Дискурс в китайской лингвистике

2. ПОНЯТИЕ «ДИСКУРС»  В СОВРЕМЕННОЙ КИТАЙСКОЙ ЛИНГВИСТИКЕ

      Одним из самых приоритетных направлений лингвистики с конца

1990-ых-начала 2000 гг.являются дискурсивные  исследования. Подходы к описанию  феномена дискурса существуют  разные, например исторический, типологический и описательный. Карасик В.И., положив в основу классификации такой дискурсивный признак, как участники общения выделяет два основных вида дискурса: институциональный и персональный – их основные разновидности (научный, художественный, философский диалоги, научный, политический, религиозный, педагогический, медицинский, юридический, военный, дипломатический, рекламный, деловой, и др.). [1]

Следует отметить, что общая характеристика дискурсивных разновидностей еще только разрабатывается, в связи с чем распространено узкое понимание дискурса. Так, например методический дискурс определяется как «совокупность текстов, в которых репрезентировано специальное знание о методике преподавания иностранных языков». [2] Данная трактовка дискурса не отражает сущность этого феномена – «связного текста в совокупности с экстралингвистическими – прагматическими, психологическими, социокультурными и другими факторами; текста, взятого в событийном аспекте; речи, рассматриваемой как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмов их сознания. Дискурс – это речь, «погруженная в жизнь». [3] Текст в дискурсивных исследованиях рассматривается не как хранилище информации, способ «репрезентации специального знания», а как многофункциональный элемент дискурса: «…это и средство коммуникации, и отражение психической жизни индивида, и способ хранения и передачи информации, и форма существования культуры, и продукт определенной исторической эпохи, и отражение определенных социокультурных традиций».[4] Определение, которое мы привели выше, применимо не к термину «дискурс», а скорее к понятию «сверхтекст», получившему известное распространение вначале 1990-х гг., а затем полностью вытесненному словом «дискурс». Дискурсивные характеристики часто являются отправной точкой при изучении языкового, речевого и текстового материала.

Все вышесказанное обусловило наше обращение к понятию «межнациональный дискурс», которое требует раскрытие и обоснования в связи с увеличением количества исследований в областях межкультурной коммуникации, методики преподавания русского языка как иностранного, а также исследований коммуникативного поведения людей разных национальностей.

Межнациональный дискурс – это речь и ее порождение – текст, взятые в контексте межнационального взаимодействия. Межнациональный дискурс можно рассматривать также как совокупность самых разных дискурсивных практик, включающих развернутые во времени прямые и опосредованные контексты взаимодействия людей, принадлежащих к разным культурам, а часто к языковым семьям.

Следует отметить, что не нужно смешивать межнациональный дискурс с параллельными дискурсами ( российский политический дискурс – китайский политический дискурс; российский педагогический дискурс – китайский педагогический дискурс и др.). Эти дискурсы должны быть описаны в параллельно - сопоставительном ключе. Т.е. речь идет о двух дискурсах, объединенных общей сферой общения – политической. Описание же частной разновидности межнационального дискурса проводится в едином ключе; формулировка темы может быть такой: « Специфика жанра объявления в российско-китайском рекламном дискурсе». Раскрытие данной темы предполагает, что при текстопорождении рекламного сообщения взаимодествовали две  национальные стороны: китайский автор – российский адресат.

1. Подходы к изучению дискурса китайскими лингвистами

   Существует множество подходов  к изучению дискурса, так как  понятие «дискурс» само по  себе мультидисциплинарно. Дискурс  исследуется параллельно с другими  смежными дисциплинами: лингвистики, психологии, этнографии и т.п. 

Широко известный лингвист Т. ван Дейк  предлагает различать два определения дискурса в широком смысле и узком. [5]

Что касается широкого смысла, дискурс рассматривается как комплексное коммуникативное действие, происходящее между говорящим и слушающим, в определенном временном, пространственном и прочем контексте.

Коммуникативное событие может быть письменным, речевым, а также иметь вербальные и невербальные компоненты (например, диалог на улице). [5]

В  узком смысле под «дискурсом» понимается текст устный или письменный. Здесь идет речь только об одной вербальной составляющей. В данном случае, понятие «дискурс» обозначает продолжающийся или завершенный «продукт» коммуникативного действия, его устный или письменный результат.

Термин «анализ дискурса» впервые был использован З. З. Харрисом. Он хотел распространить дистрибутивный метод с предложения на связный текст. [6]  Ю. Хабермас  обратил свое внимание на ту сторону понятия дискурса, которая непосредственно связана с речью. Он впервые представил термин «дискурс» сквозь призму социологического аппарата для обозначения вида речевой коммуникации с учетом общественных норм, правил и ценностей социальной жизни. Однако Э. Бенвенист придал ему терминологическое значение, обозначив им «речь, присваиваемую говорящим» [7] . Вследствие этого  понимание дискурса может быть сведено к самой процедуре порождения текста говорящим. Дискурс в теории Э. Бенвениста противопоставлялся объективному повествованию (recit), поэтому понятие дискурса было распространено на все виды прагматически обусловленной и различающейся по своим целеустановкам речи.

Таким образом, понятие дискурса является очень емким. Оно включает обширный диапазон характеристик как лингвистического, так и экстралингвистического свойства, которые позволяют рассматривать его в качестве продукта речевого действия с присущей ему смысловой однородностью, привязанностью к определенному контексту, уместностью,  жанровой и идеологической принадлежностью, а также соотнесенностью с целым слоем культуры, социальной общности и даже с конкретным историческим периодом.

А.А. Кибрик и В.А. Плунгян считают, что под дискурсом можно понимать  и процесс языковой деятельности, и ее результат.[8]

Таким образом, можно сказать, что дискурс имеет два плана. Во-первых, он ассоциируется с понятием речи, или точнее связной речи, потоком речи, сложным синтаксическим целым, сверхфразовым единством, текстом, коммуникативно-целостным и завершенным речевым произведением, а также характеризуется коммуникативной адекватностью. Данная сторона дискурса проявляется в совокупности порожденных текстов.

Во-вторых, дискурс затрагивает ментальные процессы участников коммуникации: психологические, этнические,  социокультурные

стереотипы и установки, а также стратегии понимания и порождения

речи, определяющие темп речи, степень ее связности, соотношение общего и конкретного, нового и уже известного, нетривиального (субъективного) и общепринятого, выбор средств для достижения конечной цели коммуникации, фиксацию точки зрения говорящего и т. д. Поэтому дискурс можно рассматривать как «связный текст» в совокупности с экстралингвистическими, психологическими, социокультурными и другими факторами.

Дискурс может члениться на высказывания и на текст. Текст - это основная единица коммуникации, явление реального мира, обладающее референцией, или соотнесенностью с определенной ситуацией. Текст отражает реальные ситуации общения с помощью языкового инструментария.

Текст имеет коммуникативную и прагматическую направленность.

В отличие от дискурса текст является реальным, материальным. С ним можно вернуться к началу или к середине, заглянуть в его конец, можно переставить строчки и т.п.

Таким образом, дискурс - это результат мыслительной и языковой

обработки эмпирического опыта, воплощенного в определенной про-

странственно-временной обстановке посредством пропозиций.

2. Классификация видов «дискурса» в современной китайской лингвистике

   При изучении дискурса  встает вопрос о его классификации: какие типы и разновидности дискурса существуют. Отечественный учёный В.И.Карасик выделяет два особых типа дискурса: персональный (личностно-ориентированный) и институциональный (статусно-ориентированный) дискурс.

Институциональный дискурс представляет собой общение в заданных рамках статусно-ролевых отношений и выделяется на основании двух признаков: цели и участники общения.

Выделяются следующие жанры институционального дискурса: политический, дипломатический, административный, юридический, военный, педагогический, религиозный, мистический, медицинский, деловой, рекламный, спортивный, научный, сценический, массово-информационный.

Хотелось бы также подробно остановиться на общих характеристиках межнационального дискурса, так как он вызывает у многих лингвистов большой интерес.

1.Национальная специфика дискурса. При описании национальной специфики любой разновидности межнационального дискурса, нужно учитывать определенные факторы, которые часто актуализируемы в дискурсивной практике. К ним относятся: 
• широко трактуемая национальная форма выражения мысли на уровне устного/письменного текста или отдельного высказывания. Приведем пример межнационального взаимодействия в рамках художественного дискурса. Так, если автор — китаец, а читатель — россиянин, то должны быть учтены различия в формах оценки героев. «Оценка героев может быть дана при помощи терминов родства, которые обычно употребляются в обращениях: „старший брат", „младший брат“, ,дядюшка", „дедушка", „кума". Наиболее распространенные - это слова „гагэ“ (старший брат) и „диди" (младший брат). Данные слова употребляются обычно в паре и характеризуют подчиненное положение одного из персонажей», — пишет Н. Н. Репнякова, исследуя картину мира в китайских сказках о животных. [9]  Если рассматривать межнациональные взаимодействия в рамках рекламного китайско-российского дискурса необходимоотметить, что для речи китайца, пишущего на русском языке, характерны следующие особенности: слишком большая длина текста, неточное словоупотребление, стилистически некорректные конструкции, неверное представление числительных и некоторые другие. К примеру, возьмем отрывок из рекламного путеводителя по Шанхаю: В период исторического развития Шанхая, полного превратностей судьбы, от вынужденного открытия его внешнему миру до учреждения в 30-ых гг. 20 в. иностранных концессий, вплоть до сформирования международного мегаполиса, ул. Донолулу и прилегающая к ней территория наиболее полно отражают этот исторический отпечаток и культурный ракурс;  
• национальная концептосфера и система концептуальных представлений. Подберем синоним к слову «счастье» в китайском языке и русском. «Доминирующими признаками при поиске синонимов русской лексемы „счастье" выявились „любовь", „радость", „удача", „успех"; в ассоциативном синонимическом ряду китайской лексемы — „веселье", „радость", ,здоровье", „любовь". Следует вывод, что в основе понимания категории „счастье" в китайском сознании лежит не чувство (ср. рус. „любовь"), а состояние — кит. „веселье".  Радость, веселье воспринимается китайцами как проявление счастья». [ 10]   
• национальные нормы, символы и традиции. Так, к примеру, Например, в российской культурной традиции розовый цвет ассоциируется с розой, а в китайской традиции он не ассоциируется с розой и обозначает больше светло-красный цвет. Также желтый цвет ассоциируется в российской культурной традиции с цветом яичного желтка, спелых злаков, золота, а в китайской — с золотом, подсолнухом, цветками китайской тыквы и т. д. . [ 11] Можно увидеть и различия в символике чисел. Число «4» в российской культурной традиции указывает на любовь, а в китайской — на смерть; «666» в России считается «числом дьявола», а в Китае это символ богатства;  
• национальные (вербальные и невербальные) особенности коммуникативного поведения (принимать их во внимание важно при описании обиходно-бытового и делового дискурсов). Так, в русском языке существует обилие суффиксальных форм имени... Наиболее употребительны обращения-имена со следующими суффиксами: -очк- (Лена-Леночка),- еньк-(Катя — Катенька), -ушк- (Егор — Егорушка, Люба — Любушка). Для китайского языка суффиксальные формы обращения по имени не употребительны. Чинопочитание остается в настоящее время одной из наиболее прочных норм поведения народа». [ 12]   [Елфимо-ва, Тан Сюецзин 2009: 204—205].  В коммуникативном поведении россиян и китайцев различий множество. В Китае на улице практически невозможно встретить целующихся влюбленных, в России данное явление можно встретить очень часто.  
• национально-ментальные и собственно культурологические особенности. Они находят свое отражение как в содержании, так и в форме высказывания.  Для китайской речи совершенно не характерны безличные конструкции, а для русской весьма характерны.  В китайском языковом сознании человек всегда выступает носителем активного начала, что сделало невозможным возникновение аналогичных конструкций в языке». [13]  [Владимирова 2009: 23—24].  
В качестве примера отсутствия в китайском языке бессубъектных конструкций приведем не совсем корректные, требующие правки переводы с китайского языка на русский:  
Китайский вариант Та хэнь шу фу ди изо изай ша фа шан.  
Та мэнь изай мэй ю шао нуань и,и дэ фан изянь ли хэнь лэн.  
Шан юань дэ бин иин и изин мин сянь хао чжуань.  
Правильный русский перевод Ей было уютно в мягком кресле.  
Им было холодно в нетопленой комнате.  
Раненому уже было значительно лучше.  
Неправильный русский перевод Она сидит в мягком кресле очень уютно.  
Они сидят в нетопленой комнате холодно.  
Раненый уже значительно восстановил.  
2. Широки й дискурсивный контекст, под которым мы понимаем взаимоотношения двух государств в тот или иной исторический период. Во время культурной революции были ограничены межгосударственные контакты России и Китая и межличностные отношения их граждан, что не могло не повлиять на наполняемость межнационального дискурса, репертуар, форму, содержание и тональность текстов, входящих в его состав, и т. д.  
3. Пространственно-временная организация дискурса. Хронотоп межнационального общения целесообразно рассматривать с учетом вида дискурса. В обиходно-бытовом дискурсе встречаются диалоги, слабо развернутые во времени (дружеские беседы, диалоги-просьбы, диалоги — выяснения положения вещей и др.). Отражение межнационального взаимодействия в газетножурнальном дискурсе достаточно развернуто во времени.

4. Участники межнационального дискурса  
характеризуются в зависимости от вида дискурса: российский преподаватель — китайский студент и наоборот (в педагогическом дискурсе); китайский автор рекламного текста — российский адресат рекламы, например туристической; друзья (россиянин и китаец) в обиходно-бытовом дискурсе; руководители совместных фирм с российской и китайской стороны, а также их подчиненные, поставщики, клиенты, конкуренты — в управленческом дискурсе; научный руководитель с российской стороны и его аспирант, авторы совместного учебника или монографии, участники межнационального форума из России и Китая — в научнометодическом дискурсе; китайские и российские юристы, участвующие в составлении международного договора, — в юридическом дискурсе и т. д.  
5. Базовые ценности межнационального дискурса — это терпимость, толерантность, отсутствие проявлений ксенофобии, этно-фобии, речевой агрессии, стремление к межнациональному диалогу, взаимопониманию, равенству. Частной формой репрезентации базовых ценностей являются субъектно-адресатные взаимоотношения, которые характеризуются в зависимости от вида дискурса, например отношения равенства/нера-  
венства в педагогическом, обиходно-бытовом, газетно-журнальном и управленческом дискурсах. При описании базовых ценностей межнационального дискурса мы считаем абсолютно необходимым обращение к этическим (религиозным) ценностям двух культур, отраженным в христианской и конфуцианской философии и морали, например к понятиям жэнь (человеколюбие, человечность, гуманность) и ли (принцип, призванный устанавливать гармоничные отношения между людьми). В обиходно-бытовой, педагогической и некоторых других разновидностях межнационального дискурса отражены и более частные этические нормы (правила речевого и неречевого поведения), которые исследователь не может не учитывать, ср.: «Китайцы без стеснения сообщают преподавателю о желании посетить туалет и не видят ничего предосудительного в том, чтобы объяснить свое опоздание на занятие необходимостью отправления естественных потребностей. А вот разговор о человеческих чувствах вызывает смущение: студенты-китайцы избегают публичных проявлений собственных эмоций, разговоров о чужих переживаниях, понять чужое внутреннее состояние тем более не берутся» . [14]  [Стародубцева 2009: 269].  
6. Основная цель межнационального дискурса — продуктивный диалог между представителями различных национальностей и культур. Эту цель надо иметь в виду при описании любого вида межнационального дискурса. Ведущая интенция межнационального дискурса реализуется в такой основной стратегической разновидности, как кооперативная стратегия, которая направлена на организацию успешного общения в соответствии с принципами взаимодействия, взаимопонимания и сотрудничества. При описании основной и частных стратегий межнационального дискурса, например стратегии перехода от этноцентризма к этнорелятивизму, надо обращать особое внимание на негативные факторы, ведущие к реализации оппозитивной (некооперативной) стратегии. Среди них выделяется нарушение правила доброжелательного сотрудничества, которое ведет к разного рода проявлениям агрессии, конфликтам, «ингрупповому фаворитизму», т. е. формированию позитивного образа лишь своей культуры, утверждению ее превосходства над другими.  
7. Жанровый корпус межнационального дискурса определяется его видом (рекламный дискурс включает корпус рекламных жанров: слоган, рекламное объявление, рекламную статью и др., а научно-методический — статьи, монографии и т. д.). Описание жанрового корпуса необходимо, на наш взгляд, для любой частной разновидности межнационального дискурса; проблемы для описания представляют различия между жанровым наполнением корпусов, жанрообразующими признаками. Кроме того, сложность представляет выделение специфических признаков тех жанров, которые создаются совместно. Так, учебник, содержащий сведения о Китае, для китайцев, изучающих русский язык, может иметь параллельную структуру: авторский теоретический материал и система вопросов даются на одной странице (параллельно на китайском и русском языках). Так сделано, например, в учебнике по страноведению профессора Сунь Вэньфана (переводчики — Н. Э. Гурбанова, С. В. Цыретарова

8. Прецедентные феномены, которые  иногда рассматриваются как дискурсивный  признак, должны, на наш взгляд, считаться  таковым не во всех видах  межнационального дискурса. Они важны для описания межнационального художественного дискурса, газетно-журнального дискурса, туристического дискурса, учебно-методического дискурса и некоторых иных разновидностей, текстовая составляющая которых свидетельствует о том, что прецедентные феномены можно считать дискурсивнообразующим признаком. Так, для китайского художественного дискурса очень важен прецедентный феномен «врата Истины», восходящий к классическому роману «Путешествие на Запад» и означающий ‘порог, отделяющий земной мир от небесного’.

Таким образом, при описании любой разновидности межнационального дискурса исследователь предварительно должен ответить по крайней мере на следующие вопросы:  
1. Что именно исследуется: параллельные дискурсы или частная разновидность межнационального дискурса?  
2. Что представляют собой взаимодействующие участники общения с той и с другой стороны? Как происходит их взаимодействие? Является ли оно совместной деятельностью или участники взаимодействуют опосредованно: через книги, СМИ, Интернет и т. д.?  
3. Какие формы (жанры) той или иной разновидности межнационального дискурса подлежат описанию? Какова национальная специфика этих форм?  
4. Какие характеристики наиболее существенны для анализа той или иной жанровой формы в рамках частной разновидности межнационального дискурса?

5. Какие различия между участниками  общения в той или иной разновидности  межнационального дискурса представляются  принципиальными для его описания? Какие факты деструкции межнационального  дискурса наблюдаются?  
В целом описание любой разновидности межнационального дискурса возможно только с учетом лингвокультурологических и национально-ментальных характеристик, которые для российской и китайской культур удачно, на наш взгляд, сформулированы в работе Лань Ся, а именно:  
• «парадигмы духовности русской культуры, носительницы просвещения, рационализма и гуманизма, вовлечения человека в круг современных цивилизованных отношений, и парадигмы китайских традиционных конфуцианско-патерналистских ценностей, регламентирующих этику поведения, социально-производственную дисциплинированность.;  
• межкультурное взаимодействие эндогенных конфуцианских дальневосточных культур с рациональными, аскетическими, практическими и активными ценностными установками по отношению к внешнему миру, ориентированными на практическое приспособление к миру, сильными традициями трудовой этики. 
Ключевое слово в трактовке межнационального дискурса — «взаимодействие». В русском языке это слово означает взаимную связь двух явлений, что вполне соответствует конфуцианским представлениям о жэнь и ли и о благородстве: «Благородные люди всегда живут в согласии с другими людьми».  
Рассмотрим пример современного политического дискурса КНР.  
В терминах политической науки возможно описать явление, которое хорошо известно китаеведам, но далеко не очевидно политологам. А именно то, что создаваемые для китайцев современные политические тексты КНР не всегда совпадают в лексическом и смысловом плане со своими переводами, то есть, с теми же текстами, но предназначенными для внешнего пользователя. 
 Для описания этого явления в терминах политической науки, предлагается использовать теорию критического дискурс-анализа Нормана Ферклоу .[15] Сам Н. Ферклоу  применяет критический дискурс-анализ (КДА) при исследовании англоязычных политических текстов, преимущественно с целью выявления в них скрытых значений, а в более широком смысле – идеологий, чем и определяется критическая направленность данной формы дискурс-анализа. [16]Тем не менее, как отмечает Н. Фэрклоу, этот метод может быть применен и при работе с текстами на других языках. Конечно, при изменении языка (в данном случае – на китайский) реалии выбранного языка должны соответствовать критериям анализа.  
В отличии от Н. Ферклоу, для которого метод КДА – это, прежде всего, возможность выявить скрытые мотивы авторов исследуемого текста, для того, кто изучает китайский политический язык, на первый план выходит задача выявления различных содержащихся в тексте культурно-семантических пластов. 
  
Используя метод КДА при выявлении традиционного китайского дискурса в современном политическом дискурсе КНР, следует соблюдать последовательность операций: 1) установление критериев и проведение отбора репрезентативных политических текстов КНР; 2) выявление так называемых «моментов» или первичных знаков в границах дискурса, которые по определению имеют одно значение , однако нас будет интересовать именно их полисемантичность; 3) рассмотрение значений, которыми в оригинале данные «моменты» обладают в глазах прямого адресата текста, т.е. современного жителя КНР; 4) сравнение со значениями тех же «моментов» в переведенном тексте; 5) сравнительный анализ общего и отличного в политическом посыле «момента» китайского и переведенного текста. [15] 
 Возьмем, к примеру, такой «момент» современного политического текста, как даодэ. Несмотря на то, что в современном политическом языке КНР даодэ наиболее часто используется как эквивалент понятия западной философии «мораль»,  тем не менее, этот «момент» несет в себе априорно присущий ему китайский исторический смысл и связь с китайским традиционным дискурсом, и более того, - распадается сразу на несколько «моментов» - даодэ, дао и дэ. «Моменты» дао и дэ также встречаются в устойчивых формулах, которые в данном случае могут быть названы «группами моментов» политических текстов, например, «управлять государством с помощью дэ». Эти «моменты» и «группы моментов» дискурса часто встречаются в речах Цзян Цзэминя, Ху Цзиньтао и в посвященных им публикациях. 
   
Несмотря на то, что интердискурсивность китайского текста не создает проблемы на внутриполитическом уровне, так как принимается и адресантами, и адресатами текста, она затрудняет адекватную межгосударственную коммуникацию. Потому что семантические уровни «моментов», как правило, в переводе не объясняются и не сохраняются. 
  
Все «моменты» и «группы моментов» с дао и дэ ретранслируются на другие языки с помощью слова «мораль», «этика». В результате - у некитайского читателя отнимается возможность узнать, что председатель КНР и генеральный секретарь КПК связывает идеи коммунизма не только со словом «мораль», содержащем цепь ассоциаций с западной мыслительной традицией, но в то же время с «моментами» традиционного китайского политического дискурса, восходящими к таким текстам как Лунь юй, Дао Дэ цзин, к статьям Хань Юя, к работам минских и цинских мыслителей. 
  
Более того, имплицитные значения понятия «морали» современного западного политического дискурса часто связаны, например, с так называемой политикой ценностей Европейского Союза и с вопросами демократии, защиты прав человека – то есть, ведут в противоположенную от дао и дэ сторону.  
  
Переводя «моменты» даодэ, дао, дэ только как «мораль», переводчик осуществляет переосмысление и упрощение первоначального значения, осознанно заложенного в тексте. 
  
Иногда «моменты» китайского традиционного политического дискурса при переводе исчезают полностью. Возьмем, например, фразу Ху Цзиньтао о том, что надо «развивать дух дао человека» (фаянь жэнь дао цзиншэнь . В сразу же представленном переводе агенства «Синьхуа» место для «дао» найти не смогли.  
  
Рассмотрение в ключе КДА современных политических текстов КНР должно, на наш взгляд, способствовать преодолению довольно серьезного разыва, существующего между современным китайским политическим текстом и его, скажем, английским вариантом. При таком подходе ссылки на экзотичность некоторых высказываний китайских политических лидеров потеряют свою актуальность, так как изначально будет предполагаться наличие в них интердискурсивности. 

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Карасик В.И. О типах дискурса // Языковая личность: институциональный и персональный дискурс. – Волгоград: Перемена, 2000. С. 5-20.

2. Ивинских Н.П. Динамика метафоризации  в англоязычном и русскоязычном  методическом дискурсе: автореф. дис. …канд. Филол. Наук. – Екатеринбург, 2012.

3. Арутюнова Н.Д. Дискурс // Лингвистический  энцеклопедический словарь. – М., 1990. С  136-137.

4. Прохоров Ю.Е. Действительность. Текст. Дискурс. – М.: Флинта: Наука, 2006.

5. Ван Дейк Т. А. К определению дискурса. – URL: http://www.nsu.ru/psych/internet/bits/vandijk2.html Дата обращения: 31.05.1998.

6. Фуко М. Археология знания. Ника-Киев, 1996.

7. Красных В. В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность? М.: ИТДГК «Гнозис»,

2003. . 375 с.

8.    Руднев Ю. Концепция дискурса как элемента литературоведческого метаязыка

[WWW-документ] URL http://www.nsu.ru/psych/ internet/bits/vandijk2.html

9. Репнякова Н.Н. Китайская картина мира в сказках о животных // Русско-китайские языковые связи и проблемы межцивилизационной коммуникации в современном мире. – Омск: ОмГПУ, 2009. С. 347-350.

10. Глотова Е. А., Клапотовская К. Е. О некоторых национально-культурных особенностях концепта счастье (на примере русского и китайского языков) // Русско-китайские межъязыковые связи и проблемы межцивилизационной коммуникации в современном мире. — Омск : ОмГПУ, 2009. С. 236—239.  
11. Гуз Ю. В. Межъязыковое сопоставление этало-  
нов цветообозначений по данным толковых словарей русского, английского, немецкого и китайского языков // Русско-китайские межъязыковые связи и проблемы межцивилизационной коммуникации в современном мире. — Омск : ОмГПУ, 2009. С. 191—197. 

12. Елфимова Т. В., Тан Сюецзин. Обращение как носитель национально-культурной семантики // Русско-китайские межъязыковые связи и проблемы межцивилизационной коммуникации в современном мире. — Омск : ОмГПУ, 2009. С. 202—206. 

13. Владимирова Т. Е. Межкультурная коммуникация и проблемы развития экзистенциальной лингвистики // Русско-китайские межъязыковые связи

14. Стародубцева Н. С. Понятие успеха и пути его достижения в китайском обществе // Русско-китайские языковые связи и проблемы межцивили-зационной коммуникации в современном мире. — Омск : ОмГПУ, 2009. С. 270—275. 

15. Филлипс Л., Йоргенсен М.В. Дискурс анализ: теория и метод. Харьков, 2004.

16. Ху Цзиньтао цзай Чжунго гунчандан ди шицицы цюаньго дайбяо дахуйшандэ баогао.: Доклад Ху Цзиньтао на 17-м Всекитайском съезде КПК. Часть 8. [20.03.2008].