Бюрократизм в государственном аппарате России в XIX в

                                 СОДЕРЖАНИЕ

      Введение

1. Смысл и определение понятия «бюрократия»
2. Система государственного управления Российской империи в XIX веке
3. Бюрократизм в начале XIX века
4. Судебная реформа 70-х годов, как способ борьбы с бюрократизмом
5. Судебная реформа 1864 года
6. Судебные уставы

Заключение

Список  литературы

        Введение

        На протяжении столетий в России господствовала авторитарно-политическая культура, составной частью которой является бюрократическое управление. Отсюда возникает вопрос: в какой мере можно говорить о проявлении бюрократизма как общей тенденции русской культуры ? Смена социально-политического устройства не приводит к немедленному изменению ментальности и внутреннего настроя людей. Поэтому в ежедневных проявлениях бюрократизма постоянно угадываются тени прошлого, которые оставили глубокий след в индивидуальном и коллективном сознании общества. Говоря об историографии проблемы, необходимо отметить, что несмотря на постоянную актуальность феномена бюрократии, социальные науки еще не имеют надежной теории, объясняющей природу бюрократии на различных этапах общественного развития. Это неудивительно: тема была практически закрыта для исследований.

       Бюрократия и бюрократизм стары, так же как старо государство, они неотрывны от него, во многом характеризуют его механизм (аппарат). В понятие «бюрократия» часто вкладывается различный смысл. В отличие от бюрократического способа управления бюрократизм — болезнь, причем застарелая и общемировая. В буквальном смысле слова бюрократизм означает власть «бюро», т. е. письменного стола, конторы, «контора-властие», а по сути дела — власть оторванного от народа аппарата. Главный ресурс бюрократов — именно власть и возможность ею злоупотреблять, извлекать выгоду из должности, из службы. В руках бюрократа этот ресурс конвертируется в другие виды капитала, материальных благ.

       Основная причина живучести бюрократизма кроется в многообразии и противоречивости интересов, в возможности ими манипулировать в корыстных целях. Так, государственный интерес бюрократы могут превратить в ведомственный или местнический, ведомственный или местный — в групповой или личный, т. е. «государственные задачи превращаются в канцелярские», а «канцелярские задачи — в государственные». Одной из характерных черт бюрократизма является стремление к тайне, засекречиванию деятельности. Самый важный закон бюрократического аппарата — сохранение и увеличение власти, ее самовозрастание. Отсюда разбухание государственного аппарата — верный признак его бюрократического загнивания.

«В ХХ в. бюрократическое  правление может с такой же вероятностью быть признаком военной  диктатуры или однопартийного режима, как и наследственной монархии, но контраст с парламентской демократией  всё ещё применяется в политологии при сравнении отличительных черт различных политических систем».

      Еще Макс Вебер, видя истоки феномена бюрократии, в принципе не считал возможным “окончательное решение” этой проблемы ни эволюционным, ни революционным способом. Источником для расцвета бюрократии М. Вебер считал государственный капитализм, при котором вмешательство государственной бюрократии в экономическую и хозяйственную жизнь общества вносит иррациональное начало, противоречащее рациональным основам и нарушается основной принцип капиталистической легитимности, т.е. принцип хозяйственной самостоятельности. При этом частный капитализм был бы ликвидирован, а “государственная бюрократия господствовала бы в одиночку” …

       Антиподом и самым действенным способом борьбы с бюрократизмом служит демократия. Постоянный демократический контроль за всеми звеньями государственного механизма, отчетность и сменяемость работников государственных органов, гласность и критика — надежное лекарство против этой болезни!

     1. Смысл и определение понятия «бюрократия»

     Слово “Бюрократия” в буквальном переводе означает господство канцелярии (от фр. bureau - бюро, канцелярия), власть аппарата управления . Само по себе это слово не несет никакой негативной нагрузки. Различные учреждения и конторы, как звенья государственного аппарата, органы управления предприятий и организаций, создаются для управления происходящими в подведомственных структурах процессами, для организации связей между участниками общественной жизни и между ними и обществом в целом. При этом, вполне логично, что эти органы наделены определенной властью в рамках своей компетенции. Но, в свою очередь, предполагается, что они стремятся не к собственным выгодам, а действуют в интересах прежде всего тех, кто уполномочил их управлять, удовлетворяют потребности самих управляемых.

      В XIX в. термин «бюрократия» обычно употреблялся для обозначения особого типа политической системы. Он обозначал систему, в которой министерские посты занимались профессиональными чиновниками, как правило, ответственными перед наследственным монархом. Бюрократии при этом противопоставлялась система представительного правления, то есть правление выборных политиков, подотчётных законодательному собранию или парламенту.В широком же, и наиболее часто употребляемом применении, а также в политической лексике термин “бюрократия” и все производные от него употребляются в ярко выраженном негативном смысле, как своеобразное “контруправление”. То есть акцент смещается в сторону извращенных форм управления (раздутость и запутанность аппарата управления, подмена законов подзаконными актами, волокита, консерватизм, недоступность, протекционизм и др.). Поэтому необходимо четко дифференцировать само понимание термина “бюрократия”, так как возникает возможность нивелировать различия самих принципов управления и отрицательных черт их проявления. То есть “бюрократизм” необходимо воспринимать как врожденный, тяжелый и хронический недуг органов управления, который свойственен любому обществу, не взирая на различия в социально-политическом устройстве. Этот недуг всеобъемлющ. При изменении форм управления он способен к мутации и приспособляемости. Такая непотопляемость бюрократизма обусловливается прежде всего источниками его появления, его социальной, экономической и политической базой.

       Другой вариант использования этого понятия относится к работам М. Вебера. Для него бюрократия означала вовсе не форму правления, а систему управления, осуществляемого на постоянной основе специально подготовленными профессионалами в соответствии с предписанными правилами. Вебер указывал на то, что этот тип управления, хоть он и возник в таких бюрократических государствах, как Пруссия, становился всё более преобладающим во всех политических системах и, более того, во всех организациях, в которых управление осуществлялось в крупном масштабе: на промышленных предприятиях, в профсоюзах, в политических партиях и т.д.

      Еще вариант использования термина «бюрократия» характерен для теории государственного управления. В этой дисциплине бюрократия предписывает управлять государственным сектором абсолютно не так, как какими-либо частными организациями. Цель этого состоит в том, чтобы выявить различия между этими двумя сферами и подчеркнуть качественно иной характер системы государственного управления, включая обязательность её решений, её особое отношение к закону, заботу об общественных, а не частных интересах, подотчётность её деятельности общественному контролю и т.д.

       Бюрократия понималась как новая форма государственного правления. Сущность и значение её как раз и состоит в том, что работа правительства оказывается в руках правителей по профессии. Г. Гегель, Д.С. Милль и др., рассматривали также бюрократию как правление или же господстве «профессиональных чиновников». Формально-правовыми теориями (М. Мертон, Ф. Селзник, П.М. Блау), выделены основные проблемы: функционирование власти; структура бюрократии; внутриорганизационные законы; интересы; связь её со средой; способы и формы ограничения бюрократии.

        В этой группе теорий особое место принадлежит М. Веберу. Для него политика – это совокупность человеческих поступков, предполагающих господство одних над другими. Он рассматривал его как деятельность, связанную с организационным аспектом господства и обеспечивающую упорядоченное существование общества как целого, что необходимо не только для людей сферы управления, которые непосредственно реализуют господство, но и для всех членов данного общества.

        Теории определяющие бюрократию в качестве нового класса (К. Маркс, В.И. Ленин, М.Джилас, Д. Бернхем), определяют, что бюрократия, являясь господствующим классом, безраздельно владеет двумя присущими ей основными функциями – управления и собственности, которые в нерасчленённом виде присутствуют на каждом уровне бюрократической иерархии. Основные вопросы здесь: кто правит? в чьих интересах?

Наиболее часто цитируемые положения, соответствующие классовому подходу в анализе бюрократии, принадлежат К. Марксу. Его взгляды на бюрократию формируются в период его философского самоопределения и связаны с критикой гегелевской теории государства, когда он поставил теорию Гегеля с «головы на ноги». По Марксу, государство не выражает интересы граждан, а само их задаёт. Задача чиновников в обществе – только по форме поддерживать всеобщий интерес.

       Для Маркса бюрократия представляет собой «волю государства», «сознание государства», «могущество государства». А также «содержанием деятельности бюрократии главном, так как подошли к точному описанию места и роли бюрократии в политической системе. Гегель недооценивал те негативные аспекты бюрократии, которые внутренне присущи любой организации, но он в целом был прав в том, что бюрократия должна составлять основную часть среднего сословия, характеризующегося стабильностью, развитым интеллектом и правовым сознанием. По Гегелю, государство, в котором нет среднего сословия, ещё не стоит на высокой ступени. Он считал, что его конструкция неприемлема к России, в которой одни составляют массу крепостную, а другие – правящую.

Эффективность бюрократического управления, согласно Гегелю, может быть гарантирована через действительное равенство гражданского общества и государства.

Классики марксизма пришли к выводу, что бюрократизм приобретает  тем большие масштабы, чем авторитарнее политический режим, а степень его ограничения зависит от степени демократичности. В условиях авторитарного режима государство сводится к “...выделенному из человеческого общества аппарату управления... особого разряда людей специалистов, чтобы управлять...” . В этих условиях государственный аппарат приобретает определенную степень самостоятельности по отношению к обществу, которое делегирует этому аппарату властные полномочия. А эта самостоятельность питает почву для процветания бюрократии. У бюрократа “государственная цель превращается в его личную цель, в погоню за чинами, в делание карьеры” , в удовлетворение своих материальных потребностей. Такое безразличие к общественным делам выражается в государственном формализме, т.е. превращение политических целей в канцелярские задачи, и наоборот. Социальная почва государственного формализма - отношения собственности (частной и государственной), материальные интересы и разделение труда, которое порождает корпоративные интересы. Необходимость их защиты культивирует устойчивые организационные формы. “Государственный аппарат не может быть слишком простым. Ловкость жуликов всегда в том и заключается, чтобы усложнить этот аппарат и сделать его загадочным”.

2.Система государственного управления Российской империи в XIX веке

       Александр  I взошел на российский  престол,  намереваясь  осуществить радикальную реформу политического строя России путем  создания  конституции, гарантировавшей всем  подданным  личную  свободу  и  гражданские  права.  Он сознавал, что подобная «революция сверху» приведет фактически  к  ликвидации самодержавия и готов был в случае успеха  удалиться  от  власти.  Однако  он также  понимал,  что  нуждается   в   определенной   социальной   опоре,   в единомышленниках. Ему необходимо было избавиться от давления как со  стороны заговорщиков, свергнувших Павла.  Уже  в  первые  дни  после  воцарения  Александр  объявил,   что управлять Россией будет «по законам и по  сердцу»  Екатерины  II.  5  апреля 1801 был создан Непременный (Государственный)  совет, которая была законосовещательным органом при государе. Он  централизовал законодательную деятельность, упорядочил введение  новых  юридических  норм.

       В 1802 году  созданные  еще   при  Петре  I  коллегии  были  заменены министерствами, в которых вводилось строгое единовластие министра. Началось составление единого бюджета государства, но  из-за  значительного  дефицита, бюджет был  строго  секретным.  Отчитывался  министр  непосредственно  перед императором и от него же получал распоряжения  по  важнейшим  вопросам.  Для совместного обсуждения министрами  второстепенных  дел  был  создан  Комитет министров (в 1857 г. он был преобразован в Совет министров).  Первоначально  было   образовано   восемь министерств: военное, морское, внутренних  дел,  иностранных  дел,  юстиции, финансов,  коммерции  и   народного просвещения.  В 1810-1811 гг. при реорганизации  министерств  их  количество увеличилось,  а  функции  были  ещё  более  чётко  разграничены.  Эта   мера завершила процесс разграничения функций органов государственного управления. Она привела к утверждению системы отраслевого управления, смене коллегиальности на единоначалие, к прямой  ответственности  министров перед императором, усилению централизации  и  укреплению  самодержавия.     

      В 1809 году был принят указ царя о  введении  экзамена  на  чин.  От  экзамена освобождались те  чиновники,  которые  закончили  университет  в  России.  К остальным  предъявлялись  следующие  требования:  знание  русского  языка  и одного  из  иностранных,  владение  основами  естественного,   римского   и гражданского права, уголовного права, знания по истории России  и всемирной истории, овладение основами естествознания, математики, географии и физики. Началась  быстро  складываться  прослойка бюрократии,  всецело зависящей  от милости царя и получаемого за службу жалованья.

     Брат Александpa I, Николай (1796-1855 гг.) вступил на престол в 1825 г. и правил Россией три десятилетия. Егo время — апогей самодержавия в России.

Николай царствовал в  эпоху революционных потрясении на Западе. Правление его предшественника Александра 1, обильное либеральными начинаниями, завершилось в 1825 г. восстанием декабристов. В связи с этим Николай уверовал в пагубность человеческой свободы, самостоятельности общества. Обеспечить благоденствие страны могли, по его мнению, строгое выполнение всеми своих обязанностей,  регламентация всей общественной жизни, всеохватный контроль за ней сверху.

      Большинство современников видело в Николае 1 лишь гасителя свободы и мысли, упоенного и ослепленного самовластием деспота. В своей деятельности Николай стремился воплотить определенный идеал, по-своему радел о благе России, Самодержавную власть Николай воспринимал не как право, а как обязанность. Следуя замыслу о благодетельных преобразованиях, проводимых исключительно по почину всезнающей власти, III отделение должно было стать всевидящим оком царя и сделать ненужными конституционные преобразования. Однако сверх- централизация обернулась тем, что высшие инстанции были буквально затоплены морем бумаг и потеряли реальный контроль за ходом дел на местах…

       3. Бюрократизм в начале XIX века

       «Существующее   в   стране   смещение   властей    законодательной, исполнительной и судебной способствует развитию бюрократизма. Нам,  русским, всего необходимее воспитать в себе  чувство уважения  к закону,  ибо мы привыкали прибегать к темным и негласным путям  мимо  открытых  и  законных, когда хотим покончить спорное дело легко и просто. Мы сбились  со  столбовой дороги законности и заблудились по проселкам. Нас нужно  оттуда  вывести,  а для этого нужно  отлучить  от  дверей  тайной  полиции  и  губернаторов,  да указать  на  открытые  двери   судебных   мест».   В   сказанном   понимание необходимости судебной реформы. «Поднять юридические  нравы народа,  внушить ему негодование к кривосудию и любовь  к  правде  было  бы  поистине  святым делом». Но как осуществить это? Прежде всего, ввести  гласность  и  устность судопроизводства. «Пора исполнять над нашими  исполнителями,  следователями, судьями единственно неподкупный контроль  общественного  мнения,  пора  дать средство оглашать во всеуслышание темные дела и скрытые  беззакония.  Тогда, но только  тогда,  мы  можем  излечиться  от  старого  недуга  и  догнать  в правосудии другие образованные страны».

         Как видно, кризисное состояние   государственного  механизма   России стало   очевидным.   Это   явилось   необходимой   предпосылкой    осознания неизбежности реформы. «К концу Крымской кампании, - вспоминал Оболенский,  - чувствовалась неизбежность существенных реформ».

         Записки Безобразова  виновницей  беззакония  в стране с  неизбежным последствием  –  социально-политической  стагнацией  – называет бюрократию. «Бюрократия, - писал он, - делает все,  она  обдумывает и пишет законы, рассматривает судебные  дела,  правит  церковью,  финансами, государственным хозяйством…»  Одно  из  центральных  мест  отвел  Безобразов юстиции. Он писал: «Правосудие – это первая  потребность  жизни  гражданской почти отсутствует,  ибо  суд  получается  большею  частью  ценою  денег  или влияния. Нетрудно доказать, ежели бы это не  было  всем  известно,  что  нет дела сопряженного сколько-нибудь со значительным  интересом,  которое  имело бы правильно законное производство».

      Суд  «у  нас  не  значит  ничего, - писал он, - Администрация держит всю власть  и  отдает  чиновников  под  суд тогда, когда это будет угодно их начальникам». Поэтому  «администрация  наша представляет  целую  систему   злоупотребления,   возведенную   на   степень государственного  устройства…  При  этой   системе   нигде   нет   права   и господствует один низкий, необузданный произвол, уважающий только  деньги  и общественное положение».

        Для  дореформенного  суда   характерна   множественность   судебных органов, сложность и запутанность процессуальных  требований,  невозможность порой определить круг дел, которых должен подлежать  рассмотрению  того  или иного судебного органа. Дела бесконечно  перекочевывали  из  одного  суда  в другой, зачастую возвращаясь  в  первую  инстанцию,  откуда  вновь  начинали долгий путь вверх, на что нередко уходили десятилетия. Другой порок дореформенного суда – взяточничество.     Это,  наряду  с произволом   и   невежеством   чиновников,   типичное   для   всех   звеньев государственного аппарата, явление  здесь  приобрело  настолько  чудовищный, всепоглощающий размах, что его  вынуждены  были  признать  даже  самые  ярые защитники  самодержавно-крепостнических  порядков.  Подавляющее  большинство судебных чиновников рассматривали свою  должность как средство  наживы  и самым бесцеремонным образом требовали взятки со  всех  обращавшихся  в  суд. Попытки  правительства  бороться  со  взяточничеством  не   давали   никаких результатов, т.к. этот порок охватил весь  государственный аппарат.  Крайне низкая общая грамотность судей, не говоря  уже  о  грамотности  юридической, обуславливала фактическое  сосредоточение  всего  дела  правосудия  в  руках канцелярских чиновников и секретарей.

         В  дореформенном  суде  господствовала  инквизиционная  (розыскная) форма  судопроизводства. Процесс проходил в глубокой тайне. Принцип письменности  предполагал,  что  суд  решает  дело  не  на основе живого, непосредственного восприятия доказательств, личного  ознакомления  со  всеми материалами   дела,   непосредственного   устного допроса обвиняемого, подсудимого, свидетелей, а опираясь не письменные материалы,  полученные во время следствия. Да и доказательства оценивались по формальной  системе.  Их сила заранее определялась законом, который твердо устанавливал,  что  может, а что не может быть  доказательством.  Закон  же  устанавливал  и  степень достоверности  допускаемых  доказательств,  деля  их  на   несовершенные  и совершенные,  т.е.  такие,  которые  давали  основание  для   окончательного приговора и не могли быть опровергнуты подсудимым.

         Активно затрагивался один из  вопросов  –  реформа правосудия. Здесь очевидны две  тенденции.  Первая  –  показать  никчемность отечественной  юстиции  и  образцовое  состояние  правосудия  стран  Запада. Вторая  –  обосновать  необходимые  законодательные  изменения   правосудия. Появились  предложения  об  уничтожении  канцелярской  тайны,   о   введении гласности и публичности  судопроизводства.  Гласность  в  суде  определялась требованиями гласности общественной жизни. Крепостное   право   исключало   законность. Оно предполагало зависимость юстиции от административной власти. Таким образом, реформировать государственный механизм, юстицию было невозможно без отмены крепостного права.

         Что такое дореформенный суд в России? Уездные суды были первой  инстанцией  по  гражданским  и  уголовным  делам.  Но  для   горожан (не дворян) существовал специальный суд –  городской  магистрат,  а  торговые иски рассматривались в коммерческих судах. Для духовенства был создан  также особы суд.  Кроме  того,  имелись  различные  ведомственные  суды  (военные, морские и др.).  Второй  инстанцией,  куда  могли  быть  обжалованы  решения уездных  и  городских  судов,  являлись  губернские   судебные   палаты   по гражданским  и  уголовным  делам.   Высшей  апелляционной инстанцией служил Правительствующий  сенат.  В  тех  случаях, когда в Сенате возникали разногласия, дело подлежало рассмотрению в  Государственном совете. Сенат, кроме того, выступал  первой  судебной  инстанцией  по  делам крупных сановников.

         Для «государственных преступников»,  то есть по политическим  делам, учреждались  временные  специальные   судебные   органы.   Функции   высшего судебного органа по делам духовенства выполнял Синод.  По  большинству  дел, которые   относились   к   категории   незначительных,   судебные    функции осуществлялись полицией,  которая  имела  право  наказывать  розгами  до  30 ударов и арестом до 3  месяцев.  Крепостное  крестьянство  вообще  не  могло обращаться в государственные суды.

        Следовательно,  огромная   масса   населения    была    неподсудна государственному разбирательству. Было 20 ведомственных и  сословных  судов, причем  границы  их  подсудности  оставались  неясными. Суды  находились  в сильной зависимости от административной  власти.  Нередко  судебные  решения отменялись распоряжениями начальства. В общих  судах  господствовал  аппарат канцелярии. Взяточничество было обычным явлением. «Судебная реформа, - считал Кони, -  призвана  была  нанести  удар худшему из видов  произвола,  произволу  судебному,  прикрывающемуся  маской формальной  справедливости. Со   старой   судебной практикой науке было нечего делать.

     4. Судебная реформа 70-х годов, как способ борьбы с бюрократизмом

      Судебная реформа, как и все реформы 60-70-х годов, была  следствием определенного кризиса российского общества, так  называемого кризиса  верхов,  под  которым  понимают  обычно  осознание   господствующим классом, правящей верхушкой  необходимости  тех  или  иных  изменений.  Надо сказать, что судебной реформы желали,  кажется,  больше,  чем  крестьянской. Если большинство помещиков вопреки здравому смыслу  не  хотело  освобождения крестьян, то в реформе суда  были  заинтересованы  все,  кроме,  разве что, кондовых судейских чиновников, имеющих недурной доход от неправосудия  и  не желавших приспосабливаться к  новым  порядкам.  И,  разумеется,  сторонником судебной реформы, как и реформы крестьянской, выступал в первую очередь  сам император Александр II, а так же его  брат  Константин  Николаевич,  который придерживался даже более радикальных взглядов.

         Существенное  влияние  на  проекты   судебной   реформы   оказывала подготовка  отмены  крепостного  права.  Губернские   дворянские   комитеты, организованные для  выяснения  пожеланий  дворянства  об  отмене  крепостной зависимости, в  1858  г.  представили  свои  предложения.  Их  «постоянно  и внимательно читал Александр II, - писал А. В. Головин.

         Член Владимирского комитета И. С. Безобразов заявил о невозможности крестьянской реформы без судебной. Если последняя не будет осуществлена,  то выход из крепостной зависимости приведет крестьян к  тому,  что  «…лишив  их защиты  крепостной  власти,  передать  на  жертву  произвола, жадности и лихоимства чиновников. Что, если  одно  крепостное  право,  то  суровое,  то мягкое,  заменится  другим,  всегда  суровым  и  никогда  не   смягчающимся?

        Напрасны будут труды наши, напрасны жертвы». «Важное   обеспечение исправного поступления повинностей к владельцам, - отмечал  член  Рязанского комитета  А.И.Кошелев,  -  заключается  в  надлежащем  устройстве…  судебных властей». Если судоустройство останется «чиновничье под надзором  других чиновников, то недоимок накопится много:  помещики  предпочтут  их  терпеть, чем тратить вдвое на  подкуп  должностных лиц,  а крестьяне,  и не  внося оброков, будут разорены  данями   в   пользу   блюстителей   общественного беспорядка и таковой же безнравственности».

      Губернские  комитеты  предлагали   ввести   конкретные   институты, оздоровляющие  юстицию.  Парначев  предлагал  открыть   судопроизводство   с независимым судом,  упростить  следствие,  обязать полицию отвечать  перед судом. И.С.Безобразов считал  целесообразным  установить ответственность  каждого  перед  судом,   независимость   судебной   власти, учредить присяжных, организовать мировой суд, разрешавший  маловажные  дела.

         Обоснование их необходимости дал А.М.Унковский. Он писал: «Итак все  дело  в гласности, в учреждении независимого  суда,  в  ответственности  должностных лиц перед судом, в строгом разделении властей… Без этого строгое  исполнение законов ничем не может быть обеспечено,  и  самое  положение  о  крестьянах, выходящим из крепостной зависимости, останется  мертвою  буквою,  наряду  со всеми прочими томами  наших  государственных  законов…  Чего  может  ожидать Россия  при  освобождении  крестьян  без  учреждения  независимого  суда   и ответственности» перед ним чиновников? Беспорядков и смут». Независимый  суд возможен  только  при  присяжных  заседателях.  Суд  присяжных   единственно «самостоятельный  суд,  независимый  от  исполнительной  власти,  и   притом словесный и гласный… потому что другого независимого суда на свете нет и  не было». Народ достоин  суда  присяжных,  который  безопасен  для  монархии  и «может существовать при  всякой  системе  государственного  управления». Не угрожает самодержавию бессословный суд, равенство всех перед законом. Правительство   отвергло   либеральные  предложения, поскольку реализация  принципов  равенства  всех  перед  судом,  гласности,  института присяжных и т. д. противоречила феодальной государственности. Таким образом,  судебная   реформа   становилась   очевидной   для правительственных кругов. Однако они  отрицали  в  то  же  время  институты, известные  странам  Запада,  гарантировавшие  неприкосновенность   личности, собственности и т.п…

          Владимирское дворянство убеждало царя 15 января 1860 г., в невозможности крестьянской  реформы без судебной,  «потому что освобожденные  крестьяне,  лишенные   защиты   помещиков,   при   отсутствии правосудия и ответственности должностных  лиц  подвергнутся  еще  большей  и невыносимой зависимости от произвола чиновников  и  через  то  могут  совсем потерять уважение к  действительной  законности».  Поэтому  «для  мирного  и благоприятного исхода предстоящей реформы» необходимо: 1) разделить власти: административную, судебную и  полицейскую; 2) определить «ответственность всех и каждого перед судом»;   3) ввести   гласность гражданского и уголовного  судопроизводства; 4) учредить суд присяжных.

         Судебными уставами 1864 года создавалась оригинальная и эффективная система правосудия. Она имела две ветви, две подсистемы,  которые  объединял высший судебный орган – Сенат:  общие  суды  и  мировые  суды.  Кроме  того, существовали суды особой подсудности:  военные,  волостные  и другие, создание которых предусматривалось иными законодательными актами. Проведение  судебной  реформы продолжалось до конца XIX века. Первые общие суды открылись  только  в  1866 году, они распространили  свою  деятельность  лишь  на  десять  из  губерний центральной  России.  На   остальной   же   территории   страны   продолжали действовать   прежние   суды,   руководствовавшиеся   и    несколько    иным процессуальным законодательством. Административно- территориальное и судебно-территориальное  деление империи после реформы  не  совпадали.  Уезды  и  города  были  разделены  на участки  мировых  судей.  Территория,   подведомственная   окружным   судам, охватывала несколько уездов, округа судебных  палат  –  несколько  губерний.