Гарантии установления истинны в уголовном процессе

Проблемы  доказательств:

Гарантии  установления истинны  в уголовном процессе 
 
 
 
 
 
 
 

Владивосток

2009

      Введение: 

    По  мнению Д.С. Карева, "процессуальные гарантии - это нормы уголовно- процессуального  права, обеспечивающие осуществление задач  правосудия, охрану прав и законных интересов всех участвующих в уголовном процессе лиц, организаций, учреждений и предприятий". Д.С. Карев видит две задачи, стоящие перед процессуальными гарантиями, а именно: создание надлежащих условий для осуществления задач правосудия и охрану прав и законных интересов всех участвующих в уголовном процессе лиц, предприятий, учреждений и организаций. Мы считаем, что наиболее точное и обоснованное понятие процессуальных гарантий дает М.С. Строгович, который считает, что "процессуальные гарантии - это установленные процессуальным законом средства, которые обеспечивают правильное осуществление по каждому уголовному делу задач  правосудия". Как правило, уголовно-процессуальные гарантии определяются как  установленные законом средства и способы, содействующие успешному осуществлению правосудия, защите прав и законных интересов личности. Такое определение, будучи недостаточно полным, в то же время правильно  ориентирует на неразрывную связь процессуальных гарантий надлежащего осуществления правосудия и гарантий интересов личности. Иначе говоря, значение уголовно-процессуальных гарантий нельзя связывать только с охраной интересов правосудия или только с охраной интересов личности  и  нельзя  противопоставлять  их  друг другу.  В то же  время  нужно иметь в виду, что гарантии правосудия не поглощают собой гарантий прав личности, поскольку в этом случае вообще исключается возможность конфликтов и несовпадений общественных и личных интересов.

    Основные  гарантии установлены в УПК РФ, в частности в главе 2. 

    Перечень  гарантий:

    Глава 2. Принципы уголовного судопроизводства

    Статья 6. Назначение уголовного судопроизводства

    Статья 7. Законность при производстве по уголовному делу

    Статья 8. Осуществление правосудия только судом

    Статья 9. Уважение чести и достоинства личности

    Статья 10. Неприкосновенность личности

    Статья 11. Охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве

    Статья 12. Неприкосновенность жилища

    Статья 13. Тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений

    Статья 14. Презумпция невиновности

    Статья 16. Обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту

    Статья 17. Свобода оценки доказательств

    Статья 19. Право на обжалование процессуальных действий и решений 

    Гарантии установления истинны на досудебной стадии в уголовном процессе: 

    Статья 6. Назначение уголовного судопроизводства 

    1. Синонимом слова "назначение" является понятие "цель" (Ожегов  С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь  русского языка. М., 1994. С. 373). Следовательно, в ст. 6 речь идет о цели судопроизводства. Как вытекает из содержания п. п. 1, 2 ч. 1 данной статьи, цель судопроизводства состоит в защите прав и законных интересов как потерпевших, так и лиц, незаконно и необоснованно обвиненных в совершении преступления. Однако данная правозащитная цель достигается лишь путем судопроизводства. Уголовное судопроизводство - это согласно п. 56 ст. 5 УПК досудебное и судебное производство по уголовному делу. Уголовное дело - это жизненный случай, требующий разрешения вопроса о необходимости применения к нему норм материального уголовного права, в отношении которого в этой связи осуществляются процессуальные действия. Таким образом, цель уголовного судопроизводства можно понимать как защиту прав и законных интересов путем выяснения и разрешения в процессуальных формах вопроса о необходимости применения норм уголовного права к конкретному жизненному случаю. В ст. 6 говорится о защите прав и интересов лишь физических и юридических лиц, однако уголовное судопроизводство - отрасль публичного права и деятельности, большинство уголовных дел являются делами не частного, а публичного обвинения (ст. 20 УПК). В ходе уголовно-процессуальной деятельности серьезно ограничиваются некоторые права и свободы граждан. На цели подобной деятельности прямо указывает ч. 3 ст. 55 Конституции РФ: "Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены ФЗ только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства". Поэтому ч. 1 ст. 6 следует толковать расширительно, а в уголовном процессе должна осуществляться защита не только частных, но и названных публичных интересов. По смыслу ч. 2 ст. 6 уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания, а также отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение от ответственности и реабилитация не являются целями уголовного судопроизводства как такового. Они лишь отвечают общей правозащитной цели судопроизводства, т.е. соответствуют ей, работают на нее, являясь особенными целями сторон обвинения или защиты.

    2. В ч. 2 ст. 6 говорится об отказе  от уголовного преследования  невиновных и освобождении их  от наказания. Однако следует иметь в виду, что невиновные подлежат оправданию и реабилитации, а не освобождению от наказания (ст. 302 УПК). В этой части комментируемой статьи также предусматривается реабилитация лишь тех, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию. Однако согласно положениям гл. 18 УПК, посвященной реабилитации, право на реабилитацию в порядке, установленном этой главой, имеют не только те, кто необоснованно стал жертвой уголовного преследования, но и любые лица, незаконно подвергнутые мерам процессуального принуждения (ч. 3 ст. 133). Кроме того, и фактически невиновное лицо может быть обоснованно подвергнуто уголовному преследованию, если говорить не о материально-правовых, а лишь о процессуальных основаниях преследования - наличии достаточных доказательств, дающих основание подозревать или даже обвинять данное лицо в совершении преступления. В дальнейшем эти доказательства могут отпасть, и такое лицо подлежит реабилитации. 

    Статья 7. Законность при производстве по уголовному делу 

    1. Часть 1 данной статьи устанавливает приоритет УПК над другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами в том, что касается порядка уголовного судопроизводства. В случае коллизии норм других федеральных законов, иных нормативных правовых актов и норм УПК применяются нормы последнего. Однако нормы УПК не имеют приоритета над Конституцией и федеральными конституционными законами, напротив, не могут им противоречить (ч. 1 ст. 15, ч. 3 ст. 76 Конституции РФ). Рассмотрев этот вопрос, Конституционный Суд РФ признал приоритет федеральных конституционных законов над УПК, части 1 и 2 ст. 7 которого распространяются лишь на случаи, когда положения иных федеральных законов, непосредственно регулирующие порядок производства по уголовным делам, противоречат УПК. Если же в ходе производства по уголовному делу будет установлено несоответствие между федеральным конституционным законом (либо международным договором РФ) и УПК (который является обычным ФЗ), применению подлежит именно федеральный конституционный закон или соответственно международный договор РФ как обладающие большей юридической силой по отношению к обычному федеральному закону <1>. Вместе с тем в уголовном судопроизводстве могут решаться вопросы, связанные с применением гражданского права (разрешение гражданского иска, возмещение имущественного вреда при реабилитации). Следует иметь в виду, что и в ГК (ч. 2 ст. 3) имеется норма о приоритете Гражданского кодекса над нормами гражданского права, содержащимися в других законах, т.е. и в таком, как УПК. Однако некоторые важные вопросы, связанные с возмещением имущественного вреда при реабилитации, в УПК решаются существенно иначе, чем в ГК РФ (см. об этом коммент. к статьям главы 18). Следует исходить из того, что в случае коллизии между различными законами равной юридической силы приоритетными признаются последующий закон и закон, который специально предназначен для регулирования соответствующих отношений <2>. О безусловном приоритете норм УПК не может идти речь в случаях, когда в иных (помимо УПК, закрепляющего общие правила уголовного судопроизводства) законодательных актах устанавливаются дополнительные гарантии прав и законных интересов отдельных категорий лиц, обусловленные в том числе их особым правовым статусом. Так, в частности, применяется ст. 8 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", которая допускает производство обыска в служебном помещении адвоката только по судебному решению, а не ст. 450 УПК, позволяющая проводить такой обыск на общих основаниях.

    2. Часть третья статьи содержит положение, аналогичное тому, которое зафиксировано в п. 2 ст. 50 Конституции РФ и ч. 1 ст. 75 УПК РФ. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в названной статье Конституции РФ речь идет о недопустимости использования при осуществлении правосудия доказательств, полученных с нарушением любого федерального закона, в то время как в УПК говорится о нарушении лишь норм самого Кодекса. Однако известно, что доказательства могут быть получены и в итоге некоторых оперативно-розыскных мероприятий (проверочная закупка, оперативный эксперимент и т.д.) в случае, когда результаты такой деятельности (изъятые наркотические вещества, акты о передаче участникам закупки меченых денежных купюр, аудио- и видеозаписи и т.п.) в дальнейшем оформлены и приобщены к делу в соответствии с процессуальными требованиями, предъявляемыми к доказательствам. Процедура проведения подобных оперативно-розыскных мероприятий регулируется нормами Закона "Об оперативно-розыскной деятельности" (ст. ст. 6 - 9, 11). Если в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий нарушены требования данного Закона (например, мероприятия, ограничивающие конституционные права граждан, проведены без получения судебного решения), полученные материалы в соответствии с ч. 2 ст. 50 Конституции недопустимы. По буквальному же смыслу соответствующих норм УПК их можно использовать в качестве доказательств, ибо формально они добыты без нарушения норм Кодекса. Представляется, что положения ч. 3 ст. 7 и ч. 1 ст. 75 необходимо толковать расширительно в том смысле, что к недопустимости доказательств ведет получение их с нарушением требований не только УПК, но и любого федерального закона. Более подробно о недопустимости доказательств, полученных с нарушением закона. В части 4 данной статьи содержится требование законности, обоснованности и мотивированности процессуальных решений. К сожалению, в ней указаны далеко не все виды процессуальных решений, которые должны отвечать указанным требованиям. Так, не только определения суда и постановления судей, но и постановления президиумов судов, вынесенные при пересмотре судебных решений, вступивших в законную силу, безусловно, также должны быть законными, обоснованными и мотивированными (ч. 3 ст. 408 УПК). То же самое относится к обвинительному заключению и, конечно, к приговору. С учетом данного положения следует толковать нормы, содержащиеся в ч. 3 ст. 159 и ч. 2 ст. 271 УПК, где речь идет о решениях следователя, дознавателя и суда в отношении заявленных ходатайств. В указанных статьях ничего не говорится о том, что постановления следователя, дознавателя, определения суда, постановления судьи об отказе в удовлетворении ходатайств должны быть мотивированными. Как следует из ч. 4 ст. 7 УПК, эти решения также должны быть мотивированными, что неоднократно было отмечено КС РФ.

    5. Требование мотивированности названных  решений неслучайно стоит в  одном ряду с требованиями  их законности и обоснованности. Мотивированность решений состоит  в письменном анализе законности  или незаконности, а также обоснованности  или необоснованности тех или иных действий, решений и ходатайств. Поскольку обоснованность есть требование наличия достаточных данных или фактических обстоятельств, указывающих на необходимость принятия соответствующих решений и действий, мотивированное решение - лишь то, в котором приводятся эти обстоятельства, а в случаях, предусмотренных законом, - и данные (как правило, доказательства). Так, не могут считаться мотивированными обвинительное заключение, приговор, постановление (определение) о прекращении дела, если в них не указано, почему одни из имеющихся в деле доказательств были приняты за основу решения, а другие отвергнуты. В подобных случаях мотивированность есть внешнее проявление требования оценки доказательств в их совокупности (ст. 88 УПК). 

    Статья 8. Осуществление правосудия только судом 

    1. Правосудие - емкое понятие, которое  не сводится лишь к деятельности  в судебном разбирательстве по  первой инстанции. По смыслу  конституционных норм, посвященных  судебной власти (глава 7 Конституции  РФ), термином "правосудие" обозначается содержание судебной деятельности по конкретным юридическим делам, соответствующей всем требованиям закона. Поэтому в понятие правосудия входит не только деятельность судов первой инстанции по рассмотрению и разрешению дел по существу, но и рассмотрение дел в апелляционном, кассационном порядке, в порядке надзора и ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. Кроме того, в понятие правосудия включен в новом Кодексе и такой вид деятельности, как судебный контроль на досудебных стадиях процесса в тех случаях, когда он осуществляется в судебных заседаниях (п. 50 ст. 5).

    2. Центральным моментом судебной  деятельности по осуществлению  правосудия является признание  подсудимого в судебном разбирательстве  виновным в совершении преступления  и назначение ему в случаях, предусмотренных законом, наказания либо оправдание. В части второй комментируемой статьи подтвержден принцип, согласно которому "никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, установленном настоящим Кодексом". Это означает, в частности, что лишь суд может признать лицо виновным в совершении преступления. Признание виновным следует отличать от установления виновности лица в совершении преступления (ст. ст. 75 - 78, 84 УК), которое может иметь место и по постановлению следователя или дознавателя, когда они с согласия руководителя СО или прокурора прекращают уголовное дело по так называемым нереабилитирующим основаниям, т.е. таким, которые не влекут за собой реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Установление следователем или дознавателем виновности не может порождать тех юридических последствий, что признание виновности судом - назначения наказания и судимости.

    3. В части третьей ст. 8 закреплено  положение, которое в теории уголовного процесса известно как право на естественный суд. Однако если ч. 1 ст. 47 Конституции РФ устанавливает, что данного права не может быть лишен "никто", то ч. 3 ст. 8 УПК оставляет его только за "подсудимым". Таким образом, по буквальному смыслу данной статьи может сложиться впечатление, что в ходе досудебного производства (когда еще нет подсудимого) судебный контроль может осуществлять всякий произвольно определенный судья. Однако, во-первых, в ч. 9 ст. 31 УПК оговаривается, что в ходе досудебного производства по уголовному делу решения, указанные в частях второй и третьей статьи 29 настоящего Кодекса, принимают районный суд и военный суд соответствующего уровня. Во-вторых, в ч. 4 ст. 108 и ч. 1 ст. 125 сказано, что рассмотрением вопроса о даче разрешения на заключение под стражу и жалоб на решения и действия (бездействие) дознавателя, следователя, прокурора занимается лишь суд по месту производства предварительного расследования либо (в случае заключения под стражу) также и суд по месту задержания подозреваемого.

    4. Конституционное право на естественный  суд не всегда выдерживается  в УПК РФ. Так, согласно подп. "а" п. 2 ч. 1 ст. 35 территориальная  подсудность уголовного дела  все же может быть изменена  председателем вышестоящего суда или его заместителем, "если все судьи данного суда ранее принимали участие в производстве по рассматриваемому уголовному делу, что является основанием для их отвода в соответствии со статьей 63 настоящего Кодекса". Как видим, подсудность здесь законом не определена - напротив, говорится о ее изменении судебным чиновником, который определяет другой суд, где будет рассматриваться дело, фактически по своему усмотрению. Согласия обвиняемого в данном случае не требуется, что также, на наш взгляд, противоречит ч. 1 ст. 47 Конституции РФ. 

    Статья 9. Уважение чести и достоинства  личности 

    1. Честь - это хорошая, незапятнанная  репутация либо достойные уважения  моральные качества человека, его  соответствующие принципы. Достоинство  - совокупность высоких моральных качеств человека, а также уважение их в самом себе (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка М., 1994. С. 172, 870). Если толковать часть первую данной статьи буквально, то вынесение любого обвинительного приговора невозможно, ибо хорошая репутация человека в результате его осуждения за совершение преступления неизбежно страдает, а моральные качества подвергаются сомнению. Точно так же может страдать и уважение к самому себе (например, в случае раскаяния обвиняемого). Следовательно, данную норму необходимо толковать ограничительно: запрещаются лишь такие действия, которые неправомерно и незаслуженно умаляют репутацию человека и его самоуважение.

    2. В части второй этой статьи  УПК содержится конкретизация  данного положения. Насилие - это  по смыслу данной статьи не только физическое, но и психическое насилие, т.е. угрозы как средство подавления воли человека (действия или высказывания, выражающие намерение немедленно применить силу). Согласно ст. 3 Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятого Генеральной Ассамблеей ООН 17 декабря 1979 г., "должностные лица по поддержанию правопорядка могут применять силу только в случае крайней необходимости и в той мере, в какой это требуется для выполнения их обязанностей". Подчеркивается, что "применение силы должностными лицами по поддержанию правопорядка должно носить исключительный характер; хотя оно подразумевает, что должностные лица по поддержанию правопорядка могут быть уполномочены на применение силы, какая является разумно необходимой при данных обстоятельствах, в целях предупреждения преступления, или при проведении правомерного задержания правонарушителей или подозреваемых правонарушителей, или при оказании помощи при таком задержании; не может применяться сила, превышающая необходимые для этих целей пределы... Применение огнестрельного оружия считается крайней мерой. Следует приложить все усилия к тому, чтобы исключить применение огнестрельного оружия, особенно против детей. Как правило, огнестрельное оружие не должно применяться, за исключением случаев, когда подозреваемый правонарушитель оказывает вооруженное сопротивление или иным образом ставит под угрозу жизнь других и когда другие меры, имеющие менее исключительный характер, недостаточны для осуждения или задержания подозреваемого правонарушителя. О каждом случае применения огнестрельного оружия должно быть незамедлительно сообщено компетентным властям".

    3. Согласно ст. 1 Конвенции против  пыток и других жестоких, бесчеловечных  или унижающих достоинство видов  обращения и наказания от 10 декабря 1984 г., принятой Генеральной Ассамблеей ООН и вступившей в силу (в том числе для России) 26 июня 1987 г., понятие пытки "означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В это определение не включается боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно... Никакие исключительные обстоятельства, какими бы они ни были, будь то состояние войны или угроза войны, внутренняя политическая нестабильность или любое другое чрезвычайное положение, не могут служить оправданием пыток. Приказ вышестоящего начальника или государственной власти не может служить оправданием пыток". Конвенция также устанавливает, что "каждое государство-участник обеспечивает любому лицу, которое утверждает, что оно было подвергнуто пыткам на любой территории, находящейся под юрисдикцией этого государства, право на предъявление жалобы компетентным властям этого государства и на быстрое и беспристрастное рассмотрение ими такой жалобы. Предпринимаются меры для обеспечения защиты истца и свидетелей от любых форм плохого обращения или запугивания в связи с его жалобой или любыми свидетельскими показаниями" (ст. 13). Статья 16 данной Конвенции предусматривает также, что "каждое государство-участник обязуется предотвращать на любой территории, находящейся под его юрисдикцией, другие акты жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания, которые не подпадают под определение пытки, содержащееся в статье 1, когда такие акты совершаются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия" (ст. 16). Выражение "жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания" не было определено Генеральной Ассамблеей, но его следует истолковывать таким образом, чтобы предоставлялась по возможности наиболее широкая защита от злоупотреблений как физического, так и психологического характера. В этой связи представляются особенно практически важными положения, закрепленные в Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденном Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН N 43/173. Так, согласно принципу 21 Свода "запрещается злоупотреблять положением задержанного или находящегося в заключении лица с целью принуждения его к признанию, какому-либо иному изобличению самого себя или даче показаний против любого другого лица. Ни одно задержанное лицо не должно подвергаться во время допроса насилию, угрозам или таким методам дознания, которые нарушают его способность принимать решения или выносить суждения". Исходя из смысла данной нормы неправомерны понуждение к даче показаний под угрозой применения к лицу задержания либо заключения под стражу; проведение допроса такой чрезмерной длительности или при таком физическом состоянии допрашиваемого, что это лишает его адекватной способности к отстаиванию своей позиции; использование следователем в ходе допроса оскорбительных и нецензурных выражений и т.п.

    4. С учетом положений ч. 3 ст. 7 и  ч. 1 ст. 75 УПК применение в ходе  процессуальных действий насилия,  пыток или другого жестокого  или унижающего человеческое  достоинство обращения влечет за собой признание полученных таким путем доказательств недопустимыми. 

    Статья 10. Неприкосновенность личности 

    1. Неприкосновенность личности усматривается  в том, что никто не может  подвергнуться задержанию или  заключению под стражу иначе, как в случаях, предусмотренным законом, и при соблюдении процессуальных форм, предписанных законом. В ст. 5 Римской конвенции о защите прав человека и основных свобод сказано:

    "Каждый  человек имеет право на свободу  и личную неприкосновенность. Никто  не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

    a) законное содержание лица под  стражей после его осуждения  компетентным судом;

    b) законный арест или задержание  лица за невыполнение законного  решения суда или с целью обеспечения выполнения любого обязательства, предписанного законом;

    c) законный арест или задержание  лица, произведенное с тем, чтобы  оно предстало перед компетентным  судебным органом по обоснованному  подозрению в совершении правонарушения  или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

    d) задержание несовершеннолетнего  лица на основании законного  постановления для воспитательного  надзора или его законное задержание, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом;

    e) законное задержание лиц с  целью предотвращения распространения  инфекционных заболеваний, а также  душевнобольных, алкоголиков, наркоманов  или бродяг;

    f) законный арест или задержание лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче.

    ...Каждому  арестованному незамедлительно  сообщаются на понятном ему  языке причины его ареста и  любое предъявляемое ему обвинение.

    ...Каждое  лицо, подвергнутое аресту или  задержанию в соответствии с  положениями подпункта "c" пункта 1 настоящей статьи, незамедлительно  доставляется к судье или к  иному должностному лицу, уполномоченному  законом осуществлять судебные функции, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может ставиться в зависимость от предоставления гарантий явки в суд.

    ...Каждый, кто лишен свободы путем ареста  или задержания, имеет право на разбирательство, в ходе которого суд безотлагательно решает вопрос о законности его задержания и выносит постановление о его освобождении, если задержание незаконно.

    ...Каждый, кто стал жертвой ареста или  задержания в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию".

    Однако  не все из названных положений  обязательной для России Римской  конвенции нашли воплощение в  новом Кодексе. Так, в случае заключения под стражу подозреваемого обвинение  может быть предъявлено ему в  пределах 10, а в некоторых случаях - 30 суток (ст. 100). Это вряд ли можно назвать незамедлительным сообщением арестованному "любого предъявляемого ему обвинения". УПК ни словом не упоминает и о праве арестованного на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Не так решается данный вопрос в процессуальных системах, где данное право реализовано. Например, в Англии и Уэльсе предварительное заключение до предания суду не может продолжаться более 70 дней и более 112 дней с момента предания суду до начала судебного разбирательства; в Шотландии обвиняемый, содержащийся под стражей, должен быть освобожден, если на 110-й день не было начато судебное рассмотрение его дела. В Нидерландах дело может быть рассмотрено судом, только если прокурор направит его в суд в течение 100 дней с начала ареста. В США согласно акту "О скором судопроизводстве" (§ 3161 - 3174 разд. 18 Свода законов США) обвинительный акт должен быть предъявлен обвиняемому в течение 30 дней со дня его ареста или первого вызова повесткой - в противном случае дело должно быть прекращено.

    2. Соблюдение требования ч. 3 ст. 10 УПК  содержать задержанного подозреваемого  или лицо, заключенное под стражу "в условиях, исключающих угрозу  его жизни и здоровью", может  быть проверено, в частности, с помощью медицинского обследования, право на которое у всякого лица, содержащегося под стражей, предусматривает Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (принципы 24 - 26). В этих случаях действия или бездействие должностных лиц, приведшие к возникновению такой угрозы, могут быть обжалованы в суд в порядке, установленном главой 16 УПК. Суд должен обязать их устранить допущенное нарушение, а если это в ближайшее время объективно невозможно (например, ввиду недостатка площадей в следственном изоляторе), то, как нам представляется, - освободить арестованного. 

    Статья 11. Охрана прав и свобод человека и  гражданина в уголовном судопроизводстве 

    1. В части первой данной статьи  говорится о разъяснении прав, обязанностей, ответственности и обеспечении возможности осуществления прав подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства. Разъяснение должно производиться, во-первых, сразу после ознакомления участника процесса с решением о признании за ним соответствующего процессуального статуса, а во-вторых, при проведении конкретного следственного и иного процессуального действия с его участием - о правах и обязанностях в ходе этого действия. Невыполнение лицом, ведущим процесс, этой обязанности может привести к аннулированию процессуального действия и признанию его результатов юридически ничтожными. Неразъяснение судом, прокурором, следователем, дознавателем прав участникам процесса - физическим лицам, выступающим как на стороне обвинения, так и стороне защиты, которые могут и не знать эти права сами, должно рассматриваться как посягательство на принцип равенства сторон, основополагающий для состязательного построения процесса, следовательно, как существенное процессуальное нарушение <1>. Полученные с такими нарушениями доказательства, на наш взгляд, должны быть признаны недопустимыми, если только не будет доказано, что неразъяснение прав не причинило реального вреда равенству сторон. Положения ч. 1 ст. 11 необходимо учитывать и при производстве тех процессуальных действий, описание которых в статьях особенной части Кодекса не содержит упоминания о разъяснении прав и обязанностей участвующим в них лицам. Так, например, сравнительный анализ ст. ст. 42, 54, 44, 215 - 218, 225 УПК показывает, что в них прямо не предусмотрена обязанность следователя разъяснять потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и их представителям их права и обязанности при вынесении решения о признании за ними соответствующего процессуального статуса, а также при окончании предварительного расследования. Представляется, что в указанные моменты разъяснение прав и обязанностей обязательно (потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и их представителям при ознакомлении с материалами дела - при условии заявления ими ходатайств о таком ознакомлении), тем более что это предусмотрено в ряде других случаев - при производстве следственных действий (ч. 5 ст. 164, ч. 4 ст. 170), в начале судебной проверки по жалобам на решения и действия дознавателя, следователя и прокурора (ч. 4 ст. 125) и др.

    2. Права должны разъясняться не только в случае формального признания за участником процесса соответствующего процессуального статуса, но и с учетом его фактического положения в процессе. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 27 июня 2000 г. N 11-П по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова указал, что "поскольку конституционное право на помощь адвоката (защитника) не может быть ограничено ФЗ, то применительно к его обеспечению понятия "задержанный", "обвиняемый", "предъявление обвинения" должны толковаться в их конституционно-правовом, а не в придаваемом им Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР более узком смысле. В целях реализации названного конституционного права необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и ФАКТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЛИЦА (выделено мной. - А.С.), в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование. При этом факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведением в отношении его следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него (в частности, разъяснением в соответствии со статьей 51 (часть 1) Конституции РФ права не давать показаний против себя самого). Поскольку такие действия направлены на выявление уличающих лицо, в отношении которого ведется уголовное преследование, фактов и обстоятельств, ему должна быть безотлагательно предоставлена возможность обратиться за помощью к адвокату (защитнику)". Представляется, что право на помощь адвоката в таких случаях должно быть разъяснено.