Гендерным исследованиям
в России - десять лет
Жанр этой статьи может
быть определен как исследовательское
эссе, поскольку она написана на
основании осмысления личного опыта
активного участия во многих делах
и событиях, происходивших в российском
женском движении и гендерных
исследованиях в последней декаде
XX века. В статье предпринята попытка
сделать ретроспективный обзор
процесса становления и институализации
гендерных исследований как нового
направления российской гуманитаристики.
Термин «гендер» впервые
был введен в научный оборот
на Западе в конце 60-х годов
для анализа социальных отношений
и преодоления наивных суждений
о том, что биологические различия
являются определяющими для поведения
и социальных ролей мужчин
и женщин в обществе. Развитие
гендерной теории и результаты
исследований, основанных на гендерном
подходе, постепенно привели к
осознанию того, что рассматривать
любую социальную проблему (неважно,
чего она касается - истории или
культуры, политики или экономики,
психологии или социологии) без
учета гендерной составляющей, мягко
говоря, неполно и односторонне.
Принято считать,
что гендерные исследования начали
развиваться в России в конце
80-х - начале 90-х годов, когда
стали возникать первые феминистские
группы и независимые женские
организации, а в журналах появились
первые публикации и переводы
статей по гендерной проблематике.
Опубликованная в 1989 году в
журнале «Коммунист» статья А.
Посадской, Н. Римашевской и
Н. Захаровой «Как мы решали
женский вопрос» стала своего
рода программным документом
начальной стадии нового направления
в науке и общественном женском
движении, которое позже, в 1994
году, с легкой руки английских
издателей книги «Women in Russia», было
названо «Новой эрой феминизма
в России».
У историков принято
датировать исторические события
по упоминанию о них в письменных
источниках. Если посмотреть на
историю возникновения и развития
гендерных исследований в России
(бывшем СССР) с этих позиций,
то «отсчет времени» следует
начать с 1990 года, когда в рамках
Академии наук, в Институте социально-экономических
проблем народонаселения была
создана лаборатория, в официальном
названии которой впервые был
использован термин «гендер». Позднее
это научное подразделение стало
более известно как Московский
центр гендерных исследований (МЦГИ).
Поэтому 2000 год можно считать
юбилейным - сегодня российским
гендерным исследованиям десять
лет. С исторической точки зрения,
десять лет, конечно, совсем
небольшой срок, но для нашей
страны и науки это были
годы колоссальных перемен, связанных,
в том числе, с зарождением
и развитием новых демократических
институтов, одним из которых
по праву можно считать гендерные
исследования.
Юбилеи невольно настраивают
на воспоминания, желание как-то
подытожить пройденный путь или
хотя бы «остановиться-оглянуться».
Именно это я и попытаюсь
сделать в данной статье. Я
отдаю себе отчет, что мое
видение и реконструкция истории
развития и институализации российских
гендерных исследований могут
отличаться от других позиций,
но данный текст и не претендует
на «истину в последней инстанции»,
поскольку эта тема еще ждет
своих исследователей. Я же выступаю
здесь, скорее, в роли летописца.
Появление новых научных
парадигм и теорий, как правило,
вызвано необходимостью переосмысления
изменившейся действительности, когда
старые категории и методы
изучения общественных явлений
оказываются уже малопригодными.
Основные причины и факторы,
обусловившие начало гендерных
исследований в России, были связаны
как с социальными изменениями
в российском обществе, так и
с развитием самой гуманитарной
науки и поэтому условно могут
быть подразделены на две категории:
социальные и академические. О
взаимосвязи гендерных исследований
с такими социальными трансформациями
общества, как кардинальная перестройка
общественных и экономических
отношений в стране, изменившими
контекст положения и статуса
женщин в российском обществе,
а также с возникновением независимого
женского движения, было сказано
и написано уже немало. Реже
говорилось о роли существенных
перемен в области российских
общественных наук, вызванных появлением
и развитием новых/альтернативных
теоретических направлений и
концепций, а также возможностями
критики андроцентристских и
позитивистских подходов в науке.
Не останавливаясь
подробно на этих факторах, хотелось
бы лишь отметить, что рождение
нового научного направления,
каковым безусловно являются
гендерные исследования, происходило
на фоне существенного сокращения численности
занятых в научной сфере. По данным Министерства
науки РФ, общая численность исследователей
за последнюю декаду XX века сократилась
в России более чем вдвое и составила в
1998 году лишь 42, 7% от уровня 1990 года. Данный
период в истории отечественной науки
нельзя оценить однозначно: с одной стороны,
это время активной «утечки мозгов», когда
академическая наука была поставлена
на грань выживания и значительная часть
исследователей вынуждена или уехать
из страны, или сменить характер деятельности.
Но, с другой стороны, именно в этот период
происходило освобождение российской
науки от многих догматических и идеологических
оков, что привело к возникновению и бурному
развитию новых для России научных направлений,
школ и дисциплин, а также междисциплинарных
исследований, таких как политология,
культурология, социальная антропология,
гендерные исследования и другие.
Эти изменения в
российской науке имели, можно
сказать, революционный характер.
Условно их можно назвать процессом
«гуманитаризации и демократизации»
российской науки, поскольку они
отражают переориентацию науки
с преимущественного обслуживания
милитаристских и идеологических
запросов/заказов авторитарного
государства на теоретические
и эмпирические исследования, связанные
с возникновением и развитием
демократических институтов и
гражданского общества в России.
Не последнюю роль в этом
процессе сыграли такие внешние
факторы, как расширение контактов
с зарубежными коллегами и
деятельность зарубежных и российских
научных фондов, направленная на
поддержку исследований, информационных
и коммуникативных каналов и
технологий, а также финансовую
помощь исследователям (индивидуальные
гранты, выделяемые на конкурсной
основе).
Несмотря на сравнительно
непродолжительную, всего лишь
десятилетнюю историю российских
гендерных исследований, можно говорить
о четырех этапах становления
и развития этого научного
направления. И хотя такое деление
является весьма условным, оно
помогает более четко понять
своеобразие задач, решаемых в
разные периоды развития российских
гендерных исследований.
Первый этап может
быть охарактеризован как период
внедрения новой научной парадигмы,
когда энтузиазма первооткрывателей
отечественных гендерных исследований
было больше, чем теоретических
знаний и практического опыта.
Этот этап продолжался с конца
80-х до 1992 года, и его основные
задачи имели, скорее, организационный
и просветительский, чем исследовательский
характер.
В ноябре 1990 года в
Москве прошла первая международная
конференция по гендерным исследованиям,
организованная ЮНЕСКО. И хотя
с основными научными докладами
на ней выступили западные
ученые, в тематике сообщений
российских ученых на секциях
уже чувствовалась необходимость
и возможность новых научных
подходов к изучению статуса
и положения женщин и мужчин
в обществе. Здесь уместно отметить,
что гендерные исследования традиционно
достаточно тесно связаны с
женским движением и нацелены
не только на производство
знаний, но и на социальные
изменения в обществе.
В 1991 и 1992 годах
были организованы и проведены
Первый и Второй независимые
женские форумы в Дубне. Кроме
практических задач, направленных
на создание сети новых женских
организаций, на форумах были
широко представлены новая научная
парадигма и первые результаты
гендерных исследований, уже проведенных
к тому времени в некоторых
российских городах (Таганрог, Набережные
Челны, Москва).
В среде нарождавшегося
независимого женского движения
феминистские идеи гендерных
исследований встречали позитивный
отклик, чего нельзя сказать об
отношении к этим теориям в
академических и образовательных
кругах. В то время было достаточно
сложно опубликовать статью по
гендерной тематике в научном
или публицистическом журнале.
Хотя в журналах «Общественные
науки и современность» и «Социологические
исследования» в 1991 и 1992 годах
появились соответствующие рубрики,
но это были, скорее, исключения
из общего правила. Ярким примером
негативного отношения к гендерной
проблематике в тот период
может служить история издания
книги «Women in Russia», написанной
в 1991 году учеными и активистками
женского движения, большинство
из которых были организаторами
Первого независимого женского
форума. Никто в России не хотел
издавать эту книгу, нам говорили:
«Кому сегодня интересно
читать про женские проблемы?
Эту книгу не будут покупать».
В результате самая первая
книга российских ученых-феминисток
о проблемах женщин в бурно
трансформирующемся российском
обществе была издана только
на Западе и только на английском
языке. Трудности внедрения в
российскую науку и общественные
институты новых терминов, понятий
и подходов, связанных с гендерной
тематикой и методологией, были
наиболее сложными проблемами
первого этапа.
Второй этап может
быть охарактеризован как период
институализации российских гендерных
исследований, который наиболее
активно начался в 1993-1995 годах.
Это было время роста числа
гендерных центров и официальной
регистрации как новых, так
и ранее созданных научных
коллективов и организаций. В
эти годы были официально зарегистрированы
Московский и Петербургский гендерные
центры, открылись и начали работать
Карельский, Ивановский и другие
гендерные центры. Процессу институализации
способствовало появление законодательства
РФ об общественных организациях
и объединениях, а также начало
активной работы в России западных
благотворительных фондов.
Кроме того, этот период
отмечен активной подготовкой
к четвертой Всемирной конференции
по положению женщин в Пекине,
что задавало «тон» дискуссиям
на конференциях и семинарах
того времени, которые в большей
мере были посвящены социально-политической,
а не научной тематике. С воплощением
в жизнь Пекинских стратегий
связано введение в 1996 году
в соответствии с решением
Министерства образования РФ
в программу некоторых российских
вузов новой учебной дисциплины
- феминологии.
Создание вузовских
программ по феминологии несколько
сродни истории возрождения М.
Горбачевым женсоветов в 1985 году.
Насаждавшиеся по приказу «сверху»
и те и другие пройдут трудный
и болезненный путь адаптации
к современным реалиям и требованиям
времени. И хотя с 1998 года
программа стала называться «Феминология
и гендерные исследования», изменение
названия было лишь первым
шагом. Понадобились годы трудного
и не всегда успешного диалога,
чтобы два научных направления
- феминология и гендерные исследования
- смогли начать конструктивно
взаимодействовать, несмотря на
то, что по ряду теоретико-методологических
аспектов их позиции по-прежнему
несколько различаются.
Сейчас это кажется
странным, но научная работа в
гендерных центрах разных городов
проходила почти изолированно, ни
обмена идеями и опытом, ни
совместных программ в тот
период практически не было. Мы
чаще встречались и вели дискуссии
с западными коллегами, чем
друг с другом. Данные опроса,
проведенного нами на конференции
1996 года, показали, что треть публикаций,
подготовленных российскими гендерными
исследователями в первой половине
90-х годов, вышли на Западе,
а не в России. Информационный
голод, связанный с недостатком
научных публикаций на русском
языке и основанных на отечественном
материале, а также недостаток
живого общения ученых и преподавателей
были наиболее острыми проблемами
второго этапа.
Третий этап - консолидация
ученых и преподавателей российских
гендерных исследований - приходится
на 1996-1998 годы. Первым шагом на
пути к налаживанию более тесных
научных контактов и связей
между гендерными исследователями
из России и стран СНГ была
научная конференция, организованная
МЦГИ в январе 1996 года 'Тендерные
исследования в России: проблемы
взаимодействия и перспективы
развития». На ней российские
ученые впервые собрались для
обсуждения институциональных, методологических,
социальных и других проблем,
связанных с гендерными/женскими
исследованиями и их преподаванием
в российской высшей школе.
На конференции ученые и преподаватели
из России и Украины обсуждали
важные для всех собравшихся
вопросы становления и развития
гендерных исследований в постсоветском
пространстве, а также атмосферы,
сложившейся вокруг них не
только в академических и университетских
кругах, но и в женском движении.
Важную роль в обмене
опытом и идеями, а также в
обсуждении результатов научных
исследований и проблем преподавания
гендерных исследований в университетах,
сыграл научно-образовательный проект
Российские летние школы по
женским и гендерным исследованиям
(РЛШГИ), который в 1996-1998 годах
реализовывался МЦГИ и университетами
из российских регионов при
финансовой поддержке Фонда Форда.
С 1997 года, по» нашему примеру,
летние школы начали проводиться также
в Форосе Харьковским центром гендерных
исследований.
За три года в
Российских летних школах побывало
около 200 ученых, преподавателей
университетов и аспирантов, вовлеченных
в профессиональную работу в
сфере гендерных исследований. Новизна
идеи научно-образовательного проекта
РЛШГИ заключалась в том, что
эта программа была направлена
не только на обмен опытом
и передачу знаний по гендерной
проблематике, но и на процесс
познания «мира, себя, друг друга,
науки, методологии» через призму
гендерного подхода, а демократическая
форма коллективного диалога
позволяла исследователям, которые
собирались в летних гендерных
школах, выходить на новый уровень
творческого сознания и мышления.
Третий этап был,
вероятно, наиболее важным и ответственным
периодом, с которого начинается
развитие собственно «российских»
гендерных исследований, поскольку
в это время произошел своего
рода прорыв в новое качество
сразу по двум направлениям. С
одной стороны, проект летних
школ дал мощный импульс для
качественно нового этапа развития
женских и гендерных исследований
в России, суть которого состояла
в переходе от работы в отдельных
исследовательских и преподавательских
коллективах к взаимодействию
и сотрудничеству ученых и
преподавателей из разных городов
и университетов. С другой - летние
школы своевременно создали благоприятные
условия для глубокого и всестороннего
обсуждения теоретических проблем
нового научного направления.
Этот период совпал по времени
со своеобразной «стадией зеркала»
российских гендерных исследований,
когда для нас наиболее остро
встал вопрос самоидентификации
и рефлексивного осмысления собственного
опыта, необходимости выработки
своего российского гендерного
дискурса, теории и методологии
гендерных исследований, основанных
на учете многообразия «опытов»
российских женщин и особенностях
российских гендерных отношений.
Важным итогом процессов,
происходивших на этом этапе,
который условно обозначен нами
как этап консолидации, явилось
создание информационной Сети, которая
объединила гендерных ученых
и преподавателей России и
стран СНГ и по сей день
позволяет обмениваться информацией,
создавать совместные проекты,
приглашать преподавателей для
чтения лекций в университеты
разных городов.
Четвертый этап развития
российских гендерных исследований
начался в последние два года
этого столетия и, вероятно, все
еще продолжается. Характерной особенностью
этого этапа является активизация
работы, направленной на легитимацию
и более широкое распространение
гендерного образования в российских
университетах.
Несмотря на проблемы,
связанные с тем, что гендерные
исследования - междисциплинарные по
своей природе - трудно вписываются
в рамки учебных программ университетов,
построенных по дисциплинарному
принципу, развитие гендерного образования
набирает темпы. Уже сейчас
во многих российских вузах
читаются специализированные учебные
гендерные курсы или эта тематика
включена в общие учебные программы
по социологии, антропологии, философии,
лингвистике, истории, психологии
и др. В качестве иллюстрации
здесь можно назвать некоторые
авторские учебные курсы: «Гендерные
теории в современном мире: междисциплинарный
подход» (О. Воронина, МГУ им. М.
В. Ломоносова-Московская школа
социальных и экономических наук);
«Гендерные практики и гендерные
стереотипы» (Т. Барчунова, Новосибирский
государственный университет); «Природа
женщины как философская проблема»
(Г. Брандт, Уральский государственный
технический университет); «Психология
гендерных отношений» (И. Клецина,
Российский государственный педагогический
университет им. А. И. Герцена);
«Женщина и СМИ» (Н. Ажгихина, МГУ
им. М. В. Ломоносова); «Русская
философия женственности XI-XX веков»
(О. Рябов, Ивановский государственный
университет); 'Тендерные аспекты
экономического поведения» (Е. Мезенцева,
Высшая школа экономики); «Элементы
гендерного анализа в литературе
и лингвистике» (Т. Гречушникова,
Тверской государственный университет);
«Российские гендерные отношения
и качественные методы в гендерных
исследованиях» (Е. Здравомыслова
и А. Т мкина, Европейский
университет в СанктПетербурге)
и др.
На эти же годы
приходится настоящий бум публикаций
по гендерной тематике. Как говорится
в поговорке, «русские медленно
запрягают, но быстро ездят». Сегодня
уже нет проблем с публикациями
- гендерная тематика принята нашими издателями
и даже становится популярной. Проблематика
книг и статей, изданных в последние годы,
свидетельствует о том, что гендерный
подход позволил российским ученым открыть
не только новые темы, но и по-новому взглянуть
на уже знакомые проблемы. Об этом свидетельствуют
и содержание, и название статей, которые
хотелось бы здесь привести в качестве
примера: «Гендерный подход к отечественной
истории» (Н. Пушкар ва); «Общество сквозь
призму гендерных представлений» (О. Здравомыслова);
«Постмодернистский исход феминизма»
(А. Костикова); «Феминистская критика
семейных теорий» (Т. Гурко); «Видимость
мужественности» (С. Ушакин); «Гендерный
фактор в воспроизводстве человеческого
капитала» (И. Калабихина); «Женщины в российских
органах власти» (Е. Кочкина); «Этические
аспекты феминизма и эмансипации» (О. Доманов);
«Теоретический дискурс семьи и сексуальности»
(Е. Ярская-Смирнова); «Феминистская эпистемология»
(А. Т мкина) и др. А содержание сборников
и монографий последних лет свидетельствует
о достаточной научной зрелости и глубине
российских гендерных исследований. Перечислим
хотя бы некоторые из них: С. Айвазова «Русские
женщины в лабиринте равноправия» (РИК
Русанова. М., 1998); «Права женщин в России»
(МЦГИ. М., 1998);
«Потолок пола» (под
ред. Т. Барчуновой. Новосибирск,
1998); «Женщина. Гендер. Культура» (под
ред. 3. Хоткиной, Н. Пушкар вой
и Е. Трофимовой. МЦГИ-ИСЭПН. М.,
1999); Н. Римашевская, Д. Ваной,
М. Малышева, Е. Мещеркина и
др. «Окно в русскую частную
жизнь» (Academia. M., 1999) и т. п.
К сожалению, в
России (в отличие от Украины,
где в Харькове уже второй
год выходит журнал 'Тендерные
исследования») пока не налажено
регулярное издание отечественного
гендерного журнала, хотя в
последние годы такие попытки
предпринимались в Санкт-Петербурге,
где вышел в свет первый
номер и готовится следующий
выпуск 'Тендерных тетрадей».
Таким образом, несмотря
на значительные трудности и
проблемы, которых особенно много
было на первых шагах развития
гендерных исследований, за десять
лет они смогли институализироваться
как новое направление российской
гуманитаристики, которое получило
определенное признание в академической
и образовательной сферах. Отражением
чего является, например, факт, что
уже сегодня в России защищаются
дипломы и диссертации по гендерной
тематике, и начался нормальный
процесс воспроизводства данного
научного направления, когда в
российских университетах российские
преподаватели готовят студентов
и аспирантов как специалистов
по российским гендерным исследованиям.
Еще совсем недавно, в середине
90-х годов, об этом можно
было только мечтать.
Оглядываясь на путь,
пройденный российскими учеными
и преподавателями, вовлеченными
и увлеченными гендерными исследованиями,
можно без ложной скромности
сказать, что нам удалось за
десять лет сделать немало: наработать
свой российский феминистский
дискурс и внедрить его как
в научный оборот, так и в
официальные правительственные
документы; научиться самим и
научить новое поколение аспирантов
и студентов использовать в
исследованиях современную методологию
и методы гендерных исследований;
опубликовать около сотни книг
и тысячи научных и публицистических
статей по гендерной тематике
и тем самым изменить отношение
к гендерным исследованиям в
научных, издательских и общественных
кругах. За десять лет «география»
гендерных исследований значительно
расширилась, и сегодня гендерные
исследования проводятся и преподаются
более чем в 60-ти городах
России и стран СНГ.
И хотя нам еще
многое предстоит узнать и
сделать, самые первые и самые
трудные шаги уже позади. Гендерные
исследования все еще остаются
достаточно «экзотическим» и
маргинальным сегментом научного
пейзажа, а этап их внедрения
в учебные программы российской
высшей школы еще не завершился.
Нашу основную перспективу я
вижу в переходе от чтения
авторских гендерных спецкурсов
к широкому внедрению данной
дисциплины на большинстве факультетов
и кафедр российских университетов.
И, судя по живому интересу,
который проявляют студенты университетов
разных городов к курсам по
гендерной тематике, эта перспектива
представляется вполне оптимистической.
