Аспекты права и морали

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

В повседневной жизни  каждого человека нередко возникает  вопрос, как правильно поступить  в той или иной ситуациях на работе, в общественных местах, дома, в семье, или, иначе говоря, как согласовать свои поступки с интересами государства, других людей. Ответ на вопрос о допустимом, желаемом и должном поведении в подавляющем большинстве случаев мы получаем из сложившихся в обществе социальных норм, в которых в общей форме аккумулируется опыт многих поколений людей.

 В современной общественной  науке обоснован взгляд на  общество как на целостный  социальный организм. Отсюда следует,  что весьма важным качеством общества является организованность, упорядоченность образующих социальную жизнь общественных отношений, а значит, и объективная необходимость их социального регулирования, которое характеризуется рядом особенностей и закономерностей развития, обусловленных требованиями данной общественной системы.

Все сущее, все существующее в общественной жизни имеет две  стороны: явленную и должную. Каждое явление – это не только явленное сущее, но имеет в себе необходимо должное. Задача состоит в том, чтобы  научиться выявлять эту сторону явлений и утверждать ее в действительности, развивать ее, устанавливая с этим должным безусловную связь.

«Должное» в обществе имеет два регулятора: мораль и право. Мораль появилась исторически раньше права. Основной функцией морали является регуляция межличностных и групповых взаимодействий в «надбиологической» сфере. Моральные нормы формируются в группе и имеют форму социально-психологических стереотипов поведения в сложных, но повторяющихся жизненных ситуациях и рекомендуются личности для желательного исполнения. Право исторически возникло позже морали, правовые нормы устанавливаются государством. Правовые нормы более жестки, имеют форму юридического закона и обязательны для исполнения.

Проблема является актуальной, поскольку в процессе исторического развития и эволюции общественных отношений, то есть усложнения их элементной структуры, появления их новых разновидностей неизбежно возникает вопрос о значимости в тот или иной период времени применительно к конкретным обстоятельствам тех или иных социальных регуляторов. Вследствие этого возникают вопросы о необходимости совершенствования нормативной базы общества, о приведении ее в соответствие с требованиями новых условий жизни, а при историческом отмирании тех или иных общественных отношений, а так же при их изменении - об устранении не соответствующих действительности норм или их элементов, с целью предотвращения возможной путаницы и противоречий.

Цель исследования –  изучить мораль и право как  регуляторы «должное» в обществе.

Объект исследования - право и мораль.

Предмет исследования –  право и мораль в аспекте должного.

Задачи исследования:

1. Рассмотреть понятие права и морали.

2. Изучить право в аспекте должного.

3. Изучить мораль в аспекте должного.

4.       Соотнести  право и мораль в аспекте должного.

Методы исследования: теоретический – анализ литературы по проблеме исследования.

Структура работы: курсовая работа состоит из введения, четырех глав. заключения, списка литературы.

1. Аспекты права и морали

  Начнем  с анализа этики И. Канта. Ее влияние на отечественную философию и теорию права было и остается весомым. Особенность этики Канта в том, что свободу в морали и в праве он рассматривает в аспекте обязанности. Он различает обязанности правовые и моральные. Первые Кант называет внешними, вторые внутренними. Свобода, к которой имеют отношение юридические законы, может быть лишь свободой во внешнем применении; а та свобода, к которой имеют отношение моральные законы, может быть свободой и во внешнем, и во внутреннем применении произвола. Механизм нравственного регулирования, по Канту, включает довольно жесткие средства воздействия на волю индивида: повеление, зависимость, обязательность, принуждение. Однако внешнее принуждение (гетерономия) заменяется добровольным само принуждением по отношению к нравственному закону. Кант не допускает никакой возможности наличия рядом с моральным законом других мотивов за исключением чувства удовлетворения от исполненного долга.

   По мнению Канта, учение о праве и учение о добродетели (морали) отли-

чаются друг от друга не столько  своими разными обязанностями, сколько  ха-

рактером законодательства, связывающего с законом разные мотивы. По сравнению  с этическим законодательством  юридическое законодательство допускает  и иной мотив, а не саму идею долга. Таким подходящим мотивом юридического законодательства является внешнее принуждение. Юридическое законодательство (строгое право) ≪...должно принуждать, а не быть привлекательной приманкой≫1. Поэтому право и правомочие принуждать одно и то же.

   Принуждение, исходящее изнутри или извне, сходно в главном - существенном ограничении личных потребностей и интересов обязанного субъекта. В то же время в позитивном праве наряду с его внешней составляющей (принуждением) в качестве самостоятельной получила постоянную ≪прописку≫ его внутренняя составляющая (убеждение, воспитание), опирающаяся на добровольное соблюдение и исполнение обязанности. Добровольность не означает именно само принуждение при следовании запрету или позитивной обязанности. О потенциальном само-

принуждении нужно вести речь тогда, когда должное поведение совершается

по одной только необходимости  и вопреки личному желанию, склонности. Если же добросовестное осуществление  юридической обязанности несет  выгоду обязанному лицу, то определить такой случай как изнутри навязанный вряд ли правильно.

     Рассмотрим также право и мораль в аспекте возможного. 

Гражданское состояние Кант рассматривает  только как состояние правовое, основанное на свободе, равенстве, самостоятельности каждого члена общности как гражданина. Кант говорит о необходимости уважать чужое право и отстаивать свое право. И все же, по словам Канта, его этическое учение есть учение об обязанностях. Свобода, как и равенство в долге, интересует Канта, главным образом, в негативном смысле. Свобода есть независимость от принуждающего произвола другого. Равенство есть независимость, состоящая в том, что другие не могут обязать кого-либо к большему, чем то, к чему он с своей стороны может их обязать. Отсюда право - это совокупность условий совместимости свободы одного лица со свободой другого.Увязывание свободы с долгом существенно ограничивает проявление свободы. В этой связи предпочтительнее учение о соотношении человеческой свободы и морального закона, данное Фомой Аквинским. Отделив свободу (возможность) от долга, он по существу заложил важнейшие ≪кирпичики≫ в фундамент той обширной области социального регулирования, которая основана на дозволении, свободном выборе, не знающем никакого принуждения. Взгляд на свободу в морали и в праве, прежде всего, через возможность (права) позволил соискателю расширить, углубить представления о соотношении внутреннего и внешнего в поведении личности. Действительно, право признает правомерным поведение независимо от внутреннего настроения личности, не принуждает действовать по мотиву долга. Но из этого не следует, что право всегда удовлетворяется внешней стороной поведения и внутренние настроения, мотивы не принимаются во внимание содержанием норм права. В ситуации свободного

выбора варианта поведения эффективное действие права как общей меры свободы (прав и свобод) напрямую зависит от внутреннего состояния человека, его отношения к юридическим принципам, нормам. Всякое внешнее воздействие, основанное на властной принуждающей силе, не просто не работает, оно недопустимо. Находящиеся в статьях законов управомочивающие нормативно-регулятивные средства содержат не предписания, не угрозу ответственности, а различные предложения - дозволения, использование или неиспользование которых определяется свободным волеизъявлением управомоченного.

  Дозволительное правовое регулирование требует не только свободного от

подчинения и принуждения пространства (территории), особой системы нормативно-регулятивных средств, но и иного (по сравнению  с правовым регулированием, построенным на идее долга) механизма психического побуждения.

 Главная отличительная черта такого механизма - ориентированность на субъективную сторону поведения. Для того чтобы цели, заложенные в праве, были достигнуты, определения лишь внешних границ дозволенных действий явно недостаточно. Важно, чтобы человек, которому адресованы права и свободы, обратил на них внимание, осмыслил их, увидел в них именно то самое, недостающее, открывающее путь к желанной цели, проявил готовность воспользоваться ими. Одно внешнее, формальное осуществление прав и свобод без развитого правового внутреннего настроя не даст необходимого результата ни личности, ни обществу. Признание правомерности поведения независимо от мотивов не недостаток права, не свидетельство о нем как о низшем пределе нравственности, напротив, в этом видится преимущество права, допускающего свободу поступать различно, исходя из внутреннего отношения к окружающей действительности. Отличительная особенность такого воздействия в том, что оно является не принуждающим, а позитивно побуждающим, что и склоняет индивида принять осознанное, добровольное и выгодное решение. Ключевой вопрос в данной связи - определение круга, очередности, последовательности действия средств-побудителей, воздействующих на внутренний мир управомоченного субъекта. Автор считает, что на первый план здесь выходит комплекс средств, влияющих на внутреннее состояние управомоченного: потребности, мотивы, цели, ориентирующие к свободному, без всякого подчинения достижению юридического результата. Если гражданин не ощущает себя правовой личностью, не имеет положительного опыта осуществления прав и свобод для себя, то он плохой помощник в этом и для других. Наделяя личность широкой автономией, свободой усмотрения, законодатель в то же время предполагает, что она будет действовать разумно и добросовестно. Этому будет способствовать этико-психологическая тео-

рия ≪разумного эгоизма≫. Разумный эгоист не будет злоупотреблять своими правами, неоглядно использовать их. Думая не только о сегодняшнем, а и завтрашнем дне, он будет стремиться подавлять в себе грубые эгоистические импульсы, учитывать права и законные интересы партнеров, участников правоотношений. Для него вполне нормально приносить пользу людям, добровольно, когда это целесообразно, отказаться от своих прав, вести себя максимально бесконфликтно.

   Итак, правовой выбор управомоченного - это никем не навязанный выбор.

И вот здесь-то важна  система ценностных ориентации. Она  формируется бла-годаря органичному, равноправному взаимодействию, взаимодополнению морали и права, права и морали.

     Нравственный аспект понятий должного и недолжного освещается в Священном Писании Нового Завета с точки зрения нравственного достоинства человека, утверждающего себя в новой жизни во Христе. Недолжным здесь признается все то, что противоречит естественному нравственному закону, голосу совести и христианским убеждениям, а именно: дела и поступки, оскорбляющие достоинство человека как образа Божьего или наносящие ущерб благу ближних. Должным здесь признается все то, что служит утверждению богоподобного достоинства человеческой личности, благу ближних и славе Божией. В своем идеальном выражении метафизический и нравственный аспекты долга и должного совпадают. Согласно апостолу Павлу, исполнение христианского нравственного долга является достаточным оправданием любого человеческого призвания: верующий во Христа должен оставаться в том звании, в каком он призван к вере , поскольку вера в своем абсолютном и универсальном достоинстве предполагает верность долгу на всех ступенях призвания и служения, требующих самоотвержения и доблести.

2. Право в  аспекте должного

Прежде всего, долженствование в праве имеет такой характер, в соответствии с которым в нем наличествует своего рода «заряженность»; - в нем как бы заложено активное стремление, органическая направленность на то, чтобы реально, фактически существующие отношения стали такими, какими они должны или могут быть (и стало быть, с другой стороны, - чтобы «должное» стало желаемым «сущим») [6[.

 Весьма убедительно своеобразие «должного» в праве показал И. А. Покровский. С его точки зрения право «есть не только явление из «мира того, что реально есть», оно в то же время и некоторое стремление в «мир должного». Оно «есть не просто социальная сила, давящая на индивидуальную психику, а сила стремящаяся, ищущая чего-то вне ее лежащего» [1]

 Здесь кстати наглядно проявляются  своеобразные черты действующего  права (допустим в отличие от  исторических документов - ранее  действовавших законов или же - от проектов законодательных документов). Юридические нормы издаются и вводятся в действие именно для того, чтобы содержащиеся в них положения - о должном и возможном - стали реальностью, фактически воплотились в реальной жизни.

 В соответствии с только  что отмеченной особенностью долженствования в праве в обществе формируются такие особые средства и механизмы, связанные с практической деятельностью людей и власти (институты правоохраны, правосудия, исполнения юрисдикционных решений и др.), которые предназначены для того, чтобы предписания юридических норм претворялись в жизнь, становились реальностью [1].

 И второй существенный момент. То «должное», которое характерно для юридических норм, призвано и в изначальном своем виде и в процессе перехода в реальность реализовать предназначение права, в том числе - с регулятивной стороны. В том числе - обеспечить предельную определенность складывающихся фактических отношений, а также прочность, надежность гарантий и преимуществ, которые дает право людям [1].

 Не упустим из поля зрения и то, что для мира права характерна и такая наличная реальность («сущее»), отличающееся зримыми, осязаемыми внешними характеристиками, с которыми сопряжено само бытие позитивного права. Это - источники права, т.е. формы права, в первую очередь писанные нормативные юридические акты (законы), в силу которого должное в праве обретает строго юридический характер и сообразно этому оснащается системой правовых средств, придающих позитивному праву предельную определенность по содержанию, прочность и надежность свойственных праву гарантий и преимуществ для людей.

 И вот, когда в ходе общетеоретического  анализа удается возвысится над  сугубо атомистическим уровнем  видения права и перед нашим  взором предстают не отдельные  фрагменты правовой действительности - нормы, субъективные права, юридические факты и т. д., а их блоки, «связки» и «механизмы», то и оказывается, что в такого рода блоках, «связках» и «механизмах» как раз и обнаруживается особая, во многом уникальная юридическая логика. Ибо в указанных блоках, «связках» и «механизмах» отдельные юридические явления находятся в таком соотношениях, которые призваны закономерно и неуклонно вести от должного, которое только записано в нормативных документах, к фактически реальному, и отсюда «превращать» это формально должное в реальность. Причем - такую фактическую реальность, в которой реализуются достоинства юридической формы, ее способность обеспечить строгую определенность складывающихся отношений, их прочность и надежность. Здесь выясняется, что юридические нормы «заряжены» правоотношениями, а те в свою очередь - «заряжены» актами реализации. Потому-то в своей последовательной связи они и образуют своеобразную логическую цепь - механизм правового регулирования. Такая же своеобразная юридическая логика стала обнаруживаться в других «связках» правовых явлений. В глубоких пластах правовой материи, как становиться все более ясным, существует нечто такое (логика!), что закономерно ведет к следующим звеньям цепи правовых явлений, а в конечном итоге - к определенным, как бы заранее «запрограммированным» результатам [4].

Всякое право предполагает общество: только в предположении общества разумных лиц можно говорить о праве; с другой стороны, не может существовать и общества разумных лиц без права. Представим себе такое собрание людей, где никто не признавал бы за своим соседом никаких прав, стало быть, ни права на жизнь, ни права на имущество; очевидно, что такое собрание людей не было бы обществом; люди могут составлять общество только при том условии, если за отдельным лицом признается известная сфера, в которой должны господствовать его цели, иначе говоря, если за ним признается сфера прав, коих не должны нарушать его ближние. Право, таким образом, есть необходимое условие всякого общества: оно - тот общий порядок, которому должно подчиняться как целое общество, так и каждый отдельный его член. Живя в обществе, я должен сознательно поступиться в пользу ближнего целым рядом эгоистических интересов и целей: я должен уважать чужую жизнь, свободу и имущество; так же должен относиться ко мне мой ближний; все мы должны почитать право, как общий порядок, который должен господствовать над волей каждого из нас. Отсюда - первое и самое общее определение права: право есть порядок, регулирующий отношения отдельных лиц, в человеческом обществе.

Рассматривая это определение, можно обнаружить целый ряд других свойств, других существенных признаков права. Право, как сказано, всегда выражается в виде притязаний, требований с одной стороны, в виде обязанностей с другой стороны. Ясное дело, что притязания, требования могут предъявляться только к разумным, сознательным существам, способным понимать требования; только по отношению к таким существам возможно говорить об обязанностях: смешно было бы говорить об обязанностях растения или камня, и, по меньшей мере неосновательно было бы заявлять о наших правах волкам иди тиграм. Но и этого мало: требования права, как и вообще всякие веления разума, могут обращаться только к лицам, способным их исполнить или не исполнить, т. е. к существам, обладающим способностью свободного выбора. Л.И. Петражицкий приводит следующий пример: Если я обращаюсь к ближнему с требованием уплатить мне долг, оказать мне повиновение, не посягать на принадлежащую мне вещь, то, очевидно, я предполагаю, что он может исполнить мое требование, соблюсти или нарушить мое право; право, как мы видели, всегда выражает собою не только чье-либо притязание, но и чью-либо обязанность; но обязанность может быть приписана только такому существу, которое способно выбрать между должным и не должным: право властвует над нами не как непреодолимый закон природы, а как требование, обращенное к нашей свободной воле, веление, которое мы можем исполнить или нарушить [13].

Между правом и общественными отношениями, которые оно отражает, есть известная грань, так же, как есть грань между правом и его осуществлением. Отрицание грани между правом и общественными отношениями логически ведет к растворению его в общественных отношениях, регулятором которых оно является.[7]

Право в определенном смысле — это возможность (“долженствование”), которую необходимо превратить в  действительность, в реальные общественные отношения. Нормы права, оказывая обратное воздействие на общественные отношения, подвергают последние регулированию в интересах господствующего класса и тем самым находят свое осуществление.

Под правовым регулированием следует понимать юридическое воздействие  государства на сознательную деятельность людей путем издания и обеспечения осуществления юридических норм в целях упорядочения общественных отношений в интересах господствующего класса.[7]

Право указывает индивиду на один из вариантов возможного в, рамках данного способа производства поведения, которое, с точки зрения господствующего класса, является должным или допустимым.. Если юридическая норма требует поведения, объективно невозможного, то такая норма остается чисто формальной и не играет роли регулятора общественных отношений.

Таким образом, право  регулирует поведение людей лишь в пределах объективно возможных поступков и действий, поэтому первостепенное значение для эффективности правового регулирования имеет правильный учет законодателем характера объективных законов, присущих данной формации.[17]

Правовому регулированию подвергаются как идеологические, так и экономические отношения. Механизм воздействия юридических норм на идеологические отношения достаточно ясен, ибо это отношения, которые, прежде чем им сложиться, проходят через сознание и волю людей, на которые право и оказывает своими предписаниями определенное воздействие.

Регулируя общественные отношения, право не только определяет возможный (должный) вариант поведения, но и гарантирует превращение  этой возможности в реальную действительность путем наделения участников общественного отношения правами и юридическими обязанностями.

В результате воздействия  права на поведение субъектов  общественного отношения возникает (разумеется, при наличии соответствующего юридического факта) новое общественное отношение — правоотношение, которое отнюдь не исчерпывает фактического отношения ни с точки зрения его содержания, ни даже с точки зрения волевых действий его участников. Однако при правовом регулировании могут возникнуть и такие отношения, которые иначе как правовые существовать не могут (например, процессуальные отношения). Будучи специфическим результатом правового регулирования, юридические отношения, как таковые, не служат регулятором социальных отношений, ибо таковым является право, юридические нормы.[17]

Воздействию права подвергаются многочисленные переплетающиеся между собой отношения и их отдельные стороны. Из этого, однако, нельзя делать вывода, что абсолютно все существующие отношения подвергаются правовому регулированию. Ему подлежат только те отношения, которые по своему характеру могут быть подвергнуты официальному нормированию, а из них именно те, которые так или иначе затрагивают интересы господствующего класса, обеспечивают его экономическое и политическое господство. Таким образом, объем отношений, которые подпадают под правовое воздействие, обусловливается объективными и субъективными факторами, различными в разной конкретно-исторической обстановке.

Регулируя общественные отношения, правовые нормы определяют условия возникновения правомочий и юридических обязанностей, круг лиц, которые могут ими обладать, а также способы государственного обеспечения этих прав и осуществления соответствующих им юридических обязанностей

3. Мораль в аспекте должного

Мораль – нормативная  система, форма должного. Но должное нельзя абсолютно отделять от бытия, сущего, оно лишь момент сущего [5]

В историческом аспекте  мораль делят на виды в соответствии с типов общественного строя, где в основу положен принцип различения способов производства. В связи с этим выделяют мораль первобытного общества, мораль рабовладельческого, феодального или буржуазного типа.

В коллективном труде  первобытного общества появляются первые моральные нормы: обязательность труда  для каждого, дисциплина, распорядок труда, равное распределение продуктов труда, взаимная помощь и т.д. Постепенно в семейно-брачных отношениях формировались специфические нормы, которые регулировали отношения между мужчиной и женщиной, родителями и детьми. Все эти нормы закреплялись в виде традиций, обрядов, ритуалов. Они были основными жизненными законами, передавались от поколения к поколению и обеспечивались силой общественного мнения. их роль в жизни общества определялась тем, что они непосредственно соединяли людей в коллектив, регулировали их поведение в различных ситуациях, выступали как способ передачи общественного опыта отдельному человеку. Таким образом, с развитием общественных отношений формировался и совершенствовался важнейшее средство социальной регуляции - общая мораль, которая состояла из правил поведения общего характера, исходя из представлений о добре и зле, справедливое и несправедливое, должное или рациональное [7].

В наиболее общем смысле морально-должное выражается в моральном  идеале – в представлении о  высшей цели морального поведения, которая  обусловлена реально существующей необходимостью, присущей человеческой природе, – необходимостью согласования, сочетания, гармонизации личного и общественного. В морали проявляется специфика этой необходимости как синтеза двух противоположностей, в котором в «снятом» виде сохраняется противоречие между ними: с одной стороны, нормы морали выполняются добровольно, без насильственного внешнего принуждения, а с другой – неохотно, с самопринуждением, поскольку это препятствует удовлетворению личных желаний.

Эту особенность морального долга отмечал И. Кант, внесший выдающийся вклад в создание теории морали. Внутренняя и неустранимая двойственность моральной цели проявилась в сложности и противоречивости этических взглядов. Так, в античной философии одно направление, стоицизм, высшей целью человека считало исполнение долга, а другое, эпикуреизм, – личное счастье, наслаждение жизнью. В новое время многие мыслители-материалисты пытались объяснить мораль, исходя из принципа личной пользы  (утилитаризм, теория «разумного эгоизма»). Наиболее глубокое и  верное решение проблемы дал И. Кант в своем учении о «категорическом императиве», в формуле которого соединяются долг и счастье. Их единство рассматривается как высшая цель, высшее благо. Кант считал, что, нарушая требования морали, нельзя быть подлинно счастливым. На первое место он ставил исполнение «всеобщего законодательства», то есть, по сути, обеспечение общего блага. В счастье, личном благе, он видел конечную цель общества [10].

 На основе этики  Канта можно представить сущность морали в форме основного морального отношения, являющегося наиболее общим, или основным, моральным законом. Это отношение личности к общему благу как к исходной и ведущей цели, к личному благу как к конечной цели и к их единству, как к высшей цели, высшему благу [6]. Из основного морального отношения (ОМО) можно вывести все моральные понятия, принципы и нормы. Так, добро – цель ОМО, долг – необходимость ОМО, человечность, или гуманность, – отношение к благу личности как к конечной цели и т.д. Общий смысл морали выражен в моральном идеале – в идеале гуманного общества и нравственной личности, рассматриваемых в их единстве, по крайней мере, способствующих сохранению или восстановлению такого единства.

Отличием морали от других обычаев и традиций, существующих в мире людей, является то, что моральные  нормы выступают как всеобщие, охватывающие специфику человеческого, человечного в человеке.

Норма имеет дело с  тенденцией, приближаясь к значительно  более широкому понятию «принцип поведения»,– предельно обобщенной норме поведенческой активности. Благодаря этой особенности «принцип» включается в широкое поле регулятивности, обладая не только функцией предписания, но и функцией оценки и соответствующих санкций по поводу того или иного атомарного факта. В итоге регулятивной активности предоставляется возможность большей вариабельности, свободы выбора, маневренности.

Поведение, основанное на норме, предполагает развитую способность  субъекта поступка расшифровать, раскодировать смысл императивности, понять его диспозицию, конкретизировать возможные санкции, требует соотнесения, когеренции  одной нормы с другими, родственными и неродственными. Все это означает творческий акт со значительно более объемным ресурсом свободы выбора действия и, стало быть, с большим объемом ответственности за совершенный поступок [2].