Анализ перевода просторечий на материале романа Алена Силлитоу "Ключ от двери"

Содержание

Введение

   Перевод художественного текста сопряжен с  многочисленными трудностями лингвистического, речепсихологического, художественно-эстетического  плана. Перед переводчиком неизбежно  возникает проблема правильной передачи различных элементов иноязычной культуры. Незнание специфических особенностей текста художественного произведения и возможностей их передачи средствами родного языка приводит к неточности его перевода, а зачастую и к неадекватному понимаю его читателем. Это ведет к тому, что у читателя складывается неверное представление о стране, ее людях, традициях, а также к формированию ложных связей и ассоциаций с культурой своей страны.

   Актуальность исследования определяется тем фактом, что интерес лингвистов к проблеме сохранения национальных особенностей оригинала не проходит с годами. Ученые-лингвисты и переводчики стали придавать большое значение данному аспекту переводу, поэтому за последние несколько лета переводах художественной прозы отчетливо наметился сдвиг в этом отношении.

   Цель работы – рассмотреть особенности перевода лексических единиц иноязычной культуры на материале перевода английских просторечий, от применения ненормативной лексики до употребления грамматических неправильностей.

   В соответствии с указанной целью  формулируются следующие задачи:

   1. изучить роль лексических и  стилистических средств передачи  национальных особенностей при  переводе художественной литературы;

   2. выявить и описать способы  передачи на русский язык английских просторечий.

   Объект  исследования – лексика современного английского языка.

   Предмет исследования – английское просторечие.

   Материалом  для работы послужило произведение английского писателя Алана Силлитоу «Ключ от двери» и его перевод, опубликованный на русском языке.  
 

   Глава I. Место просторечий в функциональных стилях 

   1.1.Просторечия  и их классификация

   Просторечия – слова, выражения, формы словообразования и словоизменения, черты произношения, отклоняющиеся от литературной нормы  и имеющие оттенок стилистической сниженности.

   Под английским лексическим просторечием понимается сложная лексико-семантическая  категория – определенный фрагмент национального состава языка, т.е. известным образом упорядоченное  и обладающее общей структурой иерархическое  целое, представляющее совокупность социально детерминированных лексических систем (жаргоны, арго) и стилистически сниженных лексических пластов («низкие» коллоквиализмы, сленгизмы, вульгаризмы), которые характеризуются существенными различиями и расхождениями в основных функциях и в социолексическом, прагматическом, функционально-семантическом и стилистическом аспектах. [Беляева Т.М., Хомский В.А., 1982]

   Таким образом, при стратном членении языка  стилистически маркированные просторечные образования, как и другие нестандартные слова, можно отнести к определенному экспрессивному уровню общения – сниженному стилю.

   При традиционном подходе к рассмотрению языковых форм вне пределов литературного  стандарта вся английская нестандартная  лексика подразделяется на «низкие» коллоквиализмы, общие сленгизмы, специальные сленгизмы (жаргонизмы, кентизмы) и вульгаризмы. [Скворцов, 1977]        

     С другой стороны, помимо вышеуказанных  лексических пластов выделяются  формы существования просторечия,  у которых находят статус языковых микросистем, входящих в макросистемы, скажем; социальные диалекты, арго (кент), профессиональные и корпоративные жаргоны, городские полудиалекты типа «кокни» и «снауз», « внелитературное просторечие», под которым понимают фонетически, грамматически и лексически «неправильную» с точки зрения литературного стандарта речь необразованных или малообразованных людей.

   В функциональных стилях современного английского  языка просторечию отводится  различное место. Некоторые лингвисты (например, Гальперин И.Р.) полагают, что просторечие не может рассматриваться как функциональный стиль, поскольку стиль предполагает выбор, а пользующийся просторечием выбора не имеет и говорит так потому, что иначе говорить не умеет. Однако другие ученые (например, Арнольд И.В.) полагают, что в действительности дело обстоит иначе: нередко люди с одними собеседниками пользуются просторечием, а литературно-разговорным стилем с другими. Таким образом, просторечные формы ain’t, he don’t употребляют не потому, что не знают других. А потому, что эти формы употребляют их коллеги по работе или друзья. В другой обстановке они совершенно правильно пользуются формами isn’t, aren’t, doesn’t.

   Так, например, герой романа А. Кристи «Десять  негритят» Мистер Роджерс в разговоре  с гостями всегда пользуется нормативными формами английского языка. Он никогда не забывает об окончании –s глаголов в 3-м лице ед. числа:

   Fred Narracott, he comes over every evening, sir. He brings the bread and the milk and the post and takes the orders.

   Excuse me, sir, but does anyone know what’s become of the bathroom curtain?

   Главной особенностью функциональных стилей является всё-таки не выбор, а специфичность  сферы употребления. Таким образом, основания отрицать существование  просторечия как стиля у нас  нет.

   Просторечие – это языковая среда, или вариант обиходно-разговорного языка, реально функционирующий и противопоставленный другим вариантам. Лексическое просторечие как сложная лексическая система занимает определенное место в социально-стилистической иерархии компонентов национального языка. В пределах этой системы наблюдается повышенная вариативность лексики различных подсистем, которые рассматриваются как совокупность стилистических средств литературного языка, профессиональных и социальных чфер речи, как лексико-семантический «свод» нестандартной лексики противопоставленной стандартной лексике и лексике территориальных диалектов. 

   1.2. Сленгизмы и коллоквиализмы

   К стилистически маркированным образованьям в литературном языке мы относим  тот фрагмент лексики, который в  традиционной англо-американской терминологии определяются как сленгизмы общего сленга и «низкие» коллоквиализма – два фиксируемых в словарях лексических пласта с размытой границей между ними. [Соловьев, 1961]        

     Оба пласта отличаются от нейтральной  лексики литературного стандарта этико-стилистической сниженностью разного качества: от шутливо-иронической непринужденной экспрессии обиходного общения до уничижительной экспрессии и резкости отрицательной эмоциональной оценки сугубо фамильярного общения. Сближает их с лексикой литературного стандарта, прежде всего то, что они также общеприняты и общепонятны в пределах определенного временного отрезка, в границах определенной коммуникативной общности. Противостоят они литературному стандарту как особые средства сниженной речи, характерные для разговорно-бытового стиля литературного языка и для других обиходно-разговорных форм национального языка. [Будин,1968]        

     Слова, входящие в данную группу, качественно отличаются от бранных  или непристойных слов и не  воспринимаются как вульгарные образования, а придают речи колорит фамильярности, хотя, конечно, существуют и пограничные случаи.[ Гальперин, 1956]

   Выделяя лексику экспрессивного английского  просторечия, мы имеем в виду, прежде всего ее особенности функционально-стилистической вариативности в границах литературного языка. Данная вариативность качественно отличается от социально- функциональной вариативности арготизмов и жаргонизмов, поскольку основными признаками экспрессивной лексики выступают общеупотребительность и этико-стиллистическая сниженность. Согласно своему коммуникативному статусу, языковой природе и конкретным социальным ситуациям общения, лексика экспрессивного просторечия обычно функционирует в обиходно-разговорной и фамильярно-разговорной разновидностях речи. [Виломан, 1955]

   Интересную, с научной точки зрения, трактовку  сленге можно найти в статье Стюарта  Б. Флекснера, одного из авторов «Словаря американского сленга». В предисловии  к этому словарю Стюарт Б. Флекснер пишет: «Американский сленг, термин, который положен в основу названия настоящего словаря, представляет собой те слова и выражения, которые используются сравнительно большой частью широких слоев американского народа, или которые понятны ему, но, по мнению большинства, не подходят для «хорошего», официального употребления их в речи». [11,100]

   Отечественные лингвисты, за исключением А.И.Смирницкого, понимают под термином сленг лексический  слой или пласт. Так, А.И.Смирницкий пишет: «Генетический сленг –  это, очевидно, разговорный или фамильярный стиль речи в определенной социальной области». И.В.Арнольд указывает, что сленгом называют сугубо разговорные слова и выражения с грубоватой или шуточной эмоциоальной окраской, неопробированные (непринятые) в литературной речи. [2,80]

   Более развернутое определение сленга дается в статье Т.А.Соловьевой. она считает, что до сих пор нет четкого определения понятия сленга, и дает свою трактовку этого термина. Она пишет, что сленг – «это наиболее подвижный слой разговорной речи английского языка, включающий в себя слова и выражения либо заимствованные из других лексических групп английского языка или из других языков, либо созданные по словообразовательным моделям, существующим в английском языке и используемые в более конкретных значениях благодаря приобретаемой ими эмоциональной окраске» [16,37] 

   1.3. Вульгаризмы

   В сферах внелитературной речи и литературного  языка особняком стоят вульгаризмы  – лексический слой с непристойной экспрессией. Вульгаризмы можно  рассматривать, как и элементы экспрессивного просторечия, под углом их этико-стилистической сниженности, хотя эта сниженность качественно отлична от других нестандартных слов. Среди вульгаризмов различают неприличные и непристойные формы. Таким образом, можно сделать следующее уточнение нашего понимания сущности вульгаризмов: все оскорбительные, бранные слова и грубые проклятия мы относим к неприличным формам: к непристойным формам – нецензурные слова и выражения.         

     Вульгаризмы-табу обычно получают  в речи синонимы-эвфемизмы. Общеизвестные  бытовые эвфимизмы как заместители вульгаризмов-табу постепенно получают вульгарную коннотацию, т.е. деградирует.

   По  семантической структуре бытовые  эвфемизмы и псевдоэвфемические выражения представляют собой употребление слов и выражений в переносном смысле на основе сходства, аналогии, в результате ассоциации по местности и имеют своей целью прикрытие нескромных мыслей, намерений и явлений жизни. [Ступин, 1979]

   При семантическом опустошение вульгаризмы-табу функционируют только в просторечии  и не связаны с литературным стандартом из-за отсутствия стилистически нейтральных синонимов-эвфимизмов.

   Непристойную  коннотацию имеют многие богохульства и проклятия с упоминанием  религиозных терминов. Богохульные  проклятия функционально близки междометиям и выступают как  своеобразные стилистически сниженные усилительные формы для выражения определенных эмоций, чаще всего отрицательных, под влиянием каких-то стимулирующих раздражителей. Некоторые богохульства иногда отклоняются от исходной фонетической модели, превращаясь в структурно отмеченные образования. 

   1.4. Арго (кент) и жаргоны

   Лексико-семантически и этимологически арготизмы, и жаргонизмы тесно связаны с элементами экспрессивного просторечия.

   Отметим, что в национальном языке арготизмы  и жаргонизмы, отражающие в какой-то мере социальное варьирование словарного состава, также как «низкие» коллоквиализмы, сленгизмы и вульгаризмы, противопоставлены элементам литературного стандарта. Стилистически сниженная лексика противостоит социально-детерминированной. Однако границы их размыты, и на стыке образуется просторечный интержаргон – основной источник и склад различных жаргонных и арготических элементов. На английском материале при стратификационной классификации социально-дифференцированного языка мы выделяем:

   1. профессиональные жаргоны;

   2. корпоративные жаргоны;

   3. кент (арго) деклассированных.

   В корпоративные жаргоны включают так называемые условные языки, поскольку  корпоративные жаргоны ведут  свою родословную от жаргонов нищих, бродячих торговцев и преступников, для которых уже тогда была характерна диглоссия. 
 

   1.5. Профессиональные и корпоративные жаргоны

   Профессиональные  жаргоны – это специальная  языковая среда, ограниченная рамками  какой-нибудь профессии и расположенная  между терминологической лексикой и общелитературным просторечием. Исходя  из этого положения, профессиональное просторечие противостоит, с одной стороны, терминологической речи, а с другой – общелитературному просторечию. Не вызывает возражений определение общественной релевантности профессиональных жаргонизмов как слов и выражений оценочного характера, передающих отношение данного коллектива к предмету труда и быта, выступающих стилистически сниженными дублетами терминов, профессионализмов и слов литературного языка. Знание терминов и их hieving-жаргонизмов мы рассмотриваем как профессиональную диглоссию. [Миллер,1971]

   Профессиональные  жаргонизмы, подобно кентизмам, могут  сделать речь непонятной для стороннего наблюдателя. Хотя в отличие от кентизмов  здесь нет ни специального кодирования, ни засекреченной лексики и фразеологии. Если жаргонизмы настолько частотны, что затрудняют восприятие речи вообще, превращая ее тарабарщину для непосвященных – это чистый жаргон, если же непосвященные понимают эту речь и воспринимают жаргонизмы как нечто эмоционально-экспрессивное, предметно-логическое значение, которого легко угадывается, то здесь – отдельные вкрапления-жаргонизмы в ткань литературно правильной речи, которую можно определить как жаргонизированную фамильярно-обиходную речь.

   Профессиональные  жаргоны имеют общее с корпоративными то, что и те и другие – результат своего рода общественной забавы, языковой игры, подчиненной принципам эмоциональной экспрессивности.

   Если  существование того или иного  профессионального жаргона зависит, в первую очередь, от социальной значимости той или иной профессии, ее изоляции, различной в зависимости от множества объективных и субъективных причин, начиная с секретности/общедоступности и кончая особенностями психологического склада мышления людей, занятых в данной профессии, то существование корпоративного жаргона обычно кратковременное и целиком зависит от капризов моды.

   Корпоративные жаргоны  - по преимуществу жаргоны молодежные, именно они служат основной базой для общего интержаргонного слоя лексики. Носители профессиональных жаргонов обладают профессиональной диглоссией, отличной от диглоссии арготирующих.

   Профессиональные  жаргоны в русистике обычно подводятся под термин «профессиональное просторечие» это, по мнению А.Н,Кожина, специальная  языковая среда, ограниченная рамками  какой-нибудь профессии и расположенная между терминологической лексикой и общелитературным просторечием. [2,58]

   Профессиональные  жаргонизмы – слова и выражения  оценочного характера, передающие отношения  данного коллектива к предметам  труда и быта, выступающие стилистически сниженными дублерами терминов, профессионализмов и слов литературного языка. Так, в авиации jet plane – blast furnace, blow-torch, can, firecan, flame thrower; parachute – bailer, brolly, chute, overcoat, umbrella. [17,25] 
 

   1.6. Арго (кент)

   Вся история специальных языков (арго, кента) неразрывно связана с историей антисоциальных групп, противопоставленных легальному обществу. Основная функция такого « языка» - функция конспиративной коммуникации. Первоначальной причиной создания арго была необходимость в условном, понятном только для определенной обособленной группы « языка».

   Кент  заимствует весь грамматический инструментарий и функционирует по законам грамматики общенародного языка. Кентизмы –  существительные, глаголы и прилагательные обычно выступали как вкрапления на общем фоне фамильярно-разговорной речи.

   Возникновение и распространение английского  кента было обусловлено определенными  социальными причинами, которые  создали, в какой-то степени, изолированные  от легального общества различные социальные группы, подвергавшиеся гонениям, и имеющие враждебные доминантной культуре субкультуру. Очевидно, что эти антиобщественные группы обладали рядом стимулов способствующих созданию и развитию кента:

   1.     Социальная защита – желание объединиться и противопоставить себя «легальному» обществу 2 Необходимость что-то скрывать от посторонних 3. Стимул наименьшего речевого усилия – стремление к краткости выражений и упрощению лексико-фразеологической системы языка как проявление определенного типа языкового мышления. 4. Желание придать речи эмоциональную окраску. 
 

   Вывод

   Английское  лексическое просторечие – социальная речевая незамкнутая макросистема, представляющая совокупность социальных речевых микросистем или социальных вариантов речи со своеобразным вокабуляром, фразеологизмами и конструкциями, которые наряду с существенными различиями имеют такие общие черты, как ярко выраженную экспрессивность и определенные социолингвистические и стилистические функции. 
 
 

Глава II. Перевод просторечий, функционирующих в художественном тексте 

   Вопрос, возникающий при постановке данной проблемы – это возможность передать национальное своеобразие оригинала  в той мере, в какой оно связано  с его языком. 

   2.1 Теория эквивалентности  Комиссарова

   Рассмотрим  проблему сохранения национальной специфики оригинала с позиции теории эквивалентности В.Н.Комиссарова.

   Эквивалентность перевода – общность содержания (смысловая  близость) оригинала и перевода.

   Следует различать потенциальную достижимую эквивалентность, под которой понимается максимальная общность содержания двух разноязычных текстов, допускаемая различиями языков, на которых созданы эти тексты, и переводческую эквивалентность – реальную смысловую близость текстов оригинала и перевода, достигаемую переводчиком в процессе перевода. Пределом переводческой эквивалентности является максимально возможная (лингвистическая) степень сохранения содержания оригинала при переводе, но в каждом отдельном переводе смысловая близость к оригиналу в разной степени и разными способами приближается к максимальной. [Комиссаров, 1990]

   Переводческая эквивалентность может основываться на сохранении (и соответственно утрате) разных элементов смысла, содержащихся в оригинале. В зависимости от того, какая часть содержания передается в переводе для обеспечения его  эквивалентности, В.Н.Комиссаров различает разные уровни (типы) эквивалентности. На любом уровне эквивалентности перевод может обеспечивать межъязыковую коммуникацию.

   Эквивалентность первого типа заключается в сохранении только той части содержания оригинала, которая составляет цель коммуникации: 

   «I stepped in to pass the time», he said. (TF,92)

   - Я заходил на минутку, думал  поболтать с тобой, - сказал он. [ТФ,84]

   His desire made him ache all over. (TF,139)

   Он  совсем иссох от любви. [ТФ,124] 

   В данных примерах цель коммуникации заключалась в передаче переносного значения, которое и составляет главную часть содержания высказываний. Цель коммуникации представляет собой наиболее общую часть содержания высказывания, свойственную высказыванию в целом и определяющую его роль коммуникативном акте.

   Для отношений между оригиналами  и переводами этого типа характерно:

   1. несопоставимость лексического  состава и синтаксической организации;

   2. невозможность связать лексику   и структуру оригинала и перевода  отношениями семантического перефразирования  или синтаксической трансформации;

   3. отсутствие реальных или прямых  логических связей между сообщениями  в оригинале и переводе, которые  позволили бы утверждать, что  в обоих случаях «сообщается  об одном и том же».

   Таким образом, в данном типе эквивалентности в переводе как будто говорится «совсем не то» и «совсем не о том», что в оригинале. Этот вывод справедлив в отношении всего сообщения в целом, даже если одно или два слова в оригинале имеют прямые или косвенные соответствия в переводе.[Комиссаров, 1990]

   Во  втором типе эквивалентности общая  часть содержания оригинала и  перевода не только передает одинаковую цель коммуникации, но и отражает одну и ту же внеязыковую ситуацию. Ситуацией  называется совокупность объектов и  связей между объектами, описываемая  в высказывании. Второй тип эквивалентности представлен переводами, смысловая близость которых к оригиналу также не основывается на общности значений использованных языковых средств: 

   «Pilon! My little fat duck of a baby friend» (TF?9)

   Пилон! Утеночек мой! Дружочек! [ТФ,12]

   «Oh, the thief of a man’s money!» Pilon cried in horror. (TF,28)

   - Прикарманив деньги хорошего  человека! – в ужасе вскричал  Пилон. [ТФ,28] 

   В приравниваемых в этих примерах разноязычных высказываниях большинство слов и синтаксических структур оригинала не находит непосредственного соответствия в тексте перевода. Вместе с тем, можно утверждать, что между оригиналами и переводами этой группы существует большая содержания, чем при эквивалентности первого типа.

   Для отношений между оригиналами  и переводами этого типа характерно:

   1. несопоставимость лексического  состава и синтаксической организации;

   2. невозможность связать лексику  и структуру оригинала и перевода  отношениями семантического перефразирования  или синтаксической трансформации;

   3. сохранение в переводе цели  коммуникации, поскольку сохранение  доминантной функции высказывания  является обязательным условием  эквивалентности;

   4. сохранение в переводе указания  на ту же самую ситуацию, что  доказывается существованием между разноязычными сообщениями прямой реальной или логической связи, позволяющей утверждать, что в обоих случаях «сообщается об одном и том же».[Комиссаров, 1973]

   Широкое распространение в переводах  эквивалентности второго типа объясняется  тем, что в каждом языке существуют предпочтительные способы описания определенных ситуаций, которые оказываются совершенно неприемлемыми для других языков. По-английски говорят: We locked the door to keep thieves out, а по-русски кажется нелепым описывать данную ситуацию подобным образом (запирать дверь, чтобы воров держать снаружи), но вполне возможно сказать: чтобы воры не проникли в дом.

   Третий  тип эквивалентности – уровень высказывания – может быть охарактеризован следующими примерами: 

   How Danny, home from the wars, found himself an heir, and how he swore to protect the helpless. (TF,5)

   О том, как Дэнни, вернувшись с войны, получил наследство, и о том, как  он поклялся защищать сирых и обожженных. [ТФ,8] 

   Got any old bread I can give my dog? (TF,7)