Арбитражная практика при нарушенииусловий поставки по внешнеторговому контракту

Содержание

Список принятых сокращений

Введение

1. Обзор материалов практики МКАС при ТПП РФ по разрешению споров, связанных с внешнеторговых контрактов

1.1 Разрешение споров по условиям

Заключение

Список использованных источников и литературы

Список принятых сокращений

РФ - Российская Федерация

США - Соединенные Штаты Америки

Принципы УНИДРА - Принципы международных коммерческих договоров

ИНТОТЕРМС - Международные коммерческие термины, определяющие условия договора купли-продажи

ВЭД - Внешнеэкономическая деятельность

ОУП - Общие условия поставки

СЭВ - Совет Экономической Взаимопомощи

ГК РФ - Гражданский Кодекс Российской Федерации

МКАС - Международный коммерческий арбитражный Суд

ТПП РФ - Торгово-промышленная палата Российской Федерации

МТП - Международная торговая палата

ООН - Организация Объединенных наций

МТ - Министерство торговли

Введение

В настоящее время многие российские фирмы являются участниками международной торговли. Либерализация внешнеэкономической политики, отсутствие отрегулированного режима внешнеэкономических связей привели к резкому возрастанию потока экспортно-импортных операций. Возникли проблемы совершенствования внешнеэкономической подготовки кадров, изменения взглядов руководителей производства на проблемы экономического развития.

В связи с большим вниманием, которое уделяется сегодня внешнеторговым операциям со стороны субъектов экономической деятельности, возникла потребность в анализе процесса международной торговли и факторов, влияющих на ее конечный результат для каждой из сторон. Это послужило причиной того, что в последние годы в международном и российском законодательстве было принято множество соглашений, положений и постановлений по вопросам внешнеэкономической деятельности. К ним можно отнести INCOTERMS (Международные коммерческие термины, определяющие условия договора купли-продажи), 1990г., Принципы УНИДРА (Принципы международных коммерческих договоров), Закон РФ О международных договорах РФ (1995), Приказ МВЭС РФ О порядке учета внешнеторговых контактов в РФ в целях дальнейшего совершенствования системы валютного контроля при проведении внешнеторговых операций (1996) и др. Российскими учеными и специалистами-практиками было разработано и издано немало научно-практических пособий для овладения российскими предпринимателями богатейшим опытом методов и порядка осуществления международных коммерческих операций. Тем не менее, отечественные предприниматели и руководители неохотно перенимают богатейший международный опыт по составлению, заключению и выполнению контрактных обязательств. Контракт международной купли-продажи товаров является наиболее часто встречающейся внешнеэкономической сделкой, применяющейся в практике деятельности российских предпринимателей. Его составление требует специальных знаний и навыков, учета специфических особенностей внешнего рынка, существенно отличающегося от внутригосударственного. А валютно-финансовые условия внешнеторговых контрактов являются важнейшими факторами, определяющими рентабельную работу предприятий, сокращающими до минимума валютный и законодательный риски.

Надо признать, что механизм правового регулирования внешнеторговых контрактов несколько сложен, хотя хорошо наработан практикой. Сложность его обуславливается наличием множества коллизионных норм в нашем отечественном праве, что в какой то степени препятствует качественному применению права к контракту.

Наличие коллизионных норм в праве, касающемся внешнеторгового контракта, объясняется тем, что право различных государств регулирует одни и те же отношения по-разному. И до тех пор, пока право государств не будут регулировать эти отношения одинаково, будут существовать коллизии. Представляется, что данная проблема не будет решена в ближайшем будущем и поэтому на сегодняшний день имеет смысл и необходимость изучения данной темы.

Однако самая главная задача — определить, какие же правовые нормы будут применяться в ходе исполнения договора и в случае возникновения спорных ситуаций. Ведь в сделке участвуют две организации из разных государств, у каждого из которых есть свои законы, обычаи и судебная практика.

В международной практике используется два вида арбитража: институционный, то есть постоянно действующий арбитраж, имеющий свой регламент производства дела, и арбитраж «ad hoc», то есть арбитраж, формируемый сторонами для рассмотрения каждого конкретного спора в порядке, предусмотренном сторонами в контракте. В России защита интересов совместных предприятий производится исключительно в общих судах.

Следует отметить, что для передачи спорного дела в арбитраж или суд необходимо составлять арбитражное соглашение.

Согласно Закону Российской Федерации от 7 июля 1993 года N 5338-1 арбитражное соглашение - это соглашение сторон о передаче в арбитраж всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между ними в связи с каким-либо конкретным правоотношением, независимо от того, носило оно договорный характер или нет. Арбитражное соглашение может быть заключено в виде арбитражной оговорки в договоре или в виде отдельного соглашения.

Арбитражное соглашение заключается в письменной форме. Соглашение считается заключенным в письменной форме, если оно содержится в документе, подписанном сторонами, или заключено путем обмена письмами, сообщениями по телетайпу, телеграфу или с использованием иных средств электронной связи, обеспечивающих фиксацию такого соглашения, либо путем обмена исковыми заявлениями и отзывом на иск, в которых одна из сторон утверждает о наличии соглашения, а другая против этого не возражает. Ссылка в договоре на документ, содержащий арбитражную оговорку, является арбитражным соглашением при условии, что договор заключен в письменной форме и данная ссылка такова, что делает упомянутую оговорку частью договора.

Представляется, что для эффективной защиты интересов российских предприятий, участвующих в международной торговле, составление арбитражного соглашения или включение в контракт «арбитражной оговорки» должно быть обязательным условием внешнеторгового контракта. При отсутствии в контракте арбитражной оговорки российский кредитор для защиты своих прав должен обычно обращаться в иностранный суд по месту нахождения ответчика. Это зачастую влечет за собой большие расходы и может сделать такое обращение неэффективным, так как все расходы по иску могут превысить цену иска.

Обзор материалов практики МКАС при ТПП РФ по разрешению споров, связанных с внешнеторговых контрактов

1.1 Разрешение споров по условиям

Международный коммерческий арбитражный суд (МКАС) при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (ТПП РФ) по количеству споров, поступающих на его рассмотрение (около 500 ежегодно), прочно входит в ряд ведущих арбитражных центров такого рода в мире. В России МКАС при ТПП РФ продолжает оставаться по числу разрешаемых дел наиболее активно действующим третейским судом.

Правовой основой деятельности МКАС служит Закон РФ о международном коммерческом арбитраже от 7 июля 1993 года. Президентом ТПП РФ 8 декабря 1994 года был утвержден новый Регламент МКАС. Этот документ вступил в силу с 1 мая 1995 года.

Характерной чертой Регламента является гибкость арбитражной процедуры, в том числе предоставление сторонам широких возможностей по самостоятельному выбору арбитров для разрешения спора. В отличие от прежнего порядка эти арбитры могут быть избраны не только из утверждаемого ТПП РФ списка арбитров. Теперь список будет носить рекомендательный характер. Стороны вправе избрать арбитрами любых лиц, обладающих необходимой квалификацией, в том числе иностранцев. Данное нововведение в сочетании с относительно невысоким размером арбитражных сборов, призвано, еще более повысить привлекательность МКАС, в частности и для иностранных фирм.

С учетом накопленного опыта в Регламент включен целый ряд положений, цель которых — повысить эффективность арбитражного разбирательства, не допустить его необоснованного затягивания, полнее защитить права участвующих в споре сторон.

Подавляющее большинство конфликтов, рассматриваемых МКАС, связано с неисполнением или ненадлежащим исполнением своих обязательств одной из сторон по внешнеторговому договору. При этом истцами практически всегда являются отечественные компании. Это говорит о том, что в России МКАС уже завоевал себе хорошую репутацию.

Значительная часть рассмотренных за последние годы дел — споры по внешнеторговым договорам займа. Это легко объяснимо, поскольку стремительно увеличивается потребность российских экономических агентов в финансовых средствах. Сценарий работы МКАС

Проиллюстрируем процедуру рассмотрения споров МКАС на примере конфликтов, связанных с внешнеторговыми договорами займа. Для их надлежащего разрешения суд должен установить целый ряд фактических обстоятельств. В первую очередь, руководствуясь статьями 7 и 16 Закона от 7 июля 1993г. № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже» и пунктом 5 параграфа 1 Регламента МКАС, суд выясняет наличие арбитражного соглашения или оговорки, которые дают ему полномочия рассматривать соответствующий спор. Далее он определяет, какое право должно применяться к отношениям сторон. Как правило, участники внешнеторговой сделки, выбравшие МКАС в качестве арбитра по возникающим у них спорам, предпочитают обращаться к российскому праву. Таким образом, при рассмотрении конфликта применяются нормы Гражданского кодекса о договоре займа, а также общие положения об обязательствах и о контрактах.

В случае если договором предусмотрена неустойка, виновная сторона может просить суд об уменьшении ее размера (ст. 333 ГК РФ). Однако на практике ответчики — иностранные компании — не используют такую возможность. Это говорит о том, что зарубежные контрагенты недостаточно подготовлены к разрешению споров по внешнеторговым договорам на основе российского права.

Обобщение практики МКАС при ТПП РФ за 2000 - 2001 годы позволяет выделить ряд категорий споров из договоров международной купли-продажи товаров, для разрешения которых арбитры обращались к ИНКОТЕРМС.

К первой категории относятся споры по договорам, в которых при согласовании условий поставки отсутствует указание на какое-либо базисное условие поставки, присутствуют условия цены.

В деле N 406/1998, решение от 6 июня 2000г., российский продавец и зарубежный покупатель согласовали отгрузку товара на условиях СIF согласованный порт назначения, однако в контракте отсутствовала ссылка на ИНКОТЕРМС.

Покупателем сумма требования была определена как разница между ценой контракта, по которой он согласился продать товар третьему лицу, и ценой по контракту с продавцом, что составило примерно 50 процентов стоимости товара по контракту, заключенному истцом с ответчиком.

Продавцом был признан факт неисполнения заключенного контракта, но он ссылался на то, что исполнению контракта препятствовали обстоятельства непреодолимой силы в виде повышения цен, налогов, запрета таможенных органов и т.п. Учитывая, что каких-либо доказательств по поводу непреодолимой силы ответчиком не представлено, хотя в стандартных условиях контракта предусмотрено, что достаточным доказательством таких обстоятельств являются сертификаты торговой палаты страны продавца, арбитраж был лишен возможности давать правовую оценку основанию, на которое ссылается ответчик, и не счел, поэтому возможным принять во внимание ссылку на форсмажор.

Не получив товар, покупатель требовал возмещения упущенной выгоды. Им доказано существование контракта между ним и третьим лицом и связь этого контракта с контрактом, заключенным между сторонами. При таких условиях МКАС признал за покупателем в соответствии со статьей 74 Венской конвенции право на компенсацию упущенной выгоды. При определении размера убытков арбитраж исходил из предписаний статьи 74 Венской конвенции о предвидимости убытков. МКАС констатировал, что продавец не был уведомлен об условиях договоренности между покупателем и третьим лицом, доказательств такой осведомленности не представлено.

Арбитраж обратил внимание на то, что покупатель не предпринял должных шагов по уменьшению размера своих убытков, как того требует статья 77 Венской конвенции: он не расторг контракта и не совершил замещающей сделки, равно как и не опирался в своих расчетах на статью 76 Конвенции. При таких обстоятельствах МКАС полагает, что ответчик с учетом приведенного положения статьи 74 Венской конвенции не должен был предвидеть, что упущенная выгода истца составит около 50 процентов цены спорного контракта.

Признав обоснованным на основании статей 74 - 77 Венской конвенции требование покупателя о возмещении убытков в виде упущенной выгоды, арбитры определили, что упущенная выгода, подлежащая компенсации истцу, должна определяться в размере 10 процентов. Делая такой вывод, МКАС принял во внимание, что контракт заключался на условиях CIF, и хотя в контракте нет ссылки на ИНКОТЕРМС, арбитры считали разумным и обоснованным полагаться на некоторые содержащиеся в этом своде ориентиры, отражающие обыкновения международной торговли. Так, в ИНКОТЕРМС 1990 применительно к базису СIF указано, что страхование должно покрывать предусмотренную в договоре цену плюс 10 процентов. Общеизвестно, что указанные 10 процентов призваны покрыть ожидаемую прибыль покупателя, и являются обычной нормой прибыли, принятой в международной торговле. Поэтому, по мнению арбитров, не имеет значения, что спорный контракт в стандартных условиях предусматривает страхование на цену инвойса, то есть на 100 процентов стоимости товара.

В деле N 71/1999, решение от 2 февраля 2000г., спор касался требования российского продавца о возврате иностранным покупателем удержанной из причитающейся к оплате цены товара суммы демереджа в порту отгрузки и возмещения, понесенных продавцом расходов по реализации оставшейся в порту части груза вследствие неполной загрузки судна (стоимость хранения, переадресовки и др.).

Товар подлежал поставке на условиях FOВ stowed порт Туапсе, однако ссылка на ИНКОТЕРМС отсутствовала в «обстоятельствах дела» и в «мотивах решения» МКАС. По мнению покупателя, в соответствии с контрактом он должен был оплатить только стоимость груза, указанного в коносаменте, что и было сделано. Условие FOВ stowed предусматривает, что оплата демереджа в порту погрузки относится на счет грузоотправителя. Задержка судна произошла не по вине покупателя. Продавец не мог не знать о плохих погодных условиях, а также был проинформирован о технических характеристиках зафрахтованного продавцом судна, однако никаких претензий по этому поводу не высказал.

Относительно требования о возврате удержанной покупателем суммы демереджа МКАС констатировал, что расчеты за поставленный товар производились по аккредитиву. Аккредитив как избранная сторонами форма расчетов не предусматривает удержание покупателем как плательщиком части платежа за поставленный товар в счет удовлетворения его встречных требований к продавцу. Признав, что в данном случае удержание денежных средств было произведено неправомерно, МКАС удовлетворил требование истца о возврате ему неосновательно удержанной суммы.

В «мотивах решения» МКАС подчеркнул, что условие FOВ stowed в международной практике принято понимать как возложение на продавца обязанностей по оплате расходов по погрузке товара. Однако такое условие не содержит ответа на вопрос о том, какая из сторон несет неблагоприятные последствия осуществления такой погрузки, что сторонам надлежало сделать при заключении договора[1]. Как видно из чартера, поданное покупателем судно могло принять часть товара, неполная погрузка объясняется в Statement of Facts плохой укладкой, а также заботой о безопасности команды. По материалам дела, не исключается воздействие на неполную загрузку судна и других факторов, в частности неблагоприятных погодных условий в порту Туапсе. Достаточных объяснений по этому вопросу стороны не представили, а сумма понесенных продавцом расходов покупателем не оспорена. При таком положении и учитывая, что условие FOВ stowed не было сформулировано сторонами в договоре достаточно полно и четко, МКАС находит справедливым отнести неблагоприятные последствия, связанные с неполной погрузкой, повлекшей оставление части груза и последующую его реализацию в России, в равных долях на обе стороны. Такое решение основывается на правиле статьи 77 Венской конвенции 1980 года, возлагающем на сторону, требующую возмещения убытков, принятие разумных мер для уменьшения, возникшего ущерба.

Довольно весомую категорию дел в практике МКАС при ТПП РФ составляют споры с участием созданных в нашей стране предприятий с иностранными инвестициями.

В законодательстве, правоприменительной практике и доктрине в основном не вызывает сомнения тезис о том, что учрежденные на территории России предприятия с иностранными инвестициями являются российскими юридическими лицами и в качестве таковых, независимо от национальной принадлежности вложенного зарубежного капитала, должны руководствоваться в качестве общего правила нормами, действующими для российских предприятий. Вместе с тем признается, что правовое положение организаций с иностранным участием имеет свою специфику.  И если говорить в целом, то преобладающий круг проблем, возникавших в связи с этим в практике коммерческого арбитража, заключался в том, чтобы определить, в какой мере деятельность предприятий с заграничными инвестициями определяется общим или специальным регулированием. Некоторые вопросы такого рода были прямо урегулированы в Законе РФ о международном коммерческом арбитраже. В их числе вопрос о том, насколько правомочен МКАС при ТПП РФ (ранее именовавшийся Арбитражным судом и действовавший при ТПП СССР) рассматривать споры между предприятиями с иностранными инвестициями и другими отечественными организациями.

Законодательство о данных предприятиях допускало и допускает возможность разрешения подобных споров по договоренности сторон в третейском суде (ст. 9 Закона РФ об иностранных инвестициях 1991 года). Однако Положение об Арбитражном суде при ТПП СССР 1987 года относило к его компетенции только споры из отношений «при осуществлении внешнеторговых и иных международных экономических и научно-технических связей».

Другими словами, возник вопрос, насколько широко может толковаться данная норма Положения об Арбитражном суде, определяющая его компетенцию. Арбитраж пошел по пути расширительного толкования приведенной нормы, признав тем самым свою правомочность рассматривать споры между российскими организациями в силу самого факта выступления в них стороной предприятия с иностранными инвестициями.

Сейчас Закон РФ о международном коммерческом арбитраже прямо отнес к компетенции такого арбитража споры предприятий с иностранными инвестициями и международных объединений и организаций, созданных на российской территории, между собой, споры между их участниками, а равно и их споры с другими субъектами права России (п. 2 ст. 1). Аналогичным образом определена в Законе компетенция Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ (п. 2 приложенного к Закону Положения о МКАС при ТПП РФ).

Таким образом, затронутый вопрос нашел свое разрешение в законе, воспринявшем сложившийся в арбитражной практике подход. В ряде дел с участием предприятий с иностранными инвестициями (№№ 40/1990, 165/1991, 97/1992 и др.) вставал вопрос о применимости Конвенции о разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества 1972 года, именуемой часто по месту подписания Московской конвенцией. В ней участвуют Россия как правопреемница СССР, ряд стран Восточной Европы, Монголия и Куба. В п. 1 ст. II Конвенции предусматривается рассмотрение споров между хозяйственными организациями государств — членов Конвенции в арбитражном суде при торговой палате в стране ответчика или по договоренности сторон в третьей стране — участнице Конвенции.

В рассматриваемых делах на основе оговорки в контракте в пользу МКАС при ТПП истцы — учрежденные на отечественной территории совместные предприятия — предъявляли в названный арбитражный орган иски к организациям из других государств — членов Московской конвенции[2]. Ответчики, как правило, выдвигали возражения против компетенции МКАС, полагая (опираясь на приведенное положение Конвенции), что спор подлежит разрешению в арбитраже при торговой палате в стране ответчика.

МКАС при ТПП РФ отклонял данные возражения на том основании, что на момент подписания Конвенции во входящих в нее государствах практически не существовало совместных предприятий с участием капиталистических (по терминологии того времени) и развивающихся стран. Поэтому входящие в Конвенцию страны не могли иметь в виду распространение ее действия на такие совместные предприятия.

В связи с этим арбитраж приходил к выводу, что указанные совместные предприятия не подпадают под понятие «другие подобного рода организации», содержащееся в п. 3 ст. I Московской конвенции. Следовательно, на такого рода споры ее действие не распространяется. Упомянутые совместные предприятия при заключении договоров с организациями стран — участниц этой Конвенции вправе включать в них по обоюдному согласию арбитражные оговорки, отступающие от предписаний Конвенции, что и имело место в анализируемых случаях. Опираясь на изложенные соображения, арбитраж признавал себя компетентным рассматривать возникшие споры по существу. Иными словами, его позиция заключалась в том, что субъектная сфера действия Московской конвенции не охватывает споры с участием данных совместных предприятий.

В нескольких делах арбитраж исходил из неприменимости постановления Совета Министров СССР от 14 февраля 1978 года № 122 «О порядке подписания внешнеторговых сделок» к совместным предприятиям (№№ 123/1991, 97/1992, 521/1992 и др.). Названное постановление устанавливало, что внешнеторговые сделки от имени советских организаций должны подписываться двумя лицами. Несоблюдение этого порядка влекло согласно ст. 45 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года недействительность договора[3].

Так, в решении по делу № 123/1991 отмечалось, что постановление № 122 было принято в тот период, когда правом совершать внешнеторговые операции были наделены лишь субъекты права, интегрированные в общегосударственную систему, в основном государственные организации. Нормы этого постановления, устанавливающие особые дополнительные требования к внешнеторговым сделкам, носят характер исключительных и как таковые не подлежат расширительному толкованию.

Исходя из изложенных соображений и со ссылкой на сложившуюся практику арбитраж приходил к выводу, что совместные предприятия под действие постановления № 122 не подпадают. Соответственно не признавались недействительными сделки, подписанные одной подписью от имени учрежденных на отечественной территории предприятий с иностранными инвестициями.

В ряде дел, в том числе №№ 431/1991, 439/1991, где применялся Гражданский кодекс РСФСР 1964 года, возникал вопрос о недопустимости применения годичного срока давности, предусматривавшегося ст. 78 ГК РСФСР.

Арбитраж отметил, что названный срок установлен по искам государственных организаций, колхозов и иных кооперативных и общественных организаций друг к другу. Совместные предприятия по своему юридическому статусу не подпадают под перечень указанных организаций. По этой причине споры, стороной в которых выступают совместные предприятия, не могут относиться к упомянутой категории споров.

Исходя из изложенного, арбитраж пришел к выводу, что в делах с участием совместных предприятий должен применяться зафиксированный в ст. 78 ГК РСФСР общий срок исковой давности в три года. Как известно, затем в Основах гражданского законодательства 1991 года (п. 1 ст. 42), а также теперь и в части первой ГК РФ 1994 года (ст. 196) предусмотрен единый общий срок исковой давности в три года.

Таким образом, нераспространение на совместные предприятия некоторых ранее принятых нормативных актов обосновывалось коммерческим арбитражем спецификой правового статуса этих образований.

Еще одна нередко возникающая проблема в спорах, касающихся иностранных инвестиций, — это объем арбитражной оговорки.

Показательным здесь можно считать дело № 248/1991. Учредитель, вышедший из совместного предприятия, предъявил к последнему требования об уплате денежной компенсации за внесенный вклад, а также причитающейся доли прибыли. В обоснование компетенции Арбитражного суда истец ссылался на положение учредительного договора о праве каждого из учредителей обратиться в данный орган по любым спорным вопросам, связанным с этим договором.  Ответчик оспаривал компетенцию арбитража по мотиву отсутствия в учредительных и иных документах совместного предприятия предписаний, оговаривающих передачу на рассмотрение в Арбитражный суд споров между каким-либо из учредителей и совместным предприятием. Истец, в свою очередь, полагал, что, поскольку его требование возникло в связи с передачей его доли участия в совместном предприятии третьему лицу, оно непосредственно относится к вопросам, связанным с учредительным договором, и подпадает под компетенцию Арбитражного суда.

В решении арбитраж, сославшись на свой Регламент (п. 2 1), указал, что наличие письменного соглашения о передаче споров на решение Арбитражного суда может рассматриваться как основание компетенции суда при том условии, что спор возник между сторонами, заключившими такое соглашение.

Констатировав далее, что сторонами в данном споре являются один из учредителей и само совместное предприятие, арбитры отметили, что приведенная выше арбитражная оговорка охватывает лишь споры учредителей совместного предприятия между собой и не касается вопроса о разрешении споров между учредителями и совместным предприятием как самостоятельным юридическим лицом.

Исходя из вышесказанного, арбитраж не нашел оснований рассматривать подобную оговорку как арбитражное соглашение между учредителями и совместным предприятием.

Учитывая это обстоятельство, а, также принимая во внимание, что в ответ на передачу истцом спора на разрешение Арбитражного суда ответчик не согласился подчиниться его юрисдикции, арбитраж на основании п. 2 1 Регламента пришел к выводу, что данный спор не подпадает под его компетенцию.

Ход рассуждений арбитров наводит на одну важную в практическом отношении рекомендацию в адрес хозяйствующих субъектов, связанных с созданием и деятельностью предприятий с иностранными инвестициями. Во избежание нежелательных осложнений целесообразно четко обозначать в арбитражном соглашении круг лиц, на которых оно распространяется, а также располагать прямо выраженным согласием этих лиц на передачу споров в коммерческий арбитраж, в частности согласием самого совместного предприятия как самостоятельного субъекта права на рассмотрение в арбитражном порядке соответствующих споров между ним и его участниками.

Иная фактическая ситуация, но также касающаяся объема арбитражной оговорки, имела место в деле № 140/1992. Истец, участник совместного предприятия, предъявил иск о возврате стоимости оплаченного, но непоставленного товара. Ответчиком был назван другой участник того же совместного предприятия, с которым последнее заключило договор купли-продажи. Деньги за товар были переведены ответчику непосредственно истцом.

Арбитраж установил, что контракт, на котором основывал свои исковые требования истец, был заключен между совместным предприятием (покупателем) и фирмой — продавцом. Содержавшаяся в контракте арбитражная оговорка касалась только споров между покупателем и продавцом. Тот факт, что истец являлся учредителем совместного предприятия, не служит, как подчеркнули арбитры, достаточным правовым основанием для предъявления иска, вытекавшего из другого договора, стороной которого истец не является.

В свете изложенного Арбитражный суд пришел к выводу, что между истцом и ответчиком отсутствует арбитражное соглашение о передаче споров в названный орган.

В деле № 364/1990 возник вопрос о действительности сделки, заключенной совместным предприятием до его регистрации. Арбитраж установил, что на момент заключения договора аренды, из которого возник спор, совместное предприятие (арендатор) зарегистрировано не было и прав юридического лица не имело. Сославшись на действовавшие в ту пору нормативные предписания, арбитры отметили неправомерность заключения совместным предприятием такой сделки. Арбитражный суд счел, что она была совершена с нарушением требования закона и является недействительной.

Арбитры опирались на ст. 48 ГК РСФСР 1964 года: «Недействительна сделка, не соответствующая требованиям закона. По недействительной сделке каждая из сторон обязана возвратить другой стороне все полученное по сделке, а при невозможности возвратить полученное в натуре — возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены в законе».