Днк и нуклеиновые кислоты

     Особое  место в молекулярной биологии занимают нуклеиновые кислоты. Собственно само возникновение молекулярной биологии обязано работам по нуклеиновым кислотам. Именно в этой области сделаны открытия, позволившие расшифровать механизм важнейшей стороны жизни – наследственности. Эти открытия принадлежат к величайшим достижениям науки XX в., и их значение по праву сравнивают с открытиями радиоактивности и расщепления атомного ядра. Результаты проведенных работ поражают тем, что еще совсем недавно решение вопроса, каким образом происходит передача свойств от клетки к клетке в ряду поколений, представлялось делом невообразимо отдаленного будущего.

     Исследования  в области нуклеиновых кислот привели к созданию и бурному развитию ряда новых биологических дисциплин – молекулярной биологии, бионики, биокибернетики, вызвали мощный приток научных сил к исследованиям в биологии.

     Открытие  нуклеиновых кислот связано с  именем молодого врача из города Базеля (Швейцария) Фридриха Мишера. Его дядя, профессор анатомии Вильгельм Гис, выдающийся ученый и педагог того времени, оказал на молодого Мишера большое  влияние. После окончания медицинского факультета Мишер был послан для  усовершенствования и работы над  диссертацией в Тюбинген (Германия) в физиолого-химическую лабораторию, возглавляемую Ф. Гоппе-Зейлером. Тюбингенская лаборатория в то время была известна ученому миру. В ней проводились  работы по химическому анализу тканей животного организма. Пройдя практику по органической химии, Мишер приступил  к работе в биохимической лаборатории. Ему было поручено заняться изучением  химического состава гноя. Молодой  ученый не возражал против предложенной темы, так как считал лейкоциты, присутствующие в гное, одними из самых простых клеток. Для получения материала пришлось связаться с хирургическим отделением местной больницы, где собирались бинты, снятые с больных при перевязках. Мишер вымачивал бинты в разбавленных солевых растворах, и гнойные клетки (лейкоциты) осаждались на дно сосуда.

     Получив гнойные клетки, Мишер выдерживал их в течение некоторого времени  в разбавленном солевом растворе. Исходя из опыта лаборатории, он знал, что при этом протоплазма клеток постепенно растворяется. Из нерастворившегося  осадка, который, по его представлениям, подтвержденным микроскопическими  исследованиями, являлся осадком  ядер клеток, Мишер экстрагировал  слабым раствором соды вещество, которое  выпадало в осадок при нейтрализации. Это вещество не распадалось при  действии протеолитических ферментов  и содержало большое количество фосфора, не экстрагируемого горячим  спиртом.

     Молодой исследователь сразу понял важность получения нового органического  фосфорсодержащего вещества ядерного происхождения. Он был уверен именно в ядерном его источнике. Поэтому  Мишер предпринял более тщательное выделение ядер. В то время еще  никто в биохимических лабораториях не пытался выделить ядра или какие-либо другие субклеточные компоненты, так что и здесь он был пионером. При микроскопическом наблюдении препарата оказалось, что ядра были загрязнены другими клеточными фрагментами. Чтобы далее их очистить, Мишер стал добавлять в слабый раствор соляной кислоты экстракт из желудка свиньи, содержащий протеолитический фермент пепсин. Полученные таким образом ядра выглядели несколько сжатыми, но были свободны от цитоплазматического загрязнения. Далее он промывал ядра и обрабатывал их горячим спиртом для удаления липидов, затем препарат ядер экстрагировал разбавленным раствором соды и осаждал осадок после нейтрализации раствора добавлением кислоты. Полученный препарат легко растворялся в щелочи. Новое вещество было подвергнуто элементарному анализу. В нем оказалось 14% азота и примерно 6% фосфора. Мишер использовал также указания цитологов о сродстве ядер клеток к основным красителям. Препарат Мишера давал интенсивно окрашенный осадок с д основным красителем метиловым зеленым. После этих экспериментов Мишер уже не сомневался в том, что он выделил субстанцию ядерного происхождения. Поскольку оно не разлагалось протеолитическими ферментами, новое вещество не являлось белком. Отсутствие растворимости в горячем спирте указывало на то, что это вещество не являлось и фосфолипидом. По-видимому, оно относилось к новому классу биохимических соединений. Ввиду ядерного происхождения Мишер предложил для него название «нуклеин» (лат. «нуклеус» – ядро).

     К открытию нуклеина руководитель лаборатории  Гоппе-Зейлер отнесся скептически. Гоппе-Зейлеру казалось маловероятным существование в ткани каких-либо новых веществ, кроме уже давно и хорошо известных – белков, углеводов, липидов. Из известных веществ высокий процент фосфора содержался в так называемых фосфолипидах (фосфатидах). Полученный нуклеин Гоппе-Зейлер склонен был трактовать как соединение белка с примесью фосфатидов. На памяти Гоппе-Зейлера и прежде в лаборатории были случаи, когда молодыми учеными делались «открытия», которые через короткое время бесславно «закрывались», так как часто новое и необычное оказывалось результатом грязной или спешной работы или технической ошибки. Гоппе-Зейлер был осторожный, очень опытный исследователь. Он дорожил репутацией своей лаборатории и не мог допустить публикации сомнительных или недостоверных данных. Но Мишер с большой горячностью настаивал на точности своих результатов и добивался разрешения опубликовать их в печати. Тогда ГоппеЗейлер решил проверить данные Мишера лично. Он и два его ассистента (одним из них был русский химик Любавин) в течение года шаг за шагом прошли все этапы аналитической работы Мишера и полностью подтвердили его данные, выделив нуклеин из клеток крови и из дрожжей. В 1871 г. работа Мишера вместе с подтверждающими ее контрольными работами Гоппе-Зейлера и его ассистентов увидела свет. Существование нуклеина как специфического ядерного вещества стало научным фактом. Вскоре методика Мишера была применена для выделения нуклеина из различных тканей. Наличия нуклеина с точки зрения ученого нельзя было ожидать в эритроцитах млекопитающих, так как в них нет ядер.

     В наше время, когда исключительная роль нуклеиновых кислот известна каждому, понятно громадное значение пионерской работы Мишера. Но в то время ни он сам, ни Гоппе-Зейлер не имели ясного представления о настоящем значении этих исследований и не могли предвидеть их значение в будущем. Именно поэтому дальнейшее развитие исследований по нуклеину подвигалось медленно. Все это хорошо иллюстрирует не раз высказанную мысль, что исследователь и его современники нередко не осознают полностью значения выполняемого исследования, но, если оно произведено правильно и полученные результаты отражают объективную реальность, оно рано или поздно найдет истинное место в науке.

     Год работы в лаборатории Гоппе-Зейлера  окончился для Мишера осенью 1869 г., и он вернулся в Базель. Здесь  он решил выделить нуклеин из ядер других клеток. Мишер искал ткань, в которой ядра составляли бы относительно большую часть объема клеток. Из гистологии Мишер знал, что такими клетками являются сперматозоиды. Сперматозоид состоит из головки и тоненького хвостика. Головка представляет почти чистое ядро, цитоплазмы в сперматозоиде относительно мало. Сразу же нашелся и источник сперматозоидов – молоки рейнского лосося. Эти клетки содержали огромные ядра, где было сосредоточено более 90% клеточного материала. Исследования молок, выполненные Мишером в 1873–1874 гг., дали новые важные результаты. Следует отметить, что в это время ученый был так занят преподавательской деятельностью, что мог проводить химические анализы только по ночам и воскресеньям.     

     Мишер изолировал из молок рейнского лосося высокоочищенный нуклеин, который ему удалось разделить на составные части: белковоподобный компонент, обладающий щелочными свойствами, и остаток, не содержащий белка. Этот остаток содержал высокий процент фосфора, который нельзя удалить горячим спиртом, и обладал кислотными свойствами. Белковоподобный компонент нуклеина исследователь назвал протамином. Свободный от белка остаток нуклеина был назван в 1889 г. нуклеиновой кислотой. Это название оказалось удачным и сохранилось до настоящего времени. В ядрах молок рыб присутствовали, таким образом, и нуклеиновая кислота, и щелочной протамин. Мишер высказал предположение, что оба эти вещества находятся в ядрах в комплексе: они нейтрализуют друг друга, образуя солеобразное соединение. Он понимал, что нуклеиновая, кислота является высокомолекулярным соединением, так как препараты этого вещества не проходили через пергаментные фильтры. Ему было также ясно, что для получения хороших препаратов нуклеина работу по его выделению нужно проводить на холоде.

     Последние десятилетия XIX в. явились волнующим  периодом в биологии. Экспериментальные  открытия и гипотезы, объясняющие новые факты, появлялись в то время с большой интенсивностью.

     Существование нового типа веществ в ядрах клеток вызвало борьбу идей относительно их биологической роли. В этой борьбе на некоторое время одержало верх правильное представление о нуклеине как носителе наследственных свойств живого. Однако в ходе дальнейшего развития биологии от этой важной идеи отказались, и понадобилось еще полвека, чтобы эта мысль возродилась вновь, была полностью подтверждена и вызвала ту революцию в биологической науке, которая наблюдается в наше время. Она породила новый молекулярный подход к важнейшим биологическим явлениям.

     Кратко  остановимся на представлениях крупнейших ученых того времени относительно биологической  роли нуклеина. Сам Мишер, как уже  упоминалось, неясно представлял себе эту роль. Это неудивительно, так  как роль самого ядра в клетке была еще неясна, хотя оно было идентифицировано в 1831 г. Не только Мишер, но и известный  биолог В. Флемминг в 1882 г., описывая последние  работы по ядру клетки, делал вывод, что относительно биологического значения ядра ученые остаются до сих пор  в полной темноте. Правильные идеи относительно роли нуклеина пришли в это время  со стороны тех биологов, которые  занимались изучением процесса оплодотворения. Мишер выделил нуклеин, в частности, из сперматозоидов, т. е. клеток, осуществляющих оплодотворение яиц и принимающих  таким образом участие в зарождении нового организма с наследственными признаками, передающимися ему от родителей. Этот факт уже указывал на возможное значение ядра и нуклеина в процессе передачи наследственных признаков. Действительно, проведенные в это время микроскопические исследования процесса оплодотворения яиц морского ежа и аскариды убедительно показали, что при слиянии ядер яйцеклетки и сперматозоида в яйцеклетке оказываются половинные наборы хромосом как яйца, так и сперматозоида, которые редуплицируются, т. е. удваиваются. После этого яйцеклетка делится на две идентичные клетки нового организма, причем в каждой клетке оказывается полный (диплоидный) набор хромосом, половина которого произошла от хромосом матери, а половина – от хромосом отца. Большинство ученых приняло тогда ту точку зрения, что хромосомы передают генетический материал и осуществляют наследственную непрерывность в ряду поколений.

     Так как хромосомы находятся в  ядре, было высказано предположение, что они содержат нуклеин. Далее можно было предполагать, что нуклеин является веществом, ответственным за передачу наследственных признаков от клетки к клетке. Ботаник Захариас в 1881 г. экспериментально показал, что нуклеин действительно содержится в хромосомах. Он исследовал хроматин, ядерный материал, окрашивающийся теми же красителями, что и хромосомы. Ученый удалял нуклеин из ядер, пользуясь процедурой, разработанной Мишером. При этом ядра и хроматин теряли способность окрашиваться. Эти опыты были поставлены на различных клетках как растительного, так и животного происхождения. Захариас показал также, что если переваривать клетки пепсином в процессе клеточного деления, то из клеток удалялось веретено, но хромосомы оставались и были способны окрашиваться. Однако после обработки этих клеток разбавленной щелочью хромосомы полностью переставали окрашиваться;

     После этих опытов Флемминг признал роль нуклеина как вероятного субстрата наследственности. Другие ученые разделили его точку зрения. Так, в 1884 г. зоолог Гертвиг писал, что нуклеин, вероятно, является веществом, ответственным не только за оплодотворение, но и за передачу наследственных характеристик в ряду поколений. Однако в последующие десятилетия возникли и усилились сомнения в биологической роли нуклеина. К 90-м годам прошлого столетия началось интенсивное исследование больших хромосом типа ламповых щеток (они присутствовали в клетках— предшественниках яйцеклеток некоторых организмов). Оказалось, эти хромосомы не давали окрашивания на хроматин. Поэтому в начале XX в. известные цитологи Вильсон и Штрасбергер уже писали, что хроматин не может быть сам по себе наследственным веществом, потому что его количество в ядре сильно меняется, а в некоторых случаях он вовсе отсутствует. Теперь мы знаем, что хроматин всегда присутствует в ядрах, но не всегда окрашивается. Это зависит от белков, с которыми хроматин соединяется. Но в то время был сделан вывод, что индивидуальность и генетическая непрерывность хромосом не зависят от присутствия хроматина. Этот вывод вошел во все учебники и оказал значительное влияние на несколько поколений биологов, и только в конце 40-х годов нашего столетия вновь возник интерес к нуклеиновым кислотам как носителям наследственных признаков клеток.  

ИЗУЧЕНИЕ  ХИМИЧЕСКОГО СОСТАВА  НУКЛЕИНОВЫХ КИСЛОТ

     Хотя  биологическая роль нуклеина оставалась неясной, изучение химического состава  нуклеина продолжалось, хотя и медленно. Исследованием химического состава  нуклеина, полученного Мишером, занялся  другой ученик Гоппе-Зейлера – Альбрехт Коссель. Выбор этой темы не определялся  тем, что Коссель понимал биологическую  роль нуклеина или предвидел его  значение в будущем. Это была совершенно нетронутая область. Здесь Коссель  не имел ни предшественников, ни конкурентов. Коссель использовал метод гидролиза  – общепринятый среди химиков  метод при анализе сложного вещества. Время работы Косселя совпало  с расцветом исследований природных  соединений – полисахаридов, белков и липидов, а также алкалоидов и красителей. Метод заключался в  том, что сложное природное соединение сначала кипятилось в кислой среде, затем гидролизат выпаривался и  образующиеся низкомолекулярные продукты гидролиза кристаллизовались и  идентифицировались. Коссель выделил  из продуктов гидролиза нуклеиновых  кислот ранее неизвестные химикам вещества — азотистые основания аденин и ксантин. Был выделен также уже известный гуанин. Его получали из гуано (экскрементов птиц). Эти соединения относились к пуринам; к пуринам же относилась мочевая кислота, известная еще в XVIII в. Как раз в конце XIX века знаменитый современник Косселя Эмиль Фишер и ряд других исследователей разработали структурную химию этих соединений. Впоследствии было показано, что в состав нуклеиновых кислот входят только аденин и гуанин, а ксантин получился из них в результате химического превращения при гидролизе. Затем Косселем и его учениками были выделены из гидролизатов нуклеиновых кислот азотистые основания тимин и цитозин, относящиеся к пиримидинам. Урацил из дрожжевой нуклеиновой кислоты был выделен Асколи в 1900 г.

     (Термин  «пурин» ввел в науку Фишер  от слов «purum» и «uricum». Термин «пиримидин» является комбинацией слов «пиридин» и «амидин». Кроме этих соединений, в гидролизате всегда находилось большое количество неорганической фосфорной кислоты и какого-то углевода.)

     Азотистые пуриновые основания имели структуру, близкую к структуре известной  мочевой кислоты, постоянно содержащейся в моче. Ее содержание в моче резко уменьшается при подагре вследствие того, что мочевая кислота откладывается в суставах. Основное значение своих открытий Коссель видел как раз в установлении связи между аденином и гуанином нуклеиновых кислот и мочевой кислотой. Он был первым ученым, получившим за работы в области нуклеиновых кислот Нобелевскую премию. В официальном документе, формулирующем основания для присуждения премии, было написано, что открытие в нуклеиновых кислотах аденина и гуанина объясняет происхождение нормального продукта обмена, выделяющегося через почки, – мочевой кислоты. Теперь мы хорошо понимаем, что установление связи между нуклеином и подагрой – дело нужное, однако оно не может конкурировать с ролью нуклеиновых кислот в передаче наследственных свойств клетки.

     Результаты  исследований Косселя и увенчание  их премией способствовали распространению  сведений о нуклеиновых кислотах среди врачебных кругов. Практическим выводом для медицины из этих работ явилась рекомендация для больного подагрой употреблять в пищу меньше тех продуктов, которые содержат много ядер и, следовательно, много нуклеина. Во все времена общество относится недоброжелательно к исследованиям, носящим чисто отвлеченный, оторванный от практики характер, и проявляет восхищение, когда в теоретических изысканиях обнаруживается какой-то практический смысл.

     Кроме идентификации некоторых продуктов  гидролитического расщепления нуклеиновой  кислоты, важная заслуга Косселя  состоит в открытии белка со щелочными  свойствами в ядрах клеток разных тканей. Выше уже говорилось о протамине, обнаруженном Мишером в молоках рыб, и о том, что, по его предположению, нуклеиновая кислота находится в ядрах в солеобразном соединении с протамином. В сперме быка, а также в незрелой сперме лосося Мишер не смог обнаружить протамина. Белки, выделенные Косселем из ядер многих тканей, играли, по-видимому, ту же роль, что и протамин. Ученый предложил для обнаруженного им белка название «гистон» (от «histos» — ткань, греч.).

     В лаборатории Косселя нуклеиновые  кислоты научились выделять из многих источников. В больших количествах, необходимых при лабораторной практике того времени, их легко получали из зобной железы (тимуса) теленка и из дрожжей. Было установлено, что эти кислоты отличаются друг от друга по пиримидиновому основанию. Нуклеиновая кислота зобной железы теленка – тимонуклеиновая кислота – содержала тимин, а дрожжевая нуклеиновая кислота – урацил вместо тимина. Поскольку тимонуклеиновая кислота была выделена из животных клеток, распространилось убеждение, что она характерна для объектов животного происхождения, в то время как дрожжевая нуклеиновая кислота — для объектов растительного происхождения. Таким образом, возникло представление о химическом различии в составе ядерного материала растительной и животной клеток. Эта точка зрения впоследствии оказалась неверной.

     Дальнейшее  исследование состава и структуры  нуклеиновых кислот проводилось  в лаборатории уроженца России Петра  Левена в США и в ряде других лабораторий. Первые работы Левена и  сотрудников были посвящены изучению состава и строения углеводного  компонента нуклеиновой кислоты. Сначала  был выделен в кристаллическом виде углеводный компонент дрожжевой нуклеиновой кислоты. Он оказался моносахаридом необычного строения – пентозой, которую назвали D-рибозой. Этот сахар был неизвестен к тому времени химикам, он встречался только в нуклеиновой кислоте. Впоследствии L-рибоза, а затем и D-рибоза были синтезированы Фишером и другими исследователями, а затем и закристаллизованы. Эта синтетическая кристаллическая D-рибоза оказалась химически тождественной сахару, выделенному из дрожжевой нуклеиновой кислоты.

     Выделить  углеводный компонент тимонуклеиновой  кислоты оказалось сложной задачей. Левен решил ее, используя мягкий ферментативный метод деградации тимонуклеиновой  кислоты сначала на большие фрагменты, затем из них умеренным гидролизом получали дезоксирибозу в кристаллическом виде. 2-Дезокси-О-рибоза была также получена синтетическим путем, и оказалось, что эта последняя идентична природной 2-дезокси-D-рибозе. Никаких других простых моносахаров в нуклеиновых кислотах не было найдено, хотя исследовались сотни препаратов из самых различных источников.

     После идентификации рибозы и дезоксирибозы  нуклеиновые кислоты получили новые  названия. Те, которые содержали  рибозу, стали называть рибонуклеиновыми кислотами или, сокращенно, РНК, а те, которые содержали дезоксирибозу, стали называть дезоксирибонуклеиновыми кислотами, или ДНК.

     Итак, после идентификации углеводного  компонента все низкомолекулярные  вещества, входящие в состав нуклеиновых  кислот, стали известными, и естественно возник вопрос, как они соединены между собой в молекуле природной нуклеиновой кислоты.

     Для изучения этой проблемы, следуя примеру  Фишера, Левен проводил гидролиз ДНК  не грубым многочасовым кипячением сильно подкисленных растворов, а в более мягких условиях – при уменьшении концентрации кислоты или при сокращении времени гидролиза. Еще более удачные результаты были получены при гидролизе ДНК с помощью ферментов. В то время еще не были выделены гомогенные препараты ферментов, разлагающих нуклеиновые кислоты, или нуклеазы. В качестве ферментов Левен брал фракцию желудочного сока животного. Нуклеазы работали в слабощелочной или нейтральной среде, т. е. в особенно мягких условиях. Теперь из гидролизатов удавалось выделить не только отдельные аденин, гуанин, тимин, цитозин, дезоксирибозу и фосфорную кислоту, но и более крупные фрагменты, например соединения азотистых оснований с углеводом или углевода с фосфорной кислотой. Вместе с тем в гидролизатах нуклеиновых кислот никогда не были обнаружены соединения, состоящие из двух азотистых оснований, или соединения типа основание – фосфорная кислота. Соединения азотистых оснований с углеводом было предложено называть нуклеозидами.

     При исследовании структуры рибо- и дезоксирибонуклеозидов было обнаружено, что они являются β-D-рибофуранозидами и 2-0-дезоксирибофуранозидами. Присоединение сахара к азотистому основанию происходит в положении 9 пуринов и в положении 3 пиримидинов.

     Выделение нуклеозидов и фосфорилированной  пентозы из гидролизатов нуклеиновых  кислот указывало, что в нуклеиновых кислотах азотистое соединение связано с пентозой, а последняя – с фосфорной кислотой. Действительно, Левену удалось выделить из гидролизатов РНК, полученных при действии, разбавленной щелочи, фосфорные эфиры нуклеозидов – адениловую, гуаниловую, уридиловую и цитидиловую кислоты. Фосфорные эфиры нуклеозидов назвали нуклеотидами. Как видно, нуклеотиды различаются между собой только характером азотистого основания. Поэтому их именуют по азотистому основанию. Положение фосфорного остатка нуклеотидов, полученных при действии разбавленной щелочи на РНК, может быть различным – он может находиться в положении 2', 3' или 5'. Из гидролизатов ДНК также удалось выделить фосфорные эфиры дезоксирибонуклеозидов, т. е. дезоксирибонуклеотиды. Пиримидиновые дезоксирибонуклеотиды получали мягким кислотным гидролизом ДНК, пуриновые дезоксирибонуклеотиды — при деградации ДНК с помощью ферментов. Работа по изучению структуры выделенных из ДНК и РНК нуклеозидов и нуклеотидов отняла у химиков много лет. Каждое соединение было закристаллизовано, идентифицировано, изучены его растворимость и химические свойства. В результате этих работ Левен пришел к выводу, что нуклеиновые кислоты являются полимерами. В качестве мономеров служат нуклеотиды. Содержание каждого из четырех нуклеотидов в ДНК или РНК, по данным химического анализа того времени, представлялось Левену равным. Поэтому Левен предложил следующую теорию строения нуклеиновых кислот: они являются полимерами, мономерами которых служат блоки из четырех нуклеотидов, соединенных последовательно.

     Что касается связей между нуклеотидами, то было предположено и рядом экспериментов подтверждено, что нуклеотиды соединяются между собой фосфодиэфирными связями.

     Остаток фосфорной кислоты образует фосфоэфирную связь в положении 3' одной пентозы  и 5' другой. При действии нуклеаз, получаемых в то время в неочищенном виде из различных источников, главным  образом из ядов змей и поджелудочной  железы животных, удалось выделить из гидролизатов нуклеиновых кислот как нуклеозид-6-фосфаты, так и  нуклеозид-3-фосфаты. Постепенно число  выделенных и очищенных нуклеаз  росло, и они стали главным  инструментом изучения связи нуклеотидов  в нуклеиновых кислотах. Браун  и Тодд использовали панкреатическую  рибонуклеазу, закристаллизованную  в 1940 г., для изучения структуры РНК  и подтвердили наличие в основном 3'–5'-фосфодиэфирных связей в РНК. Иногда в РНК наблюдались разветвленные  структуры, отличные от линейной цепочки, образованной связями. В этом случае предполагалось, что фосфоэфирная связь  образуется и в положении 2'. Что  касается ДНК, то там большинством методов  были обнаружены только 3'–5'-фосфодиэфирные связи между нуклеотидами. Разветвления в структуре ДНК почти отсутствовали. Из гидролизатов ДНК при действии панкреатической дезоксирибонуклеазы и диэстеразы змеиного яда Тодд и его сотрудники получали преимущественно (92%) дезоксирибонуклеозид-6-фосфаты, что свидетельствовало о   широком распространении 5'-фосфоэфирной связи с ДНК.

     Теория  тетрануклеотидного строения нуклеиновых  кислот казалась хорошо обоснованной. Она вошла во все учебники того (довоенного) времени как высшее достижение структурной химии нуклеиновых  кислот.  

     ПЕРВЫЕ  ДОКАЗАТЕЛЬСТВА БИОЛОГИЧЕСКОЙ  РОЛИ ДНК

     И УСТАНОВЛЕНИЕ СТРУКТУРЫ  ДНК

     Итак, в результате химических исследований создана первая теория строения нуклеиновых кислот. Было выяснено, что ДНК и РНК являются высокомолекулярными веществами. Наступил период, во время которого биологи, не отдавая себе ясного отчета относительно биологической роли нуклеиновых кислот, накапливали сведения об их распространении в различных типах животных и растительных тканей, в бактериях и вирусах, в некоторых одноклеточных организмах.

     Методом Фельгена было показано, что ДНК  находится не только в ядрах животных клеток, но и широко распространена в ядрах растительных клеток.

     В 1936 г. молодой советский ученый, ставший  впоследствии академиком, А. Н. Белозерский  впервые препаративно выделил ДНК  в чистом виде из растительного материала  – из ростков конского каштана.

     Работами  Браше, Дэвидсона и других исследователей в то же время было показано, что  РНК всегда встречается в животных клетках. Таким образом, оба вида нуклеиновых кислот оказались присущими как животным, так и растительным организмам.

     Генетика, сформировавшаяся в виде самостоятельной  науки в начале XX в., обобщила к  тому времени многие экспериментальные факты. Были вновь открыты и подтверждены законы Менделя. Была создана теория генов – элементарных единиц наследственности. Некоторыми учеными высказывались мнения о том, что наследственные свойства клеток связаны с каким-то ее материальным субстратом. Однако химическая природа генов оставалась загадкой. Большинство генетиков и биохимиков представляли гены в виде белков или комплексов белков с другими химическими соединениями, в частности с нуклеиновыми кислотами липидами или полисахаридами. Традиционное представление о первичной роли белков в жизненном процессе не позволяло и думать о том, что столь важное вещество, как вещество наследственности, могло быть чем-либо, кроме белка. Магия белка состояла еще и в сложности строения его молекул, их удивительном разнообразии. Известный советский генетик-цитолог Н. К. Кольцов подсчитал, что, варьируя последовательность 20 аминокислот, входящих в состав белковой молекулы, можно создать триллионы непохожих друг на друга белков. «Если бы мы, – писал Кольцов, – захотели напечатать в самой упрощенной форме, как печатаются логарифмические таблицы, этот триллион молекул и предоставили для выполнения этого плана все ныне существующие типографии мира, выпуская в год 50000 томов по 100 печатных листов, то до конца предпринятой работы протекло б столько времени, сколько его прошло с архейского периода д наших дней».

     А вот как пишет по этому поводу А. Р. Кизель – один из наиболее эрудированных  биохимиков, книга которого «Химия протоплазмы» была переведена на многие европейские языки: «Из только что  приведенных воззрений на роли нуклеиновой  кислоты... вытекает ее непричастность к строению генов и следует, что  гены составлены из какого-то другого  материала. Этого материала мы еще  достоверно не знаем, несмотря на то, что  он в большинстве случаев прямо  называется белком».

     Спустя 6 лет по этому вопросу совершенно в том же духе высказался известный  цитолог Б. В. Кедровский: «Белок и  ген с разных точек зрения являются центрами ядерной активности. Внутри соматической клетки гены оказываются  локализованными в хромосомах и  притом в тех участках их («хромомерах»), которые содержат нуклеопротеид, т. е. соединение гистона с нуклеиновой  кислотой. Таким образом, и результата цитологического анализа тесно  связывают гены с наиболее типичными  и постоянными ядерными белками. Поэтому естественно должна была зародиться мысль об их идентичности, т. е., другими словами, о белковой природе гена. Мысль эта в настоящее  время разделяется значительным числом исследователей. Затруднение создают протамины спермиев рыб, которые с этой точки зрения должны являться единственным субстратом факторов наследственности, но вместе с тем чересчур примитивны и однообразны для такой роли по своему химическому строению».

     И вот в этой традиционной области  науки один за другим начали появляться новые факты, и по словам академика  В. А. Энгельгардта: «В результате мощного  взаимного усиления тесно переплетающихся линий исследования в огромной степени возрос фронт аналитического изучения коренных явлений жизни... В короткий срок, на протяжении полутора-двух десятилетий возникла новая наука, молекулярная биология, которая и произвела подлинную революцию во многих важнейших областях биологии». Прогресс биологии оказался тесным образом связанным с усовершенствованием техники экспериментов, появлением электронных микроскопов, тонких методов разделения белков и нуклеиновых кислот, кристаллизацией ферментов, применением радиоактивных изотопов.

     Первый  успех пришел из микробиологии. В 1944 г. были опубликованы результаты опытов Эвери и сотрудников (США) по трансформации  бактерий. Явление трансформации  было открыто в 20-х годах нашего столетия микробиологом Гриффитсом (Англия). Гриффитс работал с пневмококками (бактериями, вызывающими пневмонию) и пытался понять природу их вирулентности. К тому времени пневмококки удалось разделить на ряд форм. Всего существовало несколько типов пневмококков, каждый из которых синтезировал специфический полисахарид клеточной оболочки — капсулы с характерными серологическими и химическими свойствами. В 1928г. Гриффитс обнаружил, что один штамм пневмококка, культивируемый в особых условиях in vitro, утратил способность к синтезу своего полисахарида и поэтому рос на твердой среде в виде так называемых складчатых колоний (R-формы), отличных от гладких, блестящих колоний клеток, имеющих капсулы (S-формы).