Антропологические основания возникновения права

Введение

Любое правопонимание опирается на соответствующую концепцию природы (сущности) человека. Особенно ярко эта связь выражалась в классической философии права XVII-XVIII веков. В ней представления о природе человека выступали как предельные основания для суждений об общей правомерности властных решений, антропология всегда несла в себе общий критерий правомерности. Данное обстоятельство обусловило возникновение в рамках философии права такого раздела, как правовая антропология, в пределах которой решался бы вопрос об общем критерии правомерности.

Что представляет собой правовая антропология, каковы антропологические основы правопорядка в целом и прав человека в особенности, что представляет собой «человек юридический», как связаны между собой личность и право? Юридическая антропология - это наука о человеке как социальном существе в его правовых проявлениях, измерениях, характеристиках. Она изучает правовые формы общественной жизни людей от древности до наших дней.

Актуальность выбранной темы заключается в извечности вопроса соотношения человека и права. Неизвестно возможно ли будет когда-нибудь ответить на него однозначно, но мы попытаемся хоть немного приблизиться к истине, опираясь на знания прошлого и настоящего.   

Объектом исследования является антропология права как наука и как один из методов познания права.

В качестве предмета следует рассматривать сущность и существование человека в рамках определенной правовой реальности.

Цель исследования изучить соотношение человека и права, и воздействие права на его сущность.

В рамках заявлено цели следует поставить следующие задачи:

- изучить исторический  аспект антропологии как науки;

- выявить антропологические  основы права;

- определить понятие правовой  реальности;

- изучить сущность и  существование человека в пределах  правовой реальности.

Для изучения заданной темы использовались теоретический метод, в частности восхождение от общего к частному так например мы опираясь на естественное право постепенно переходим к конкретному, закрепленному законом праву индивида (гражданина), исторический метод, так как нельзя рассматривать какую либо науку в отрыве от ее истории, а так же метод абстрагирования и формализации, использование которых позволяет нам с одной стороны говорить об антропологии права как о более философской науке, а с другой, все же, формулировать конкретизированное определение.

Новизна работы заключается в том, что антропология, как правило, рассматривается в рамках философии права, в то время как объем исследований проведенных в прошлом в этом направлении неисчерпаем, и заслуживает отдельного внимания.

Теоретическая значимость проведенного исследования заключается в том что помимо расчленения темы на конкретные вопросы для детального изучения, в конечном итоге мы проводим анализ человека в пределах правовой реальности.

Практический смысл работы состоит в обобщении опыта накопленного столетиями, известными учеными в области антропологии права.

1. Возникновение антропологии и ее основание права

1.1 Возникновение и развитие антропологии права

Не об одной науке в мире нельзя говорить с полной уверенностью не познав ее историю, в противном случае такие рассуждения будут пустыми и бессмысленными. И антропология права не является исключением. 
Гуманистическая традиция в средневековом праве и в начале Нового времени развивалась, в основном, в рамках jus naturale humanorum, нередко противопоставлявшегося праву позитивному — jus positivum. Фома Аквинский пытался примирить это противопоставление, считая, что высшим источником права следует признать jus divinum voluntarium — право божественной воли.1 

Предтечей антропологии права был также Самюэль де Пуфендорф (1632—1694). Его идеи во многом предвосхитили идеи Дидро и Руссо. Его труды исходят из представления о человеке как о «юридической личности» (personne juridique), чьи моральные позиции и воля диктуются законами природы, которые наделяют человека, к примеру, правом самозащиты и правом на возмещение понесенного по вине других ущерба, но которые и налагают на него как на юридическую личность определенные обязанности, первейшая из которых — «обязанность человека по отношению к самому себе в том, что касается заботы о своей душе, своем теле и своей жизни». 
    Восемнадцатый век — поворотный рубеж в создании философских основ знания о человеке, которые одухотворят другие общественные науки, в первую очередь социологию и право, придав им человеческое измерение. Создавались новые установки — на «естественный свет разума», которым обладал каждый человек, на самостоятельность и способность к решениям, которые появлялись у нового субъекта. Замена слепой веры собственными рассуждениями, обращение к здравому смыслу утверждали в правах суверенную личность, возлагавшую все надежды и всю ответственность только на себя. Монтескье в «Духе законов» (1748) подытожит эти искания утверждением: правовой порядок в том или ином обществе определяется интересами людей.  Монтескье (1689-1755) имел честь первым в свою эпоху выступить против застывших концепций, размышляя об опыте обществ, отличных от его собственного. Для него право было элементом социополитической системы, тесно зависимым от ее устройства. Оно по преимуществу различно и видоизменяется в зависимости от общества, места, эпохи.2 Он думал, что зависимость между правом и обществом такова, что передача права от одного общества другому неосуществима, разве что эти общества мало различаются. Эта позиция далека от естественно-правового идеализма и, напротив, близка к антропологическим теориям XX в. Монтескье по праву является первым антропологом-юристом нашего времени. 

Идейное новаторство просветителей позволило создать некий антропологический проект, который, будучи обращенным в будущее, предполагал прежде всего создание принципиально новых исследовательских концепций, начиная с концепции самого человека, рассматриваемого не только в качестве субъекта, но и объекта знания, совершенствование знания о человеке не только на основе рефлексии, но и на основе наблюдения за его жизнью по определенным параметрам его конкретного существования (включая правовое и политическое бытие и т. п.), признание права на различие в качестве одного из основных прав человека независимо от того, под какими широтами он родился и живет, а так же изменение методологии наблюдения в пользу включенного наблюдения и анализа социума в пользу сравнительного изучения различных систем жизнедеятельности человека.

Необходимо было лишь кому-то связать воедино эти элементы антропологического проекта. И это сделал Жан-Жак Руссо (1712 - 1778). Можно смело утверждать, что антропология была предсказана и основана им на целый век раньше ее официального признания как науки. Руссо был не только провидцем антропологии, но и ее основоположником. Во-первых, он дал ей практическую основу, написав свое «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми», в котором поставил проблему взаимоотношений между природой и цивилизацией и которое можно считать первым научным исследованием по общей антропологии; во-вторых, он дал ей теоретическое обоснование, указав на самостоятельные задачи антропологии, отличные от задач истории и этики: «Когда хочешь изучать людей, надобно смотреть вокруг себя, но чтобы изучить человека, надо научиться смотреть вдаль; чтобы обнаружить свойства, надо сперва наблюдать различия»

Для того чтобы человек снова увидел свой собственный образ, отраженный в других людях — это и составляет единственную задачу антропологии при изучении человека, — ему необходимо сначала отрешиться от своего собственного представления о самом себе. Именно Руссо мы обязаны открытием этого основополагающего принципа — единственного принципа, на который могла бы опираться наука о человеке. Революция в умах, произведенная Руссо, предшествовавшая антропологической революции и положившая ей начало, состоит в отказе от принудительного отождествления какой-либо культуры со своей собственной культурой или отдельного члена какой-либо культуры с тем образом или с той ролью, которую эта культура пытается навязать ему. 

Следующий, XIX в. становиться веком ученых-эрудитов, с которых собственно и начинается подлинная история антропологии права. Начиная со второй половины XIX в. социальная антропология получает свое развитие и дает рождение юридической антропологии, но эта последняя выросла в тени первой, а ее рост был замедлен отсутствием интереса к ней юристов, равно как и их автаркия по отношению к другим общественным наукам. Следовало ждать конца XX в., чтобы у них возникло сомнение и был дан, кажется, новый шанс юридической антропологии.

Тесно завися от социальной антропологии, юридическая антропология следует сначала эволюционистскому течению, которое господствует над всеми общественными науками всю вторую половину XIX в. Но теория эволюционизма быстро потеряла свое значение,  ее подвергли суровой критике, с особой энергией сражался с ней Бронислав Малиновский, основатель функционализма. 

Философские споры XVIII в. о месте человека в истории и первые попытки получить  объективное знание о его бытии во всем его разнообразии уступили место целенаправленному накоплению знаний о жизни, быте, правовом строе различных народов. И «способствовали» этому повороту колониальные захваты. 
        В 1885 г. процесс раздела мира между основными метрополиями был оформлен Берлинской конференцией. Во всех уголках поделенного мира осели не только миссионеры и европейские колонисты, но и чиновники колониальной администрации, судьи. Создается система получения информации о покоренных народах с использованием анкетирования и полевых исследований, изучаются мифы, фольклор и обычаи местного населения. Возникают практические проблемы совмещения правовых систем метрополий с обычным правом колоний, с имеющим многовековые традиции индусским, мусульманским правом.3 Зарождаются сравнительная юриспруденция, юридическая археология (изучение права древних), юридическая этнология (изучение права различных этносов). Одновременно идет активное переосмысление истоков европейского права, ибо контакт с иными правовыми культурами позволяет взглянуть иначе на свою собственную.

Вторая половина ХIX в. отмечена появлением целой плеяды правоведов, задавшихся целью создать подлинный исторический и этнологический атлас развития права. 1861 г. становится ключевой датой в истории юридической антропологии. Одновременно в Штутгарте и Лондоне выходят две фундаментальные работы: «Материнское право» И. Я. Бахофена открывает этнологию родства, на этот путь скоро встанут Дж. Мак-Леннан («Первобытный брак», 1865) и Л. Г. Морган («Системы кровного родства и родственные связи в семье», 1871). Но подлинным основателем юридической антропологии стал англичанин Г. Дж. Самнер-Мэн с его работами «Древнее право», 1861г. (прослеживается эволюция права и эволюция представлений человека о праве), «Древнейшая история учреждений» (1875) и «Древний закон и обычай». Все эти работы знаменуют радикальный поворот в представлениях о генезисе человеческой цивилизации по сравнению с представлениями эпохи Просвещения. На смену «доброму дикарю» приходит «первобытный человек» как прародитель «цивилизованного человека».      

Еще одна личность заслуживающая внимания Льюис Г. Морган (1818-1881)- главный представитель эволюционизма своего времени. Его работы обязаны своей известностью, помимо своего технически новаторского характера, другому обстоятельству: они составили основу марксистской теории антропологии. 

Существенный вклад в развитие юридической антропологии внес марксизм. Уже в своей ранней работе «Формы, предшествующие капиталистическому производству» (1857—1858) К. Маркс обращается к неевропейским способам производства, затрагивая и проблемы права. И хотя Маркс и особенно Энгельс сполна отдали дань господствовавшему тогда в науке эволюционизму, их методологическая установка на исследование функциональных характеристик капитала (у Маркса) или политических институтов (у Энгельса) перекидывает мостик в ХХ в.4 Несмотря на ряд недостатков по некоторым позициям юридическая антропология Маркса и Энгельса возвещает о современной эпохе. Они утверждают, что право является историческим продуктом социально-экономической жизни. С другой стороны, они одновременно рассматривают одну из ключевых проблем юридической антропологии, а именно связь между правом и государством. Для Маркса и Энгельса право может существовать без государства, но оно связано с наличием публичной власти. Маркс и Энгельс не говорили, что право по необходимости состоит из понятных и кодифицированных правил, формально одобряемых исполнительной властью; они допускают, что обычай, подчиняющийся другим правилам, тоже в не меньшей степени является правом.

На рубеже ХIХ и ХХ вв. в антропологии происходит новая революция с появлением нового типа «исследователей-авантюристов», предпочитающих самим проводить необходимые полевые исследования. В антропологической науке утвердился метод включенного наблюдения. Вывод, к которому приходили исследователи, состоял в том, что уровень «нормативности» так  называемых примитивных обществ столь же высок, как и у современных обществ, различны лишь формы этой нормативности и ее язык. Что же касается усвоения этой норматики отдельным человеком, то регламентированность жизни аборигенов доказывала четкое знание норм поведения практически каждым соплеменником.

Значительный вклад в развитие идей антропологии на данном этом этапе внесли, в том числе Франц Боас (1858—1942)  и Бронислав Малиновский (1884—1942). Франц Боас одним из первых обосновал теорию культурного плюрализма. 5Боас отстаивал необходимость изучать культуру как систему, как целостность взаимосвязанных элементов, поскольку каждая культура имеет свой уникальный путь развития, хотя и испытывает воздействия извне.  В лице Боаса ученый-теоретик и наблюдатель-исследователь наконец соединились воедино. Ф. Боас - основатель культурного релятивизма: для него общества по своим основным характеристикам различны, поскольку человек наследует лишь генетический потенциал, развитие которого зависит от определенного физического и социального окружения. Напрасно пытаться найти единую схему для всех обществ, различие преобладает над сходством.

Б. Малиновский исследовал функции мифа в так называемых примитивных обществах. Идеи Б. Малиновского помогают видеть в мифе отражение правопорядка, возникшего на ранних стадиях человеческого социума и  продолжающего существовать в иных формах и поныне. Б. Малиновский творчески применил к явлениям культуры метод психоанализа Фрейда. Он пошел дальше обычного фрейдизма: вместо того чтобы выводить человека «примитивного» общества из абстрактных категорий психоанализа, он выстраивал этот облик на основе культурных ценностей общества. Малиновский стоит у истоков новой теории - теории функционализма. Два аспекта его творчества особенно важны для юридической мысли. С одной - настоятельная необходимость полевых исследований, что приближает право к реальности. С другой - его концепция общества как культурной системы, все составляющие которой связаны между собой, приводит его к заключению о том, что право зависит от других факторов, биологических и культурных. 

Важным моментом в развитии антропологии права стали работы французского социолога и социального философа Эмиля Дюркгейма (1858 г.- 1917 г.), который обосновывал девиантность как коллективный продукт общества, которое, чтобы обеспечивать и сохранять социальную солидарность, должно обязательно определять свои собственные моральные границы (или нормы), тем самым создавая аутсайдеров или нарушителей нормы.6 Эти идеи составили основу подходов, по которым устанавливались процессы селекции и определения девиантных личностей и групп. Дюркгейм оказал влияние на конфликтные модели девинтности, которые связывались с феноменом социальной стратификации и рассматривали преступление и правовой процесс как продукты определенной идеологии правящего класса, действующего в интересах сохранения своего господствующего положения. 

Шок двух мировых войн побудил многих творчески мыслящих деятелей науки и культуры отправиться на поиски «подлинного бытия» человека, человеческих оснований всего сущего. Наконец, «проняло» и юристов: благодаря работам антропологов стало очевидно, что правовое бытие человека может протекать и без острых конфликтов и противоречий. Соединение воедино усилий этнологов-антропологов и юристов означало, что отныне юридическая антропология пойдет именно по пути синтеза знаний, которые юриспруденция в силу особенностей своей методологии не в состоянии добыть самостоятельно. На первых порах юридическая антропология развивалась в тени юридической этнологии, но с активизацией юридико-антропологических исследований в 60—70-е гг. на материале развитых стран и по проблемам правовой системы этих стран «экзотический» налет на юридической антропологии постепенно исчезал, и она приобретала все более самостоятельное состояние. В разных странах антропологизация правоведения проходила по-разному.7

В Америке в 1941 г. вышел фундаментальный труд, посвященный праву индейцев шейенов. Знаковым моментом стало то, что авторами были антрополог Эдвард Адамсон Гобель и один из известнейших американских юристов Карл Ллевеллин. Оригинальностью труда было использование решений, вынесенных по различным спорам индейскими судами, которые не входят в официальную судебную систему. На работы Э. А. Гобеля и всю американскую юридическую антропологию наложила глубокую печать доктрина «юридического реализма». Американские юристы-антропологи руководствуются «методом конфликтных ситуаций», который анализирует сначала поведение сторон в конфликте, поведение третьей стороны, затем прогнозирует реакцию сторон в конфликте на возможное судебное решение, реакцию на него группы в целом, а также моделирует схожие ситуации в будущем. В конечном счете, это доктрина, в центре которой находится судья на службе у конкретных людей. Лабораторией для сравнительной оценки эффективности этой доктрины была система правосудия индейцев. В работе «Право первобытного человека» (1941), написанной на материале исследования правового быта семи народностей — от эскимосов Гренландии до ашанти Ганы, Гобель делает широкие теоретические обобщения. Во-первых, право имеет под собой культурную основу и выражается в моделях поведения. Во-вторых, «примитивное право», как и право современное, имеет четыре назначения — нормативное, регулятивное, судебное и принудительное. Суд существует в том или ином виде у всех народов независимо от уровня их социальной организации. Правовые отношения носят межличностный и двусторонний характер. Гобель доказывает, что человеческие общества с самого начала встали перед проблемой поддержания мира и внутренней гармонии и что у каждого общества есть способы избежать кровавого возмездия или остановить его.

Британская антропология права пошла, в основном, по пути юридизации социальной антропологии. Британская традиция социальной антропологии восходит к шестидесятым годам ХIX в., являя собой специфический сплав социологии и дарвинизма. Традиции эволюционизма в британском правоведении заложили Мэн и Мак-Леннан. У. Риверс был первым, кто открыто порвал с традициями эволюционизма.8 Его работа по истории меланезийского общества знаменовала собой переход британских антропологов к полевым исследованиям с целью получить доказательства социальной обусловленности таких институтов, как брак, системы родства. В 1946 г. создается Ассоциация социальных антропологов Содружества. Британская социальная антропология развивается по пути синтеза социологии, антропологии и права на основе теории «единого социального поля». В 50—70-е гг. Э. Лич в Кембридже и М. Глакмэн в Манчестере предпринимают попытки соединить теорию функционализма с марксистским подходом.. 
    Французская юридическая антропология до недавнего времени занимала более скромные позиции по сравнению с англо-американской. В послевоенное время стало очевидно, что не этнология стимулирует во Франции теоретические поиски и полевые исследования, а давняя философская традиция, в которой, несомненно, французы были сильнее других. Поэтому именно философу по образованию К. Леви-Стросу предстояло совершить теоретический прорыв во французской антропологии, причем такой мощный, что результаты его сказались на развитии всей мировой антропологии.9 Имя Леви-Строса неразрывно связано с новым направлением - структурной антропологией. Леви-Строс смог синтезировать все крупные течения антропологии и этнологии. Для него  целью было познать «глобального человека» во всех его измерениях, географических, антропологических, исторических. Вот здесь и помогло ему философское образование и склонность к определению смысла бытия человека. Признавая культурные различия обществ, он считает их все же второстепенными по отношению к универсальной сущности человека. Сверхзадача ученого — выявить на фоне этой культурной пестроты постоянную структуру ментальности человека и доказать, что эти структуры повсюду имеют общие закономерности. Этой общей постоянной структурой является для Леви-Строса «коллективное бессознательное в уме человека», питаемое повсюду одними и теми же образами, символами, мотивациями. Носителем «коллективного бессознательного» является психология групп, из которых не выпадает ни один человек.  
     В России развитие юридической этнологии, а позднее и юридической антропологии во многом стимулировалось колонизацией Кавказа, Сибири, Средней Азии. Принятое в рамках начатой Сперанским широкомасштабной правовой реформы Уложение 1822 г. об управлении инородцами предусматривало сохранение за покоренными народами как традиционных форм самоуправления, так и многих обычаев и собственных судов; ведется работа по описанию и классификации как самих «инородцев», так и их правовых обычаев. В российской традиции отношение к обычному праву как живому явлению в наибольшей степени было характерно для начала XIX в. Это было вызвано реальным положением народов Севера в тот период. По «Уставу об управлении инородцев» 1822 г. все они были поделены на оседлых, кочевых и бродячих, причем две последние категории «управляются по их собственным степным законам и обычаям».10 Важнейшим элементом проекта указанных реформ, было гибкое отношение к статусу отдельных групп «инородцев». Статус групп этих народов не был жестко детерминирован, как сегодня. В случае изменения занятий и условий проживания они могли переходить из одной группы в другую . Уже с 40-х гг. ХІХ в. ведутся систематические исследования народов Сибири, общие описательные и этнографические работы чередуются с анализом особенностей правового быта сибирских народов, их общинной организации. Создание в 1845 г. Императорского Русского географического Общества (РГО) с мощным этнографическим отделением способствовало целенаправленному изучению народов России. С 1850 г. стала реализовываться программа изучения населения России. В рамках программы РГО и вне ее также активно исследуются и Закавказье, особое внимание уделяется обычному праву его народов. Уже тогда многие авторы вставали на позиции правового плюрализма, т. е. признания одновременного действия как норм права, исходящих от государства, так и норм обычного права народов, населяющих многонациональное и многоконфессиональное государство.     Исследовал обычное право народов Северного Кавказа М. М. Ковалевский (“Общинное земледелие, ход и последствия его разложения” и др.). Он искал в обычном праве объяснения механизмов формирования современного права, а в общинной организации — прототип будущих демократических институтов.

На рубеже XIX и XX вв. российская антропология права развивалась преимущественно в русле истории права, частично — социологии права (Н. И. Зибер, А. Стронин, К. Тахтарев). Но разрабатывались и проблемы возникновения правовых норм через систему запретов и разрешений (М. Кулишер и А. Ефименко).11 Под воздействием марксизма развивались и концепции феномена «права-власти». На стыке социологии и правоведения творили Л. Петражицкий и П. Сорокин.  

   В советский период юридическая антропология приходит в упадок, но в тоже время этого нельзя сказать о антропологии и этнографии. Не был утрачен общий высокий научный уровень исследований, сохранялись традиции комплексного, междисциплинарного подхода к изучаемым объектам, уточнялся понятийный аппарат, был накоплен огромный по объему эмпирический материал, были созданы большие  исследовательские коллективы, выходила научная периодика.

С середины 50-х гг., времен идеологической «оттепели», особое место в возродившейся этнологии права заняло исследование обычного права народов России. Правда, нередко эти исследования велись в рамках анализа «пережитков» древних форм родовой и общинной организации, семейно-брачных отношений с целью их скорейшего искоренения. И все же была разработана солидная основа теории и методологии нормативной этнологии (так стала именоваться эта отрасль этнологии), не говоря о сотнях фундаментальных работ по этнологии и антропологии, в которых содержался большой эмпирический материал по общему праву.12 К концу 90-х гг. отечественная нормативная этнология уже ни в чем не уступала родственным зарубежным аналогам, а по широте охвата изучаемых проблем даже превосходила их.

90-е гг. стали поворотными  для развития многих отраслей  общественных наук. Словосочетание  «юридическая антропология» стало обозначать реально существующее направление, утвердившееся на стыке этнологии, антропологии и правоведения. Пока еще не произошло окончательного разделения между этнологией права и собственно антропологией права. Это связано во многом с особенностями формирования и организационной поддержки «нового» направления. Утверждение юридической антропологии состоялось во многом благодаря проведению в августе 1997 г. на базе Института этнологии и антропологии ХІ Международного конгресса по обычному праву и правовому плюрализму Международного союза антропологических и этнологических наук. Конгресс собрал вместе российских и зарубежных исследователей, преподавателей, правозащитников, дал импульс развитию этой отрасли науки у нас в стране уже на “легальной” основе. Другим важным событием — как в научном, так и в организационном смысле — была Летняя школа по юридической антропологии в Звенигороде в мае 1999 г. В ней приняли участие аспиранты, преподаватели из Кавказского региона, а также представители неправительственных организаций коренных народов Севера России. 

Наконец юридическая антропология оказалась востребованной обновляющимся российским обществом: создание федерации с правосубъектностью территориальных образований, необходимость решения проблем малочисленных народов, кавказская  трагедия и, наконец (и это самое главное), осознание многими гражданами своих прав как высшей социальной ценности — дали ей мощный стимул к развитию.

1.2 Антропологические основания права

Скоропостижно делая первые выводы, хочется отметить, что феномен права всегда был и остается теснейшим образом, связанным с человеком, его сущностью, смыслом человеческого бытия. «Ответы на все философские вопросы права, — пишет представитель правового экзистенциализма Э. Фехнер, — предопределяются ответом на вопрос о смысле человеческого бытия». В этом высказывании выражена антропологическая позиция по отношению к праву. Суть последней состоит в представлении о праве как явлении, без которого человек не может существовать, с одной стороны, и выявлении в структуре человеческого бытия таких моментов, которые порождают правовые отношения (право), - с другой стороны. Это обстоятельство делает возможной собственно правовую антропологию.13

Что же представляет собой правовая антропология? Как известно, философской антропологией называется часть философии, в которой изучается человек как особый род сущего, осмысливаются проблемы человеческой природы и человеческого бытия, анализируются способы человеческого существования.

Философская антропология является фундаментом современной моральной и правовой философии. Именно обращение к сущности человека позволяет обосновать идею права, критерий справедливости, то есть решить фундаментальный вопрос философии права. Данное обстоятельство позволяет выделить в рамках философии права такой раздел, как правовая антропология.

Правовая антропология указывает на основания права в человеческом бытии. В целом же правовую антропологию можно определить как учение о способе и структуре бытия человека как субъекта права, или, более кратко, — учение о праве как способе человеческого бытия.14

Одной из центральных проблем правовой антропологии является выявление антропологических предпосылок правовой теории. Исследование этого вопроса оказывается возможным потому, что существует закономерность корреляции «образа человека» и «образа права». Суть ее заключается в том, что тот или иной «образ права» (правопонимание), а также определяемая им правовая система ориентируются на определенный «образ человека» (концепцию природы человека) и от него ведут свой отсчет как от исходной точки.

Природу, или сущность человека, часто сводят к разумности, морали, языку, символичности, предметной деятельности, воле к власти, игре, творчеству, религиозности и т. д. В то же время современная философская антропология обнаруживает в человеке некое интегральное свойство — его «открытость», незавершенность как создания. В отличие от животного человек постоянно преодолевает свою видовую ограниченность так же, как и социальную ограниченность, постоянно трансцендируя, возвышаясь над сложившимися обстоятельствами. В этой незавершенности заключается огромный потенциал саморазвития человека.

При этом следует помнить, что нельзя абсолютизировать поиски единой и «истинной» природы человека. Таковой просто не существует. Утверждения о природе человека, о том, что представляют собой устойчивые человеческие характеристики, относятся к группе фактов выбора, включающих в свой состав одновременно объективные и субъективные элементы.

Первые представлены конечным набором качеств человечности, служащих объективными основаниями для выбора. Вторые — ценностными предпочтениями, от которых зависит окончательный выбор.15 Так, в основании признания универсальности прав человека лежит ценностное предпочтение сегодняшнего цивилизованного человечества, заключающееся в возвышении сходства между людьми над их различиями как несущественными.

В этой связи концепция множественности человеческой природы находится в рамках здорового плюрализма. Она ориентирует на толерантное отношение к проявлениям человеческого своеобразия (как индивидуального, так и культурного), но эта терпимость не беспредельна, а ограничивается идеей права. Ибо, исходя из признания множественности человеческой природы, мы должны обеспечить полное оправдание человеческого отличия, однако лишь в той мере, в какой это своеобразие не приносит нам вреда.

Традиционно одной из основных задач правовой антропологии является обоснование идеи права как особого нормативного порядка, исходящее из представлений о сущности человека, или человеческой природе. Это предполагает ответ на вопрос: почему сфера политического в человеческой жизни (понимаемая как гражданское, общее с другими людьми существование) необходимо требует права и почему такое правовое оформление данной сферы оказывается возможным. Здесь требуется оправдание того факта, что людей связывают отношения господства, в рамках которых они подчиняются определенным правилам и могут быть принуждены к их исполнению.

При этом обоснование права, хотя и с разной степенью убедительности, может осуществляться с различных методологических позиций. Сторонники деонтологического подхода отказываются от поисков метафизических, или онтологических, основ для утверждения моральных и правовых суждений, считая, вслед за Юмом, что любые попытки выводить смыслы моральных и правовых норм из фактов человеческой природы являются несостоятельными.