. В соответствии с законом поданная кассационная жалоба или кассационный протест обязательно влекут пересмотр уголовного дела в суде второй инстанции и здесь не имеют значения какие бы то ни было личные усмотрения соответствующих должностных лиц.

Сравнивая ранее действовавший и новый УПК, следует отметить, что правовая регламентация института кассационного производства достаточно стабильна. Вместе с тем в новом уголовно-процессуальном законе появились серьезные новеллы в отношении данного производства. Одной из них является представление в кассационную инстанцию дополнительных материалов. Согласно ст. 383 УПК лица, имеющие право кассационного обжалования или опротестования, могут в подтверждение или опровержение доводов, приведенных в кассационной жалобе или протесте, представить в кассационную инстанцию дополнительные материалы. Новый закон, как и прежний, не дает перечня таких материалов, но указывает на запрет получения их следственным путем, то есть путем проведения следственных действий. В соответствии со сложившейся практикой к дополнительным материалам относятся всевозможные справки, характеристики, выписки из истории болезни, больничные листы, квитанции, чеки и т. п. Наряду с этим новый УПК разрешил суду при рассмотрении уголовного дела назначать по ходатайству сторон или по собственной инициативе судебно-психиатрическую повторную и дополнительную экспертизы. Кроме того, если это признают необходимым стороны или суд, то в суд кассационной инстанции могут быть вызваны свидетели и эксперты для дачи разъяснений по существу данных ими в суде первой инстанции показаний или заключений. Эти действия, так же как и предусмотренные ч. 2 ст. 383 УПК, влекут дополнительные фактические данные и материалы, но получены они следственным путем, что не согласуется с приведенной выше нормой закона [8, c. 53]. Обнаружение, закрепление, представление в суд названных и других документов, их последующая оценка является не чем иным, как элементом процесса доказывания (ст. 103 УПК документы – источником доказательств, а полученная из них информация – фактическими данными, которые при условии их относимости и допустимости обладают свойствами доказательств (ст. 88 УПК). Это позволяет утверждать, что суд кассационной инстанции законом наделен правом исследовать доказательства в судебном заседании, что по классической форме уголовного процесса является прерогативой апелляционного производства.

Апелляционное производство – известная мировой практике форма обжалования и пересмотра приговоров, не вступивших в законную силу. В апелляционной инстанции уголовное дело рассматривается вновь, в ходе чего проверяется правильность как установления фактических обстоятельств дела, так и применения уголовного и уголовно-процессуального закона. В судебном заседании, в частности, непосредственно исследуются доказательства по общим правилам производства в суде первой инстанции, то есть проводятся заново судебно-следственные действия, но, возможно, не в таком объеме, как в суде первой инстанции, поскольку пересмотр в данном случае осуществляется в пределах поданной жалобы или принесенного протеста, а не в полном объеме, как это происходит в кассационном производстве. По результатам рассмотрения дела в апелляционной инстанции приговор суда первой инстанции либо подтверждается, либо изменяется, либо постановляется новый приговор. Так, по протесту обвинителя, жалобе потерпевшего на мягкость приговора наказание может быть увеличено, а по жалобе стороны защиты – уменьшено. Кассационная инстанция официально таким правом не обладала, хотя и практические работники, а также в завуалированной форме и сам закон это допускали, что предопределялось обязанностью кассационной инстанции проверять доказанность фактических обстоятельств дела, поскольку как прежде, так и по действующему УПК кассационным основанием к отмене приговора является несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, односторонность и неполнота судебного следствия (ч. 1 ст. 388) [8, c. 54].

Если вспомнить Концепцию судебно-правовой реформы 1992 года, то из многих нереализованных ее позиций можно назвать и апелляционное производство, предлагаемое как одна из гарантий обеспечения правосудности приговоров, но по ряду объективных и субъективных причин не воспринятое УПК 1999 года, в отличие от УПК Российской Федерации, которым данная процессуальная форма пусть не по всем делам, но все-таки предусмотрена (ст. 354 УПК Российской Федерации). И именно этот пробел в уголовном судопроизводстве законодатель вынужден был в силу недостаточности гарантий постановления законного и обоснованного приговора (сокращенное судебное следствие, рассмотрение уголовных дел по первой инстанции единолично судьей, возможность рассмотрения дел в отсутствие обвиняемого и др.) восполнить путем наделения кассационной инстанции правом исследования фактических обстоятельств преступления, а значит, и доказательств в судебном заседании. Известно, что в традиционном варианте пересмотр судебных постановлений в кассационном порядке происходит только по письменным материалам уголовного дела. Суд кассационной инстанции проверяет законность и обоснованность таких постановлений в первую очередь в части правильности применения материального и процессуального закона и не должен вторгаться в анализ правильности установления фактических обстоятельств, что возможно только путем осуществления полноценного процесса доказывания. Во Франции, например, где система кассационного и апелляционного производства имеет наиболее классические формы, кассационная жалоба приносится по поводу формального нарушения закона. Очевидно, такая форма пересмотра приговора исключает возможность проверки правильности установления судом первой инстанции фактических обстоятельств дела. Поскольку у нас не предусмотрено апелляционное производство, то практика сформировалась с учетом законодательного закрепления элементов апелляции, что допускает как проверку правильности установления судом первой инстанции фактических обстоятельств дела, так и способы этой проверки – посредством процесса доказывания, который таковым не именуется и к тому же не регламентируется [8, c. 56]. Таким образом, включив в процедуру кассационного производства элементы процесса доказывания, законодатель вместе с тем не указал на их природу и на процессуальный порядок проведения. Так, в частности, открытыми остались вопросы, как и в каких случаях назначаются экспертизы, какую роль при этом играют участники судебного разбирательства, можно ли задавать вопросы им при получении объяснений или разъяснений, не являются ли эти объяснения и разъяснения завуалированной формой допроса, в каких пределах разрешено вторжение в исследование доказательств и в предмет доказывания, как отражается заключение эксперта, полученное в кассационном разбирательстве, на сути кассационного определения.

Понятие «разъяснение свидетеля и эксперта» закон вводит в уголовно-процессуальный оборот впервые и при этом не раскрывает ни сути этого действия, ни его процессуальной формы. Теории и практике уголовного судопроизводства нашей республики известно такое процессуальное действие, как получение объяснений. Последнее является источником доказательств для получения оснований для возбуждения уголовного дела, для установления наличия состава преступления и для принятия решения о направлении уголовного дела в суд по ускоренному производству. Объяснения дают явившиеся в судебное заседание кассационной инстанции обвиняемый, потерпевший, гражданский истец и т. д. Несмотря на достаточную распространенность в законе и в практике данного действия, и в прежнем и в новом УПК ему не дано определения, что не исключает аналогии его допросу: это, как и допрос, – устное сообщение допрашивающему лицу интересующей его информации, это источник доказательств. Лицо, дающее объяснение, как и допрашиваемое лицо, может отказаться от дачи объяснений против самого себя, членов своей семьи, близких родственников (ч. 4 ст. 10 УПК), одинаково не может принуждаться к даче как показаний, так и объяснений (ч. 3 ст. 18 УПК). Можно указать на такое, по сути, единственное существенное отличие объяснения от допроса, заключающееся в том, что лицо, дающее объяснение, не предупреждается об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Специальные исследования, проведенные на этот счет, показали, что граждане, вызываемые для дачи объяснений в орган уголовного преследования, считали, что их допрашивали [28, c. 704].

В рассматриваемом ракурсе в кассационном производстве этот устоявшийся в уголовном процессе термин оказался неприемлемым и дополняется термином «разъяснение», а значит, и суть обозначаемых им действий не соответствует «объяснению». И вместе с тем, как по форме, так и по содержанию «объяснение» трудно отграничить от получившего право на существование «разъяснения». Им можно давать различные толкования, но очевидно, что целью как «объяснения», так и «разъяснения» является получение каких-то фактических данных либо в подтверждение ранее даваемых, либо во изменение их. Эти данные, равно как и заключение эксперта, берутся во внимание при принятии кассационного решения.

Следует согласиться с Л. О. Кукреш, которая считает, что практическим работникам далеко не безразлична позиция законодателя относительно вкладываемого им содержания в применяемую терминологию, так как любые процессуальные «вольности», судейские усмотрения и интерпретации лиц, ведущих уголовный процесс, могут повлечь существенные нарушения процессуальной формы и процедуры, а следовательно, и соответствующие процессуальные последствия [8, c. 54]. Поскольку в кассационной инстанции не ведется протокол судебного разбирательства, то нельзя и проанализировать практику процессуального порядка получения и закрепления объяснений и разъяснений в судебном заседании. Но можно допустить, что суд кассационной инстанции при получении объяснений у лица все-таки вторгается в вопросы существа его показаний, данных в суде первой инстанции, а возможно, и на предварительном следствии. Тем более если в кассационной инстанции возникают серьезные сомнения во всесторонности и полноте исследования обстоятельств преступления по уголовному делу, по которому судебное следствие в суде первой инстанции в соответствии с ст. 326 УПК проведено в сокращенном порядке. Не является гарантией правосудности приговора и то, что уголовное дело в большинстве случаев рассматривается судьей единолично. Небезынтересно в этом плане предложение Е.И. Коваленко о закреплении в законе права суда второй инстанции в гражданском судопроизводстве на допрос свидетелей, в том числе тех, которые не были допрошены в суде первой инстанции, избегая таким образом направления дела на новое судебное разбирательство. Однако в рамках кассационного производства при рассмотрении как уголовных, так и гражданских дел представляется это невозможным. В противном случае совершенно определенно создается абсолютно новая процессуальная форма и процедура – гибрид апелляционного и кассационного производств. И уж если это отстаивать, то законодателю следует четко регламентировать, в каких случаях, пределах и по каким уголовным делам возможно такое соединение.

Соединение, как это произошло по законодательству Республики Беларусь, в одном производстве кассационного и апелляционного процессов вряд ли выдержит испытание временем и законодатель вернется к вопросу о создании апелляционного производства. Это следует и из заявления Президента Республики Беларусь на втором съезде судей. А с позиций сегодняшнего дня необходимо если не толкование законодателя, то, во всяком случае, разъяснение Пленума Верховного Суда.

Обращает на себя внимание также проблема обеспечения права обвиняемого на защиту в кассационной инстанции. Новый УПК серьезно усилил это право, в частности, относительно обвиняемого, осужденного к смертной казни, закрепил обязательность его участия в судебном разбирательстве (ч. 3 ст. 382). Однако и здесь законодатель не до конца последователен. Противоречивой является норма ч. 2 ст. 382 УПК, частично измененная Законом от 4 января 2003 г., гласящая, что вопрос об участии обвиняемого, содержащегося под стражей, в заседании суда, рассматривающего уголовное дело в кассационном порядке, разрешается этим судом. Если любой из остальных заинтересованных в исходе дела участников уголовного процесса (потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, их представители) имеет право на участие в судебном разбирательстве, то закон, по сути, не наделяет указанным правом обвиняемого. Поскольку рассмотрение дел в судах открытое (ст. 114 Конституции), то возможно присутствие там любого гражданина и уж тем более обвиняемого. Именно такой случай мог иметь в виду законодатель, изменяя норму закона, однако применил ее только в отношении обвиняемого, содержащегося под стражей. Но даже с учетом этого нарушаются такие принципы уголовного процесса, как право обвиняемого на судебную защиту (ст. 60 Конституции, ч. 1 ст. 10 УПК) и равенство граждан перед законом и судом (ст. 22 Конституции, ст. 20 УПК), поскольку в ч. 1 ст. 382 УПК, приводящей перечень лиц, имеющих право на участие в суде кассационной инстанции, обвиняемый вообще не упоминается. Безусловно, явившийся по своей инициативе или инициативе суда в кассационную инстанцию обвиняемый допускается к участию в судебном разбирательстве и имеет право дать свои объяснения [8, c. 54]. Что же касается явки обвиняемого, содержащегося под стражей, то, исходя из ст. 60 Конституции, он, как и каждый гражданин, имеет право на судебную защиту и при его на то желании – и право на участие в суде второй инстанции вне зависимости от усмотрения суда. Поэтому нормы ч.ч. 1 и 2 ст. 382 УПК не согласуются с Конституцией и рядом норм УПК как в части права на судебную защиту, так и в части права на защиту от обвинения.

С правом на судебную защиту тесно связана и проблема кассационного обжалования приговоров и других решений Верховного Суда Республики Беларусь. На это уже обращалось внимание и ученых, и практиков, и органов конституционного контроля. Так, специально рассмотрению данного вопроса посвящено Заключение Конституционного Суда № 3-81/99 от 23 июня 1999 г. Известно, что Верховным Судом рассматривается незначительная часть уголовных дел, но, как правило, во-первых, по большому количеству обвиняемых и, во-вторых, связанных с тяжкими и особо тяжкими преступлениями, влекущими самые жесткие меры уголовного наказания. Именно по такого рода преступлениям, если дело о них рассмотрено по первой инстанции Верховным Судом, заинтересованные участники процесса не могут обжаловать в кассационном порядке судебное постановление, равно как и прокурор принести на него протест. Статьей 53 закона «О судоустройстве и статусе судей в Республике Беларусь» до внесения в нее изменений Законом от 11 ноября 2002 г. предусматривалось кассационное обжалование и опротестование приговоров и определений, вынесенных Верховным Судом по первой инстанции, в Президиуме Верховного Суда. Однако данная норма оставалась мертворожденной и не воспринятой новым УПК. Трудно объяснить такую позицию законодателя. Она не согласуется с конституционными правами граждан на судебную защиту и обжалование приговоров и других судебных постановлений (ст. 60, ч. 3 ст. 115 Конституции), ставит в неравное положение участников уголовного процесса.

Требует уточнения с позиции обеспечения равенстве участников процесса и срок на кассационное обжалования. Согласно ч. 1 ст. 374 УПК кассационные жалобы или протесты на приговор суда первой инстанции могут быть поданы в течение десяти суток со дня провозглашения приговора, а в отношении обвиняемого, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. Вместе с тем обоснованность, аргументированность жалобы во многом зависит как от текста приговора, так и от протокола судебного заседания. Протокол согласно ч. 6 ст. 308 УПК должен быть подготовлен и подписан не позднее десяти суток после окончания судебного разбирательства, а в соответствии с ч. 1 ст. 309 УПК в течение пяти суток после ознакомления с протоколом стороны вправе подать на него свои замечания. Вместе с тем далеко не всегда по уголовным делам возможно выполнить вышеназванные действия в указанные сроки. Таким образом, после окончания судебного разбирательства в соответствии с ч. 6 ст. 308, ч. 1. ст. 309 УПК кассационная жалоба реально может быть составлена в течение 15 суток, то есть когда 10-дневный кассаций срок на обжалование был пропущен не по вине обвиняемого [8, c. 53]. В результате нередко складывается ситуация, когда, например, для защитника обвиняемого, для потерпевшего кассационный срок уже истек, а для обвиняемого, находящегося под стражей, он еще не наступил. И кроме того, ему, равно как потерпевшему, гражданскому истцу и гражданскому ответчику, вообще не представилось возможным увидеть до написания жалоб изготовленный протокол судебного разбирательства. Поэтому можно согласиться с имеющимся в литературе предложением о том, что если обвиняемому, находящемуся под стражей, не вручена копия приговора в течение установленного срока или к моменту истечения кассационного срока участники не смогли ознакомиться с протоколом судебного разбирательства или принести на него замечания, то срок для принесения кассационной жалобы, а равно и протеста особым определением суда должен быть удлинен. Восстановление срока на кассационное обжалование и опротестование в порядке ст. 375 УПК в данном случае вряд ли приемлемо, так как в этой статье речь идет о пропуске срока по вине лица, имеющего право на подачу кассационной жалобы или принесение кассационного протеста, а не по вине суда.

В результате исследования необходимо сделать следующие выводы: правовая регламентация института кассационного производства достаточно стабильна. Вместе с тем в уголовно-процессуальном законе имеются некоторые проблемы законодательного регламентирования кассационного производства, в частности:

1. Включив в процедуру кассационного производства элементы процесса доказывания, законодатель не указал на их природу и на процессуальный порядок проведения. Так, в частности, открытыми остались вопросы, как и в каких случаях назначаются экспертизы, какую роль при этом играют участники судебного разбирательства, можно ли задавать вопросы им при получении объяснений или разъяснений, не являются ли эти объяснения и разъяснения завуалированной формой допроса, в каких пределах разрешено вторжение в исследование доказательств и в предмет доказывания, как отражается заключение эксперта, полученное в кассационном разбирательстве, на сути кассационного определения.

2. Соединение, как это произошло по законодательству Республики Беларусь, в одном производстве кассационного и апелляционного процессов вряд ли выдержит испытание временем и законодатель вернется к вопросу о создании апелляционного производства. А с позиций сегодняшнего дня необходимо если не толкование законодателя, то, во всяком случае, разъяснение Пленума Верховного Суда.

3. Нормы ч.ч. 1 и 2 ст. 382 УПК не согласуются с Конституцией и рядом норм УПК как в части права на судебную защиту, так и в части права на защиту от обвинения.

4. Требует уточнения с позиции обеспечения равенстве участников процесса и срок на кассационное обжалования. Согласно ч. 1 ст. 374 УПК кассационные жалобы или протесты на приговор суда первой инстанции могут быть поданы в течение десяти суток со дня провозглашения приговора, а в отношении обвиняемого, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. Вместе с тем обоснованность, аргументированность жалобы во многом зависит как от текста приговора, так и от протокола судебного заседания. Протокол согласно ч. 6 ст. 308 УПК должен быть подготовлен и подписан не позднее десяти суток после окончания судебного разбирательства, а в соответствии с ч. 1 ст. 309 УПК в течение пяти суток после ознакомления с протоколом стороны вправе подать на него свои замечания. Вместе с тем далеко не всегда по уголовным делам возможно выполнить вышеназванные действия в указанные сроки. Таким образом, после окончания судебного разбирательства в соответствии с ч. 6 ст. 308, ч. 1. ст. 309 УПК кассационная жалоба реально может быть составлена в течение 15 суток

ГЛАВА 2

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ КАССАЦИОННОГО ПРОИЗВОДСТВА В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

В соответствии со статьей 379 УПК уголовные дела по кассационным жалобам и протестам рассматривается кассационной коллегией в составе трех профессиональных судей, один из которых является председательствующим. Суд кассационной инстанции выносит свое решение по поступившей жалобе, а затем разъясняет участникам уголовного судопроизводства право обжалования вновь вынесенного кассационного определения. По делу допускается наличие двух, не противоречащих друг другу решений суда кассационной инстанции. Однако, если стороны усмотрят противоречия в кассационных определениях, они могут реализовать свое право на обжалование вновь вынесенного решения путем принесения надзорной жалобы или представления. [19, c. 34].

На страницах юридической прессы обсуждались проблемные аспекты регламентации особого мнения судьи при постановлении приговора судом по первой инстанции. Однако не был затронут вопрос о вынесении особого мнения при пересмотре приговора в кассационном порядке. При изучении данного института проблемными являются следующие вопросы: каким образом выносится данный акт, какова его форма и содержание, какие обязательные реквизиты должны быть в его структуре, порядок приобщения к уголовному делу, необходимость оглашения в зале судебного заседания, ознакомления участников уголовного судопроизводства и др. Дискуссионен вопрос и о том, имеют ли право участники уголовного судопроизводства знакомиться с особым мнением, или такое право должно быть предоставлено только судьям надзорной инстанции.

Так, одни авторы (М. Божьев, В.М. Лебедева) считают, что с особым мнением "вправе знакомиться судьи вышестоящего суда при рассмотрении дела в кассационном порядке, судьи и другие работники вышестоящих судов при проверке законности и обоснованности приговора в порядке надзора, а также прокуроры", другие (В.И. Радченко, В.Т. Томин, М.П. Полякрв) - "судьи вышестоящего суда при рассмотрении дела в кассационном порядке, судьи и другие работники вышестоящих судов при проверке законности и обоснованности приговора в порядке надзора", третьи ( Г.Ф. Горский, Л.Д. Кокарев, Д.П. Котов) - что с особым мнением судьи вправе быть ознакомлены все участники уголовного судопроизводства [24, c. 47]. В литературе также поднимается и вопрос о том, какой круг лиц может иметь доступ к особым мнениям судей. А. Верещагин считает, что "уголовно-процессуальное законодательство упорно держится модели неопределенности, при которой в законодательстве отсутствуют как явный запрет, так и прямое дозволение кому-либо (кроме судей) знать содержание особых мнений, а пробел может восполняться нормотворчеством высших судов, судебным обычаем или (что гораздо хуже) вкусами отдельных судей". Как отмечает Г. Гаджиев, "по сложившейся практике в уголовном процессе особое мнение приобщается к делу в запечатанном конверте, хотя УПК и не содержит подобного требования [24, c. 48].

Анализ кассационной практики Верховного Суда свидетельствует о том, что количество уголовных дел, поступающих в Верховный Суд на рассмотрение в кассационном порядке, в последние годы постепенно уменьшается. Если в 2004 году судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда рассмотрено в кассационном порядке 299 дел, в 2008 году - 254 дела, то в 2009 году - 252 дела. Однако сложность дел, их объемность, количество обвиняемых по этим делам заметно возросли [17]. Так, по сравнению с 2008 годом по количеству обвиняемых произошло увеличение с 366 до 402, то есть на 36 лиц. Среди рассмотренных в кассационном порядке уголовных дел фактически каждое четвертое состояло из 5 и более (до 135) томов.

По двум делам, рассмотренным Брестским и Минским областными судами, в отношении двоих лиц была назначена смертная казнь - расстрел. Оба приговора оставлены без изменения.

Результаты рассмотрения Верховным Судом уголовных дел в кассационном порядке свидетельствуют, что основное их количество разрешается областными и Минским городским судами в строгом соответствии с действующим законодательством. Суды при рассмотрении дел по первой инстанции более принципиально относятся к проверке и оценке доказательств, представленных стороной обвинения. Примером этому может служить тот факт, что в 2009 году ими были постановлены оправдательные приговоры в отношении 26 лиц. Из числа опротестованных 21 оправдательного приговора в отношении 27 лиц, в том числе в отношении 13 лиц, обвиняемых в убийстве, в кассационном порядке отменены только 2 приговора. Остальные оправдательные приговоры признаны законными и обоснованными [17].

Наметился принципиальный подход судов к реагированию на грубое нарушение законодательства при расследовании уголовных дел.

Так, по делу Г. Витебский областной суд в частном определении обратил внимание Генерального прокурора Республики Беларусь на ненадлежащую организацию и проведение органом уголовного преследования предварительного расследования, что повлекло необоснованное содержание под стражей К. с 26 октября по 4 декабря 2008 г., его явку с повинной и дачу признательных показаний в совершении убийства А., которого он не совершал. Частный протест государственного обвинителя на данное определение суда оставлен без удовлетворения.

Вместе с тем качество рассмотрения судами областного звена уголовных дел по первой инстанции нуждается в улучшении, поскольку все еще продолжают допускаться ошибки, влекущие отмену либо изменение приговоров в кассационном порядке. Как и в предыдущие годы, подавляющее большинство приговоров отменено по причине односторонности и неполноты судебного следствия. Отмечая по многим делам низкое качество предварительного следствия, необходимо сказать, что и судебное разбирательство судами областного звена нередко проводилось поверхностно; обстоятельства, имеющие существенное значение, не выяснялись, обоснованные ходатайства обвиняемых и защитников не принимались во внимание, материалы предварительного следствия критической оценке не подвергались.

Например, Минским областным судом был постановлен обвинительный приговор в отношении К. и Л. Однако суд пришел к поспешному выводу, что К. совершил убийство З. из хулиганских побуждений, а Л. применил насилие к Л-у, выполнявшему общественный долг по пресечению противоправных действий К. Из показаний обвиняемых К. и Л., свидетелей Х., Т., Л-а и других следует, что оба потерпевших вели себя вызывающе. Они несколько раз с посетителями ресторана вступали в конфликты и были их инициаторами, в том числе и по отношению к обвиняемым. Это же зафиксировано на видеозаписи с камер видеонаблюдения. Вместе с тем суд в должной мере не исследовал показания указанных лиц и содержание видеозаписи, поэтому приговор был отменен. При повторном рассмотрении дела Верховным Судом по первой инстанции из обвинения К. исключен квалифицирующий признак убийства из хулиганских побуждений, а Л. полностью оправдан. Согласно ч. 1 ст. 17 УК преступление признается совершенным группой лиц, если хотя бы два лица совместно участвовали в совершении данного преступления в качестве его соисполнителей. Для соучастия в уголовно-правовом смысле необходима согласованность усилий всех участников, их взаимная осведомленность об этом и понимание того, что действия каждого из них в своей совокупности образуют единую преступную деятельность, направленную на общий преступный результат [17].