Елшанская культура

 

 

Содержание

 

Введение…………………………………………………………………………...3

Глава 1. Елашнская культура в работах исследователей: проблемы хронологии и атрибуции памятников……………………………………………6

1.1.История изучения елшанской культуры в контексте проблем происхождения и синхронизации неолитических культур лесостепного Поволжья…………………………………………………………………………..6

1.2. Хронология елшанской культуры  по результатам радиоуглеродного  датирования памятников………………………………………………………...14

Глава 2. Общая характеристика елшанской культуры………………………..22

2.1. Характеристика памятников Елшанской культуры………………………22

2.2. Керамика елшанских памятников…………………………………………26

2.3. Каменная индустрия елшанской  культуры………………………………..31

Заключение………………………………………………………………………37

Список литературы………………………………………………………………

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                    

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                Введение

 

Содержание неолитической эпохи вызывает оживлённые дискуссии среди специалистов. Актуален этот вопрос и для Волго-Камского региона, который связывает несколько ландшафтных зон, предполагает разнообразные формы взаимодействия населения. Ситуация усугубляется неравномерностью развития культур в различных областях. Так, южная часть Нижнего Поволжья граничит с Кавказом, где рано появилось производящее хозяйство. Остается вопрос о возможной обусловленности культурных процессов в данном регионе природными факторами.

Сохранили свою актуальность проблемы выделения культур Нижнего Поволжья, их генезис, периоды развития и соотношение с комплексами неолитического времени. Остается спорный вопрос, связанный с возникновением производящего хозяйства на данной территории.

Наиболее актуальным вопросом по неолиту Среднего Поволжья оставался статус елшанской культуры, так как именно с ней увязывается процесс неолитизации1. 

Елшанская культура раннего неолита, судя по имеющимся данным, объективно является наиболее древней керамической культурой в междуречье рек Волги и Урала, а при сопоставлении ее с другими неолитическими культурами Европы, она оказывается наиболее ранней и среди них2. Данное обстоятельство вызывает к елшанской культуре повышенный интерес, поскольку ее своеобразный облик и хронологические сопоставления позволяют предполагать наличие самостоятельного очага раннего гончарства на Волге и существенно меняют взгляд на время начала эпохи неолита в Восточной Европе, а также определяет актуальность темы данной курсовой работы.

Объектом курсовой работы являются памятники елшанской культуры эпохи неолита.

Предметом курсовой работы определено изучение развития елшанской культуры и ее взаимодействия с образованиями.

Территориальные рамки работы охватывают ареал распространения елшанской культуры, который охватывает степное и лесостепное Поволжье и органично примыкающее к нему Прикамье.

Хронологические рамки курсовой работы охватывают эпоху неолита, начало которого сопряжено с появлением первых керамических культур, одной из первых среди которых была елшанская.

Целью работы является создание целостной картины существования неолитической культуры, которая в археологической науке получила название елшанская. Для достижения данной цели необходимо решение следующих задач:

1. Охарактеризовать степень изученности и наиболее дискуссионные вопросы темы исследования.

2. Описать основные источники по данной культуре.

3. Дать характеристику артефактов, оставленных носителями елшанской культуры.

4.Уточнить этапность в развитии неолитических культур Поволжья и Прикамья, определив среди них место елшанской культуры.

К настоящему моменту известно более полутора десятков памятников елшанской культуры, составляющих солидную источниковедческую базу для ее изучения. Наиболее известными и информативными среди них являются Ивановская, Старо-Елшанские I и II, Виловатовская, Максимовская стоянки, расположенные в долине реки Самары и ее притоков, а также памятники бассейна реки Сок: стоянки Красный Городок, Нижняя Орлянка II, Чекалино IV, Лебяжинка IV, Ильинка. К этому же кругу принадлежат и некоторые неолитические памятники Ульяновской области - Луговое III, Лебяжье I и др. Все они являются памятниками поселенческого типа, хотя на нескольких из них обнаружены единичные погребения.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 1. Елашнская культура в работах исследователей: проблемы хронологии и атрибуции памятников

1. История изучения елшанской культуры в контексте проблем происхождения и синхронизации неолитических культур

лесостепного Поволжья

 

Во второй половине 80-х гг. ХХ века началось интенсивное изучение новых неолитических памятников. К северу от бассейна р. Самары исследованы стоянки на побережье р. Сок: Чекалино IV, Нижняя Орлянка II, Лебяжинка I, IV, Большая Раковка II.

Севернее сокского микрорайона изучены стоянки Лебяжье I-II, Мелекес III3, а в верховьях р.Суры - Подлесное IV4.

В конце 80-х годов ХХ века, кроме концепции Н.Л.Моргуновой, оформилась и другая версия развития неолитического населения лесостепного Поволжья5. Памятники елшанского типа были объединены в особую культурную группу с перспективой выделения самостоятельной археологической культуры. Её происхождение связывалось с юго-восточным регионом. Видимо, происходил процесс смешения пришлого и местного населения. Сходство в формах сосудов и других признаков исследователи трактовали близкими закономерностями появления первой керамики у населения сходного культурно-хозяйственного типа. Строгих доказательств наличия скотоводства не было, так как большинство памятников содержали разнокультурные комплексы.

На исследованных памятниках (Красный Городок, Ильинская) керамика елшанской культуры, сохраняя предшествующие черты, проявляла новые признаки: плоскодонность, ряд ямочных вдавлений под венчиком, сочетание прочерков и разреженных овальных наколов. Поэтому было сделано предположение о неоднородности елшанской группы и возможности выделения двух фаз в ее развитии. Были возможны два варианта объяснения: саморазвитие или внешний импульс. Для второго варианта было больше оснований, так как в степном Нижнем Поволжье были исследованы комплексы, содержащие данную совокупность признаков (за исключением ямочного пояска) уже в раннем неолите. Что же касается памятников второй (накольчатой) и третьей (гребенчатой) групп, то И.Б.Васильевым и А.А. Выборновым также была выдвинута особая гипотеза. Внутри каждой из групп, как в южной части лесостепного Поволжья, так и в его северной зоне, были выделены хронологические подгруппы. Тем самым намечалась определенная и своеобразная линия развития этих комплексов, отличная от культур сопредельных территорий – Нижнего Поволжья и лесного Прикамья. О.Н. Бадер для различения гребенчатой керамики лесного Прикамья и накольчатой посуды Нижнего Прикамья и Среднего Поволжья предложил обозначить последнюю «средневолжской»6. Этот термин был принят авторами данной версии. Он вмещал совокупность памятников накольчатого типа, расположенных как в лесостепном Заволжье, так и на юге лесной зоны Среднего Поволжья. При этом, исследователи отмечали локальные особенности в южной и северной частях лесостепи, в восточной и западной территориях. На материалах лесостепи выделен особый тип гребенчатой керамики. Он отличался от лесной камской посуды, а схож с лесостепной днепро-донецкой7.

Технико-типологический анализ обеих групп керамики показал их значительное сходство, что дало основание включить в понятие средневолжской культуры и гребенчатые материалы.

Сложение этой культуры проходило на базе позднеелшанских комплексов. Накольчатая группа своими корнями восходит к степным нижневолжским культурам, где данный набор признаков сформировался уже в раннем неолите. Гребенчатая группа имела автохтонный характер, тем более что и на р. Суре (Подлесное III), и на р. Свияге (Кабы-Копры) представлены весьма архаичные памятники, по крайней мере, более древние, чем хуторской этап камского неолита8.

В 90-е гг. ХХ в. шло дальнейшее развитие представлений о соотношении елшанских и накольчато-прочерченных комплексов. Так, Н.Л.Моргунова в своих сводных работах уже не исключает параллельное развитие обеих традиций. Роль степного населения Нижнего Поволжья в появлении накольчатой традиции орнаментации в лесостепях Поволжья была довольно значительной9. Эти выводы сближают её концепцию с гипотезой И.Б.Васильева и А.А.Выборнова.

Последнее десятилетие ХХ в. ознаменовалось появлением обобщающих работ, связанных с целым рядом проблем изучения неолита Волго-Камья10. Не касаясь всех спорных аспектов, можно констатировать лишь два. Во-первых, памятники с накольчатой керамикой (так называемого щербетьского типа) выводились специалистами из четырех различных регионов. Во-вторых, хронологические разработки исследователей различались до такой степени, что временной разрыв между памятниками с накольчатой посудой в южной лесостепи Поволжья и лесных регионов Среднего Поволжья достигал почти полутора тысяч лет. При таких существенных расхождениях решение главной проблемы – культурно-хронологического соотношения населения Волго-Камья в неолитическую эпоху – становилось крайне затруднительным.

Поэтому были продолжены поиски и раскопки неолитических памятников в регионах, которые оставались не изученными на археологической карте Среднего Поволжья. Полученные материалы могли бы представить недостающие звенья и наметить пути решения ряда вышеуказанных противоречий.

В.В.Ставицкий на материалах Сурско-Мокшанского междуречья подтвердил вывод автора о том, что памятники данного региона входят в зону распространения керамических традиций средневолжской культуры11.

А.Е.Мамонов выделил самостоятельную елшанскую культуру, сформировавшуюся на местной мезолитической основе12. В её развитии исследователь проследил два этапа13. Её феномен сводится к чрезвычайно ранним определениям абсолютного возраста. Это позволило специалистам высказать предположение о независимом юго-восточном центре керамического производства в Восточной Европе14. Исследователи продолжили разработку тех или иных положений. Этому способствовало появление материалов, отчасти сходных с елшанскими Волго-Уральского междуречья в Ульяновском Поволжье, Примокшанье, Похоперье, вплоть до Средней Оки15. Они располагаются на правобережье р. Волги, тем самым выводя елшанские комплексы за территориальные рамки волго-уральской культуры. А.В.Вискалин, соглашаясь с позицией А.Е.Мамонова о том, что елшанская керамика не имеет аналогов к юго-востоку от Заволжья, выдвинул иную версию. Опираясь на материалы стоянки Усть-Ташёлка на р. Свияге, автор предполагал балканский характер происхождения елшанской керамической традиции16. В.В.Ставицкий допускал малую вероятность балканского импульса для формирования керамического производства елшанской посуды, так как эти признаки соответствуют лишь поздним этапам елшанской культуры. Аналогичное замечание можно высказать и по поводу такого показателя, как узор из прочерченных линий и одинарных наколов. Он действительно представлен в позднеелшанских материалах, но появляется уже на фрагментах стоянок Чекалино IV и Нижняя Орлянка, где сосуды биконической формы отсутствуют, нет плоских днищ, а сами памятники являются одними из самых ранних17. А.В.Вискалин доказывает начало контактов с культурами Балкан в начале V тыс. до н.э. Однако, хронологические рамки елшанской культуры укладывались в VI тыс. до н.э., имея приоритет над дунайскими культурами. Следует учитывать и значительную территориальную удаленность даже буго-днестровской культуры от елшанской. К тому же её первый этап датируется второй половиной VI тыс. до н.э., а точные аналогии елшанским древностям в степном Причерноморье отсутствуют.

Н.С.Котова, рассматривая елшанскую культуру, признает местный мезолитический субстрат, а появление керамики связывает с населением Нижнего Дона. Причина тому – аридизация на рубеже VII и VI тыс., повлекшая за собой расселение обитателей вверх по Дону и Волге18. Но посуда из нижних слоев Ракушечного Яра характеризуется признаками, отличными от раннеелшанских Заволжья.

По мнению В.В.Ставицкого, корни елшанских керамических традиций следует связывать с инфильтрацией сурской культуры Приазовья19. Необходимо отметить, что количество памятников этой культуры крайне мало, а число находок на них весьма ограничено. Она датируется с третьей четверти VI тыс. до н.э., что позднее датировок ранних елшанских материалов.

Учитывая недостаточную аргументированность юго-западной версии, ряд исследователей сохранил свои позиции о юго-восточном ареале как наиболее приемлемом, подчеркивая, что речь не идет о зеркальном тождестве, что было бы неверно20. Формы сосудов елшанской культуры и комплексов типа Джебела и Учащи обнаруживают определенное сходство. Орнаментация либо в виде рядов прочерков, либо сочетания прочерков и ямчатых вдавлений, либо рядов прочерков, поставленных под углом друг к другу. Именно эти узоры представлены на юго-восточных прототипах21. К этим аргументам следует добавить ещё один, технологического порядка. По данным И.Н.Васильевой в керамике елшанского типа Ивановской стоянки обнаружена примесь шамота, как в посуде Джебела22, так и ранних кельтеминарских23. Принципиальным следует признать вывод что «по данным изучения гончарной технологии, можно предполагать не местный, привнесенный характер появления елшанского гончарства в регионе путем миграции групп населения с территории, где гончарство уже существовало и прошло определенный этап развития». Именно такой территорией и может являться Восточный Прикаспий. К тому же расстояние от Закаспия до Заволжья составляет порядка 800 км и проходит по облегчённому меридиональному маршруту без каких-либо естественных преград. Подвижки были вынужденными: начало VI тыс. до н.э. сопряжено с резкой аридизацией и условия проживания стали весьма не благоприятными. По мнению В.В.Никитина, юго-восточный импульс керамического производства в Восточной Европе весьма вероятен, а данное направление в настоящий момент представляется наиболее перспективным24.

Средневолжская культура формируется при участии елшанской и раннего неолита степного Поволжья. Это подразумевает их хронологическую стыковку – вторая половина VI тыс. до н.э. Именно такие даты были наиболее приемлемыми как для поздней елшанской, так и для ранней накольчатой культуры Нижнего Поволжья [Выборнов, 2000]. Поскольку, по мнению автора, со средневолжской культурой сходны стоянки на стыке лесостепной и лесной зон (II Щербетьская, IV Тетюшская), а по ряду признаков хронологического порядка Дубовские и Отарская VI в лесном Среднем Поволжье могут относится к более позднему времени и синхронизироваться с развитым этапом камской культуры, то последние допустимо датировать первой половиной V тыс. до н.э.

Если южные лесостепные памятники определялись по хронологии елшанских древностей и нижневолжских материалов, имевших радиоуглеродное подтверждение, то памятники накольчатого типа в лесном Среднем Поволжье могли датироваться по линии синхронизации с верхневолжской культурой. Последняя получила подтверждения периодизации и абсолютной хронологии. Ранний этап, характеризовавшийся доминированием посуды преимущественно накольчатого типа, определялся первой половиной V тыс. до н.э.25. Подобная линия синхронизации была возможна и в связи с поисками истоков формирования керамического производства у племен верхневолжской культуры. Помимо других точек зрения допускался вариант и с регионом лесостепного Поволжья, где расположена елшанская культура, элементами которой были запесоченность сырья, слабая орнаментированность, ряд ямок под венчиком, прочерки и ямчато-тычковые вдавления, сочетание острых и плоских днищ.

Что же касается происхождения этой традиции в Марийском Поволжье (как, впрочем, и гребенчатой), В.В.Никитин отмечал, что намечаются их истоки в средневолжской культуре, оказавшей влияние на лесное Поволжье и сформировавшейся на основе елшанской26.

Моргунова Н.Л. допускает вероятность распространения накольчатой техники в северные районы лесостепи с влиянием степных культур Нижнего Поволжья. Рассматривая вопрос о месте первоначального распространения гребенчатого штампа, исследователь допускает район лесостепей, тем самым соглашаясь с автором данной работы27.

Происхождение накольчатой керамики виловатовской группы связывается с днепро-донецким вариантом28. При обнаружении накольчатых и гребенчатых комплексов на Виловатовской стоянке исследователи отмечали их близость с днепро-донецкими29. Весь вопрос лишь в том, в чем природа этого сходства. А.В.Вискалин предполагает участие днепро-донецкого населения, а малочисленность типичных среднедонских черт на средневолжской керамике свидетельствует о том, что основной импульс при формировании средневолжских памятников поднепровский, а не донской. Здесь есть узкие места, связанные в первую очередь с характеристикой этапов и их хронологии у днепро-донецких культур. Ранняя фаза представлена гребенчато-прочерченной орнаментацией и датируется первой половиной V тыс. до н.э.30. Что же касается накольчатой системы, то, по мнению исследователей, она заимствована от среднедонской, характеризует второй этап, то есть датируется второй половиной V тыс. до н.э.31.

Это противоречит всей системе аналогий средневолжских и нижневолжских накольчатых комплексов, радиоуглеродных показаний последних и елшанских. Вызывает сомнение в подобном маршруте значительная территориальная удаленность лесостепного Поднепровья и Поволжья при отсутствии на промежуточной территории Похопёрья стоянок днепро-донецкого облика. В территориальном отношении к средневолжским ближе среднедонские памятники, но А.В.Вискалин констатирует, что донской импульс прослеживается слабо. Более того, А.В.Сурков отмечает, что вслед за носителями елшанских традиций в V тыс. до н.э. в Похопёрье, а затем и на Средний Дон проникли носители культуры с накольчатой орнаментацией керамики, сформировав среднедонскую культуру32. Появление короткозубой и овальнонакольчатой орнаментации на посуде памятников Верхнего Дона исследователи увязывают не с днепродонецкими и среднедонскими, а с верхне и средневолжскими33.

Приведенный обзор дает некоторое представление о состоянии проблемы, об используемых подходах и позициях исследователей. Более детально восстанвоить картину позволяют радиоуглеродные даты, полученные в результате анализа материалов памятников елшанской культуры. Рассмотрим их подробнее в следующем параграфе.

 

1.2. Хронология елшанской  культуры по результатам радиоуглеродного датирования памятников

 

Ряд специалистов рассматривает елшанскую культуру как одну из древнейших в период нового каменного века Европейской части России и Европы в целом, повлиявшую на неолитизацию других регионов34. В то же время вопрос датировки елшанских комплексов является предметом оживленных дискуссий. Именно анализу всего комплекса радиоуглеродных дат, на базе которых во многом строятся эти предположения, посвящен данный раздел курсовой работы. На сегодняшний день для елшанской культуры известно порядка 70 радиоуглеродных определений. Они получены в различных лабораториях по нескольким видам материалов, которые были исследованы специалистами как имеющие отношение к елшанской культуре: органика из фрагментов керамики, раковины моллюсков, уголь, фрагменты костей и вмещающая почва.

Наиболее ранние датировки получены по раковинам моллюсков, происходящим из культурных слоев памятников Чекалино IV, Лебяжинка IV и Ильинка (№ 1, 5, 16, 22), относят время ее генезиса ко второй половине 7 тыс. до н.э. Ряд исследователей настаивает на обоснованности столь древних определений и антропогенном происхождении раковин, что, по их мнению, также подтверждается палинологическим анализом культурных слоев стоянок35. Другая часть ученых относится к ним скептически и акцентирует внимание на возможности действия «резервуарного эффекта», способствовавшего удревнению датируемых предметов, и естественном происхождении раковин моллюсков в культурном слое памятников36. На наш взгляд, радиоуглеродные определения со стоянки Чекалино IV (полученные в разных лабораториях) можно объяснить тем, что отложения, содержащие раковины моллюсков, формировались несколько раньше, чем неолитический культурный слой памятника. Что касается дат по ракушкам с Ильинки и Лебяжинки IV, то это может объясняться «резервуарным эффектом», но, что более вероятно, также их случайным попаданием в культурный слой памятников. Данные радиоуглеродные определения вступают в явное противоречие с основным массивом датировок и противоречат хронологии ранненеолитических культур сопредельных территорий, создавая эффект изолированности елшанских материалов, которые, согласно технологическому анализу керамики, появляются в регионе уже в развитом виде и имеют заимствованный характер37.

 Таким образом, можно констатировать недостаточную обоснованность использования представленных дат, значительно удревняющих время образования культуры, и необходимость отказа от них. Следующая группа радиоуглеродных определений елшанской культуры достаточно плотно укладывается в первую половину 6 тыс. до н.э. (№24, 6, 7, 3336, 45, 49, 50). Представленные датировки получены в нескольких лабораториях по различным видам датируемого материала, что в большей степени способствует росту доверия к ним. На их основании  специалисты предложили датировать время образования елшанской культуры первой половиной 6 тыс. до н.э.6

Однако полученные еще на первых радиоуглеродных датировках данные елшанских материалов по раковинам моллюсков со стоянки Чекалино IV и по фрагментам костей со стоянки Ивановка вызывали сомнения у специалистов, хотя и меньшие, чем выше рассмотренные. Обозначенный круг исследователей был склонен связывать их ранний возраст с действием «резервуарного эффекта», случайным попаданием в слой памятника и возможным существованием мезолитического субстрата, к которому они относятся. Однако в дальнейшем для стоянки Чекалино IV в лаборатории РГПУ им. А.И. Герцена была получена дата 7660 ± 200. Она хорошо взаимосвязана с определениями по раковинам моллюсков собственно стоянки Чекалино IV и по типологически близким фрагментам керамики со стоянки Ивановка. Учитывая достаточно большую погрешность, эта дата практически с ними совпала, что является аргументом в пользу их достоверности и принадлежности к неолитической эпохе. Кроме того, по органике в керамике для стоянки Большая Раковка II в той же лаборатории было получено радиоуглеродное определение 7790 ± 200, практически совпавшее с датами по керамике и кости со стоянки Ивановка и по раковине и керамике с Чекалино IV. Если допустить возможность существования нескольких комплексов эпох неолита на стоянке УстьТашелка38, то вполне обоснованными выглядят ранние датировки этого памятника, которые в тоже время с согласуются с датами, полученными для стоянок Чекалино IV и Ивановка.

Таким образом, на сегодняшний день представленная группа дат дает основание говорить о возникновении елшанской культуры лесостепного Поволжья в первой половине 6 тыс. до н.э. Однако данная гипотеза нуждается в дополнительной аргументации, детализации и проверке. Это вызвано тем, что в лаборатории г. Познани на АМС по угольку с острого дна елшанского сосуда стоянки Чекалино IV получена дата, которая относится к концу третьей четверти 6 тыс. до н.э. (7250 ± 60). Она оставляет возможность омоложения возраста памятника и необходимость дальнейшей перепроверки времени его существования. Причины расхождения дат, полученных по органике в керамике и углю, предстоит еще выяснить специалистам. В данном случае можно лишь констатировать, что елшанская посуда изготавливалась не из ила с естественной примесью озерной или речной раковины, а из илистых глин, не содержащих включений раковины, поэтому предполагать «резервуарный эффект» маловероятно39. Исследователям далось установить, что неолитическая керамика содержит органические растворы антропогенного характера, которые и являлись основой для датировки керамики40. В то же время нельзя исключать присутствия геологической органики в керамике, которая и могла приводить к определенному удревнению возраста образца. Наиболее массовой является группа радиоуглеродных определений памятников Самарского и Ульяновского Поволжья, относящаяся к рубежу 6 и 5 – середине 5 тыс. до н.э. (№17, 2332, 4143, 5153, 60). Рубежом 6 и 5 тыс. до н.э. также может быть датирован процесс продвижения елшанского населения к западу от р.Волга в Примокшанье, Поочье и, возможно, Среднее Посурье, где в это время фиксируется существование стоянок с типично елшанской керамикой (№5759). Материалы большинства памятников, к которым относится обозначенная группа радиоуглеродных дат, попадают под характеристику выделяемого рядом исследователей второго этапа развития елшанской культуры, для которого характерно господство плоскодонных неорнаментированных сосудов с пояском ямок жемчужин под венчиком41. И свидетельствуют о бытовании елшанской культурной традиции до начала середины 5 тыс. до н.э., что признается подавляющим большинством заинтересованных специалистов. Однако на стоянке Старая Елшанка II, чье хронологическое положение определяется выше обозначенным интервалом, обнаружена только остродонная профилированная посуда, поэтому необходима проверка либо возраста данного памятника, либо гипотезы о выделении второго елшанского типа. Аналогичная профилированная остродонная керамика обнаружена и на ряде других памятников обозначенной группы. Стоит отметить существование двух пар дат для стоянки Усть-Ташелка, что может быть объяснено заселением памятника елшанским населением как минимум дважды с перерывом в тысячу лет или, что выглядит более вероятным, некорректностью одной из пар и необходимостью уточнения возраста стоянки. Для стоянки Лебяжинка IV в одном случае датировка, полученная по керамике, типологически близкой материалам стоянок Ильинка, Красный Городок и др., соответствует хронологическому положению этой группы памятников – первая половина 5 тыс. до н.э., но в то же время для нее получена значительная серия дат по керамике, «отскочившая» к началу 4 тыс. до н.э., что ставит перед исследователями задачу проверки возраста елшанских материалов стоянки Лебяжинка IV. Подводя итог характеристики радиоуглеродных определений рассматриваемой группы, стоит отметить, что все они получены исключительно по керамике в одной (киевской) радиоуглеродной лаборатории и большинство памятников на сегодняшний день имеют малую выборку дат. Это обстоятельство ставит перед специалистами задачу проверки возраста ряда памятников с привлечением большего числа радиоуглеродных лабораторий и подтверждения датировок, полученных по керамике определениями по другим материалам. В то же время надежно подтвержден факт существования елшанской культуры на рубеже 65 и вплоть до середины 5 тыс. до н.э. С этим хронологическим интервалом может быть связано возникновение и развитие керамики второго типа (однако данный тезис нуждается в дополнительной аргументации), а также освоение елшанским населением регионов, расположенных западнее р. Волги. По ряду елшанских памятников получены достаточно поздние даты (№914, 1821, 3839, 44, 4648, 5456, 6364, 66), исходя из которых ряд исследователей допускал возможность существования елшанской культуры до конца 5 тыс. до н.э. Однако в большинстве случаев представленные датировки вступают в явное противоречие с типологическими построениями и сериями других радиоуглеродных определений по этим же памятникам. Исходя из положения об обоснованности рассматриваемой группы дат должен следовать вывод о том, что типологически и технологически сходная керамика бытует в течение двух тысяч лет. Это, на наш взгляд, является маловероятным и заставляет усомниться в корректности этих датировок. Стоит отметить, что в данной группе представлены даты из нескольких лабораторий, полученные по керамике, раковинам моллюсков, вмещающей почве и углю. В этой связи наиболее примечательна ситуация с датированием материалов стоянки Чекалино IV, раннее хронологическое положение которой подтверждается частью дат, а также технологически и типологически, и в то же время существует серия более поздних определений, полученных по почве, раковинам и керамике, которые вступают с ними в противоречие. По мнению специалистов, датировки почв в принципе весьма ненадежны в связи с активной деятельностью землеройных насекомых и животных, как в момент функционирования стоянки, так и в последующем. Кроме того, для датирования почв используется одна из их органических составляющих – гуминовые кислоты, возраст которых не всегда может совпадать с возрастом погребенных в почвах артефактов. Не всегда с достаточной уверенностью можно связать с определенной культурой датируемые образцы угля или древесины из культурного слоя памятника. Особенно при условии его неоднократного заселения и отсутствии четкой стратиграфии. Не заслуживают однозначного доверия и датировки, получаемые по органике, извлекаемой из керамики. Примечательно, что в ряде лабораторий, в том числе на АМС, по керамике елшанской культуры была получена группа дат, относящая время ее существования к эпохе бронзы (№15, 37, 40, 65). Необходимо обратить внимание на получение сходных дат в разных лабораториях по ранненеолитической керамике: 4850 ± 80 в Киевской лаборатории (Нижняя Орлянка II), 4541±41 в Аризонской лаборатории (Вьюново озеро I), 4450 ± 50 Познаньской лаборатории (Плаутино I). Причину этого явления должны трактовать специалисты. Принимая во внимание существование значительного массива некорректных дат, необходимо отметить наиболее остростоящие в данный момент проблемы по определению радиоуглеродного возраста ряда памятников. В частности, это касается ситуации с датированием стоянок Большая Раковка II, Чекалино IV и Лебяжинка IV, раннее хронологическое положение которых нуждается в дополнительном подтверждении. Весьма проблемной остается ситуация со стоянкой Нижняя Орлянка II, материалы которой с точки зрения технологии и типологии аналогичны коллекциям Ивановки и Чекалино IV, однако существующие даты этому противоречат. Относительно датировок елшанских памятников Посурья и Примокшанья данным хронологическим интервалом стоит отметить, что с одной стороны можно допустить существование елшанской культурной традиции в этих регионах до конца 5 тыс. до н.э. А с другой, что более вероятно, констатировать их ненадежный характер и необходимость перепроверки. Таким образом, рассматриваемая группа дат елшанской культуры может быть признана некорректной ввиду ряда отмеченных обстоятельств и при дальнейших исследованиях раннего неолита лесостепного Поволжья от них стоит отказаться или использовать с крайней осторожностью. Необходимо уточнение и проверка возраста памятников, для которых они получены.

На сегодняшний день можно констатировать необходимость отказа от датировок, уходящих далеко в 7 тыс. до н.э., которые необоснованно удревняют время образования елшанской культуры. Наиболее приемлемой выглядит концепция о генезисе елшанской культуры на рубеже 7 и 6 тыс. до н.э., которая находит свое подтверждение в значительной серии радиоуглеродных определений для ряда памятников, полученных по различным материалам. Согласно радиоуглеродной хронологии елшанская культура существует в лесостепном Поволжье как минимум до рубежа 6-5, а возможно, и до середины 5 тыс. до н.э. С этим временем может быть связано возникновение и развитие второго типа керамики и начало освоения елшанским населением западных регионов. Еще одна группа дат елшанской культуры рубежа 5-4 тыс. до н.э. на современном этапе изучения может быть признана некорректной, так как значительно омолаживает возраст и растягивает время существования культуры, и от ее использования необходимо отказаться. Несмотря на то, что накоплен значительный массив радиоуглеродных определений для ранненеолитической елшанской культуры лесостепного Поволжья, существует большое количество нерешенных вопросов, связанных с хронологическим положением отдельных памятников и этапов ее развития, поэтому работа по проверке абсолютного возраста елшанских материалов должна быть продолжена.

 

Глава 2. Общая характеристика елшанской культуры

2.1. Характеристика памятников Елшанской культуры

 

К настоящему моменту известно более полутора десятков памятников елшанской культуры, составляющих солидную источниковедческую базу для ее изучения. Наиболее известными и информативными среди них являются Ивановская, Старо-Елшанские I и II, Виловатовская, Максимовская стоянки, расположенные в долине реки Самары и ее притоков, а также памятники бассейна реки Сок: стоянки Красный Городок, Нижняя Орлянка II, Чекалино IV, Лебяжинка IV, Ильинка. К этому же кругу, видимо, принадлежат и некоторые неолитические памятники Ульяновской области - Луговое III, Лебяжье I и др. Все они являются памятниками поселенческого типа, хотя на нескольких из них обнаружены единичные погребения. Ареал «елшанских комплексов» распространяется в пределах современной лесостепи между реками Волга и Урал, захватывая также часть Волжского правобережья в пределах Ульяновской области, хотя ареал культуры, возможно, несколько шире и включает в себя также часть территории Примокшанья. В.В. Ставицкий считает, что некоторые материалы этого региона, в первую очередь, часть коллекции стоянки Имерка VII, аналогичны елшанским42.

Наблюдения за топографической ситуацией, в которой находятся ранненеолитические стоянки, показали достаточно стандартный набор условий, необходимых для их местонахождения. Практически все памятники занимают останцы первых надпойменных террас, расположенные в пределах низкой поймы. Второе условие - это наличие близ памятника притока у основного русла реки или небольшой протоки, существующей или пересохшей. Например, стоянка Большая Раковка II расположена близ места впадения р. Черной в р. Сок, Ильинская - р.тростянки в р. Сок, Ивановская - р. Турганика в р. Ток. Следы протоки были зафиксированы в раскопе во время работ на Чекалино IV, возможно, это старица р.Орлянки, притока р.Сок. В аналогичных условиях находится Виловатовская стоянка и другие памятники. Конечно, трудно с уверенностью говорить, чем вызвано подобное единообразие топографических условий - особенностями сезонного функционирования, хозяйственными причинами, связанными с определенными приемами рыболовства или какими либо иными. Но признак этот представляется важным хотя бы потому, что даст возможность практически безошибочно обнаруживать неолитические памятники во время разведочных работ.

В местах сужения долины реки стоянки располагаются достаточно высоко относительно русла. На участках же расширения долины памятники расположены вблизи понижений на поверхности высокой поймы. По мнению Ю.А. Лаврушина, относительно высокое гипсометрическое положение стоянок в местах сужения долины свидетельствует об имевших во ту эпоху место высоких половодьях. Что касается участков расширения долины, то низкое гипсометрическое положение стоянок говорит, по-видимому, об их кратковременном характере43.

О том, что поселения существовали недолго и носили, скорее всего, сезонный характер, свидетельствуют и иные признаки. Культурные отложения характеризуются сравнительной немногочисленностью артефактов, небольшой мощностью (10-20 см) культурных слоев, отсутствием долговременных углубленных в материк жилищ при наличии на некоторых стоянках очажных пятен, небольших хозяйственных ям, содержащих кости рыб и отходы кремневого производства. Остатки небольшого котлована, возможно, жилищного, были встречены лишь, на одной стоянке - Лебяжинке IV.

К любопытной разновидности культурных отложений относятся скопления раковин моллюсков семейства Unionidae, обнаруженные на ряде стоянок (Максимовка, Виловатое, Чекалино IV и др.) Об их антропогенном характере убедительно свидетельствует намеренное вкладывание створок одна в другую, зафиксированное на Чекалино IV, а также данные об образе жизни двустворчатых моллюсков, согласно которым они не могут естественным путем образовать подобных скоплений, а тем более «вложиться» одна в другую. Раковины, находившиеся в культурном слое Чекалино IV и на полу котлована Лебяжинки IV, послужили образцами для радиоуглеродного датирования. 

На ряде памятников елшанской культуры были обнаружены погребения людей. На I Старо-Елшанской стоянке найдено четыре костяка. Один из них интерпретирован авторами раскопок как золотоордынский, три остальных остались без культурного определения, однако было отмечено, что кости этих погребенных были покрыты слоем известковой корки и имели значительно более худшую сохранность по сравнению с первым погребением. Костяки были скорченными, ориентировка различна - СВ, В и СЗ; связать с ними какой либо определенный инвентарь оказалось затруднительным по причине нахождения погребений в культурном слое стоянки44. Похожие находки были сделаны и на некоторых других памятниках, но в силу отсутствия при погребенных какого-либо инвентаря и нахождения их в культурных слоях без следов могильных ям, культурно-хронологическими определениями они не сопровождались. 
     Более или менее достоверное елшанское погребение было найдено на стоянке Чекалино IV. Погребенная - женщина, находилось в неглубоком материковом углублении в сильно скорченном положении на правом боку с руками, подложенными под голову. Ориентировка костяка - северо-западная. Инвентаря при костяке не было, если не считать небольшой ножевидной пластины у основания черепа.