Деятельность русских эмигрантов в Китае

Содержание

Введение

В Дальневосточном зарубежье поддерживались художественные и интеллектуальные традиции русской культуры. Среди многочисленных беженцев из России в изгнании оказалось немало представителей российской интеллигенции - писателей, поэтов, художников, музыкантов, врачей, учителей, ученых, технических специалистов. Суровые годы эмиграции не могли остановить их желания продолжать занятия любимым делом. Наоборот, именно за рубежом проявилась активная творческая деятельность многих русских мастеров сцены.

В Китае большинство  российских эмигрантов проживало в Харбине и в районах вдоль линии Китайской восточной железной дороги (КВЖД), а также в Шанхае, Пекине, Тяньцзине, Циндао, Синьцзяне¹. Заселение русскими эмигрантами именно этих городов обусловлено тем, что именно здесь они не ощущали себя чужаками, оказавшись в новой иноязычной среде: в этих городах уже были образованы русские диаспоры, Харбин же изначально был так называемым «русским городом».²

Русских эмигрантов 20-30-х  годов нельзя сравнивать с теми, кто покинул Родину в поисках  лучшей доли, какими бы мотивами они ни руководствовались. В тяжелых условиях чужбины русская эмиграция осталась в истории с определением «культурная эмиграция», что ставит ее в особое положение в ряду других примеров миграции народов.

Для большинства эмиграция  не стала лишь способом физического выживания, но приобрела характер культурной миссии. Главным и определяющим для русской интеллигенции, считавшей себя носителем и хранителем национальной культуры, оставался морально - нравственный стимул поведения, осознание собственной, если не мессианской, то, несомненно, исключительной исторической миссии³.

Служение «русской идее» понималось ими достаточно широко. Во-первых, они считали своей первостепенной задачей сохранение в изгнании накопленных духовных ценностей, исторической памяти, национального опыта с тем, чтобы не прерывалась связь времен и поколений, чтобы сохранилась основа для будущего возрождения России. Во-вторых, они считали своим долгом познакомить Восток с достижениями отечественной мысли и культуры в различных областях человеческого знания⁴.

Музыкальное искусство, балет, театр, живопись и архитектура  внесли весомый вклад в достижения русской культуры и в укрепление ее духовности. В отличие от литературы они носили более универсальный  характер и легче воспринимались мировой культурой.

Изучение этого пласта русской культуры, способствует более глубокому представлению о жизни и быте, о культурных исканиях наших далеких предков, об их замыслах и находках. Культурное наследство российской эмиграции является национальным достоянием народов России.

Несмотря на то, что  архитектурная культура является главной составной частью материальной культуры, а её развитие – сосредоточением исторических творческих способностей народов и воплощением кристалла мудрости общего создания истории человечеством, она продолжает оставаться слабо изученной областью культуры русского дальневосточного зарубежья.⁵ Ее влияние особенно заметно на пограничных территориях, в городах Маньчжурии, а также в городе Далянь (Дальний). Распространение принятых в России архитектурных стилей на территории Китая представляется совершенно естественным. В процессе адаптации новопоселенцев всегда стоит задача создания своего культурного образа территорий, реализующего необходимую связь со своей культурой.

К основным архитектурным  стилям относятся стили средневековой  архитектуры (византийский, романский, готический) архитектуры Нового времени (ренессанс, барокко и рококо, классицизм и ампир, эклектика, или историзм, модерн), архитектуры Новейшего времени (конструктивизм, арт-деко, модернизм, или интернациональный стиль, хай-тек, постмодернизм)⁶.

Особое значение для  русских эмигрантов имело строительство православных храмов в Китае, которое связано не с особой религиозностью живущих там русских людей, а с их желанием создать привычный для себя уклад жизни, восстановить подобие родины на чужой земле.

Стили русской храмовой архитектуры включают византийский стиль, древнерусский стиль (Псковско-Новгородский, Владимиро-Суздальский, Киевско-Черниговский, Смоленско-Полоцкий), раннемосковский стиль, узорочье, барокко (Елизаветинское барокко, Аннинское барокко, Украинское барокко, Виленское барокко, Петровское барокко, Голицынское барокко, Екатерининское барокко), псевдоготику, классицизм (Екатерининский классицизм, Александровский классицизм), ампир (Александровский ампир, Николаевский ампир), эклектику (русско-византийский стиль, псевдовизантийский стиль, кирпичный стиль, псевдорусский стиль, неоготику, поздний псевдорусский стиль), модерн (романтический стиль, неорусский стиль, неоклассицизм)⁷.

Несмотря на то, что в последние годы все больше расширяется информационное пространство и появляются новые сведения о русских художниках-эмигрантах, визуальный ряд произведений, созданных в Китае в первой половине ХХ в. остается крайне скудным. По этой причине невозможно составить полную картину творчества, неизвестно и как работали художники «русского Китая» в видовом, жанровом и стилистическом плане, каково художественное качество их работ и где они находятся в настоящее время⁸.

В настоящее время  изучен вопрос о творчестве русских  художников в Европе. Но меньше известно о «восточной волне» эмиграции, наших соотечественниках в Китае. Художественная жизнь «русского Китая» была активной, но не столь заметной, поэтому долго находилась вне поля зрения искусствоведов. Теме культурной жизни дальневосточной русской эмиграции посвятили труды Е. Таскина, В.Ф. Печерица, Л.Ф. Говердовская и др.

Цель курсовой работы – изучить  один из аспектов культурной жизни  дальневосточного русского зарубежья – живопись и архитектуру.

В соответствии с целью поставлены задачи:

1) проанализировать деятельность русских архитекторов в Китае до эмиграции 1905-1945 гг.;

2) проанализировать деятельность русских архитекторов в Китае во время эмиграции 1905-1945 гг.;

3) исследовать жизнь и творчество художников русского зарубежья в Китае начала ХХ века;

4) проанализировать публичную деятельность художников русского зарубежья в Китае начала ХХ века.

Объектом исследования является российская диаспора на Дальнем  Востоке в 1905-1945 гг., создавшая в своих рамках многоаспектный мир российского зарубежья, включавший в себя комплекс административно-организационных структур, систему общественных и научно-культурных организаций и др.

Предметом исследования является комплекс культурных составляющих российской диаспоры на Дальнем Востоке в 1905-1945 гг.

Структурно работа состоит  из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы.

Глава 1. Русская архитектура в Китае начала ХХ века

1.1 Деятельность русских архитекторов начала ХХ века в Китае до эмиграции

В 1898 году началось строительство Китайской восточной железной дороги (КВЖД). Местом расположения управления по возведению дороги был выбран Харбин, вернее, та площадь, где он вскоре возникнет. Название Харбин было известно до того, как сюда пришли русские изыскатели трассы. У китайцев есть документ (1864 г.), в котором впервые упоминается слово «Харбин», обозначающее «узкий остров», расположенный на противоположной стороне Сунгари⁹.

Харбин был построен на месте села чжурчженей Алдинь, в котором велась экономическая, политическая и культурная деятельность. Это была безлюдная пустынная местность, одинокие китайские фанзы и небольшие усадьбы, залитая водой земля с островками суши. Вот что увидели члены партии инженера А.А. Шидловского, первыми прибывшие на место, где предстояло обосноваться первостроителям Харбина. Самой удобной оказалась та часть его, где располагались заброшенный ханшинный (водочный) завод и три десятка построек фанзового типа. Район этот назывался «Сян-Фан», он и стал первым месторасположением города Сунгари - так первоначально назывался Харбин¹⁰. Так, руками русских строителей на берегу реки Сунгари был основан город, который для многих стал русским и родным, т.к. по планировке и архитектуре он напоминал облик русских городов (рисунок 1 в приложении¹¹). В 1902 году первоначальное название Сунгари было заменено на Харбин, а в 1903 году сооружение КВЖД (2400 верст) было завершено¹².

Российские архитекторы  оказали воздействие на все сферы  китайской архитектуры. По линии КВЖД многое спроектировано и построено русскими архитекторами – железнодорожные станции и дома, к их заслугам относится застройка Харбина и др.

Генеральный план городской  застройки в границах отчуждения разработали в 1898–1899 годах российские архитекторы А.К. Левтеев, В.К. Вельс, И.И. Обломиевский, П.Ф. Федоровский, П.С. Свиридов, Б.М. Тустановский, М.А. Бакич и др., и он первоначально состоял из отдельных районов (Пристань, Старый Харбин, Модягоу, Новый Харбин, Госпитальный городок и др.)¹³.

Первым строителем г. Харбина (1898–1901) считается хабаровчанин Алексей Климентьевич Левтеев, а в 1901 г. сменивший его И.И. Обломиевский считается главным строителем Нового города (1901–1904), который стал центральным районом Харбина. В 1904 г. городским архитектором Харбина назначен гражданский инженер В.Д. Смигельский (1904–1908). В течение многих лет должность городского архитектора исполнял И.Ю. Левитин. С 1922 г. городским архитектором Харбина стал В.А. Рассушин, эту должность в 1886–1894 гг. он исполнял в Иркутске, затем до 1918 гг. в этой должности работал в Хабаровске. Следует отметить, что до 1920 г. инженеры отправлялись из России в Харбин в командировку на три года, которая затем неоднократно продлевалась (по взаимному согласию сторон), поэтому для многих русских инженеров Харбин стал вторым домом¹⁴.

Более 25 лет после Благовещенска  и Хабаровска строил Харбин талантливый  военный инженер Михаил Матвеевич  Осколков, который родился в Симферополе  в 1878 г. и к 1904 г. имел солидное инженерное образование. Он много строил, преподавал, имел печатные научные труды¹⁵.

Осколков беспредельно любил театр, играл с самого детства и играл на протяжении всей жизни более 50-ти лет под псевдонимом М.М. Ольгин. Известен он и как строитель театральных зданий. Оба его сына пошли по стопам отца. Портрет М.М. Осколкова представлен на рисунке 2 в приложении¹⁶.

Не менее известен томский архитектор Петр Фёдорович Федоровский. Окончив Санкт-Петербургскую Академию художеств в 1895 г., он в течение нескольких лет являлся заведующим кафедрой архитектуры в Харбинском Политехническом институте. Преподавателем ХПИ также был инженер и архитектор Пётр Сергеевич Свиридов (род. в г. Красноуфимск Пермской губернии)¹⁷.

Сергей Александрович  Венсан (родом из Санкт-Петербурга) был одним из самых действующих и популярных архитекторов города. Широко известно, что Венсан – автор проекта отеля-ресторана «Модерн». Он – автор Дома Акционерного общества (сохранилось), китайской почты, фабрики Лопато, Украинского Дома, почтовой комиссии (по Садовой ул.), торговых рядов «Кунст и Альберс» ( в Новом городе), Японского генерального консульства (по Новоторговой ул.) и множества других зданий¹⁸. Образец творчества С.А. Венсана представлен на рисунке 3 в приложении¹⁹.

В архитектуре многих зданий Харбина нашли отражение западные и восточные стили, а именно: неоклассики, ложного барокко, элементы готики, классический ренессанс, романтизм, китайская классика, исламские мотивы и др. Стилистическое запаздывание, характерное для архитектуры русской провинции, было в Харбине незначительным, поскольку большинство зданий проектировалось петербургскими мастерами. Благодаря их усилиям, в удивительно короткий срок был задуман, заложен и построен большой современный город, со своеобразным обликом, сохранивший в процессе своего роста и дальнейшего развития первоначальную градостроительную структуру, и сегодня отвечающую урбанистическим требованиям.

Стилевым лидером и даже в каком-то смысле архитектурным символом русских городов в Китае того времени явился русский модерн. Он просуществовал в Маньчжурии значительно дольше, чем в Европе и России. Естественно, модерн не был приоритетным стилевым направлением на всем протяжении своего долгого существования, но первый период - 1898-1910-е гг. - можно по праву назвать «эпохой модерна»²⁰.

К довольно многочисленной уникальной в стилистическом отношении  группе харбинских зданий можно отнести  особняки управляющего КВЖД Остроумова, зампредседателя правления общества КВЖД, детского сада по ул. Садовой, бассейн и др. (все 1900-е гг.). Модерн этого типа особняков отличается простотой, ясностью и логикой композиции. В их прямых строгих очертаниях нет вычурности, фасадничества. Все согласовано с планом, конструктивной схемой. Дома компактны и уютны, силуэт выразителен, где за счет островерхой шатровой крыши, где за счет объемно-пространственной композиции самого дома. Опоры дугообразных навесов над балконами, ограждения террас, парапетов, кронштейны кровли, оконные рамы, двери в одном стиле²¹.

Особняк, или как его  называли, дворец В.Ф. Ковальского, владельца крупных лесных концессий на КВЖД, был известен в городе своей роскошной архитектурой и интерьерами (арх. А.А. Бернардацци, 1909). Архитектура дома основана на неоклассицистических тенденциях: симметричная композиция трехчастного объема, характерный декор. И в тоже время, характер частей здания, планировка и функции помещений позволяют отнести его к модерну: объем справа, нарушает общую симметричность объема, мансардный этаж с круглыми окнами завершен характерной для модерна крышей, живописен рисунок балконного ограждения. Стиль здания можно определить как модернизированный классицизм или классицизирующий модерн²².

К этому же направлению  модерна относятся и театр-ресторан-отель Модерн (арх. С.А. Венсан, 1913) знаменитое полифункциональное здание Харбина: неоренессансные приемы и формы модернизированы современными пропорциями и размерами, характерным для модерна рисунком завершающего аттика, декором стен²³.

Ретроспективизм в русской  архитектуре более известен под  названием неоклассицизм по имени наиболее распространенной его разновидности. Появление ретроспективизма неотделимо от открытия русского классицизма ХVIII в. В 1910-х гг. он стал восприниматься как явление национальной культуры²⁴. Местом преимущественного распространения неоклассицизма в России был Петербург, что также, как и в отношении модерна, является вероятно одной из побочных причин его предпочтения архитекторами в Китае. Распространение этого стиля в русском зарубежье представляется естественным. В процессе адаптации новопоселенцев всегда стоит задача создания своего культурного образа территорий, реализующего необходимую связь со своей культурой²⁵.

Среди зданий, сооруженных  в неоклассицизме, а также неоренессансе  и неоампире есть прекрасные образцы. Это Русско-китайский банк на Вокзальном проспекте (архитектор неизвестен, 1903), особняк для высших служащих Правления КВЖД на Новоторговой улице, Японо-Маньчжурский клуб (арх. Ю.П. Жданов, 1915) по Нагорному проспекту, здание Мулинского угольного товарищества, Японское консульство на Вокзальном проспекте (арх. Ю.П. Жданов, до 1915), библиотека КВЖД на Главной улице, центральная железнодорожная больница на Новоторговой улице, Механическое собрание на углу Диагональной и Аптекарской улиц и многие другие²⁶.

В конце 1910 г. в практике неоклассицизма успели выработаться определенные приемы своеобразной рационализации классики, позволяющие придавать зданиям тот или иной стилистический оттенок, пользуясь самым минимумом декоративных средств.

Известному в Харбине  заведению Железнодорожному собранию по Большому проспекту в воспоминаниях современников отведено немало строк (арх. К.Х. Денисов, 1911). Декоративные приемы фасада основаны на классицистических прототипах, но общая фасадная композиция не знает строгой нормативности. Ему присущи: асимметричность, отсутствие центральной оси, композиционная равнозначность двух входов, нетрадиционное решение важных для классицизма элементов²⁷.

Особое значение русские эмигранты придавали строительству в Китае храмов. Российский посланник на Дальнем Востоке Д. Д. Покотилов писал: «Храм будет твердым оплотом православия и соединит для общего блага все разноплеменное население Харбина на пути мирного труда, культуры и прогресса»²⁸. Русские православные храмы, соборы, небольшие церкви были повсюду - в Маньчжурии, Трехречье, Шанхае, Харбине, Тяньцзине и других местах, где расселились наши соотечественники. Кроме Харбина, несколько православных храмов функционировало в Шанхае, Дайрене, Мукдене, Тяньцзине²⁹.

Первым настоящим храмом в Харбине стала деревянная церковь Николая Чудотворца (Мирликийского), построенная в 1900 году в стиле русских шатровых храмов инженером А.К. Левтеевым (род. в г. Хабаровск) по проекту петербургского архитектора И.В. Подлевского. Первоначально церковь называлась Свято-Никольской и считалась храмом пограничной стражи, с 1903 г. – железнодорожной церковью (КВЖД). По указу Синода с 29 февраля 1908 г. была преобразована в собор³⁰.

Свято-Николаевский собор являлся крупнейшим и лучшим образцом культового зодчества неорусского стиля и выделялся своей нарядностью: рублеными стенами с деталями в древнерусских традициях, шашечным покрытием глав, взлетавших в небо шатром (приложение, рисунок 4³¹). Его характеризует вертикализм и многосоставность композиции, всефасадность, несимметричность, усложнение и укрупнение исходных образцов древнерусского зодчества, преобладание крупных элементов, декоративность всех частей здания. Пятиглавый, что было очень распространенным приемом неорусского стиля, пирамидальной формы храм располагался на естественно возвышенной Соборной площади - главной площади Нового Харбина – и композиционно замыкал на себе окружающее городское пространство. Это свидетельствует об ориентации проектировщиков на традиционное для древнерусского города художественное освоение горнего пространства³².

План храма был в виде греческого креста в направлении с запада на восток. Крест церкви был фокусом линии зрения. Все конструкции были деревянные в виде колодезного сруба, внутри собора образовалось огромное пространство для религиозной деятельности. Внешний вид имел традиционную форму – восьмиугольную шатровую крышу с высоко поднятым небольшим куполом в виде луковицы на барабанной опоре в середине. Таким образом, подчеркивалась вертикальность острой шатровой крыши в небо и создавалась архитектурная целесообразность в образовании городских ландшафтов. С этого времени при строительстве зданий начали подражать образу «восточной Москвы», а русские церкви надолго стали своеобразным русским символом и достопримечательностью города. Собор на центральной площади с высоким крестом на куполе объединил несколько зданий в единую целостную композицию и стал местом оживленной жизнедеятельности всего городского населения³³.

Свидетельница тех лет  писательница Е. Таскина вспоминает: «Не раз мне довелось бывать под его сводами. Много лет прошло с тех пор, как сейчас, помню эту атмосферу торжественной тишины и чего-то щемяще родного. При входе была медная доска с датой основания и именами строителей. Внутри традиционно, но скромно расписанный иконостас. Большая икона Николая Чудотворца. Сквозь витражи сверху пробивались разноцветные лучи света. Теплящиеся у икон лампады, мерцающие в полумраке свечи. Ощущение высоты, легкости и простора. Все дышало Россией, ее древними традициями»³⁴.

Этот исторический памятник, как и большинство храмов Маньчжурии, постигла трагическая судьба. В разгар «культурной революции» в Китае (1966 г.) Собор был разрушен. Теперь на месте Собора круглая клумба, мимо которой ежедневно проходят тысячи харбинцев, и только редкие русские туристы знают о том, что тут было, и останавливаются, чтобы почтить своим вниманием памятное место³⁵.

Поражал современников  величественный храм-памятник из серого гранита во имя Христа Спасителя  в Мукдене, построенный по проекту  Великого князя Петра Николаевича. Он был заложен 8 сентября 1911 г., а строительство его было закончено в 1912 году. Пожертвования собирались по всей России. На каждой стороне храма была установлена мраморная доска: «Храм Христа Спасителя сооружен повелением Его Императорского Величества Государя императора Николая Александровича для увековечения памяти доблестных воинов, положивших жизнь свою за Веру, царя и Отечество в Русско-японскую войну 1904-1905 гг.». На внутренних сторонах храма были расположены пять больших мраморных досок с перечислением войсковых частей русской армии, участвовавших в боевых действиях под Ляояном на реке Шахе, под Санделу и Мукденом, на одной из них сообщались сведения о потерях в этих операциях. В храме было два серебряных венка, возложенных на братскую могилу от Российской императорской Армии и Флота³⁶.

В неорусском стиле также  возведены следующие храмы: Иверская церковь (Пристань, 1907), Успенская церковь (1908), проект Соборного храма в  Дальнем (до 1903), Храм Святых Мучеников (1904) и надвратная колокольня церкви Успения Божией Матери подворья Русской православной духовной миссии в Бейгуане (начало 1900-х гг., предместье Пекина)³⁷.

Кладбищенская Успенская  церковь находится (в начале Большого проспекта, Новое Кладбище) рядом  с Буддийским храмом, она стала  местом общественного кладбища эмигрантов (приложение, рисунок 5³⁸). Свято-Успенская церковь была построена в 1908 г. и по размерам она не велика, но оформление её оригинально, тонко, ажурно, что создает чувство божественного умиротворения у всех посещающих её. Автором этой церкви был гражданский инженер Н.А. Казы-Гирей – один из участников строительства Китайской Восточной железной дороги и города Харбина³⁹.

Относительно небольшая  по своим размерам, одноглавая Успенская  церковь, выстроенная в неорусском стиле, имеет в своей основе традиционную симметричную композицию. По продольной оси последовательно расположены: западный притвор, четверик собственно храма и пятигранная апсида. Лишь пристройка дополнительного южного входа в цокольный этаж нарушает симметрию. Центральное храмовое пространство завершалось большой луковичной главой, стоящей на световом барабане, опиравшемся, в свою очередь, на шестигранное основание. Похожая по своим очертаниям глава, но меньших размеров, венчала крещатую клинчатую крышу над входным крыльцом⁴⁰.

Сейчас на месте городского кладбища, где хоронили иностранцев, находится городской парк с многочисленными аттракционами и кегельбаном, а Успенская церковь используется как музей бабочек (1999) и зал игровых автоматов⁴¹.

Отдельно надо сказать  о градостроительных идеях российских проектировщиков, работавших для КВЖД. Они были самостоятельны и прогрессивны не только для России, но и, как показали исследования, для Европы. Генеральные планы городов и поселков КВЖД, наряду с использованием классицистических традиций, демонстрируют новые методы построения пространства, рождающие качественно иной принцип создания среды. Идеи генеральных планов Харбина и Дальнего вплотную подошли к формированию новой социально-градостроительной концепции, названной англичанином Э. Говардом «городом-садом», и впоследствии именно под таким названием и известной в мире как новое направление градостроительной мысли⁴².

Уже в плане застройки Харбина 1916 г. выделяется новая застройка, которая и объединяет отдельные районы в единый город, который в 1930-е годы был назван Великим Харбином.

1.2 Деятельность русских архитекторов начала ХХ века в Китае во время эмиграции

Среди огромной массы  эмигрантов в Харбине и других городах Китая оказалось немало специалистов архитектурной профессии  – художников архитектуры, инженеров путей сообщения, военных и гражданских инженеров, инженеров-строителей. Это были в большинстве своем выпускники петербургских институтов, а также специалисты, окончившие высшие учебные заведения в Москве, Киеве, Харькове, Риге и Томске. Были среди эмигрантов и такие, кто получил инженерное образование в Европе. Можно сказать, что в начале 1920-х годов в северном Китае оказалась большое количество специалистов, архитекторов и строителей, представителей самых разных школ⁴³.

В отличие от большинства российских городов, запустевших в годы революции и гражданской войны, в Харбине русские зодчие не останавливали работу. Во многих газетах и журналах заголовок был почти один: «Сказочный рост Харбина». Особенность строительства 20-х годов ХХ столетия – это господствующая тогда в архитектуре эклектика, хотя явно отдавалось предпочтение модерну. До сих пор в городе сохранились здания, построенные по проектам русских зодчих.⁴⁴.

Исторические памятники, здания и сооружения сделали Харбин настоящим музейным городом, где воплотились разнообразные архитектурные стили, раскрывающие достижения различных народов в этой области. Русский архитектурный стиль, ярко выраженный в искусстве деревянного зодчества, церковных и соборных сооружениях с их прекрасной росписью фресок, икон, позолоченным иконостасом, получил здесь широкое распространение и высоко оценен китайским народом.

Отдельно следует отметить многолетнюю (1922-1934 гг.) и плодотворную деятельность в качестве городского архитектора Рассушина В.А, –  известного сибирского зодчего. Построенные по его проектам здания еще и сейчас сохраняются в Харбине и Мукдене, функционирует до сих пор и созданный по его проекту парк в районе Пристань города Харбина. Петербургский архитектор Сколимовский К.Г., хотя и пробыл в Маньчжурии непродолжительное время, зато создал уникальный генплан города Дальнего, спланированного «и красиво, и интересно»⁴⁵. Не случайно впоследствии японские инженеры-проектировщики использовали многие композиционные приемы планировки Дальнего при реконструкции китайских городов Чанчуня, Шэньяна, Фушуня и других.

Большой приток с волной эмигрантов специалистов вызвал их переизбыток, что приводило к сложностям в  поисках работы. Вместе с тем широкое  распространение в Маньчжурии частного труда способствовало созданию в Харбине и других городах огромного количества частных архитектурно-строительных фирм. С другой стороны, размах частного строительства обеспечивал многим работу по своей специальности. Таким образом, частная деятельность русских инженеров в Китае стала еще одним направлением их творчества. В этой области отметим таких архитекторов, как Жданов Ю.П., Мясковский А.А., Венсан С.А., Ярон А.И., Дориан Г.Г., Тустановский Б.М., Левитин И.Ю., Свиридов П.С., Смирнов Ю.В., Сафарьянц Л.С., Кораблев П.И.⁴⁶

В целях координации получения заказов и их распределения инженеры создавали Союзы и Общества, где выступали с сообщениями о своих достижениях и информировали об успехах архитекторов в передовых странах мира. Следует заметить, что по частным заказам часто проектировали и строили и те инженеры, которые занимались административной, научной или педагогической деятельностью. Крупные фирмы, безусловно, обеспечивали более стабильную работу, однако количество мелких фирм было преобладающим. Это мешало организации контроля качества строительства, поэтому в 1943 г. специальным правительственным постановлением была произведена реорганизация мелких частных строительных фирм путем слияния их в более крупные⁴⁷.

Еще одна важная сфера  приложения труда архитекторов – это их научно-педагогическая деятельность. Уже в первые годы после открытия Харбинского политехнического института (ХПИ) в него были приглашены в качестве педагогов (лекторов, руководителей проектирования и т.д.) многие архитекторы и инженеры. Это Бернардацци А.А., Щелков А.А., Козловский П.Ф., Барри В.А., Борейко Д.А., Дружинин С.Н., Ильин Ф.Ф., Кислицын Н.С. и другие крупные специалисты. С середины 1920-х гг. их ряды пополнили опытные архитекторы Свиридов П.С., Федоровский П.Ф., Осколков М.М., Дориан Н.Г. Обращает на себя внимание, что совмещение педагогической, научной и проектной деятельности давало прекрасные результаты. В процессе обучения многие педагоги, руководители проектирования, приобщали наиболее одаренных студентов к выполнению реальных курсовых и дипломных проектов. В 1972 г., вспоминая своих педагогов-наставников, один из первых выпускников ХПИ Калугин Н.П. писал: «Это были русские инженеры, ставшие научными работниками, которые углубляли свой опыт, занимаясь научно-техническим трудом, и вне своей Родины фактически представляли русскую науку»⁴⁸.

Архитектурно-художественную стилистику русской архитектуры  городов Китая начала ХХ в. можно описать в нескольких крупных стилистических системах: модерн, ретроспективизм (а именно неоклассицизм, неоампир, неогрек, модернизированный классицизм), русский стиль (все его версии), рационализм, кирпичный стиль (как разновидность рационализма), конструктивизм. При этом модерн и неоклассицизм, преимущественно в рационалистической трактовке, распространены были более всего⁴⁹.