Америка-Россия

Развитие российско-американских отношений в 90-е годы

В чем, с точки зрения реалистов, основа для российско-американского взаимодействия? Исходный пункт состоит в том, что хотя США и самая мощная держава, но добиться всего в одиночку им не удастся. Очевидна необходимость сотрудничества с другими - не только союзниками, но и партнерами (в Евразии - с Китаем, Индией, Россией). Россия слаба, но она занимает важное стратегическое положение. Без какой-то привязки России к Европе безопасность и стабильность на континенте не гарантированы. В своем ближайшем окружении Россия, даже при том, что она не столь ценна как партнер, обладает способностью хотя бы частично блокировать ходы других (Украина, Каспий). Россия (безразлично, слабая или сильная) - элемент азиатского баланса, поиск формулы которого будет важнейшей задачей американской политики в ближайшие десятилетия. Если Россия не распадется, она консолидируется по сравнению с нынешним желеобразным состоянием. К этому времени, если нынешняя тенденция сохранится, Москва может стать закаленным оппонентом США.

В России поиск новой идентичности будет продолжаться. Державная модель развития уже не работает - хотя попробовать вновь запустить ее могут. Ведь Германии, чтобы она сошла с прежней орбиты, потребовалось два мощных удара. Россия вынуждена будет осознать, что она - не глобальный центр силы. Придется точнее оценивать свои реальные возможности и перспективы, сравнить свой новый "международный вес" с весом не только США, но многих других стран. Формула многополюсного мира, который Москва столь активно продвигала, вызывает вопросы.

Да, в перспективе Россия - трижды региональная ; держава (в Европе, на мусульманском Востоке и в Северо-Восточной Азии). Но пока что она сама испытывает притяжение Европы, Китая, Японии, на глобальном уровне - США. Может вполне случиться, что Россия войдет в мировое сообщество по частям. Для стабилизации своего положения Россия будет нуждаться в сотрудничестве со всеми центрами силы одновременно. При этом американское направление не может быть компенсировано ни европейским, ни китайским, ни каким-либо другим уклоном.

Если признать сказанное выше, то дальнейшее содержание отношений России и США будет определяться формулой селективного сотрудничества. От ограничения ущерба при благоприятных условиях возможен переход к конструктивному взаимодействию. Реалистичной моделью сотрудничества может стать асимметричное партнерство для решения конкретных двусторонних или международных проблем.

Среди таких конкретных вопросов отношений на первом месте будут стоять финансовые проблемы - реструктуризация российских долгов. Ни сейчас, ни в ближайшие месяцы и годы нет ничего важнее этой проблемы. На перспективу же российской стороне придется думать о том, как после окончания кризиса наконец начать делать Россию привлекательной для иностранных инвестиций. Что же касается экономической помощи США, то она могла бы осуществляться в нетрадиционных (неразворовываемых) формах - например, в рамках проекта "Американские дороги - для России", предусматривающего развитие транспортной инфраструктуры России.

Есть смысл сотрудничать с США в рамках социально-экономических программ, нацеленных на укрепление российских демократических институтов (партий, профсоюзов, институтов федерализма, независимых СМИ, региональных университетов, обмена студентами, специалистами, изучения языка, пополнения библиотек, развития информатизации), особенно на региональном уровне. Безусловно, укрепление демократических институтов в России (Конституция, парламентаризм, выборы) важнее для Америки, чем сохранение у власти конкретных людей, как бы дружественно они ни относились к США.

В традиционной повестке дня по-прежнему будут преобладать военно-политические проблемы, прежде всего относящиеся к ядерному оружию. Наряду с продолжением процесса сокращения стратегического и тактического ядерного оружия необходимо совместно вырабатывать модель стратегической стабильности в постконфронтационную эпоху. Есть конкретные предложения о разменах, балансах в этой области. Очевидно, что проблема распространения оружия массового поражения и средств его доставки к цели является одним из наиболее сильных стимулов российско-американского взаимодействия.

Не менее очевидно, однако, что  вопросы экспортного контроля и  торговли оружием и технологиями сохранят свое значение раздражителей. Интересы производителей "спецпродукции" вряд ли могут быть существенным образом гармонизированы. С угасанием космической отрасли в России исчезает естественное поле сотрудничества, способного компенсировать россиянам ограничение военно-технического сотрудничества со странами Третьего мира.

Региональные проблемы станут, по-видимому, областью одновременно сотрудничества и соперничества. Условно говоря, на одном полюсе будет находиться расширение НАТО на восток, на другом, скажем, скоординированные усилия по сдерживанию религиозного экстремизма в Афганистане. "Новая" же повестка дня (окружающая среда, терроризм и т.п.), скорее всего, будет еще долго занимать периферийное положение в комплексе российско-американских отношений.

В этих условиях требуется не только серьезная инвентаризация российско-американских отношений, а также определение актуальных и перспективных проблем, но, прежде всего, фундаментальное переосмысление этих отношений в свете новых реальностей. Необходимо сформировать повестку дня, которая позволила бы выработать модель отношений США и России на будущее. XXI в. исключает использование модели, которая прошла испытание холодной войной и, несмотря на внешне большие усилия обеих сторон, рассыпалась на пороге 2000 г.

Делегации Атлантического совета и ИМЭМО с удовлетворением отметили продолжающийся прогресс в развитии всеобъемлющих американо - российских отношений в мире, который перешел от конфронтации к сотрудничеству. Делегации полагают, что недавние события в значительной степени способствовали этому процессу, отмечая как особо значимые следующие события:

- 27 мая 1979 г. НАТО  и Россия подписали Основополагающий акт, учредив Постоянный совместный совет НАТО и России, с целью обеспечения механизма для дискуссий и совместных действий по вопросам, представляющим взаимный интерес в Европе;

- 23 июля 1997 г. США, Россия и  еще 28 стран - участниц Договора о сокращении обычных вооруженных сил в Европе приняли ряд "основных элементов" для внесения в Договор в связи с новыми сложившимися условиями для безопасности;

- 26 сентября 1997 г. США и Россия  подписали протокол о внесении  изменений в график выполнения соглашений об СНВ. а также ряд соглашений о проведении различий между допустимой противоракетной оборонной ТВД и ограниченными системами ПРО;

-31 октября 1997 г. Госдума России  подавляющим большинством проголосовала  за ратификацию Конвенции о запрещении химических вооружений, открыв таким образом путь к активному участию России в выполнении Конвенции.

Однако, несмотря на эти  внушающие надежду события, у  США и России все еще остается значительное число нерешенных проблем. Одна из важнейших проблем, стоящих перед США, Россией и другими европейскими странами: как заставить функционировать различные организации европейской безопасности. В последнее время переговоры сосредоточились на подробном и глубоком обсуждении этих и многих других вопросов американо - российских отношений в области политики, экономики и безопасности как в настоящее время, так и в перспективе на XXI в.

Международные отношения  после распада СССР

1. Многополярный  мир и его вызовы

Распад Советского Союза  изменил конфигурацию мирового сообщества, исчез ряд предпосылок для претворения в жизнь программы "нового политического мышления" в советской трактовке. Важнейшим фактором было существование двух сверхдержав, двух групп государств-союзников, двух ведущих военных блоков, которые держали биполярную конструкцию мира и которые своей равновеликой военной мощью были призваны перевести международные отношения на новую, более высокую ступень развития, к постепенному снижению роли сверхдержав. Однако с исчезновением одной из сверхдержав - СССР, нарушилась вся концептуальная конструкция, разработанная в конце 1980-х годов.

В одной из публикаций 1992 года заместитель директора Института  США и Канады РАН (возглавил Институт в 1995 году), доктор исторических наук С.М. Рогов отмечал, что мир возвращается к нормальному состоянию, так как исторически многополярная система международных отношений была типическим случаем, нормой, а биполярность - исключением из правила. ¹

Известный специалист в области международных отношений обращал внимание на тот факт, что согласно широко распространенному мнению на смену силовому противостоянию периода холодной войны должен прийти баланс интересов всех участников мировой политики. Однако история не знает примеров стабильности многополярной системы международных отношений на основе баланса интересов всех входящих в эту систему государств в течение длительного времени. Взаимодействие национальных интересов государств носит разнообразный характер, когда их векторы могут совпадать, быть параллельными, расходиться и прямо сталкиваться. Результатом взаимодействия интересов могут быть войны, а могут быть и союзнические отношения в борьбе с общим противником.

С.М. Рогов высказывал мысль о  том, что возвращение системы международных отношений в свое "естественное" состояние не дает оснований для оптимизма, поскольку многополярный мир весьма сложно сохранять длительное время в стабильном состоянии. Исчезновение с карты мира одной из двух сверхдержав придало обвальный характер начавшейся ранее эволюционной трансформации системы международный отношений. И это вовсе не означает, что был установлен "новый мировой порядок", скорее можно говорить о возникновении "нового мирового беспорядка".

Согласно высказанной выше точке зрения, правомерность которой признавали многие российские политики и эксперты уже в 1992 году, мировая система не стала более стабильной, и ей пришлось столкнуться с тремя вызовами: последствия распада СССР, неопределенная роль новых "центров силы" - Германии, Китая, Японии, возможно, Индии и Бразилии, отдельных стран Ближнего Востока, обострение противоречий между промышленно развитым Севером и отсталым Югом.

Распад Советского Союза рассматривался в России как событие драматическое  и эпохальное. Ряд специалистов усматривали в этом событии начало "сокрушительных перемен" в мире, в геополитической ситуации вокруг России. Высказывалось мнение, что в мире произошла настоящая геополитическая катастрофа, которая, как и ее последствия, не осознаются полностью. Академик Академии естественных наук РФ Э.А. Поздняков отмечал, что Россия, огромные пространства бывшего Советского Союза и Европа оказались в центре этих изменений. По мнению академика, значение развала СССР и "системы социализма", а также объединения Германии выходит далеко за рамки обычных представлений о международных отношениях. Кардинальный сдвиг в мировом балансе сил есть первый, но не последний результат происходящих геополитических изменений. ²

Академик Поздняков, считавший, что  мировая стабильность во многом определялась биполярным балансом сил, высказал предположение, что в связи "с объединением Германии, развалом Советского Союза  и крушением системы социализма, умерло Европейское сообщество". Возникла принципиально иная геополитическая ситуация в Европе, в Евразии и в мире, в которой нет места ни западноевропейской, ни восточноевропейской интеграции в обозримом будущем. Наступила пора дезинтеграционных процессов".

Оценивая международную ситуацию как нестабильную, со значительной вероятностью территориального передела мира, его ресурсов и стратегических рубежей, Э. А. Поздняков утверждал, что в новых условиях единственная сверхдержава - США получили уникальную возможность вклиниться в быстро меняющийся евразийский геостратегический регион, чтобы воздействовать на ход событий в нем в свою пользу. Задача Соединенных Штатов определялась следующим образом: "Раз и навсегда разрушить евразийский геостратегический монолит, не допустить доминирования в Евразии какой бы то ни было одной державы и, прежде всего, России".

Высказанное мнение не осталось голословным. Его правомерность нашла подтверждение  в плане Пентагона, составленном в марте 1992 года. Стремление американского  руководства сохранить привилегированное положение США-лидера в мировом сообществе выразилось в том, что главной задачей США объявлялось недопущение появления нового соперника либо на территории бывшего СССР, либо где-то в другом регионе такого же порядка, как Советский Союз. ³

Ряд более радикально настроенных  экспертов усматривали антироссийские тенденции в "новом мировом  порядке", пропагандировавшемся США  в период правления администрации  Буша. Так, Е. Гудков писал: "Трагедия заключалась в том, что оформлялась видимость объективности происходящих процессов. Объективность эта вроде бы требует объединения государств, слома государственных границ и много другого, что вело бы к формированию единого мирового пространства.

Однако нынешние интеграционные процессы, которые как раз и создают  видимость объективности происходящего, основаны на совершенно иных принципах. Они зиждутся на конкуренции капиталистических  государств за управление миром, за обладание "тающими" мировыми ресурсами жизнеобеспечения, контроль над которыми никакое из современных государств не в силах осуществить в одиночку". ⁴

Аналогичную мысль высказал политолог А. Акопов: "По недалекости сегодняшней американской администрации (Б. Клинтона) и необъяснимой робости наших лидеров, они не решаются высказать вслух то, что уже вполне ясно мыслящим людям в России, и в Америке, и в Европе, и в Азии - в XXI веке мир будет ареной жесткой и увлекательной борьбы за право лидерства на планете. От "всемирного братства" нас отделяют сотни лет - уж слишком мы разные - русские и американцы, японцы и немцы, индусы и бразильцы". ⁵

О многополюсном характере международных  отношений, о вызовах нового мирового порядка и последствиях происшедших  изменений для России в значительно  более категоричной форме писали представители оппозиции. В 1991-1993 гг. критика исходила в основном из рядов левых и ультраправых организаций. Начиная с 1994 года, внешнеполитическая деятельность правительства России критиковалась также со стороны либеральной оппозиции.      

 Представители народно-патриотической  оппозиции утверждали, что распад  Советского Союза и Варшавского Договора является результатом "тайного заговора" Запада во главе с США, и факт разрушения системы социализма негативно сказался на стабильности международной системы.      

 Г.А. Зюганов, в 1994 году  сопредседатель Думы Русского национального Собора, писал, что на Западе был разработан план "подрыва конституционного строя СССР как единой и великой державы". Он упомянул пять пунктов секретной программы: "представить СССР как последнюю и самую хищную империю, которую необходимо разрушить; доказать, что Советский Союз не был архитектором победы во второй мировой войне, является аналогом фашистского строя; взвинтить гонку вооружений и окончательно деформировать советскую экономику; разжечь национализм, взорвать страну изнутри; с помощью агентов влияния захватить средства массовой информации и разрушить коллективистские основы государства". ⁶      

 При оценке международных  отношений после 1991 года лидеры  консервативной оппозиции прямо увязывали ее с фактом распада СССР и Варшавского Договора, что, по их мнению, привело к дестабилизации мировой системы с далеко идущими последствиями для развития мира в XXI веке.      

 Председатель Национально-республиканской  партии России (НРПР) Н. Лысенко отмечал в 1993 году следующее: "Современный мир не знает пацифизма и альтруизма. Пацифизм и альтруизм навязываются тем, кого намереваются развалить изнутри и пожрать. Этому способствует масс культура и "общечеловеческие ценности". ... С близким уже концом эры индустрии военная мощь страны неизбежно отойдет на второй план, хотя ядерный щит и меч России останутся главным гарантом, что новая мировая война никогда не начнется. Но это вовсе не значит, что наступит эра всеобщего благоденствия. Земной шар есть, и будет находиться в условиях жесточайшей интеллектуальной войны за технотронное лидерство". По теории Н. Лысенко, Россия может попасть в число тех стран, которые будут находиться внизу технологической лестницы, будут наиболее притесняемы и бесправны.      

 Ряд историков, политологов  и социологов характеризовали  надвигающийся мировой порядок,  как систему международных отношений,  при которых будет осуществляться  эксплуатация отстающих стран  странами-лидерами. Грядущий порядок,  по их мнению, приобретал черты технологического геноцида со всеми атрибутами этого процесса - размещением радиоактивных захоронений, высокотоксичных и грязных производств, широчайшей эксплуатации людских и природных ресурсов. Согласно их точке зрения, "новый мировой порядок", навязываемый Соединенными Штатами всему миру, - индустриальное рабовладение в совокупности с разработкой и производством новейших передовых технологий. ⁷      

 В более поздних работах Г. Зюганов, уже лидер КПРФ, попытался дать философское толкование современной международной ситуации после окончания холодной войны. Он заявил, что "план "нового мирового порядка"- это набор мондиалистских технологий, направленных на установление глобальной диктатуры Запада во имя сохранения его политического, экономического и военного лидерства". По исторической аналогии этот план определялся как всемирный мессианский, эсхатологический религиозный проект, по своим масштабам, степени продуманности и основательности подготовки, как далеко превосходящий известные в истории формы планетарных утопий - римский империализм времен Тиберия и Диоклетиана, халифат Аббасидов, движение протестантов-фундаменталистов в Европе или троцкистские грезы о мировой революции.      

 Лидер российских коммунистов  определил мировоззренческую основу "нового мирового порядка"  как стремление реализовать многовековые  чаяния Запада в форме либерально-демократического "рая на земле", утверждение  "золотого века" человечества, который будет протекать под управлением единого Мирового Сверхправительства. В геополитической области, по мнению Г. Зюганова, "новый мировой порядок" увязан с "глобальной стратегией" США и с атлантическим Большим Пространством, которое мыслится как его главная территориальная опора, своеобразная "метрополия" всемирной колониальной системы. В ней будут сосредоточены внутренние "высокоорганизованные пространства" так называемого Торгового Строя, где власть измеряется количеством контролируемых денег, ставших единым эквивалентом, универсальной мерой вещей. ⁸      

 По мнению Г.  Зюганова, стремление Запада объединить  мир под единым руководством  приобретает особую актуальность  в конце XX века, ввиду того, что углубляются внешние противоречия между богатым Севером и бедным Югом, а внутренние межсословные, межклассовые противоречия вышли за рамки отдельных народов и наций, обретя глобальный, общечеловеческий характер. В новом планетарном "суперобществе" социальная напряженность находится на грани взрыва. Предотвратить такой взрыв и неизбежное за ним перераспределение благ, законсервировать существующее неравенство - таковы главные цели архитекторов "нового мирового порядка". ⁹      

 Некоторые представители  оппозиции высказывали достаточно  пессимистические прогнозы относительно  возможностей Запада в осуществлении  программы "нового мирового  порядка". В статье "Путь к  всемирной катастрофе" член-корреспондент РАН Р.И. Хасбулатов прямо заявил, что налицо как отсутствие дивергенции, так и возможность конвергенции, поскольку одна система - социалистическая, оказалась поглощенной другой, более сильной - капиталистической. Он отмечал следующее: "Но сумеет ли единая глобальная капиталистическая система "переварить" проглоченное и выжить? Нет, не сумеет. Она тоже погибнет. ... Мировому капитализму конкурировать сейчас не с кем - конкурент уничтожен, его лидеры куплены с потрохами. И мы становимся свидетелями упадка капитализма". ¹⁰      

 Таким образом,  по прогнозам ряда политологов,  современный мир переживает не  просто нестабильность, но и кризис, в результате которого может произойти упадок существующей системы и рождение новой. Р. Хасбулатов, например, утверждал, что осознание все большим числом граждан планеты того обстоятельства, что они лишились извечной мечты о равенстве, братстве, гуманизме, будет приводить огромные массы людей к отчаянию, а от отчаяния к бунту. Он прогнозировал бунты в "ядре" рыночной экономики мира, где материальное благосостояние людей будет ухудшаться, появятся новые проблемы безопасности. В целом развитие мира без социализма виделось ему как путь к всемирной катастрофе.      

 Философское толкование  современной эпохи с критических  позиций было представлено известным  философом А.С. Панариным в  статье "Российская интеллигенция  в мировых войнах и революциях XX века". Он также отмечал утрату  критического начала в мире. Согласно его точке зрения, крах марксизма как источника критического беспокойства у людей, привыкших эпигонствовать, вызвал уверенность, что если сам Запад перестал себя критиковать, то представителям "второго развития" остается прельщаться той "окончательной" современностью, которую Запад воплощает. А.С. Панарин ставит под сомнение "совершенство" Запада, считает, что незападный мир имеет право на его критику, так как монополизация современности Западом сужает горизонт современности. По его мнению, проблема состоит в том, чтобы этот горизонт расширить: "Российская культурная традиция дает нам право на критику современности, созданной Западом по своему образу и подобию и оказавшуюся, как показывает нынешний опыт, слишком узкой для человечества. ... у России, более всего пострадавшей от этой самоуверенной самоуверенности, есть особый повод собраться с силами и сформулировать альтернативу". ¹¹

2. Российско-американское  партнерство в многополюсном мире

      Признание  факта усложнения мира после  окончания холодной войны, появление  новых вызовов не только глобального,  но и регионального и внутригосударственного  характера дополнялось полемикой  о том, каким будет характер  управления новыми международными отношениями: глобальное партнерство, партнерство ведущих держав, лидерство сверхдержавы - США.      

 В 1992-1994 годах идея  российско-американского партнерства  почти не подвергалась сомнению  со стороны специалистов в  области международных отношений, хотя трактовка двустороннего партнерства была разной.      

 В 1992 году немало представителей  российской интеллектуальной элиты  продолжали сохранять верность  идеям "нового политического  мышления" и строить внешнюю  политику России в соответствии со стратегией глобализации международных отношений и равноправного партнерства США и России после распада Советского Союза. Внутренняя политика при премьер-министре Е. Гайдаре, внешняя политика при госсекретаре Г. Бурбулисе, министре иностранных дел А. Козыреве осуществлялась в соответствии со следующими постулатами:

1. Холодная война окончена, наступило время мирного, бесконфликтного развития международных отношений.
2. Россия, как правопреемница Советского Союза, может претендовать на равноправное партнерство с Соединенными Штатами при решении международных проблем.
3. России не следует проводить активную внешнеполитическую деятельность в своих традиционных сферах влияния - в Азии, на Ближнем Востоке, в Европе, так как после окончания холодной войны, роспуска Варшавского Договора, в соответствии с договоренностями между СССР и США (неофициальными, не закрепленными в официальных двусторонних документах), Россия вправе ожидать от США лояльности по отношению к ней и ее интересам в этих регионах. Логическим ответом на действия Советского Союза станет роспуск НАТО, исключается создание военных блоков и других организаций без участия России или направленных против нее.
4. В новых международных условиях, когда усилия ведущих держав будут сосредоточены на решении глобальных проблем, Россия может сконцентрировать свои ресурсы (ограниченные после распада СССР) на решении внутренних проблем и поддержании конструктивных отношений со странами СНГ, с которыми ее связывает общность интересов и тесные экономические связи.

      Заявленная внешнеполитическая  линия России в своей основе  содержала положения советской  стратегии, априори предполагалась  адекватная ответная политика  США и ведущих западных стран,  однако совершенно не учитывался  фактор сокращения мощи России  и возможностей ее влияния на мировое развитие. Предполагалось, что Запад не воспользуется фактической "слабостью" России, позволит ей поддерживать решающее влияние на постсоветском пространстве и будет по-прежнему ассоциировать с ней достижения СССР, на основе которых были достигнуты договоренности второй половины 1980-х годов.      

 Вместо четко сформулированных  национальных интересов и приоритетов  политики России, из Москвы настойчиво  звучали призывы к партнерству  с цивилизованной частью внешнего  мира. Этот призыв не был подкреплен ни определением задач России в партнерстве, ни формулированием его оптимальных форм. При этом интерес развитой части международного сообщества к Российской Федерации в основном был окрашен в негативные тона: было известно, чем не должна быть новая Россия, но имели самые смутные очертания представления о том, чем она могла и должна была стать, не утрачивая своей идентичности. ¹² Внешнеполитическая линия, предложенная российским руководством в 1992 году, впоследствии была оценена как ошибочная. Ее авторы получили характеристику "вестернизаторов/западников", следовавших в фарватере американской/западной стратегии, проводивших политику, не учитывавшую национальные интересы России, не сумевших адекватно оценить реальную ситуацию в мире после распада Советского Союза. Критика в адрес "либеральных моралистов", как их окрестил историк К.В Плешаков, звучала со стороны как соратников представителей правящей группы - либеральных демократов, так и со стороны демократической и консервативной оппозиции.      

 Ряд специалистов в области  международных отношений выводили  неизбежность российско-американского  партнерства из тезиса об окончании  эры сверхдержав, о чем писали  в 1989 году специалисты в области советско-американских отношений, доктор философских наук А.Ю. Мельвиль и кандидат исторических наук А.И. Никитин. Подтверждалась точка зрения, согласно которой бремя сверхдержавности оказалось фатальным для СССР и очень тяжелым для США. Многие экономисты заявляли о том, что США не обладают ресурсами для единоличного лидерства, основанного на сверхдержавности, поэтому целью Соединенных Штатов станет роль балансировщика в классической схеме многополярного баланса сил.      

 О том, что Соединенные Штаты будут стремиться уменьшить бремя расходов на поддержание нового международного порядка, писал в 1992 г. политолог и дипломат Н.Н. Спасский, возглавивший впоследствии Департамент Северной Америки МИД РФ. Он отмечал, что в правящих кругах США сознавали, что практиковать лидерство, опираясь на одни военно-политические инструменты, как это было в годы холодной войны, противоборства между СССР и США, не удастся в новых условиях. По мнению Н.Н. Спасского, у Соединенных Штатов оставался один выход: попытаться так структурировать глобальную взаимозависимость, чтобы основная тяжесть ее конструкции легла на те звенья и узлы, в которых США по-прежнему сильны. Финансовая и экономическая база и возрастание сложности мировых проблем делают функционирование новой системы возможным только при условии, что значительную долю издержек по ее содержанию возьмут на себя "младшие партнеры" США по сообществу демократических государств. ¹³      

 Отмечалось, что две бывшие сверхдержавы (США также классифицировались как "бывшая сверхдержава" в новом многополюсном мире) не заинтересованы в том, чтобы относительное ослабление их позиций было использовано новыми "центрами силы" для сокращения разрыва в военной сфере с США и Россией. По мнению С.М. Рогова, такой подход устроил бы обе страны, так как реализация стратегического партнерства позволила бы предотвратить возврат многополярного мира к традиционным силовым конфликтам и обеспечить военно-политическую стабильность в условиях быстрых и радикальных экономических, технологических и социо-культурных изменений.      

 В официальной позиции российского  МИД была высказана мысль о  том, что в мире есть как  огромные возможности для развития  мира по пути демократии и экономического прогресса, так и опасность хаоса и непредсказуемости в международных делах, возникновения новых конфликтов и расколов внутри отдельных государств и между ними. Министр иностранных дел А.В. Козырев заявил в 1994 году, что единственно возможным вариантом управления сложившейся ситуацией по пути стабильного и мирного развития является многостороннее партнерство, в котором Россия должна занять достойное место, оставаясь одним из основных стратегических партнеров Соединенных Штатов. ¹⁴